Текст книги "Развод. Спасибо, что ушел (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27

Черная полоса

Илона

– Зачем?

Я постаралась вложить в голос максимум удивления.

– Ты, что, правда, не понимаешь, зачем я выложила это видео?

Костя напряженно ждал ответа. Его лицо на экране казалось зеленовато-бледным. Я вздохнула и, стараясь не говорить снисходительно, принялась объяснять.

– Потому что я считаю, родители должны понимать, кому они доверяют ребенка. Маша выгорела. У нее было много стресса. Она срывается на меня, на тебя, а может сорваться и на несчастных детей. Ты же видишь, что с ней творится?

– Неужели она это сказала на самом деле? – обескураженно пробормотал Костя. Отвел глаза, словно пытался с этой мыслью смириться.

– Ну, конечно! – я всплеснула руками. – Неужели ты думаешь, я бы стала что-то специально монтировать? Мне больше заняться нечем? Просто я сама была в шоке. И мне показалось, я обязана предупредить. Это же не шутки. А что если она бы причинила кому-то вред? И как тогда Аня?

Костя молчал, и я видела, он мне поверил. Я едва сдержала улыбку. Никогда Машке меня не победить. И даже то, что она мне устроила, я скоро исправлю. А вот она так и останется без работы и обозленная на весь мир.

– Ты права…– наконец произнес Костя. – Черт! Прости, что не разобрался и накинулся. Ей, и правда, нужна помощь.

Он шумно вздохнул, лицо исказилось, а между бровей пролегла глубокая складка.

– Ты знаешь, я вот что думаю… Я поговорю с юристами и подам заявление на определение места жительства Ани. Боюсь, Маша не справится. У нее нет работы, ей не на что содержать и лечить ребенка. Она ее держит взаперти… Мне кажется, Ане лучше побыть со мной. С нами.

Он посмотрел на меня с ожиданием.

Я чуть с дивана не свалилась. С нами? Нет уж, я не подписывалась, чтобы его дочь болталась рядом. У нее есть какая-никакая, но мать. Вот пусть она ею и занимается. А у меня другие планы.

Костя, расценив мое молчание, как согласие, продолжил.

– Тогда и квартиру имеет смысл продать. Мы с Аней переедем в Москву. Маша немного придет в себя. Ну а через год видно будет. Что скажешь?

Я судорожно соображала, что ответить. Про квартиру заговорил, это хорошо. А вот всё остальное не очень. Я совсем не такой результат ожидала.

– А ты уверен, что Аня захочет переезжать? – осторожно закинула я пробный шар. – И это ведь тоже для нее дополнительный стресс. Не забывай, ей десять, и она уже в суде может свое мнение высказать. Так что… это всё не так просто может оказаться. Как бы еще больше не навредить. Маша ее может настроить…

С озабоченным лицом я качнула головой. Постаралась всем видом изобразить, как переживаю за племянницу и Косте хочу помочь.

– Может, лучше сделать наоборот? Купить для Маши и Ани квартиру поменьше. Посмотреть, как Маша справляется, и параллельно здесь будешь обустраиваться. Возьмешь ипотеку, квартиру купишь, а там может, Аня и сама поймет, что ей с тобой… с нами лучше будет. Просто сейчас ее и везти некуда.

Я замерла, ожидая его реакции. Костя вскинул на меня глаза, чуть прищурился, переваривая услышанное и кивнул.

– Ты права… Да, не стоит пороть горячку.

Я улыбнулась. Отлично! Главное, чтобы квартирой занялся, а уж как отговорить его, чтобы не забирал Аню, я придумаю.

– Вот и отлично! – просияла я в экран.

Помедлив, облизала губы.

– Ты знаешь, я так соскучилась.

Рука медленно скользнула к пуговицам на блузке, принялась расстегивать одну, другую.

– Скорее бы пятница,– выдохнула я. – А пока…

– Я не приеду, – прервал меня Костя.

У меня вытянулось лицо. Впервые он никак не отреагировал на наше общее развлечение. Сидел сосредоточенным и серьезным, будто ему предлагают решить сложную задачу, а не посмотреть, как раздевается и ласкает себя любимая женщина. А ведь раньше это было одним из самых сладких десертов, которым мы обменивались на расстоянии.

– Я в выходные тогда с Аней побуду. А то толком ее после больницы и не видел. Сходим с ней куда-нибудь…

Меня кольнула ревность. Нормально так он придумал! Если он теперь будет время с дочерью проводить, а там и Машка под ногами вертится, то еще неизвестно, чем это всё может закончиться.

– Вообще-то, мы договаривались. Я ничего больше на выходные не планировала. У меня же стараниями твоей жены теперь просто пятидневка без сверхурочной работы.

Я специально напомнила о Маше и ее выходке. Не хватало еще, чтобы Костя облегчил ей жизнь. Меня, значит, в игнор, Аню на прогулку, а Машка будет в свое удовольствие жить?

– Ну вот и отдохнешь нормально, – отозвался Костя. – Ладно, целую тебя, солнце. Созвонимся.

Его лицо пропало с экрана, а я от возмущения чуть не швырнула телефон на пол. Ударила кулаком по подушке, потом еще и еще. Легче не стало. Какая-то черная полоса началась. Что ни сделаю, то против меня оборачивается.

Представила, как завтра опять приду в офис и залезу за матовую перегородку. Оказалось, там от окна так дует в спину, что всё время приходится поворачиваться боком. Вот почему эта толстая каракатица в кофту постоянно куталась. Я же стоически терпела. Не хватает еще себе, как пенсионерка шаль на поясницу намотать.

Можно было, конечно, попросить в хозблоке, чтобы отрегулировали створки, но зачем? Всё равно я здесь ненадолго. Предвкушала, как совсем скоро разразится скандал, и сюда вернется прежняя хозяйка. Поставит сапоги под стол, закрутится в жуткую кацавейку и будет вспоминать, как совсем чуть-чуть ей довелось побыть белым человеком.

Однако прошло уже два дня, а дурных вестей так и не поступило. Я-то думала, Эльвира ее вышвырнет сразу, но Светка каким-то чудом справлялась. И даже ни разу не подошла ко мне и не написала в чат с просьбой помочь или что-то разъяснить. Это уж совсем непонятно. Я же все контакты, таблицы, презентации и заготовки с собой унесла. Оставила ей выжженное поле.

Пару раз специально прошлась мимо своего бывшего кабинета, но за дверью была тишина. Эльвира не бушевала, а сквозь матовое стекло темнел мешковатый силуэт самозванки. Серые моли, объединившиеся против меня, прятали в глазах насмешку. А одна тощая вобла даже попыталась меня поучить, как составлять отчет. Развонялась насчет моих умственных способностей.

Зато когда вернулась с обеда, начала бегать и визжать. Кто-то очень неаккуратный опрокинул случайно кофе на ее ноутбук. Бывает.

Вспомнив клятый офис, передернула плечами. Надо что-то предпринять, чтобы вернуться на прежнюю позицию, но мыслей как это сделать, пока не появилось.

Ладно, не кисни, – подбодрила я себя. Лучше напиши девчонкам и договорись на пятницу вечер. Сходим куда-нибудь. Отвлекусь, расслаблюсь. А может, и интересное знакомство завяжется. Москва большая. Москва меня не обидит.

Глава 28

Просвет?

Маша

Костя давно ушел, а я всё вспоминала его перекошенное от злобы лицо.

– Ты ненормальная! – прошипел он напоследок. – Тебе лечиться надо!

Я промолчала, поглаживая Аню, которая уткнулась мне в грудь. При ней продолжать свои разборки он не стал, но теперь, я вовсе не ждала от него ничего хорошего. Не получается у нас расстаться нормально. И Костя уверяет, что проблема во мне.

– Мам, почему вы с папой ругаетесь? – спросила Аня.

Я налила ей чай и села напротив, подперев подбородок кулаком.

– Нам сейчас сложно, Анют. Многое изменилось. Мы все привыкаем. Всё наладится со временем, я обещаю.

Я улыбнулась и протянула ей простое печенье без сахара. Аня любила его и до болезни. Она грустно на меня посмотрела, но печенье взяла.

«Надо на следующей неделе сдать анализы, и, может, в школу разрешат пойти, – подумала я, поглядывая на дочь. – Хоть отвлечется». Беспокоило, и что Аня ни слова не упоминала о балете. Перестала смотреть видео с занятий, канал юной балерины из Академии тоже забросила, и с девочками из своей группы больше не переписывается. Отгородилась, как будто решила не вспоминать об этой части ее жизни.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я устроила девчачий вечер. Набрала Ане ванну с пеной, себе прилепила маску, а потом включила наш любимый новогодний фильм. Полтора часа мы пролежали в обнимку, укутавшись в мягкий плед. Снова пили чай с кусочками сушеного манго и смеялись, хотя знали каждый кадр наизусть.

Звонок с незнакомого номера раздался уже в десятом часу вечера. Я не ответила. Следом прилетело сообщение: «Это Вешняков. Нужно поговорить». Вздохнула, закатив глаза. Ничего удивительного. Ни здравствуйте, ни до свидания, ставит перед фактом, и на часы даже не удосужился взглянуть. Никаких представлений у человека о правилах приличия. И звонит, небось, чтобы высказать, что не доверит сына такому монстру, как я. Хотя мог бы и не на ночь глядя. Или вообще промолчать.

Не успела я отписаться, что могу поговорить завтра, как звонок раздался снова. Н-да, наглости этому типу не занимать. Да и ладно. Лучше сразу всё прояснить и закрыть вопрос.

– Я был у вас в центре сегодня. Мне сказали, вы больше не работаете! Что там у вас происходит вообще?

– Добрый вечер, Максим Леонидович, – со значением поздоровалась я.

В трубке повисло молчание, как будто я сбила собеседника с мысли.

– Добрый, – наконец буркнул он. – Так вы объясните?

– Разве Галина Петровна вам не рассказала?

– Нет. Я ее не застал. А ваш телефон мне дали в регистратуре.

«Интересно, – приподняла я брови, – с чего бы девочки мои личные данные так легко и просто стали раздавать?» Появилась неприятная мысль, что это указание заведующей. Чтобы все громы и молнии сразу на меня перекинуть. Это неприятное открытие лишь подтвердило мою мысль – незачем жалеть о том, что ушла.

– Меня отстранили от работы и попросили написать заявление по собственному желанию.

И снова пауза. Господи, какой тугодум. Каждая моя фраза заводит его в тупик. Наверное, он всё-таки голкипер.

– А в чем проблема? – прорезался голос.

– Да, собственно, ни в чем. Просто в сети появилось видео, где я уничижительно отзываюсь об особенных детях. Но это, как сейчас говорят, фейк. Мои слова вырвали из контекста и использовали для своих целей.

– Конкуренты, что ли? – мне показалось, Вешняков улыбнулся.

Я на секунду задумалась. Поправила подушку на диване.

– Можно и так сказать. Так что, извините, наши занятия отменяются.

В трубке недовольно засопели.

– Но Артемий хочет с вами… То есть он вообще не хочет, но с вами он…черт! – Вешняков выдохся и устало замолчал.

Мне стало смешно. Представила, как этот здоровяк собирает слова в кучу. На оратора он явно не похож и вряд ли привык выступать на публике. Иначе, как еще объяснить его косноязычие. Кстати, вот тут-то и может быть ключик к проблемам Тёмы.

– Скажите, а чем вы занимаетесь? – не смогла я удержать любопытство.

– В смысле?

Боже, ну вот опять! Неужели нельзя просто ответить на вопрос?

– В смысле профессии,– пояснила терпеливо я.

– А какое это имеет значение?

– Да, в общем-то, никакого. Простите. Вы позвоните завтра Галине Петровне, она вам другого специалиста предложит.

– Я военный летчик. В прошлом. Сейчас у меня логистическая авиакомпания. Контейнерные перевозки, экспедиции, иногда в зону конфликтов. Это про специфику деятельности. Что касается Тёмы, с другим специалистом он заниматься не станет. Он так сказал. Или вы, или никто.

Пораженная его прорезавшимся красноречием, всё же я решила осторожно поинтересоваться.

– А вы всегда выполняете все требования сына?

Вешняков совсем не походил на трепетного папочку. Скорее, наоборот. Тем более, если он в прошлом военный…

– С тех пор, как мы живем вдвоем, стараюсь. Особенно, если это касается его здоровья. Я же вижу, ему трудно. Помогите ему.

Я растерялась, так необычно прозвучала последняя фраза. Совсем не в приказном тоне, а мягко, будто ему очень важно, чтобы я согласилась.

– Но… я сейчас не могу. Я ищу другую работу и…у меня совсем не будет свободного времени.

– Позанимайтесь с ним частным образом. Я заплачу в два раза больше, – упрямо талдычил свое Вешняков.

– Вы не понимаете, дело не в деньгах, – попыталась объяснить я. – Я просто пока не могу ничего распланировать. Да и где нам заниматься?

– У вас. Тёму будут привозить к вам. Я примерно знаю, сколько стоят подобные занятия у частников. Вам буду платить десять тысяч за урок. Этого достаточно?

– Это много.

– Поверьте, это немного, – хмыкнул Максим Леонидович. – Можно завтра начать?

Я задумалась. Только собралась искать работу, а она сама нашлась.

– Хорошо, – решилась я. – Давайте вечером, часов в семь. Чтобы Тёма успел отдохнуть после школы.

– Годно, – странным словечком обозначил мужчина свое согласие. – Адрес скиньте.

Не успела я закончить разговор, как в группе обнаружилось еще два сообщения от мамочек, которые хотели бы продолжить со мной занятия. Я расплылась в улыбке. Всё-таки есть те, кто не поверил Илоне.

Остаток вечера пролетел незаметно. Я с головой ушла в подготовку материалов и плана занятий. Костя, Илона и вся та мерзость, что успела ко мне прилипнуть, отвалилась, как шелуха. Меня словно выпустили из погреба и дали глотнуть свежего воздуха.

Глава 29

Незваные гости

Маша

Яркий шоколадный аромат заставил сердце биться живее. Я выключила кофемолку, вдохнула бодрящий запах и осторожно пересыпала коричневую массу в стеклянную баночку.

Сварив кофе, встала перед окном, разглядывая пухлый сугроб за стеклом. За ночь город завалило. Сметая щетками снег, во дворе вокруг машин ходили водители, шуршали лопатами дворники, пробирался игрушечный трактор, стараясь расчистить проезды. Я отпила глоток и подумала, как непривычно, что мне не надо бежать вместе со всеми в метро, а потом возвращаться обратно.

На часах было девять утра. Из Аниной комнаты доносился приглушенный голос учительницы, шел урок. Аня что-то отвечала. Пора. Пора ей вернуться в школу. Нужно пересилить свой страх и позволить дочери выбраться из оранжереи, куда я пусть по необходимости, но ее заточила.

Я взяла в руки блокнот и вписала еще один пункт рядом с датами анализов и консультациями. Переговорить с Иваном Ивановичем насчет хореографии. А вдруг разрешит? Пусть немного, для души, хотя бы несколько движений у станка. Анюта будет рада, и еще один кирпичик из ее разрушенной жизни встанет на место.

Звонок в дверь раздался, когда я включила воду, чтобы сполоснуть чашку. Неужели опять Костя? Но у него есть ключи. Да и зачем ему тут быть в такую рань?

В дверь снова требовательно позвонили. Я оторвала бумажное полотенце и, наскоро вытерев руки, направилась в прихожую. Глянула на всякий случай в глазок. Передо мной стояли две женщины. Одна из них в меховой шапке, другая простоволосая.

– Кто?

– Отдел опеки и попечительства… Откройте, пожалуйста.

Я нахмурилась: слышала, конечно, что при несчастном случае могут из опеки явиться, но к нам никто так и не пришел и не позвонил. Я и забыла о них. Других проблем хватало.

Открыла дверь, впуская посетительниц. На их черных, почти одинаковых куртках расползлись темные пятна влаги. С меха той, что повыше, закапал, оттаивая, снег. У ног немедленно поползли черные лужицы.

– Здравствуйте. Воронова Мария Юрьевна?

Дама полезла в сумочку и, вынув удостоверение, махнула перед моим лицом.

– Специалисты Степанова Елена Игоревна и Туманян Диана Георгиевна. К нам поступил сигнал насчет несовершеннолетней Вороновой Анны.

– Сигнал… Но уже почти два месяца прошло, – развела я руками. – Дело закрыто. Это был несчастный случай. Ребенок поправляется. У нас всё в порядке. Я не понимаю, с чем связан ваш визит…

Елена Игоревна приподняла широкие нарисованные брови и оглядела прихожую цепким взглядом. Задержала глаза на Аниных ботинках, потом уставилась на меня.

– Разрешите пройти?

Тон не подразумевал отказа.

– Да, пожалуйста, – я махнула в сторону кухни.

Не разуваясь, дамы дружно затопали по ламинату. Синхронно отодвинув стулья, сели и водрузили сумки себе на колени. Я отошла к мойке и принялась ждать, что они скажут. Чая, естественно, не предлагала.

– А где ребенок? – наконец нарушила Диана Георгиевна молчание.

– Аня занимается у себя в комнате. У нее дистанционный урок.

– Почему она не в школе? Вы на домашнем обучении?

Дама в шапке вынула из сумки блокнот и ручку.

– Нет, это временно. После травмы у дочери снижен иммунитет. Скоро она пройдет очередное обследование и скорее всего ей разрешат вернуться в школу. Послушайте, я не понимаю, почему именно сейчас это всё так вас заинтересовало?

В затылке настойчиво заскреблась мысль, что вообще-то эти женщины не имеют права вот так, без предупреждения, врываться в дом и устраивать мне допрос. Но залезть при них в интернет мне показалось неудобным.

– Где ваш супруг?

Дама с бровями оставила мой вопрос без ответа и продолжила нападение.

– На работе. Какое это имеет значение?

– А вы как себя чувствуете? Может быть, вам необходима психологическая помощь?

– Я нормально себя чувствую, – уже резче ответила я. – Я не пьяна. Дома есть еда. Ребенок под присмотром. И если у вас есть вопросы к моей семье, то, пожалуйста, обоснуйте это письменно, предупредите о своем визите и только потом приходите. А сейчас, прошу… – я показала на выход.

Дамы переглянулись и одна за другой поднялись на ноги. Я недовольно глянула на пол, намекая на грязь, которую они тут развели. Пришли ребенка проверять, а сами топчутся в сапогах. Сегодня же позвоню их начальству, пусть объяснят, что вообще происходит?

– Вообще, в ваших интересах с нами сотрудничать, – обиженно заявила Елена Игоревна, поправляя несчастную убитую лису на голове.

– Да. И в моих же интересах, чтобы всё было в правовых рамках, – отчеканила я, глядя мимо нее в стену.

Незваные гостьи ушли, предупредив, что наша семья у них на контроле, а я всё никак не могла собраться с мыслями. Через два часа мне нужно выезжать к неходячему ребенку, но оставлять теперь без присмотра Аню, было страшно. Отменить занятие я тоже не могла.

– Анна Ивановна, вы можете к нам приехать? Я оплачу такси. Нужно побыть с Анечкой. Мне по работе надо отлучиться.

Приготовилась выслушать гневное «фи», ведь я выставила Костю в самом неприглядном свете, а теперь прошу о помощи. Ну не негодяйка ли?

– Конечно, я приеду, Машенька, – как-то виновато отозвалась свекровь. – Не надо такси. Я на трамвае.

– Спасибо, Анна Ивановна, – в горле набух ком. – На трамвае долго, снегом всё замело. Давайте лучше на такси. Я вызову, как вы будете готовы. Хорошо?

Вытерла тыльной стороной ладони глаза. Опять на мокром месте. Почувствовала себя преступницей. Может, и правда, зря я Костиным родителям всё это вывалила? Они всегда ко мне хорошо относились, а я… Но в тот момент я об этом не думала. Хотелось защититься, и мне казалось, что все против меня. А получается, нет.

Свекровь приехала через час. Я впустила ее в дом, и пока она стряхивала снег, распространяя вокруг себя запах свежести, неожиданно качнулась и ткнулась носом в ее плечо.

– Ну что ты, Машенька, что ты?

– Простите меня, Анна Ивановна…

– Не за что тебе извиняться, Машунь, – вздохнула свекровь, поглаживая меня по волосам. – Это нам с отцом впору прощения просить. Воспитали…

В голосе ее было столько боли и горечи, что меня снова охватил стыд. Окутал с ног до головы, как огненная мантия. Я даже глаза зажмурила.

– Поезжай. Потом поговорим, – мягко сказала она. – За Анечку не переживай. Покормлю, присмотрю. Может, и погулять сходим, если метель уляжется. На улице хорошо… Можно ей гулять?

Я кивнула, глотая слезы, и начала собираться.

Глава 30

Встреча с прошлым

Маша

– Мария Юрьевна, вы уж нас не бросайте! А то я как узнала, у меня такая паника. Ксюша только-только начала успехи делать. Без вас мы пропадем.

Лариса смотрела на меня умоляюще. В руках держала крафт-пакет с творожными сочнями, которыми хотела дать мне на дорожку.

– Не пропаду, не переживайте, – улыбнулась я. – Спасибо за вкусняшки!

– Может быть, вас отвезти? Саш… – позвала Лариса старшего сына.

Саша выглянул из комнаты, а я замотала головой.

– Нет-нет-нет, что вы! Я прекрасно доберусь на метро. А через ваш парк прогуляться вообще одно удовольствие!

Вышла на улицу, жмурясь от ослепительной белизны. Во дворах еще не успели рассыпать соль, и снег не превратился в грязную кашу, от вида которой сразу нападает тоска.

Огляделась. Хороший район, хоть и новый с одинаковыми бетонными коробками. Но зато в каждом подъезде есть пандус и большой лифт. Лариса может гулять с Ксюшей и не сидеть взаперти, как многие мамы других, менее устроенных домов.

Мимо меня, весело переговариваясь, пробежали две девчушки. Розовые щеки, розовые губы, блестящие глаза и шапки, сбитые на самую макушку.

Проводив их взглядом, я подумала о Ксюше, с которой только что занималась. Ларисе сорок восемь, жила, растила сына, а шесть лет назад встретила мужчину, который, казалось, кинул к ногам мир. Очень хотел ребенка. Лариса сомневалась, но потом уступила. Всю беременность муж носил ее на руках, да и сама она чувствовала себя прекрасно. И только в родах что-то пошло не так. Асфиксия, а следом целых ворох проблем.

Муж собрал вещи и ушел. Спасибо хоть квартиру оставил. Но с дочерью не видится и, как говорит Лариса, недавно завалил все соцсети фотографиями, где он, светясь от радости, показывает симпатичного крепкого бутуза. Здорового сына.

Я остановилась, чтобы пропустить девушку с коляской – тротуар узкий, а по краям еще и снегом завален. И всё равно места оказалось мало. Мы беспомощно посмотрели друг на друга, и я, понимая, что ей будет сложно, решила отступить еще.

В этот момент правая нога провалилась в сугроб, левую выкинуло куда-то вперед, и я полетела прямо на припаркованные машины. По инерции схватилась, за что придется, раздался треск, а следом и я приземлилась на пятую точку в сугроб.

В коляске закряхтел малыш, я перевела дух и махнула испуганной девушке рукой: идите, мол, ничего страшного. А сама рассмеялась. Так глупо и нелепо я давно себя не чувствовала.

Кое-как встала и начала отряхивать пуховик. Хорошо, всё кругом белым-бело, не испачкалась. Скользнула взглядом по синей «Шкоде», за которую цеплялась, чтобы не упасть, и замерла.

Боковое зеркало было свернуто набок, и теперь беспомощно свисало, чудом удерживаясь на каких-то проводках. Я поднесла руку в перчатке к губам. Боже мой! Еще не хватало! Что же так не везет!

Завертела головой, в поисках владельца покалеченного авто. Не убегать же с места преступления. Тронула осторожно зеркало: может, как-то можно его обратно приделать? Нет, не держится.

Я огорченно качнула головой и вцепилась в сумку. Если владелец с минуты на минуту не появится, оставлю ему номер телефона. Радует, это не Мерседес. Зеркало со Шкоды я, наверное, потяну. Хотя и эти деньги не лишние.

За спиной звякнул колокольчик, и едва слышно загремела металлическая лестница.

– Вот так так! – услышала я мужской голос.

Обернулась, заранее приготовившись извиняться. Мужчина, удерживая в руках большой букет, спускался по ступенькам, не отводя глаз от машины. Шагнул мимо, не взглянув на меня. Тронув свисающее зеркало, обернулся.

– Ваша работа?

– Да, – смиренно выдавила я, рассматривая собственные ботинки. – Поскользнулась.

– Нехорошо, – вынес вердикт мужчина, хрустнув оберткой, в которой прятались цветы – большое белое облако хризантем.

Повисла пауза, во время которой я приготовилась выслушать недовольство и, быть может, даже ругательства.

– Маша? Машка Киселева!

Я прищурилась, разглядывая, кто это из прошлого объявился? И тут же ахнула.

– Петя?

Рассмеялась, глядя на бывшего одногруппника. Петя Сливов, или как все его называли – Слива. Долговязый паренек, с веснушками и голубыми глазами, превратился в солидного мужчину с небольшим животиком. Если бы он просто прошел мимо – не узнала бы. И только улыбка осталась такой же – немножко лукавой, будто Петька чего-то замышляет.

Петя открыл заднюю дверцу, быстро сунул туда букет и шагнул ко мне. Обхватил, закачал из стороны в сторону так, что я снова чуть не упала. Я смеялась, задушенная в объятиях.

– Ох, Петя… пусти… Задавил.

Петька отступил на шаг, поймал мой взгляд и неожиданно подмигнул.

– Торопишься? Может, по кофейку?

Я растерянно молчала. Конечно, хорошо, Анна Ивановна приехала и мне не надо бежать со всех ног домой, но и по кофейням я ходить не планировала. Еще же занятие с Том Сойером.

– В качестве компенсации, – Петя скосил глаза на автомобиль.

– Прости. Ты скажи, сколько ремонт будет стоить. Я отдам. И как меня угораздило…

– Да забей… Твоей приятной компании будет достаточно. У меня брат в автосервисе, сделает. О, смотри, вроде интересное местечко! Пойдем-пойдем… – и Петя потащил меня под локоток к следующему крылечку.

– Ох, Петя… от тебя не сбежишь просто так…

– Это точно! – ощерился Сливов, показывая чуть желтоватые зубы с острыми клыками. – Работа такая! Вцепиться и не отпускать.

Я с удивлением к нему развернулась: что за работа? Слива учился со мной в педагогическом. Что-то не представляю, в кого ему теперь приходится вцепляться?

Кофейня оказалась маленькой и уютной. Мы взобрались на подоконник, по которому были разбросаны разноцветные подушки. Я аккуратно свернула плед с оленями и снеговиками и пристроила его в углу. Петя молча за мной наблюдал.

Мне стало неловко. На втором курсе Петька признавался мне в любви, и пару раз мы с ним вот также сидели в полуподвальчике, поделенном условной перегородкой с пыльными искусственными цветами на зону кафе и рюмочную. Петя угощал меня «птичьим молоком» и горячим какао. А однажды, в конце апреля притащил букетик ландышей. Я поставила его в пластиковый стаканчик с водой, а потом расчихалась. На ландыши у меня оказалась аллергия.

– Так чем ты занимаешься? – прервала я затянувшееся молчание.

Тыквенный латте приятно согревал ладони.

– Я адвокат. По корпоративным спорам.

Я вскинула брови: ничего себе. Это как?

– Получил второе высшее. Не учителем же истории идти работать. Почетно, конечно, но…скучно. А тут драйв. Мне нравится. Вцепишься и треплешь, треплешь, главное, челюсти не разжимать.

Петя плотоядно улыбнулся. На секунду мне показалось, сейчас клацнет зубами, как аллигатор.

– А… семейным правом занимаются у вас? – я внимательно разглядывала осевшую пенку.

– Да. А что, есть необходимость?

– Да, Петя, есть, – я храбро заглянула ему в глаза. – Мне бы подстраховаться хотелось. Потому что я, оказывается, совсем не знала человека, с которым прожила много лет.