Текст книги "Развод. Спасибо, что ушел (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 47

Бездна

Илона

Раз за разом робот просил меня нажать какие-то цифры, рассказывая о бонусах и специальных программах месяца. Связь со специалистом оставалась недоступной.

Наконец в десять утра я услышала настоящий голос. Сбивчиво принялась объяснять, что случилась ошибка и, скорее всего, мошенники пытаются взломать мой счет.

– Минуту. Перевожу вас на отдел безопасности.

Заиграла слащавая музыка. Я нервно постукивала ручкой по столу, каждая секунда мне казалась вечностью. И снова человеческий голос. На этот раз мужской.

– Илона Витальевна, здравствуйте. Какая у вас проблема?

Я как можно спокойнее постаралась изложить подробности. Мужчина, представившийся Дмитрием, слушал внимательно, не перебивая, и я под конец разговора почувствовала странное облегчение. Всё встало на свои места. Конечно, это ошибка. Сейчас Дмитрий всё проверит, в крайнем случае, заблокирует счет и порекомендует перевыпустить карту.

– Понимаю, – помолчав, сказал сотрудник банка.

Голос звучал механически, без капли того самого понимания, о котором он заявлял. Отдаленно раздавались щелчки клавиатуры, и эти звуки тоже вселили уверенность, что сейчас, после проверки, весь этот кошмар развеется.

– К сожалению, Илона Витальевна, ваша ситуация не уникальна. Давайте посмотрим факты. По нашим данным вы оформили целевой кредит под залог имеющейся в вашем распоряжении недвижимости. Сумма кредита 18 миллионов 450 тысяч рублей. В случае просрочки платежей банк заложенное имущество будет взыскано. Проще говоря, ваша квартира будет выставлена на торги.

Тишина в голове стала звонкой. Я судорожно схватила ртом воздух, пытаясь произнести хоть слово.

– Я не брала никакой кредит, – наконец прохрипела я, будто меня душили. – Это мошенники.

В трубке снова послышался стрекот клавиш.

– Согласно выписке, в день оформления со счета, куда зачислены кредитные средства, была выполнена операция по переводу всей суммы на счет ООО «Финансовые стратегии будущего».

– Но я не брала никаких денег! – взвизгнула я. – И никуда не переводила!

– Илона Витальевна, банк имеет дело только с вами, как с заемщиком. Вы подтвердили операцию своей электронной подписью. Скажите, вы передавали кому-нибудь пин-коды или код подтверждения?

Я закрыла глаза. В памяти всплыл тот день, когда я разрешила Дэну самому войти в онлайн-банкинг.

– Вы меня слышите? – забеспокоился Дмитрий.

– Меня обманули… – выдавила из себя я.

– Илона Витальевна, договор подписан вами. Все подписи верифицированы. Если вы считаете, что здесь есть состав преступления, рекомендую обратиться в правоохранительные органы. Пишите заявление. У нас в офисе тоже нужно будет это сделать. Но, честно говоря, из опыта… у вас нет шансов. Простите. Эта ситуация не освобождает вас от своевременного платежа. Рекомендую внести текущий платеж в ближайшее время. У вас залог. Не хотелось бы, чтобы с недвижимостью возникли проблемы.

– Моя квартира в ипотеке…

– Да, мы в курсе. Но у вас также имеется недвижимость, полученная по завещанию. Как только вы зарегистрируете право собственности, эта квартира также может быть изъята за долги. Ситуация сложная. Берите документы и приезжайте к нам, Илона Витальевна. Всего доброго.

Раздался щелчок, и Дмитрий исчез. Я не двинулась с места. Взгляд упал на диван, где и был разыгран дешевый спектакль, заставивший меня поверить в исключительный и судьбоносный случай.

Я смотрела на кресла, на свои книги, на фотографии на полке, картины, которые купила у одной модной художницы и цветок на окне. Это всё мое. Выстраданное, заработанное потом, мозгами, нервами, бессонницей и здоровьем. Мое!

Никакая сила на свете не заставит меня поверить, что всё это в один миг превратилось лишь в безумную цифру банковской выписки. Голый, обжигающий стыд охватил меня целиком. Как я умудрилась?! Что на меня нашло?! Я же подписала себе приговор.

Медленно опустилась на пол. Встала на колени, всматриваясь в серое утро за окном. Стыд улетучился, уступив место страху. Животному, липкому и всепоглощающему.

Время тянулось медленно, как смола. Телефон продолжал вздрагивать от звонков и сообщений. И если раньше я еще хотя бы на что-то надеялась, то теперь мне казалось, что за мной уже началась охота коллекторов.

Загудел у соседей наверху перфоратор, и я встрепенулась. Нужно выиграть время! Для начала нужно закрыть хотя бы это платеж. Как же не вовремя я рассталась с Костей! Он бы помог. А может…

Но вымаливать прощение было некогда, да и унижаться совсем не хотелось. Достаточно того, что этот мерзавец Дэн харкнул мне в лицо. Я физически почувствовала сползающую по коже зеленую слизь.

Закрыв глаза, досчитала до десяти. Нужно сосредоточиться и найти деньги. Кинулась к комоду, где рядом с фотографиями должен был лежать футляр с подвеской. Выдохнула с облегчением: на месте!

Пальцы сорвались с бархатной ткани, а следом раздался горестный вопль: не-е-е-ет! Внутри было пусто. Размахнувшись, я швырнула футляр в сторону. Ударившись о стену, он отлетел на пол и остался лежать, развалившись на две части. Дэн выгреб у меня всё!

Схватилась дрожащими руками за голову, заходила туда-сюда по комнате. Надо что-то делать! И вдруг остановилась, как вкопанная. Патриаршие! Поеду туда. Может, удастся что-нибудь узнать.

Но и там меня ждал сплошной фарс. Глядя поблескивающими от злорадства глазами, консьержка сообщила, что квартиру снимали посуточно и срок аренды давно истек. Под ее ехидным взглядом, я вышла на улицу и побрела, сама не зная куда. Хотелось проснуться, а еще лучше вернуться в прошлое, чтобы не пойти в тот клуб, где на свою беду я познакомилась с Дэном.

Эта мысль породила действие. Ноги сами понесли меня туда, где всё началось.

Глава 48

Пропасть

Илона

– В семь открываемся, – грубо сказал охранник с лицом, похожим на кирпич. – Действует фейс-контроль.

Я и сама уже поняла, что в панике примчалась сюда слишком рано. Потеряв ко мне всякий интерес, мужчина скрылся за дверью. А я осталась на улице. Как дворняжка, которой не место в господском доме.

Нечеткими контурами задрожало в витрине отражение. Я машинально поправила волосы и поморщилась: н-да уж... На голове черти что, одета в черную крутку и джинсы. Макияжа ноль. Хотя он мне особо и не нужен, но нервотрепка и бессонные ночи сделали свое дело. Любая красавица станет чудовищем при таком стрессе. Выгляжу, как мамаша в декрете, выскочившая в близлежащий магазин.

Нет, так не годится. Если я каким-то чудом найду здесь Дэна или его друзей (или точнее, подельников), то нужно быть во всеоружии. Пусть не думают, что от меня можно так просто отделаться.

Может быть, увидев, что я не бьюсь в истерике и не умоляю об одолжении, что-то в их мозгах повернется? Не каждый же день они встречают уравновешенного и хладнокровного человека. Я не большинство. Как собачонка на задних лапках танцевать не стану. Найду выход – без слез и унижений.

Сделав несколько шагов к метро, остановилась и вызвала такси. Нечего нищебродничать. Я не смирилась и не собираюсь раньше времени сдаваться.

В семь часов я уже давно была готова, но заставила себя выждать до десяти.

На этот раз охранник скользнул по мне сальным взглядом, ухмыльнулся и, придерживая рацию, мотнул головой, приглашая войти. Я была неотразима. Глядя на меня, никто бы не заподозрил, что творится у меня в душе и на моих банковских счетах.

Откуда-то из тени выскользнул коротконогий лысоватый мужчина и, как клещ, впился в запястье. Я вежливо отцепила его пальцы, улыбнулась и, перекрикивая музыку, сказала:

– Носик попудрю и вернусь. Закажи коктейль на свое усмотрение.

Высокие шпильки вонзались в блестящий пол. Вот бы так воткнуть их в бесстыжие глаза Дэна. Чувствуя на себе взгляды – мужские, женские – я прошла в VIP-зал. Не успела подойти к бару, как ко мне подлез молодой и наглый парень с предложением пообщаться в кабинете. Безбоязненно послав его, устроилась на крутящемся табурете. Заказала виски и лед и незаметно просканировала пространство. Шансов почти нет. Но не в моих правилах складывать лапки и безропотно идти ко дну. Мы еще поборемся!

Небо меня услышало. Поначалу я даже не поверила своим глазам! Среди мигающего стробоскопа и бьющих по ушам басов, появилась группа людей. В центре – Дэн. Он что-то говорил, а мужчины рядом с ним смеялись, подобострастно заглядывая ему в лицо. Хищник в своей стае.

На этот раз он был не в костюме, а в белой свободной рубахе. Обычно аккуратно зачесанные волосы растрепаны, будто идет по пляжу и наслаждается морским бризом. Именно таким я представляла его в своих грезах о Тоскане.

Дыхание перехватило, стук сердца заглушил музыку. Я отвернулась, чтобы он меня не заметил. Что дальше? – впилась я пальцами в стакан. Думай, Илона, думай. Дэн прошел к ложе и скрылся за тяжелой шторой.

Я выждала еще несколько минут – никакого плана по-прежнему не было. Что ж, придется импровизировать, не сидеть же, сложа руки? Глотнув для храбрости, тихо выдохнула, сдерживая выступившие на глазах слезы. Алкоголь помог. Внутренняя дрожь унялась, и холодный ком в горле растаял. Я улыбнулась, репетируя, благодушную расслабленность и шагнула к бархатной шторе.

Отодвинув ее, будто оказалась в другой реальности – тихой и прохладной, без громкой музыки и шума. Дэн и его шакалы, развалившись, сидели в полукруглых креслах, рядом вилась полуголая девица, расставляя перед ними стопки и графин с коньяком. Дэн ухмыльнулся и шлепнул ее по еле прикрытому какой-то тряпочкой заду. Вся компания громко заржала.

Я, как призрак встала перед ними. Смотрела только на Дэна. Что он сделает? Удивится? Разозлится? Ты еще помечтай, что ему станет стыдно, – пронеслось в голове.

Хохот стих. Восемь пар глаз сверлили меня взглядом.

– Илона? Каким ветром? – Дэн, как вожак, первым нарушил молчание.

Произнес он это так ровно, по-деловому, что на секунду меня охватило сомнение: а не приснилось ли мне всё, что происходило в последние дни?

Я заметила, как его взгляд скользнул по платью, по лицу, на котором я сохраняла маску спокойствия и некой надменности. Мол, смотри, я не слюнявая дура, которая пришла умолять отдать ей деньги.

– Прошу прощения за вторжение, – улыбнулась я всей компании. – Ты, Дэн, так внезапно исчез… но интуиция подсказала мне, что я смогу найти тебя здесь. Поговорим?

Сердце снова заколотилось, заглушая все звуки. Я внимательно наблюдала за реакцией того, кто задавал здесь настроение. Уголок его губ дрогнул. Это была не улыбка, а что-то вроде… одобрения? Мне показалось, что в его глазах промелькнул интерес.

Ага! Значит, я попала в точку! Он увидел, что я сильная. И оценил.

– Конечно, – отозвался он, выдержав паузу.

Ухмыльнулся, разлил по стопкам коньяк и похлопал по спинке пустого кресла.

– Садись, драгоценная. Парни, – выразительно глянул на свиту, – оставьте нас.

Мужчины послушно встали и пошли к выходу. Один из них обернулся и зачем-то мне подвигнул. А может, не мне?

– Выпей, расслабься, – подвинул он ко мне стопку, когда мы остались одни.

Я не притронулась, и тогда Дэн ухмыльнулся и ловко залил в себя медно-золотистую жидкость.

– Я не ошибся. Ни тогда, ни теперь. Ты реально крута, Илонка.

– Не заговаривай мне зубы, – осмелела я. – Лучше подумай, как ты можешь компенсировать ущерб.

Дэн замер, высоко приподнял брови и вдруг, откинувшись всем телом назад, расхохотался. Белые идеальные зубы заблестели в полумраке. Тихая паника поднялась от щиколоток до шеи, но я не позволила ей меня поглотить.

Отсмеявшись, Дэн окинул меня восхищенным взглядом.

– У меня как раз для тебя есть одно предложение. Надеюсь, оно тебе понравится, и ты не откажешься побыть со мной подольше. Таких как ты, больше не найдешь.

Он снова указал глазами на стопку, и я, помедлив, всё-таки протянула к ней руку. Пусть видит, что я ему доверяю. Якобы доверяю. Потом он заговорил – неторопливо, без умысла оправдаться. Музыка его голоса завораживала. Я пыталась сконцентрироваться на словах, потом на интерьере, ловила запахи, но постепенно всё вокруг размывалось и становилось вязким.

Дальше были лишь обрывки. Приближающийся к лицу пол. Темнота. Запах чужого парфюма и рев двигателя автомобиля. Бьющий по глазам свет в серебристом лифте. Хохот и одобрительный гул мужских голосов.

***

Очнулась я от резкой, разрывающей на части боли. Ныло и пульсировало везде. Я лежала прямо на полу в незнакомой комнате. Запястья и лодыжки горели. Застонав, поднесла к лицу руки. Кожа вокруг запястий была содрана и кровоточила. С ногами, видимо, то же самое. Пытаясь вспомнить, как я здесь оказалась, неловко села. Что-то тихо звякнуло рядом. Наручники.

Память возвращалась обрывками: сильные руки, удерживающие меня на месте, хриплый смех, кружащий надо мной, корпус телефона. И глаза Дэна. Холодные, внимательные. Он стоял в углу и раздавал приказы.

Дверь открылась, и вошел Дэн. В руке он держал мою сумочку.

– Одевайся. И совет: в полицию не суйся. У меня есть твои фотографии и видео. Кто поверит пьяной шлюхе под веществами, которая сама напросилась? И сама подписала документы.

Двое незнакомцев сграбастали меня, как старую ветошь. Подождали, пока я натяну одежки и вывели из квартиры. Последнее, что я почувствовала, когда меня вытолкнули из грязной «девятки» в сугроб, это несколько купюр, сунутых мне в ладошку.

– На такси. Чтоб не замерзла на мусорке, – услышала я циничный смешок.

Глава 49

Сюрприз

Маша

– Доставка, – прошелестел домофон.

– Вы ошиблись,– устало сказала я и нажала сброс.

День сегодня был сумасшедший. Я думала, работа в школе ничем не отличается от реабилитационного центра, но оказалось всё не так просто. В центре – тишина, кабинет и подопечные по графику. В школе – гул в коридоре, звонки и сразу человек десять за партами.

После первого группового занятия с первоклашками взмокла. Класс хохотал над «лыбой» одного из мальчиков и никак не хотел выполнять упражнения. Пришлось срочно придумывать игру в тигра, чтобы все дружно рычали и тренировали звук.

Не успела выдохнуть, случилась ссора двух мам, которые пришли на консультацию. Никак не могли решить, кто из них зайдет первой.

В промежутке бегала к Ане, переживая, чтобы она успела поесть. Хорошо, Евгения Васильевна – классный руководитель, видя, как я разрываюсь между двух огней, успокоила и пообещала проконтролировать, чтобы Аня вовремя спустилась в столовую.

Из школы вышла выжатая, как лимон. А ведь еще думала, не согласиться ли на полную ставку. Нет, пока в ритм не войду, явно это лишнее.

Домофон запиликал снова.

– Я же сказала… – с раздражением начала я.

– Простите, но это точно вам, – донеслось из динамика.

Ладно, – подумала я, открывая дверь, – сейчас разберемся.

– Мам, это кто? – выглянула из комнаты Аня.

– Какая-то доставка… Ошиблись, наверное, – развела я руками.

Аня исчезла, но я успела заметить, каким стало ее лицо. Разочарованным. Отца ждет. И ждет, и не хочет видеть. Злится и скучает. Девочка моя, девочка… От жалости к дочери проснулась злость на Костю. Наслоилась на усталость, и оттого вспыхнула ярко и уверенно.

Вчера, пока Аня была в душе, я перестилала постельное белье. Когда сдернула простынь, из-под подушки вылетела фотография – Костя обнимает Анютку, они смеются и вместе тянутся откусить кусочек мороженого от огромного рожка. Загорелые, счастливые, всегда рядышком, как два попугайчика-неразлучника.

Я наклонилась и подняла снимок. Ровно посредине тянулась прозрачная линия скотча. Фотография была разрезана, а потом склеена. Я подняла глаза в потолок, чтобы не разреветься. Душа разрывалась от боли за дочь.

Что же происходит в ее маленьком сердечке, если она, то зло отрезает отца, то возвращает обратно? Я видела, что ей плохо, но не знала, что настолько. Придется, видимо, к психологу обратиться.

Попыталась завести разговор сама, но Аня закрылась.

– Мам, он же меня бросил… – и отвернулась.

Тогда я замерла в растерянности. Что тут скажешь? Врать и придумывать отговорки? Аня не трехлетний ребенок. Да и для трехлетней я бы не стала сочинять сказки.

Звонить Косте и за руку тащить к дочери? Глупо. Если он решил, что откупился и вычеркнул Аню из своей жизни, пускай. Это его выбор. Может, он исполняет волю Илоны. Я ничего об этом не знаю. После нотариуса мы больше не общались, и даже Анна Ивановна говорит, что не знает, где сын.

Я предположила, что он уехал в Москву, к Илоне. Закрыл эту страницу, начал новую жизнь, не тревожась о слезах дочери и ее отчаянии. Потому что только от отчаяния можно разрезать фотографию, а потом склеивать и видеть, что эта уродливая трещина тянется прямо через ее сердце и ее душу.

Звякнул лифт и в коридоре показалась курьер. Женщина средних лет с розовыми прядями в волосах и усталыми глазами. На минутку мне стало неловко. Когда приезжают молодые парни или девчонки, это не напрягает. Наверное, потому что шаблонно думаешь, что они зарабатывают на свои хотелки. Новый телефон или поездку в Египет среди зимы.

Но сейчас, увидев ровесницу, я растерялась. Скорее всего, она бегает с заказами после основной работы. И вовсе не ради курорта, а потому что дома дети, или больная мать, или старенькая собака, которую надо лечить, потому что усыпить не поднимается рука. А лечить нынче зверя, порой, дороже, чем человека.

– Назовите мне код, пожалуйста, – улыбнулась курьер. – И я отдам вам эту красоту!

Она с искренним удовольствием разглядывала букет. И я с тихим восторгом вместе с ней.

В изящной корзинке не было ни одной розы. Только несколько веточек неизвестного мне цветка с бутонами, похожими на шелковистые колокольчики. Очень хрупкие, почти прозрачные. Вокруг них пушистые, будто заиндевелые, веточки гипсофилы. Словно легкое облачко. А по краям, цепляясь за прутья корзинки, стелился плющ. Но не темный, а молодой, салатового оттенка, с мелкими нежными листочками.

– Спасибо, – произнесла я, забирая букет.

– Пожалуйста, – рассмеялась женщина.

На ее лице не было ни зависти, ни раздражения, ни злости, что кому-то цветы, а кому-то приходится месить серый весенний снег.

– Подождите, – попросила я и кинулась к кошельку. – Вот, возьмите, пожалуйста! – я протянула ей триста рублей.

– Благодарю! Не откажусь, – подмигнула женщина с розовыми прядками в волосах.

Я занесла корзинку в дом, и в воздухе тут же разлился слабый аромат зелени. Вынула карточку из середины, развернула. «С первым рабочим днем. М.»

Сердце забилось чаще: Макс запомнил, что я ему говорила. Там, в кафе. Выслушав его пожелание сходить со мной в кино или музей, я без тени кокетства сказала, что совсем недавно пережила тяжелый развод, что у меня есть дочь, которую я не оставлю ради своих развлечений, что у меня совсем нет времени, потому что я помимо занятий с Тёмой и еще двумя детьми, выхожу на позицию логопеда в школу.

Сказала и посмотрела ему в лицо. Нависнув над столом, Максим внимательно меня выслушал. Нахмурив широкие брови, глянул исподлобья. И я приготовилась услышать что-то наподобие: жаль, мое дело было предложить.

– Да. Согласен. Я не подумал. Тогда мы можем пойти куда-то вчетвером. Так, чтобы детям было интересно. Ане ведь можно в парк? К радоновым озерам, например. Там эко-тропа. Или в Выборг. В Монрепо.

– В Монрепо? – вскинула я брови.

Вешняков окончательно смутился. Он шумно, вместе со стулом отъехал в сторону, огляделся и спросил:

– А что? Вам не нравится?

– Да нет, почему же? – спохватилась я. – Монрепо красив в любое время года.

Максим с облегчением кивнул и выдохнул. Широкая грудь поднялась и опустилась, как большой щит. А мне почему-то вспомнился огромный дуб, к которому я любила ходить в парке. Надежный и сильный – он мог укрыть и от ветра, и от дождя, и, как мне казалось, от всех неприятностей. Как в сказке.

– Так что?

– Я согласна, – развела я руками. – Не лишать же детей такой красоты.

Мы рассмеялись и шутливо сдвинули чашки с кофе, отмечая нашу договоренность. И что-то мне подсказывало, что оба мы просто лукаво прикрылись Тёмой и Аней. А на самом деле, только что назначили друг другу свидание.

Глава 50

Прикрытие с воздуха

Маша

Я поставила цветы на стол. И снова не смогла сдержать улыбки. Надо же… Это внимание, такое простое и вовремя проявленное, действует получше тысячи дорогих подарков и обещаний.

– Это тебе, мам? – Аня пробежалась тонкими пальчиками по соцветиям. – А… от кого?

Второй вопрос прозвучал почти равнодушно, но мне снова стало тревожно: неужели Аня надеется, что цветы от Кости? Нет, всё-таки придется записаться к Нелли Сергеевне – детскому психологу из нашего центра. Может быть, ей удастся разложить всё по местам в Аниной головушке. Сама я боюсь навредить, потому что не знаю, где та золотая середина, которая позволит дочке и не затаить злобу, и в то же время, принять реальное положение вещей.

– От одного хорошего человека. Он, кстати, приглашает нас в маленькое путешествие. В парк Монрепо. Как думаешь, соглашаться?

– Если хороший, то да… – задумчиво ответила Аня. И тут же посмотрела встревоженно. – А откуда ты знаешь, что он хороший?

– Ну… это папа Тёмы. Максим Леонидович. Он и Тёму с собой возьмет. Так что, поедем?

Аня неопределенно пожала плечами, а я обняла ее за плечи, наклонилась и поцеловала в макушку. Не стану давить. Пусть сама решает. И так уже слишком много перемен случилось в ее жизни.

– Я пойду стих по английскому доучивать. И Лидия Георгиевна сказала, мы спектакль будем ставит. Она хочет, чтобы я танцевала.

– Прекрасно, Анют! Помнишь, что Иван Иванович говорил? Можно, если без прыжков.

Я увидела, как вспыхнули у Ани глаза, как машинально ножки встали в третью позицию.

– Давай завтра зайдем к Татьяне Петровне в студию, и ты с ней обсудишь, какой танец можно придумать?

Аня кивнула, сделала элегантный реверанс, развернулась и легко, будто на сцене, убежала к себе.

А я сдвинула корзинку с цветами к центру и выложила из сумки стопку пособий и тетрадей. Романтика это, конечно, хорошо, и букеты – это приятно, но подготовку к занятиям никто не отменял. Скучная обыденность нахально спустила меня с небес на землю.

Я как раз начала заполнять таблицу, когда ожил телефон. Глянула, думая увидеть сообщение из школьного чата и расплылась в улыбке.

«Как штурмуются новые высоты?» – интересовался Вешняков.

«Полет нормальный. Встречаются воздушные ямы в виде мам-истеричек и непослушных детей», – набрала я ответ.

«Воздушные ямы – это нормально. Главное, не терять горизонт».

Сердце забилось чаще, он попал в точку. Не избитое «держись», а буквально летная инструкция. А еще ощущение, что кто-то ведет тебя за руку, помогая преодолеть сложный участок.

«Я постараюсь. И… спасибо за цветы».

Ответ пришел не сразу. Я даже успела разволноваться: а вдруг корзинка была не от него? Не поленилась еще раз взять карточку, чтобы убедиться, что мне не примерещилось, и я не путаю букву М с буквой П, например. Да и о первом дне в школе никто, кроме Максима не знал.

«Маш?...» – три точки мигали дольше обычного. Замирали и начинали пульсировать снова.

«Выйди на балкон через пять минут. Смотри на башню».

Ничего не понимая, я оглянулась на темные окна. Вдалеке, как обычно светилась синим телебашня. Что особенного я могу увидеть на балконе? Усмехнулась нервно: жила бы этаже на втором, подумала бы, что мне собираются петь серенады. А так-то что? У меня наверху только ветер да чайки, считающие себя полновластными хозяйками, а меня гостьей.

Однако его фраза разожгла во мне любопытство. Я накинула на плечи кардиган и открыла балконную дверь. Приоткрыв окно, на всякий случай посмотрела вниз. Ничего. Припаркованные автомобили, фигурки людей, спешащих по домам. У соседнего дома стоит «скорая помощь».

Я облокотилась об узкий подоконник, устремив взгляд на подсвеченную стрелу телебашни. Ну не салют же в мою честь сейчас будет? Вгляделась в дрожащую темноту. Нет, фейерверка не случилось, но слева от башни, вверху, неожиданно появился красный, а следом и зеленый огонек.

Они пульсировали и подмигивали в темноте. Сначала я подумала, что это что-то с подсветкой, но приглядевшись, поняла, что огни движутся. Похоже, на самолет… – прищурилась я.

И тут раздался звонок. Я прижала телефон к уху.

– Видишь?

Голос Макса звучал слегка искаженно, вибрируя от шума двигателя на заднем плане.

– Это… это ты? На самолете?!

Я не верила своим глазам, но огоньки, и правда, будто качнулись из стороны в сторону и поплыли над домами.

– Я. У меня тренировочный полет. Маршрут как раз недалеко от твоего дома. Для моральной поддержки тех, кто сегодня отстоял вахту в школе.

Зажав от восторга ладошкой рот, я следила, как перемещается невидимый в темноте самолет, посылая мне сигнал. Ничего себе! Такого у меня никогда в жизни не было! Да ни у кого не было!

У меня выступили на глазах слезы – это невероятно романтично и безумно! На мгновение я забыла все свои беды и неприятности, усталость и тревоги. Душа рвалась ввысь, желая присоединиться к полету. А в голове пролетела строчка из любимой книги: «зорко одно лишь сердце». Максим, не видя меня, сумел прочувствовать насквозь. Горло сдавило, а в груди появилось невозможно теплое облако, вызывающее безграничную благодарность и радость.

Огни по-прежнему кружили над городом. Чуть приближались, потом удалялись снова, и мне казалось, что я вижу не только очертания самолета, но и кабину, и Максима внутри.

– Фантастика… – наконец смогла выговорить я. – Но разве можно звонить?

– По гарнитуре можно… я себе разрешил, – в трубке послышался тихий смех. – Просто хотел, чтобы ты знала, что я здесь. Наверху. Прикрываю.

По коже пробежал озноб. И вовсе не от весеннего стылого воздуха. От его слов. От последнего слова, которое обещало защиту и заботу. То, чего я оказалась лишена, да и если разобраться не имела никогда, а лишь пребывала в иллюзии.

– Макс… – имя сорвалось само, и я испугалась своей смелости.

Он ответил не сразу. Я слышала только ровный гул.

– Да, Маш?

– Спасибо тебе… За всё. И за огни, которые я вижу… Будь осторожен, пожалуйста.

– Есть. А ты беги греться и пить чай. До завтра.

– До завтра, – отозвалась я эхом, боясь спугнуть что-то хрупко-нежное внутри.