Текст книги "Развод. Спасибо, что ушел (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40

Зеркало для Кости

Илона

Квартира пахла кофе, дорогим мужским парфюмом и грехом. Уткнувшись носом в плечо Дэна, я водила пальцами по его животу. Кайфовала от сочетания твердых квадратиков и гладкой кожи.

Перебирая мои волосы, он, тем временем, что-то быстро строчил в телефоне. А я могла свободно предаться мечтам о будущем. Интуиция меня не подвела. Я помогла Дэну и была допущена в его мир. Мир возможностей. Где можно работать и твои усилия будут замечены и принесут деньги.

Дэн оказался так же амбициозен, как я. У нас общие цели, общие планы, общие мечты. Всё совпало, как инь и янь. «С твоей хваткой и умом мы свернем горы», – сказал он мне, и в глазах я увидела восхищение.

Не такое, как у всех мужиков, которые смотрели на меня, как на кусок мяса. А восхищение моими способностями и интеллектом.

Прижавшись теснее, я мысленно снова себя похвалила. Я начну всё с чистого листа. Там, в апартаментах на Патриарших я поступила правильно. Сумма, из-за которой у Дэна подвисла сделка была смешной – тридцать тысяч.

– Слушай, – сказал он мне, – есть один шанс. Я делаю тебе перевод со своего резервного счета, ты увидишь уведомление о поступлении. Но деньги придут только завтра утром. Если не боишься, то очень мне поможешь.

Я внимательно посмотрела ему в глаза. Он ответил уверенным взглядом делового человека – не юлит, не нервничает, полон решимости. А главное, от него исходила аура человека, который привык контролировать и быстро разруливать форс-мажоры. То, в чем я всегда была профи, и чем Дэн меня привлекал.

Я нисколько не удивилась, когда на следующий день, к обеду, получила свои деньги обратно. Все тридцать тысяч. Да еще и пять тысяч сверху за комиссию. А вечером приехал он.

Открыв дверь, я обомлела. Передо мной стоял Дэн, одетый в идеально сидящий костюм. В руке он удерживал огромный букет роз и коробочку с логотипом известной ювелирной фирмы.

– Это тебе. За твою смелость вчера.

Дрожащими руками я открыла футляр. На черном бархате лежала подвеска – белое золото с нестерпимо сверкающими бриллиантами. Потрясенная, я качнула головой.

– Дэн… я не могу…

– Можешь,– мягко улыбнулся он и сам вынул подвеску.

Подойдя ближе, застегнул на шее и отступил назад, любуясь подаренной красотой. Или мной?

– Это не подарок. Это твой первый актив. А теперь сбирайся, нас ждет столик.

Воспоминания о том вечере, и о том, что было после, вновь пробудили желание. Я приподнялась на локте и, дав упасть шелковой простыне, прижалась теснее. Губы медленно заскользили по его шее.

– Драгоценная моя, – Дэн по-хозяйски придвинул к себе мой ноутбук. – Скажи-ка мне пароль от твоего банкинга.

Я замерла. Колючий холодок запутался в солнечном сплетении.

– Зачем? Может, я лучше сама?

– Ок, – легко согласился Денис. – Надо сделать тестовый платеж для активации премиум-счета в офшорном фонде. В Абу-Даби. Дерзай!

Я озадаченно уставилась в экран. Таким мне еще не приходилось заниматься. Незнакомый интерфейс казался непреодолимой задачей. Пока разберешься. Еще и как дура буду выглядеть, тыкаясь, как слепой котенок.

– Ой, мне лень, – протянула я. – Давай ты.

Снисходительно усмехнувшись, Дэн забрал ноутбук, а я продиктовала ему пароль от личного кабинета.

– Ты долго еще? – я тронула босой ногой его ногу.

– Минут десять, сладкая… Я быстро.

– Ты не умеешь быстро, – похабно хихикнула я и мимолетно коснулась запретной зоны.

Его тело отреагировало молниеносно, отчего он сам с притворной свирепостью бросил на меня якобы недовольный взгляд. Я тихо засмеялась. Ладно, подожду. Тем более оставаться в моей норе не хотелось. Лучше провести ночь на Патриарших или в каком-нибудь роскошном отеле. Да, лучше в отеле. Дорогое шампанское, шелковые простыни, пара симпатичных игрушек, наручники, например… Я уже ему намекала.

Я сладко потянулась, предвкушая прекрасный вечер. Снова выгуляю подарок, а к нему надену маленькое черное платье.

Щелчок в замке прозвучал, как выстрел. Я тревожно прислушалась: показалось? Но, нет, следом послышался шум открываемой двери.

– Лончик… – раздался Костин голос.

Я резко села, поджав под себя ноги и натягивая простыню. Заметила, как остановились, бегающие, как у пианиста пальцы Дэна, как иронично выгнулась бровь. Он бросил на меня взгляд, полный любопытства. Не страха, не тревоги, не удивления, а именно любопытства.

Господи, и какой черт принес Костю?! Без предупреждения! Я вспомнила, сколько раз он мне писал и пытался дозвониться, но я не хотела с ним разговаривать. К чему, если такие интересные дела у меня творятся с Денисом? А Костя в последнее время только ноет. Жалуется на Машку, с опекой там что-то мутит, как будто так и хочет, чтобы Аню ему отдали насовсем. А потом будет бегать и стонать, что не справляется с дочкой.

– Лона, прости я не…

Костина фигура выросла в проеме. Не пытаясь даже скрыть следы преступления, я откинулась к стене и приготовилась к буре. Может, так даже и лучше. Сразу всё и прояснилось. Для всех.

Не так я, конечно, планировала расстаться с Костиком, но, видимо, судьба сама распорядилась. Пришла же ему в голову идея, приехать, не предупредив. Значит, так надо.

– Что ты здесь делаешь? – холодно спросила я.

Лучше сразу выбить у него почву из-под ног. Потянувшись за халатом, быстро надела, сверкнув на мгновение обнаженным телом.

Костя молчал.

Глава 41

Карма

Костя

Я молчал, сжимая в руке бумажный пакет с круассанами, которые купил в пекарне внизу. Илона их очень любит. Любила. Теплый, сладкий запах миндального крема теперь казался мне невыносимо пошлым, как сама эта сцена.

Мир вокруг меня не просто рушился, он взорвался, забив легкие ядовитым пеплом. Дышать стало тяжело.

Скользнув по Илоне взглядом, я перевел глаза на чужака, который полулежал рядом. Застуканный герой-любовник не торопился прикрыться или вскочить. Он лишь отставил ноутбук, нисколько не стесняясь своей наготы. Движения были плавными и уверенными, как будто он находился на своей территории. Мало того, парень медленно положил руку на ее бедро, причем с таким самодовольным видом, что у меня свело челюсти.

Между нами разлилась вязкая, как сироп тишина.

В голове молниеносно всплыла картинка из прошлого: Машино лицо, когда она вошла в спальню и увидела нас с Илоной.

Тем временем, незнакомец убрал руку. Но так неохотно, будто сделал одолжение. Я сжал пакет с еще теплыми круассанами, чувствуя, как они сминаются под моими пальцами. Единственным желанием было подойти к этому уроду, и вдавить выпечку прямо ему в рот, вместе с бумажным пакетом.

Спокойно и без суеты мужчина начал подниматься с постели. Не глядя на меня, будто я был пустым местом, натянул трусы и брюки. Продемонстрировав подтянутое, загорелое тело, набросил рубашку и не спеша принялся застегивать пуговицы. Всем своим видом, он показывал, что ничего не боится и ему всё всегда сходит с рук.

Я на мгновение закрыл глаза и чуть не застонал от боли. Ирония судьбы ударила с такой силой, что меня затошнило. Теперь я понял, почему Машу вырвало. Еще чуть-чуть, и со мной случится то же самое.

Карма. Эта тупая и слишком банальная карма настигла меня здесь. С пакетом дурацких круассанов в руке.

– Костя, что ты тут делаешь? – повторила Илона, тоже поднимаясь с кровати.

В голосе слышалось раздражение, словно я был назойливым соседом, а не человеком, который поставил на кон всё ради нашей любви. Отупевший от бессонницы и стресса мозг никак не мог обработать информацию. Казалось, я нахожусь в горячечном, температурном сне.

– Выглядишь ужасно, – наморщила носик Илона.

Я метнул безумный взгляд в зеркальную дверцу шкафа-купе. И снова подумал о Маше. Мое лицосейчасслилось с ее лицомтогда.

– Ладно, драгоценная, похоже, я тут лишний, – протянул мужчина и пошел в прихожую. – Или остаться? Могут быть проблемы? – оглянулся, протянув руку к висящему на вешалке пальто.

Илона молча качнула головой. Никаких проблем от меня она не ждет.

– Без глупостей, дружище, – бросил он мне напоследок. – Мы же взрослые люди.

Дверь захлопнулась. Звук был похож на трескающийся под ногами лед. Еще секунда, и я точно улечу в черную стылую бездну. Тело схватится корочкой, а как только стукнется о дно, разлетится на мириады осколков. Но пока меня лишь охватила ледяная ярость.

– Как ты могла, Илона? – проскрипел я, как старое сухое дерево.

Илона закатила глаза и шумно выдохнула. Отошла к креслу, села, закинув нога на ногу. Халатик на груди распахнулся, и я увидел роскошную подвеску – дорогую. Очень дорогую.Егоподарок, – подумал, чувствуя, как долбит в висках пульс.

– Я, Костя, просто решаю свои проблемы. Ты же первый показал мне, как это делается. Занялся своими делами, меня задвинул, обещал золотые горы, а на деле тянул резину и даже копейки пожалел, чтобы мне стало легче. Я нашла того, кто не жалеет.

Она пожала плечами, словно не понимала: как я сам-то до такого простого объяснения не додумался.

– В содержанки подалась? – хмыкнул я, стараясь ударить в больное место.

Илона терпеть не могла, когда о ней думали, как о красивой пустышке. Всегда и везде она старалась почеркнуть, что при яркой внешности у нее есть еще и мозги.

Мои слова задели, я распознал это по ее сузившимся глазам. Словно она целилась в меня из невидимого оружия.

– Содержанки, – повторила она, с отвращением выговаривая каждый слог, – это те, кто сидит и ждет, когда им что-нибудь перепадет. А я не жду, Костя. Я действую. Пока ты там булки мял, я искала выход. И нашла человека, который не боится брать то, что хочет. И да, он платит. Но не за мое тело, умник. А за мои мозги. За мою готовность рисковать, осваивать новое и за мое стремление к успеху. Или ты думал, я вечно буду на побегушках?

Илона протянула руку и налила себе стакан сока. На меня она уже не смотрела.

– Мы с Дэном будем вместе работать. Уже работаем, – она сделала маленький глоток и мечтательно улыбнулась.

Я не выдержал и расхохотался. Мне было смешно до колик, до боли в скрученных спазмом внутренностях.

– Он же тебя кинет! – еле выговорил я. – Он таких, как ты, на завтрак съедает. От него же аферой разит на версту.

Рухнув на сбитую постель, я вытер выступившие на глазах слезы.

Илона окатила меня взглядом, полным презрения.

– Не кинет. Он не шпана какая-нибудь. У него свой бизнес. Он не наемный работник, как некоторые. У него есть четкий план. А что есть у тебя? Только твои драгоценные квадратные метры, которые ты, как Кащей стережешь? Вот и сиди с ними. Вернись к своей ненаглядной Машеньке, поползай перед ней, она простит. Она же почти святая! А я нашла того, кто готов вкладываться в наше общее будущее.

Стакан звонко стукнул о стол. Этот звук отозвался в моей пустой голове яркой вспышкой. Удар, который я направил в Илону, рикошетом вернулся ко мне.

– Ладно, – хрипло сказал я, поднимаясь.

После такой циничной сцены, оставаться здесь было невозможно. Я шагнул к двери, и вдруг подумал, что не могу уйти просто так. Захотелось увидеть в глазах Илоны боль. И у меня был лишь единственный шанс.

– Кстати, когда твой аферист вышвырнет тебя на мороз, не вздумай приползти ко мне. С меня тебе взять будет нечего. Я оформил дарственную. Теперь квартира полностью Машина.

Илона медленно повернула голову. В глазах промелькнуло непонимание, за секунду сменившееся яростью.

– По-ня-я-я-тно, – протянула она. – Ты откупился от той, кто, по твоим словам, «никогда не простит». А от меня, которая ждала, поддерживала и тратила на тебя время, ты… отмахнулся? Как от назойливой мухи?

Она подошла вплотную. От нее повеяло дорогими духами и злобой. Изящные пальцы с идеальными ногтями тронули, сверкнувшую бриллиантами подвеску.

– А знаешь, что, Костя?

Выдержав паузу, она громко прошептала:

– Иди-ка ты на…

– Шлюха. Как была ею, так и осталась. Сестру и ту подвинула, лишь бы покрутиться на моем…

От ее пощечины у меня загудело в голове. Я усмехнулся, тронул лицо, слегка подвигав челюстью из стороны в сторону. Сильного впечатления на меня ее выпад не произвел. Гораздо больнее мне было, когда я увидел ее голую рядом с этим шаромыжником.

Но жалеть себя не хотелось.

Я окинул взглядом квартирку, где еще не так давно был счастлив, и вышел.

Глава 42

Несправедливая справедливость

Маша

Я подошла к блестящему бизнес-центру и вынула телефон, но позвонить не успела. Костя вынырнул откуда-то из-за угла и торопливо направился ко мне. Выглядел он ужасно.

Тени под глазами казались фиолетовыми, будто их нарочно нарисовали. Пальто нараспашку, воротник рубашки расстегнут, а в глазах какая-то лихорадочная решимость, смешанная с отчаянием. Он остановился передо мной, перекрыв собой блики солнца на стеклянных фасадах.

Позвонил он утром и, ничего не объясняя попросил приехать. Я всё равно собиралась поговорить насчет Ани: предстояло обследование и, скорее всего, платное. Так что его обещание помогать дочери, я надеялась, оставалось в силе. Ни видеть его, ни разговаривать, не хотелось, но Аня…

– Паспорт взяла?

– Да. Только я…

Не слушая, Костя подхватил меня под локоть и потянул за собой. Из просторного вестибюля мы нырнули в длинный коридор с одинаковыми дверями. Его пальцы сжимали мою руку слишком крепко, почти болезненно, будто он боялся, что я вырвусь и сбегу в последний момент.

Мы остановились перед золоченой табличкой «Нотариус И.Е. Волкова».

– Костя… – я нерешительно на него посмотрела.

Он поморщился и рывком открыл двери. Внутри в небольшом пространстве сидели два человека – мужчина и пожилая женщина. Костя прошел мимо к секретарю. Через несколько секунд нас пригласили в кабинет.

Нотариус, не глядя на нас, разложила на столе несколько бланков.

– Итак, договор дарения, – начала она равнодушным голосом. – Даритель – Воронов Константин Сергеевич. Одаряемая – Воронова Мария Юрьевна. Объект – квартира сорок семь по адресу…

У меня перехватило дыхание. Я вскинула на Костю глаза, но он смотрел мимо меня, в окно.

– Подпишите, пожалуйста, здесь, здесь и здесь.

Нотариус пододвинула ко мне бланк и ткнула пальцем в место для подписи. Моя рука зависла над бумагой.

– Маша, подпиши. Ты же сама настаивала. Я всё сделал, – Костя пристально изучал окно с пластиковыми занавесками.

В его глазах было столько усталости, что мне стало не по себе. На чем я настаивала? Что вообще происходит?

– Подписывай! – чуть повысил голос Костя, и нотариус посмотрела на нас с тревогой.

Я подписала. В конце концов, раз он так решил, нам с Аней и лучше. Больше мне от него, по сути, ничего не надо. Квартиру продам, куплю поменьше, остальное положу на счет для Ани. Тогда и денег просить не придется. Шевельнулась в груди благодарность – всё-таки, Костя подумал о дочери. Это ведь, прежде всего, всё для нее.

Почему так вышло, и кто повлиял на его решение, я анализировать себе запретила.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила, когда мы вышли на улицу.

Костя ничего не ответил. Я всё так же сжимала в руке договор дарения в прозрачной папке. В сумку он не влезет, а ничего другого у меня с собой нет.

– Счет на Аню я открою чуть позже. Сейчас… – Костя сжал кулак одной руки ладонью другой и тихо щелкнул суставами, – сейчас сразу не смогу. Ты назови сумму, я подумаю, что можно сделать. Я не отказываюсь… просто сейчас сложности всякие.

Он прищурился и посмотрел куда-то вдаль.

– Подожди, какой счет? – не поняла я.

По-прежнему не глядя на меня, Костя зло ухмыльнулся.

– Вы что, с Петром Андреевичем не обговорили сумму? В общем, – он заторопился, поглядывая на часы, – квартира твоя, деньги позже, так что я надеюсь, хода делу не дашь?

Я никак не могла понять, о чем он? Почему так нервничает? И самое главное: почему он всё время смотрит в сторону, как будто боится посмотреть мне в глаза? Прежде чем я открыла рот, чтобы расспросить его, что вообще происходит и при чем тут какой-то Петр Андреевич, Костя махнул рукой и пошел к стоянке. Ничего не понимая, я смотрела ему вслед. Неожиданно он остановился, будто что-то вспомнил. Обернулся и крикнул:

– Прости, Маш… Я думал, так будет лучше. Для всех.

И, ссутулясь, зашагал прямо по сугробам к машине.

***

– Что ты сделал?!

У меня заполыхало от возмущения лицо. Только когда Костя уехал, до меня дошло, что Петр Андреевич – это Петя, и без него дело не обошлось. Мы договорились встретиться в небольшой кофейне, которую он сам выбрал: «там тихо, вкусный кофе и никто не подслушивает». Однако мне здесь было неуютно.

Выкрашенные в терракотовый цвет стены, давили, щебетавшая друг с другом парочка за дальним столиком, раздражала. Он пытался заставить ее попробовать свой десерт. Мило, по-мещански, совсем не то, что у нас тут с Петей, где мы режем по живому.

Петя сидел напротив. Не суетился и вел себя так, будто мы оказались в суде. Только в морщинках в уголках глаз затаилось напряжение.

– Я принес ему его поддельную экспертизу и выдвинул требование насчет квартиры и счета для Ани, – спокойно повторил он.

В его голосе не было ни капли сожаления. Он даже не пытался оправдываться, настолько был уверен, что поступил правильно. Проделал всё на свое усмотрение, даже не поинтересовавшись, что думаю я на этот счет.

– Я действовал в твоих интересах.

Он отодвинул пустую чашку и посмотрел мне в глаза. От его взгляда мне стало не по себе. Балагур и весельчак Петя исчез, вместо него передо мной оказался убежденный в своей правоте адвокат. Причем убежденный абсолютно.

– Но я не просила… Почему ты не посоветовался со мной? Ты же обещал позвонить и рассказать, что узнал по экспертизе!

– Я не посчитал это целесообразным, Маша. Потому что знаю тебя! Ты бы не дала ход делу. А я предоставил Косте выбор: сесть или компенсировать тебе и Ане ущерб. Он всё сделал. Что не так? – Петя пожал плечами.

Я дернулась, задев столик. Он зашатался, с края блюдца сорвалась ложечка и укатилась на пол.

– Компенсировать? Да это же грабеж какой-то! Ты за моей спиной шантажировал человека! От моего имени!

Голубые глаза в одно мгновение превратились в лед. Будто заволокло толстой пленкой водную гладь.

– Я действовал не «от твоего имени». Я действовал в твоих интересах. Как юрист и… друг. И я не шантажировал. Я изложил варианты развития событий. Законные варианты. Он выбрал тот, где он останется на свободе. Это осознанный выбор. Наверняка, ты бы этого тоже хотела. Чтобы он не сел.

– Хорош выбор… – я усмехнулась. – Ты же знал, что я бы не согласилась ставить перед таким выбором!

– Именно поэтому я и не спрашивал. Потому что заранее знал твой ответ. «Нет, Петя, не надо, это не честно». А что потом, а? Он бы остался чистеньким, благодаря липовой бумажке, а ты фактически ни с чем? И где тут справедливость, Маша? Ты еще его пожалей…

Последняя фраза прозвучала унизительно. Я зажмурилась и схватилась за виски. Да, как Петя не понимает?! Если бы я узнала, что Костя подделал экспертизу, и теперь откупается от меня и Ани квартирой, я бы никогда в жизни не приняла его подачку!

Ну-ну, отличница-Маша, и что бы ты сделала? – язвительно спросил кто-то внутри меня.

Я опустила голову. Ничего. Ничего бы я, конечно, не сделала. В тюрьму отца своего ребенка не отправила бы, а квартиру честно поделила пополам. Потому что гадко. Гадко от мысли, что он не смог честно признать свою вину.

Ну вот, и радуйся, что явился меч возмездия в виде Пети и помог тебе, – припечатал меня внутренний голос.

– Маш, он подлость совершил, – Петя был неумолим.

Я проглотила слезы – сама знаю. Костя скукожился для меня до размера макового зернышка. Почти исчез. Настолько мне было противно, что он юлил и прятался. Не от закона. Не от меня. От Ани. От своей маленькой дочки, которую всегда любил и баловал.

– Он должен был за это ответить. Он ответил материально. Это самый честный и цивилизованный исход в данной ситуации. А твои угрызения совести… – Петя шумно вздохнул. – Ты думаешь, я тебя подставил. Но иногда приходится делать за друга ту мерзкую, но необходимую работу, на которую у него не хватит духа. Да, ты можешь ненавидеть меня сейчас. Можешь считать, что я все испортил. Но я вижу результат. И я доволен.

Он махнул рукой и замолчал.

За соседним столиком громко ахнула и тут же рассмеялась девушка, потому что парень, который угощал ее десертом, спрятал в нем помолвочное кольцо.

Глава 43

Шаг вперед

Максим

Я заметил ее, когда она только вошла в магазин. Заскочил сюда случайно. Вспомнил, что не купил корм, а как раз сегодня поеду на аэродром. Приют «Счастливая лапа» – это старая привычка, почти рефлекс. После смерти Аси обозлился так, что перестал замечать слезливые сборы и просьбы о помощи.

Пока не наткнулся на голодные собачьи морды. Так и повелось – раз в неделю мешки с сухим кормом в багажник, Тёму на переднее сиденье и загород. Собаки быстро привыкли, виляли хвостами, радовались, а мне хотя бы на полчаса становилось легче.

До отдела с кормами я дойти не успел, потому что увидел ее. Маша медленно шла вдоль полок с посудой. С детской серьезностью и восторгом разглядывала тарелки и чашки. Как ребенок, которого допустили в отдел с новогодними игрушками.

Неожиданно она остановилась и коснулась одной из чашек – в виде слона. Подняла, покрутила в руках, словно ребус. И вдруг расцвела улыбкой – такой чистой и беззащитной, что у меня в груди что-то неуклюже перевернулось. Будто потеплел и оттаял какой-то давно замерзший угол.

Спрятавшись за стойкой с салфетками и бытовой химией, я продолжил ее разглядывать. В ее улыбке не было ни усталости, ни натянутости. Она была сама собой. Настоящей и очень, очень хрупкой.

Я начал мысленно репетировать, как я подойду. Конечно, надо удивиться, потом спросить… Что спросить? Раздумывать было некогда и я, повинуясь желанию предпринять хоть что-то, пока Маша увлечена кружкой, встал прямо перед ней.

Удар тележкой был почти незаметным. Услышав испуганное «извините», я по максимуму наскреб скудных артистических способностей и картинно изумился.

– Мария Юрьевна? (очень остроумно, идиот).

Больше я ничего сделать не успел. Только приоткрыл рот, как налетела Рита, затопила сладким, как патока голоском, назвала меня дурацким Максиком, будто йоркширского терьера, который спит у нее дома на шелковой подушке.

Всё внутри мгновенно натянулось в струну. Я увидел, как вздрогнула Маша, как ее взгляд стал настороженным и отстраненным. Как она посмотрела сначала на Риту, а потом на меня. И пока Рита несла чушь про брускетту, она толкнула тележку и пошла дальше. Быстро, но с достоинством.

Я почти не слышал, что еще тараторила Рита. В голове стучало одно: «Уходит. Потому что видит меня с ней и думает, что…» Я чуть не взвыл от беспомощности.

– Я звонила тебе… – продолжал бренчать голосок, источник которого хотелось мне придушить.

Разговор с Ритой я вел на автомате, злился на себя, на ситуацию, на свое прошлое в ее лице. Пршле, которое, как жвачка прилипло к подошве и напомнило о себе в самый неподходящий момент.

– Рита. Мы всё обсудили. Всё кончено, – попытался очередной раз я прервать ее излияния.

– Ой, Максик, – изумленно посмотрела на меня она. – Ты же сказал, просто пауза. Я думала, ты не всерьез…

– Я всерьез, – глаза напряженно искали рыжий всполох. Но нет. Маша исчезла. – У нас ничего нет, и не будет.

Рита качнула в руке баночку с соусом.

– Но почему, Макс? Я думала, ты отдохнешь, всё обдумаешь… И потом, как же моя мама? Она тебя за сына считает, а Тёму за внука…Нам же хорошо было.

– Было, Рит, было… Но всё закончилось. Это окончательное решение. Точка. Не пиши мне, пожалуйста, и не звони.

Я шагнул в сторону и, продвигаясь по проходу, зашарил глазами. А вдруг?

– Максим! – голос за спиной прозвучал обиженно и требовательно, но я не обернулся.

Внутри всё горело. – Представляю, что она сейчас думает! – зубной болью отозвалось в теле. Она – это не Рита, конечно. Маша.

Она думает, что я пришел сюда с Ритой за покупками. За этой идиотской брускеттой с кешью.

А с чего бы ей вообще об этом думать? – ехидно поинтересовался внутренний голос. – Кто ты ей, чтобы о тебе думать? Просто родитель, который оплачивает занятия с ребенком. Деловые отношения, и всё.

Нет, не всё! Это что-то другое. Иначе, почему она так смотрела, когда я ползал в луже и чистил фильтр? Я заметил. И от ее взгляда мне стало жарко. А потом? Когда подавала пальто и хотела рассказать о Тёминых успехах? По лицу словно тень пробежала, когда я отказался слушать.

Не показалось же мне всё это? Иначе я бы не злился из-за мужика с розами и не думал о ней, не представлял, что ее беспокоит и почему у нее такие грустные глаза.

Я пробежался по всем отделам магазина, но Маши нигде не было. Вышел на улицу, так и не купив корма. Вот бы она оказалась здесь! А я бы помог с пакетом, подвез до дома, а потом…

Резкий сигнал автомобиля заставил вынырнуть из мира фантазий. Я так завяз в своих мыслях, что не заметил, как сдает задом здоровенный внедорожник. Отошел в сторону, еще раз огляделся и, пнув со злостью слипшийся комок снега, пошел к своей машине.

Вечером, когда Тёма уже спал, выключил телевизор, где привычно пытался смотреть сериал. Открыв мессенджер, нашел ее имя и нашу короткую, деловую беседу.

«Добрый вечер, Мария Юрьевна. Хотел уточнить по поводу домашнего задания». Качнул головой, усмехаясь, и тут же всё стер. Потом набрал снова. «Добрый вечер, Мария! Сегодня в магазине…» Стер опять.

Идиот! Что в магазине? – «Извините, это моя бывшая и это не то, о чем вы подумали».

Ничего поумнее-то нет? Представляю ее лицо, когда она это прочитает! Я отшвырнул телефон, встал и прошелся по комнате. В доме стояла гробовая тишина, давила на уши. «Ты же взрослый мужик, – шипел я себе под нос. – Со всем справился, приспособился, выжил, бизнес ведешь. А тут, как пацан перед первой любовью. Слова боишься написать».

С Асей было как-то проще. Молодые были, безбашенные, не обожженные. Познакомились в клубе, понравились друг другу, и всё. Ясно и понятно, безо всяких игр.

А теперь… Теперь каждый шаг просчитываю, как на минном поле. Боюсь спугнуть. Боюсь показаться навязчивым. Да и с чего, черт возьми, я взял, что мне что-то светит? Может, она счастлива с другим, а на меня посмотрит, как на сумасшедшего, заикнись я, например, о свидании?!

Уснул поздно. Долго ворочался и вспоминал, думал, строил предположения и уговаривал себя успокоиться и жить, как жил раньше. Один. С Тёмой.

Утром не выдержал и за завтраком попытался издалека вызнать, что там у Марии Юрьевны дома происходит? Тёма рассказал, что у нее есть дочка – Аня. Она чем-то болеет и не ходит в школу.

– А муж? – безразлично спросил я, колдуя у кофемашины.

– Не знаю, не видел. Мария Юрьевна всегда только про Аню говорит. А когда я про звезды рассказывал, позвала ее и всё. Она балерина.

– Кто? – я был рассеян. Уж очень меня взволновало известие, что никакого мужа поблизости не наблюдается.

Правда, это ничего не значит. Может, он в командировке. Или подводник. Или тоже в Африку рванул.

– Аня, – Тёма серьезно смотрел мне в лицо. – Она раньше танцевала и в музей балета собиралась поступать…

– В Академию балета, – машинально поправил я сына.

– Ну да, – кивнул он. – Кажется, туда. Но потом под машину попала и пока не может ни в школу ходить, ни танцевать.

Я уставился на Тёму: под машину? Так вот почему у Маши такие глаза! Переживает за дочку.

– И пап, ты, когда будешь на мне буквы рисовать?

– Буквы…

Секунду я смотрел на Тёму, и вдруг расплылся в улыбке. А вот и зацепка! Нашелся повод.

– Нарисую. Обещаю. Доедай!

Я ушел в комнату и, открыв беседу, быстро набрал: «Доброе утро, Мария! Извините, что беспокою, но я хотел бы обсудить некоторые ваши методики и задания. Я не всё понимаю. Хотелось бы обговорить лично, без Тёмы. Возможно, мы могли бы где-нибудь встретиться?»

Не дав себе времени передумать, нажал на синюю стрелку. И начал ждать.