Текст книги "Развод. Спасибо, что ушел (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

Тень сомнения

Маша

– Прости, что врываюсь вот так…– неискренне извинился Петя, протягивая букет.

– Да, ничего… – ответила я, всё еще поглядывая на внушительную фигуру Вешнякова, застывшую у лифта. – Хотя… неожиданно, конечно. Как ты узнал мой адрес?

Я наконец оторвала взгляд от Тёминого отца и сделала шаг назад, чтобы Петя мог войти. Невежливо держать его на площадке. Колючие стебли обожгли ладони, сладковатый аромат показался тяжелым и пригвоздил к полу.

И зачем он прямо сейчас пришел? – почувствовала я легкое раздражение, глядя, как Петя расстегивает пальто. По-дурацки как-то всё получилось. И Вешняков наверняка подумал, что ко мне пожаловал любовник. Или муж. Он же не знает о том, что у меня произошло.

Боже, о чем ты вообще думаешь? – одернула я себя, старательно растягивая губы в вежливой улыбке.

– Ты же сама мне копии документов присылала… – улыбнулся Петя. – На квартиру и другие.

– Ах, да… Ну, раздевайся, проходи… Спасибо за цветы! Красивые…

Качнув в воздухе букетом, я взяла с полочки вазу и направилась в кухню. Петя, пригладив перед зеркалом волосы, пошел за мной.

– Как у тебя уютно… – похвалил он обстановку. – Здорово!

Я рассеянно улыбнулась: мысли по-прежнему витали вокруг моего неожиданного спасителя от потопа. Вспомнила, как решительно он кинулся устранять протечку, промок весь. А я вместо того чтобы предложить чай, выставила вон, на мороз.

Хотя какой может быть чай, когда человек в мокрых носках сидит? – тут же подумалось мне. Чушь какая. Он бы и не согласился. И всё же, мне было неловко, словно воспользовалась помощью и выдворила из квартиры. А тут еще и Петя с букетом. Я поморщилась.

– Маш, ты что? Голова болит? Если я не вовремя, ты прости, я…

Озабоченно глядя, Петя привстал, показывая, что может уйти, но я лишь замахала рукой, призывая сесть обратно. Он осторожно опустился, убирая под стол ноги, а я машинально отметила, какая небольшая у него нога, не то что у некоторых лапы.

– Нет, нет, что ты? Сиди. Я сейчас чайник поставлю, только вот с цветами разберусь.

Я отвернулась к раковине. Улыбнулась, набирая воду в вазу, вспомнила, как смешно Тёмин отец мялся и поджимал пальцы в мокрых носках. Забавно выглядело – такой мощный, большой и такой неловкий в этот момент.

Я, конечно, специально старалась его не разглядывать, но… В голову, словно по заказу полезли мысли о руках вынужденного сантехника. Под пальто Максим Леонидович оказался в футболке. Довольно странно для зимы. Так что руки были на виду.

Выпуклый рельеф мышц казался ненастоящим, и в то же время невозможно было оторвать взгляд от их движения под загорелой кожей. Из-под короткого рукава выглядывала голова какого-то вытатуированного зверя – то ли быка, то ли медведя, с горящими глазами. Вниз сползала расколотая скала, а из расщелин выглядывали хрупкие и какие-то нереальные среди этой жесткости цветы.

– А дочка где? – раздался Петин голос.

Я щелкнула кнопкой чайника и потянулась к полочке.

– Аня у себя. У меня сейчас только занятие закончилось. Ты какой будешь? Зеленый, черный, фруктовый?

– Да мне всё равно. Как себе, так и мне. Я неприхотливый, – хмыкнул Петя. – Ты на дому принимаешь учеников?

– Не учеников, а пациентов. В виде исключения. К еще двум выезжаю. Они тяжелые. Но я думаю, хотя бы на полставки пойти в школу. У Ани как раз в школе вакансия есть.

Я расставила чашки и вынула коробку зефира и печенье.

– Это правильно, – кивнул Петя, подвигая к себе чашку. – Лучше, чтобы было официальное место работы. Для суда…

– Думаешь, всё-таки нужно будет в суд? – я замерла с чайником в руке.

Петя встал, забрал у меня чайник и начал разливать кипяток. В воздухе запахло жасмином.

– Еще не понятно, но может быть, да. Завтра точнее узнаю.

– Ты хоть объясни, по какому вопросу, – заволновалась я. – А то я тебе всё в кучу свалила: и квартира, и Аня, и как она под машину попала.

– Не торопись, Машуль,– улыбнулся Петя и неожиданно обхватил мою руку.

Ладони у него были маленькие, аккуратные, почти женские. Я тихонько высвободила пальцы и, чтобы это не выглядело грубым, потянулась к сахарнице. И всё же, Петя понял. Вздохнув, посмотрел на меня обиженно. Или мне показалось? Дело, наверное, в том, что он пришел вот так, без предупреждения и даже без звонка. Но он никогда и не отличался деликатностью. Всегда лез напролом.

Между нами повисла тишина. Я понимала, что лучше бы всё расставить по местам, потому что Петя явился с какими-то своими скрытыми надеждами. В душе шевельнулось недовольство – я рассчитывала на его профессиональную помощь, а он явно пытается воспользоваться ситуацией в личных целях.

Нисколько не кокетничая, я чувствовала, что он здесь не для того, чтобы обсуждать со мной деловые вопросы. В воздухе повисло что-то неясное, что-то, что требовало разъяснения прямо сейчас.

– Петь… – мягко начала я, покручивая в ладонях чашку. – Если у тебя нет ничего конкретного, зачем ты пришел? Может быть, стоило подождать до завтра и позвонить?

Ну вот я это и сказала. Сказала и, наверняка, обидела. Что за вечер-то такой? Сначала Вешняков вместо Василича приехал и ползал в луже. Теперь вот Петя с цветами и расплывчатыми обещаниями.

– Может быть, и стоило… – согласился Петя.

Он вздохнул, и я заметила, как его плечи слегка опустились. Помолчав секунду, он вдруг оперся локтями о стол и резко придвинулся ко мне. Голубые глаза оказались совсем рядом.

– Но ты же всё понимаешь, Маша. Ты же знаешь, как я к тебе относился… как отношусь.

– Петя, прошло столько лет. Перестань, – покачала я головой, улыбнувшись. – Ты вон женат… – я указала глазами на золотой ободок на безымянном пальце.

– Там всё сложно, – слишком быстро ответил Петя и маятником качнулся назад.

Посмотрел в сторону, сжимая губы, потом сложил на груди руки так, чтобы правая полностью скрылась под левой.

– Так сложно, что ты ехал к ней с букетом хризантем, а теперь оказался здесь с розами, – усмехнулась я.

– Хризантемы я маме на юбилей купил, – сказал он, глядя исподлобья.

Я сделала вид, что поверила. Хотя, повода не доверять его словам не было. И всё же стало неприятно. Не разобравшись с одной, тут же рассчитывает на отношения с другой.

А со стороны вообще на подачку похоже. Типа свалился бонус в виде успешного адвоката, так успевай, хватай, пока другие не налетели. Неожиданно я наполнилась жалостью к себе. Ни за стиральной машиной самостоятельно уследить не могу, ни недоступный вид, чтобы бывшие однокурсники, как к себе домой не вваливались, соорудить не получилось.

– Мы могли бы попробовать… – без надежды, и как будто уже всё понимая, сказал Петя.

– Нет, – качнула я головой, – не могли бы. Никак. Прости. Ты можешь мне помочь, но только как профессионал. Остальное – не для меня. Я пойму, если ты не станешь тратить на меня время.

Петя встал, и я снова удивилась, каким невысоким он казался на фоне, так и не покинувшего мое воображение Вешнякова.

– Ладно. Извини за вторжение.

Он шагнул в прихожую и начал одеваться. Двигался резко, будто вспомнил, что опаздывает. Я больше ничего не пыталась сказать. Честно говоря, мне было уже всё равно, обиделся он или нет. Даже если откажется теперь помогать, на его конторе свет клином не сошелся. Тем более я в любом случае собиралась оплатить услуги.

– Да… – обернулся Петя, взявшись за ручку двери. – Всё-таки, думаю, лучше тебе быть готовой, Маш… Похоже, твоему мужу удалось как-то подделать экспертизу. Завтра будет известно точнее. Но ты пока обдумай, на сколько далеко ты готова пойти.

Глава 35

Маска

Илона

Я демонстративно выбрала столик у окна – у всех на виду. Мне некого бояться. Даже если сюда сейчас заявится Эльвира, я могу подойти и спокойно выплеснуть на ее идеально-белую блузку кофе. Я ухмыльнулась, представив, как вытянется ее холеная морда. И никто мне ничего не сделает.

Ноздри затрепетали, аромат дорогого зерна всегда действовал на меня возбуждающе и придавал силы. Ничего. Я справлюсь. Я всего лишь уволена, но не побеждена.

Дверь открылась, и в зал вошла Полина. Не вошла – просочилась. Оглянулась, и засеменила к моему столику, будто переходила минное поле. Боже, до чего же жалкая, – отметила я.

Сидя с прямой спиной с презрением щурила глаза, наблюдая, как эта рабыня, сбежавшая на время от своего господина с плеткой, приближается ко мне.

– Что, боишься, тебя заподозрят в контакте с прокаженной, – заговорщически прошептала я, наслаждаясь ее растерянностью. – Или Эльвира установила на тебя маячок?

Громко расхохоталась, увидев, как испуганно начала озираться Полина. Следом нервно рассмеялась и она.

– Не выдумывай, – как можно беззаботнее сказала Полина, отодвигая кресло. – Я же здесь. Рискнула, – она снова хихикнула.

– Я непременно попрошу ваше руководство выдать тебе премию. За личное мужество, – серьезно пообещала я. – Шучу! – добавила, увидев в ее глазах неподдельный страх.

– И чем ты теперь займешься? – спросила она, сделав заказ.

Вопрос прозвучал без интереса. Просто потому, что из вежливости его следовало задать. Я взглянула на подругу в упор. Полина тут же отвела глаза и принялась с преувеличенным вниманием ковыряться в чизкейке. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Поэтому сгорбилась, и чтобы стать незаметнее, забилась вместе с креслом в самый угол.

– Ой, что я со своим опытом работу не найду? Уже три компании готовы меня взять. Но я пока думаю. Вот из «Газпрома» HR уже замучил. Может, туда пойду. А может, вообще пока отдохну. В Японию съезжу.

По ее лицу я видела, она поверила. Уж что-что, а играть на публику для меня не проблема. Нет, конечно, никакого штурмующего меня «Газпрома» и других компаний нет, я никуда еще резюме даже не рассылала, но это ведь неважно, правда? Главное, чтобы Полинка всем разнесла, что я не оплакиваю покинутый гадюшник.

– Я давно уже поняла, что переросла свою позицию, – со снисходительной улыбкой огляделась я. – А ты, Полиночка, продолжай крутить колесико в вашем зооуголке.

Полина тихо засопела:

– Тебе хорошо, у тебя квартира есть. А мне каждый месяц за съем чем-то нужно платить…

Я никак ее оправдание не прокомментировала. Сделала глоток кофе и снова принялась рассеянно разглядывать посетителей.

Глупая Полинка повелась на мои россказни, что я уже закрыла ипотеку. Давным-давно я уяснила, что людям нужно рассказывать лишь об успехе. Даже, если придется для этого приврать. Сирых и убогих никто не любит. И только недалекая моя подруга продолжает ныть о ценниках на аренду и невозможности зацепиться и взметнуться на золотом лифте в башне Москва-сити.

Внутри клокотала знакомая едкая ярость. Перед собой я видела не бывшую коллегу, а живой символ всей этой системы – мелкой, осторожной, трусливой. Полина, которая всегда смеялась над моими шутками про начальство, которая жаловалась на идиотизм корпоративных правил, теперь боялась даже тени моего присутствия.

– В офисе говорят, что ты специально гадости Свете устраивала.

Я перевела взгляд на Полину: ага, задело ее мое выражение про зоопарк, решила сплетни про меня выложить. Нашла чем воевать.

– Пффф, – я пренебрежительно фыркнула. – Делать мне больше нечего.

– И всё-таки, – снова заерзала Полина, – если меня с тобой увидят…

– То что? – резко перебила я ее. – Перестанут звать на корпоративы? Или лишат доступа к бесплатному растворимому кофе? Надо же, как хрупка твоя позиция, если общение со мной может поспособствовать увольнению. Я прямо ходячий монстр. Вирус, разрушающий великую корпорацию.

Как я ни старалась ерничать, а голос дрогнул. И не от бешенства, а от обиды. От презрения к этим, которых не выгнали, как собачонку. Они украли у меня работу, место под солнцем, которое я заслуживала больше их всех вместе взятых. А теперь еще и крадут право на простое человеческое общение. Будто я ходячая чума.

– Ладно, Полиныч, не трясись, – я наклонилась над столом с грациозностью большой кошки, – я не стану тебя компрометировать.

Каждое мое слово било хлыстом по покрасневшим Полиным щекам. Это была моя маленькая месть. Я достала тысячу и аккуратно положила ее под блюдце – ровно за свой капучино. Сдачу ждать, конечно, не стану.

– Беги в свой уютный стерильный мирок. Когда и тебя уволят, а тебя уволят обязательно, потому что посредственности косят всех, кто хоть на миллиметр выше, тогда, может быть, ты поймешь. Но ко мне не суйся. Не пожалею.

С этими словами я схватила чашку и плеснула оставшийся кофе Полине на грудь. Рядом кто-то ахнул, но Полина будто онемела. По розовой блузке стремительно расплывалось безобразное пятно.

Жаль, не Эльвирке, но хоть что-то!

Я поплыла к выходу, чувствуя на спине ненавидящий взгляд бывшей коллеги. Плевать! Пусть смотрит и завидует. Через огромное панорамное окно она сейчас еще увидит, как я сажусь в Майбах, на котором только что подъехал Дэн.

– Куда мчим, красотка? – ослепительно улыбнулся он, поцеловав меня в щеку.

– А! Всё равно! Главное подальше от этого места.

– Окей! Только скинь, плиз, быстренько за парковку, у меня телефон сел. Я тебе потом верну.

– Да без проблем, – беззаботно отозвалась я.

Стемнело. Автомобиль мчался вперед. Фонари на Садовом кольце растягивались в золотые нити, а асфальт, черный и блестящий от недавнего снега, был похож на гигантское зеркало, разбитое на миллионы осколков.

Настроение было классным, словно, облив Полину, я зачерпнула из волшебного колодца живительного эликсира. Пока оплачивала, высветилось сообщение от Кости. «Лончик, пожалуйста, ответь!»

Я ухмыльнулась, смахивая его с экрана. Обойдется. Может быть, так доходчивее дойдет, что я не шучу и вполне могу найти ему замену. Вот она, совсем рядом.

Я взглянула на Дениса. Его лицо, освещенное призрачным синим сиянием приборов, было лишено эмоций. Руки лежали на штурвале из черненого дерева и кожи расслабленно, почти небрежно.

Под мостом, где эхо усиливалось в сто раз, он коротко взглянул на меня и прибавил газу. Через салон пронесся низкий, бархатный, невероятно густой рык. По телу побежали приятные мурашки.

Завернув в переулок за Патриаршими, машина замедлила ход и бесшумно, как призрак, причалила к тротуару.

– Конец игре, – серьезно сказал Дэн и обернулся ко мне. Темные брови сошлись на переносице, отчего глаза стали темнее и опаснее. – Идешь со мной…

Не вникая, было ли это приказание или вопрос, я облизала губы и кивнула.

Дорогие читатели, если хотите быть ближе к автору, приглашаю всех в свой телеграм канал Марина Безрукова. Чтение для души.

Глава 36

Чужой ушел

Максим

– А куда это мы папа торопимся? – спросил Тёма, когда мы вошли в лифт.

Всё в тот же, с рыжеволосой девицей на стене. Я развернулся так, чтобы ее не видеть.

– Домой. Тебе еще уроки делать,– буркнул, как будто Тёма виноват в том, что я злюсь.

Лифт сполз на первый этаж и распахнул двери. Прямо перед нами стоял лысый мужик и ел шаверму. Невнятно поздоровавшись и дыхнув луком, он вскочил в кабину и нажал кнопку, отсекая нас от своего общепитовского мирка.

Мы вышли на улицу, зажмурились на секунду от невесть откуда налетевшего ветра, и пошли к машине. Мокрые колени тут же ощутили на себе все прелести зимы. Ничего, в салоне тепло. Я достал из кармана ключи и еле сдержался, чтобы не выругаться.

Прямо передо мной вовсю шла разгрузка товара в пункт выдачи. Два мужичка в темных куртках сновали туда-сюда с коробками. В полумраке желтыми проблесками мелькали на снегу блики от включенной аварийки.

– Ну вот, а ты говорил, мы торопимся, – фыркнул Тёма, поглядывая на фургон в белой и фиолетовой расцветке, заблокировавший нам выезд.

– Прости, брат, мы быстро, – извинился один из мужичков, пытаясь ухватить сразу две коробки.

– Да, ладно, – махнул я рукой. Подожду.

Уехать, конечно, побыстрее хотелось. Чтобы не представлять, что там наверху сейчас происходит. Не думать о том, как облезлый кот Петя по-хозяйски обнимает и целует Марию. И розы какие пошлые притащил, – распалялся я, отворачиваясь от ветра, чтобы прикурить. Разве можно ей даритьтакиерозы?

Я категорически был уверен, что Маша не может любить оранжевые розы. Вот не может и всё! Сам не знаю, откуда взялось это убеждение. Глаза что ли подсказали.

Что вообще происходит в ее жизни? В глазах у нее грусть. Глубокая, не такая, как бывает из-за мелких неприятностей. Переживает, что ушла с работы? Такая маленькая в своей большой квартире. И потоп ее как будто не удивил. Словно она уже смирилась, что всё время происходят какие-то несчастья. Спросить бы… Но я не хочу влезать. В конце концов, какое мне дело?

Да и Мария, скорее всего, посмотрела бы, как на идиота. Я представил, как она выгнула бы красивую бровь и пришпилила ледяным взглядом, как жука на иголку: не лезьте не в свое дело, пожалуйста.

Наконец, удалось сделать первую затяжку, и я, поглядывая на фургон, принялся расхаживать вдоль почти полностью заваленного снегом заборчика. Тёма уже давно спрятался в машине, и теперь слушал музыку. Тугие басы пробивались сквозь закрытые стекла и двери.

– А с чего ты решил, что это муж? – пробормотал я себе под нос, взмахнул сигаретой. – Может, это… – мысль я не закончил.

Алый огонек, описав полусферу, стал чуть бледнее. Я глубоко затянулся, пытаясь убедить себя, что нагловатый тип с веснушками мужем не является. О каких-то других вариантах думать и вовсе не хотелось. Надо уезжать отсюда. И дальше пусть только Василич возит Тёмика. Ледяной ветер снова лизнул мокрые брюки, намекнув, что лучше забраться в тепло.

Вспомнив, как ползал по лужам, устраняя протечку, и шея загорелась. Нефиг было корчить из себя Супермена. Как будто мне больше всех надо. «Подумай когда-нибудь и о себе, Макс», – частенько говорила мне Рита. А вот Ася никогда этим не упрекала.

При мысли о Рите, порылся в кармане, выуживая телефон. Стоял на беззвучном, я знаю, что вечером Рита может названивать каждые пять минут. Так и есть – сразу несколько пропущенных вызовов и сообщения в мессенджере.

Мы уже всё обсудили. Я попросил поставить наши отношения на паузу – что еще не понятно? Но каждый вечер она ищет повод позвонить и, как и в чем не бывало начать рассказывать, какой она выбрала цвет для маникюра и не хочу ли я отведать ее новый кулинарный шедевр из веганской кухни.

Я был голоден, но при мысли о тофу меня затошнило. И как я целый год вежливо жевал эту гадость?

Ветер-разбойник снова швырнул мне в лицо горсть снега. Мол, иди уже в машину, отогревайся. Я обернулся проверить, не собираются ли мужички отъезжать. Один из них качнул в воздухе большой коробкой и дернул подбородком, показывая, что нутро фургона почти опустело. Я кивнул, соглашаясь еще подождать.

Сигарета дотлела и слегка жгла кожу. Затушив ее о забор, направился к урне у подъезда. В этот момент дверь распахнулась, и на ступени выкатился тот самый облезлый тип – Петя. Размахивая руками, направился к Шкоде, припаркованной по другую сторону от заблокировавшего меня фургона.

Я чуть не подпрыгнул от радости: ага, значит, никакой не муж! Вон с какой недовольной рожей пошуровал к своей колымаге. Или хлеб забыл купить и Маша его в магазин послала?

Я задрал голову: вот было бы хорошо, если бы сейчас полетели вниз отвратительные розочки. Тогда стало бы точно понятно, что дворовый облезлый кот получил от ворот поворот.

Настроение махом подскочило вверх. Я не смог сдержать усмешку, глядя, как резко срывается с места горе-любовник. Он был явно не в духе. И это хорошо. Нет, это не хорошо, это просто великолепно!

Фургон коротко посигналил, сообщая, что готов освободить проезд. Вязаные шапочки мужичков покачивались за стеклами. Я расплылся в улыбке: если бы они не сидели внутри, подошел бы и пожал руки. Знали бы, какую услугу оказали, загородив полдвора, не поверили бы. А так я своими глазами смог увидеть изгнание незваного гостя. А то, что он незваный – это же очевидно!

Я вспомнил, как вскрикнула Маша, когда увидела этого нахала. Там мне показалось, что радостно, а на самом деле в голосе было удивление. И теперь-то я точно понимаю, удивление не веселое, а скорее с нотками укора. Или я себе надумываю?

Размышлять было некогда, пора ехать, а то так можно и испортить себе всё настроение.

– Пап, ты чего такой довольный? – с подозрением спросил Тёма, когда я ввалился в салон и убавил музыку, обойдясь без уже привычного брюзжания, что если он продолжит в том же духе, то оглохнет.

– Я? Да нет, я нормальный, – попытался я скрыть улыбку. – Вот, дорогу наконец освободили… – удерживая руль, я показал пальцами на свободный проезд.

Экран телефона снова засветился. Я бросил на него недовольный взгляд. А вот, если бы сейчас придумать какой-то предлог и позвонить Маше?

– Артемий, ты домашку у Марии Юрьевны забрал?

Тёма убил надежду сразу, не предоставив ни шанса.

– Угу. В папке всё. И еще она сказала, что ты должен рисовать мне на теле буквы.

– Что? – я кинул взгляд в зеркало.

Шутит, наверное. Но Тёма смотрел на меня совершенно серьезно.

– Кхм, – кашлянул я. – Как это?

– Ну, на спине, например. Или на руке, только мне глаза надо закрыть.

Я нахмурился: что это за шарлатанство? Я еще от жонглирования не отошел. Тёма расколотил мою любимую кружку, когда пытался продемонстрировать свои успехи. Теннисный мячик отскочил и упал прямо на обеденный стол.

– Мария Юрьевна говорит, это полезно для полушарий.

– Ты со своими полушариями нам уже полдома разгромил, – проворчал я себе под нос и опять расплылся в улыбке.