Текст книги "Развод. Спасибо, что ушел (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 44

Трудные разговоры

Маша

Вода в чайнике заклубилась жирными пузырями. Несколько секунд я завороженно ждала, когда щелкнет кнопка и можно будет заварить чай.

Анна Ивановна хлопотала у стола, вынимая из сумки всё новые и новые пакетики и судочки. В холодильник уже перекочевали голубцы и греческий йогурт.

– Вот тут еще печенье… Анечке можно, я почитала, на нежирном твороге сделала. Только корицу добавлять не стала. Мало ли…

Она обернулась, растерянно сжимая в руках пластиковый контейнер. Я улыбнулась и, забрав выпечку, попыталась усадить свекровь попить чаю. Она приехала утром, чтобы побыть с Аней, пока я буду на занятиях. Завтра мы едем в больницу, а со следующей недели я выхожу на полставки в школу. Я надеялась, что анализы будут хорошие, и Анюта сможет учиться, как все.

– Спасибо вам, Анна Ивановна! Аня будет рада. Вы не переживайте так из-за ее питания. Она же и раньше не ела ничего вредного или жирного. Так что почти ничего не изменилось…

Анна Ивановна тихонько вздохнула, села и подвинула ближе чашку. Я налила чай, который специально для нее купила – ее любимый, с сосновыми почками и розмарином.

До выхода из дома оставалось еще полчаса. Надкусив тающее во рту печенье, подобрала крошку, скатившуюся по губам, и чуть не замычала от удовольствия. Никогда у меня не получается такой нежный бисквит, сколько бы не пыталась повторить. Кладу всё до грамма по рецепту, получается вкусно, но… всё равно не то.

– Как Сергей Александрович?

Я внимательно посмотрела на свекровь. Костин отец пару недель назад переболел простудой и до сих пор сильно кашлял.

– Получше. Ворчит, что я его донимаю с сиропами и растираниями. Медвежий жир вот посоветовали…

Я кивнула и решила больше не ждать. Сколько ни оттягивай, а обсудить эту тему надо. Костины родители всегда ко мне хорошо относились, и утаивать от них я ничего не собиралась.

– Анна Ивановна… Костя квартиру полностью на меня переписал. И счет хочет открыть для Ани.

Я всё-таки не выдержала и опустила глаза, рассматривая ажурную салфетку на столе. Сказал им об этом Костя или нет, я не знала. В кухне было тихо, только время от времени доносился голосок Ани, отвечающий на вопросы. Шел урок английского.

Анна Ивановна вздохнула, отодвинула чашку и, чуть наклонившись, накрыла мою руку своей ладонью.

– Хоть что-то, Машенька… Может, мы с отцом и не зря воспитывали… объясняли.

Ее ладонь была теплой, сухой. Она еще раз тихонько пожала мне пальцы, и в этом простом жесте было столько силы и любви, что у меня к горлу подкатил ком. Я оказалась не готова. Боялась осуждения или вопросов, а получила понимание и поддержку.

– Значит, совесть у него всё-таки есть, – в ее голосе не было гордости, только усталость.

Я вскинула глаза. Совесть… Лицо у свекрови было спокойно, взгляд стал мягче. Она ничего не знает. Я слегка улыбнулась. Кивнула. Пусть так. Я тоже ничего не скажу. Иначе ее сердце будет окончательно разбито.

– Сережа обрадуется, – ее губы слегка раздвинулись в улыбке. – А Анечке Костя сказал?

Я покачала головой.

– Не знаю… Не думаю. Они почти не общаются. Не из-за меня, – поймала я ее взгляд. – Костя ее как будто боится…

– И правильно боится. Десять лет – возраст нежный. Всё понимает уже. И простить не может. Еще и ни школы, ни балета теперь… Ох, и когда всё наладится.

Последнюю фразу она произнесла с болью в голосе. Опустила голову, помешивая ложечкой остывший чай. Я не нашлась, что ответить. Мне и самой хотелось, чтобы как-то всё улеглось, чтобы выбрались мы из темного, страшного леса, куда завел нас Костя, и оказались на широкой дороге. Только у него путь в одну сторону, а у меня в другую.

– Ну ладно, не будем… Тебе еще работать. Беги. А мы с Анечкой тут похозяйничаем.

– Спасибо, Анна Ивановна, – сказала я, приобняв ее за плечики.

Она подняла голову, и по глазам я поняла: мое «спасибо» она расценила верно. Кивнула с грустной улыбкой, провожая меня взглядом.

Сообщение от Максима Леонидовича я увидела, когда зашла в метро. Открыла, уверенная, что он хочет предупредить об отмене занятия. Наверное, Артем заболел. Прочитала, нахмурилась, пытаясь припомнить, что из моих рекомендаций могло вызвать какие-то сложности.

Убрав телефон, вцепилась покрепче в поручень. Утро, все спешат, кто-то бежит по ступенькам, выгадывая полминутки, не нарочно толкает, зацепив плечом или рюкзаком. Так можно и равновесие потерять. Навстречу плыли блестящие цилиндры фонарей, поглядывали строго вытянутые морды камер.

Я снова вытащила телефон и еще раз перечитала сообщение. Внутри легким дымком заклубилось непонятное ощущение. Определения ему я подобрать сразу не смогла. Это чувство распадалось на несколько составляющих. Словно пазл.

Раздражение. Что можно не разобрать в достаточно простых упражнениях?

Неприязнь. Пусть дылда, с которой он был в магазине, поможет.

Сдержанная радость. Он хочет увидеться. Я слегка улыбнулась.

И сразу же вылила на себя ушат холодной воды. Сжала губы и нахмурилась: папин девушка видела? Видела. Еще вопросы есть? Нет, вопросов больше не было.

Максик (тут я ехидно поджала губки) нанял меня к своему сыну, он хорошо платит и желает знать, что за методики я использую. На место дамы сердца он тоже отобрал кандидатуру – высокую, молодую, красивую. В шубе.

Максима Леонидовича окружают только лучшие кадры, – желчно подумала я, входя в вагон. Прислонившись в уголке, вынула телефон и, покачиваясь, принялась набирать текст.

«Можем обсудить это после занятия во вторник. Или по телефону».

Палец дернулся поставить скобку, чтобы смягчить официоз, но я поставила точку. Мстительно и даже злобно. Чем уж так не угодил мне Максим Леонидович, старалась не думать. Иначе накатит зависть к длинноногой, высоченной девице, которая висла на нем в магазине.

Глава 45

Горячий капучино

Маша

«Пожалуйста. Хотелось бы сегодня и без Тёмы. Тет-а-тет».

Ох ты, Боже мой, какие слова-то мы знаем, – забрюзжала внутри меня язва. А я думала, раз летчик, там сплошные глиссады в голове. Причем по прямой.

Додумать гадости не успела, тихо зашипев от боли. По ногам проехалось колесо сумки, которую тащила за собой невнятная тетка, пробираясь к выходу. Шла напролом, с плоскими глазами, привыкшая ежедневно следовать своему маршруту. От таких и слов извинений не дождешься. Большой палец на правой ноге жалобно заныл, а на бежевых ботинках остался грязный след.

Осторожно заглянула в экран телефона. Сообщение невежливо болталось не отвеченным. Прикинула по времени, где-то к двенадцати я буду свободна. Вот если надо ему, пусть приезжает в спальный район сам. Скорее всего, не согласится. Господин Вешняков, наверняка думает, что это я приеду туда, куда ему удобно.

«Метро Проспект Просвещения. 12.15» – настрочила я и, не дожидаясь ответа, убрала телефон. Пора было выходить.

***

Часы показывали 12.15, когда я подошла к вестибюлю и остановилась у ступенек. Если бы Вешняков уже был здесь, его огромную фигуру я бы увидела еще издалека. Так, жду ровно две минуты и ухожу. Я отошла к блестящим перилам, чтобы никому не мешать, и замерла, сунув руки в карманы.

По сторонам не смотрела – еще не хватало тянуть шею в надежде, что Максим Леонидович снизошел до хождения в народ. Через некоторое время, взглянула на часы снова. Что ж, я даже на минуту больше прождала. Извините, господин Вешняков, но я не могу стоять здесь до весны.

Достав из кармана карточку, шагнула на первую ступеньку.

– Мария! – прорвалось сквозь грохот трамваев сзади.

Я обернулась. Возвышаясь над толпой, он почти бежал. Лавировал, будто огромный ледокол, спотыкаясь о людей, как о тяжелые льдины. Внутри у меня ёкнуло – то ли от досады, что он всё-таки пришел, то ли от чего-то другого, что я признавать не хотела.

– Извините, я немного опоздал! – выдохнул облачко пара Вешняков и улыбнулся.

Улыбнулся так смущено, что я невольно улыбнулась в ответ. Правда, сразу подобралась, и как училка-сухарь проскрипела:

– Я уже собиралась уходить. Какие у вас вопросы возникли?

Еще и на часы посмотрела, намекая, что очень спешу.

Максим посмотрел по сторонам, развел здоровенные руки-лопаты, потом сунул их в карманы пальто и набрал в грудь воздуха.

– Э-э-э… Знаете… Здесь…

Он обернулся, провожая взглядом несущиеся по проспекту автомобили, бегущих через перекресток людей, звенящие трамваи, и выдал:

– Здесь как-то не очень удобно. Холодно. И шумно. Может, зайдем куда? Вон там, кажется, кофейня. Выпьем чего-нибудь горячего… Я вас приглашаю.

Последнюю фразу он произнес так, будто предлагал не кофе выпить, а прыгнуть с парашютом. Я пожала плечами: вроде бы, надо и дальше изображать занятость, но и спрятаться от пронизывающего ветра хотелось. Сдержанно кивнула, успев заметить, как в серых мужских глазах промелькнула неприкрытая радость. Следом она перескочила и на меня, будто искорки бенгальских огней зажгли огоньки по соседству.

Мы пошли через дорогу, и я поймала себя на мысли, что от присутствия Максима, рядом каким-то странным образом стало теплее.

И не потому, что он шел с подветренной стороны, заслоняя меня от холода. Это было другое тепло – оно шло изнутри, как бывает, когда прогретая на весеннем солнышке земля разрешает проклюнуться подснежнику.

Вешняков шел молча, не пытаясь сократить нарочно дистанцию, но широкий, размашистый шаг он подстроил под мой. И в этой простом и искреннем действии было так много заботы, что я невольно улыбнулась в шарф.

Запах кофе и выпечки настиг еще за несколько метров до входа. Максим потянул тяжелую стеклянную дверцу на себя, пропустив меня вперед. Неожиданно сильная рука коснулась моей спины, чтобы я не задела плечом о край двери. Прикосновение было почти невесомым и очень тактичным, но по телу разлилось тепло, будто подул летний ветерок у моря.

Внутри было шумно, но уютно. Никто никому не мешал. Вешняков выцепил взглядом столик в углу и уверенно зашагал к нему. Рядом оказалась высокая полка с книгами, и я с обычным любопытством оббежала глазами корешки.

Одежда устроилась на вешалке, а мы за столиком. Мощные плечи, обтянутые синим джемпером, на фоне небольшого стола и хрупкой этажерки выглядели одновременно неуместно, но в то же время, как-то… надежно. Как будто эта сила гарантировала тихую и безопасную бухту. Убежище, куда не долетят ни ветер, ни шторм.

– Что будете? – спросил он, повертев картонный прямоугольник меню.

– Капучино, пожалуйста. И бриошь с цукатами.

Он кивнул, сорвался с места и ушел сделать заказ. Я вынула телефон и предупредила свекровь, что немного задержусь. «Ирония судьбы, – усмехнулась, читая ответ, – бывшая свекровь сидит с ребенком, пока бывшая невестка пьет кофе с очень симпатичным отцом своего пациента».

Тем временем, Вешняков вернулся и как-то очень изящно для своей комплекции втиснулся в небольшое пространство. Только огромные ручищи заняли полстола.

Взгляд его скользил вокруг меня. Откашлявшись, он передвинул меню, потом пришел черед подставки с салфетками и баночкой с корицей, затем руки беспомощно замерли, и Максим Леонидович решился посмотреть мне в глаза.

Всё это время я ничем ему не помогала, наоборот, было забавно наблюдать, как он нервничает. А то, что он нервничал, заметил бы даже ребенок.

– Спасибо, что согласились встретиться, – начал наконец он.

А мне вдруг захотелось, чтобы официоз ушел, и можно было по-дружески говорить друг другу «ты».

– Это часть моих обязанностей, – формальный ответ прозвучал как-то неубедительно даже для меня. Нет, всё-таки «училка-сухарь» не угомонилась.

Официантка выставила перед нами два кофе, булочку для меня и огромный сэндвич для Вешнякова. Он тут же взял в руки тосты, коротко глянул и впился зубами в хрустнувшую корочку.

– Не завтракал сегодня, – пояснил он, будто мне это было интересно.

Ест и ест человек, голоден, вот и всё. Ел он, кстати, очень вкусно и совершенно не стесняясь ни замазавшего уголок рта соуса, ни упавшего на тарелку листа салата. Обкусывал со всех сторон, жмурясь от удовольствия. Я же чинно ковыряла вилкой булочку. Хотя, глядя на Максима, ужасно захотелось начать отламывать кусочки прямо рукой.

– Артём уже лучше пишет. Я смотрел в тетрадке, – сообщил он, проглотив свою добычу и вытирая рот салфеткой.

– Тёма мальчик способный, ему просто нужно немножко помочь. Вы сказали, что не поняли что-то из заданий? – направила я своего собеседника в, как мне казалось, нужное русло.

– Нет, – быстро сказал Вешняков, и неожиданно я увидела, как побронзовели его скулы. – То есть да… Вы рекомендовали буквы на коже рисовать. Но дело вообще не в этом... Я бы хотел обсудить то, что вы видели в магазине.

Он бухнул это с такой решимостью, что я даже не сразу поняла нелогичный переход.

– Я еще там искал вас, хотел объяснить, но вы так быстро ушли…

Я почувствовала, как подпрыгнул сердце, и предательски вспыхнули щеки. Торопливо отхлебнула кофе и задержала дыхание. Он оказался чертовски горячим. Капучино. Не мой визави. Наверное, пожалели молока.

Моргнула, чтобы прогнать навернувшиеся от боли слезы. А заодно и придумать достоверный ответ.

– Я торопилась… Дочка ждала дома. Да и вообще, это неважно. Вы спросили по поводу букв, которые нужно …

– Я был в магазине один. Заехал за собачьим кормом…

– У вас есть собака? – удивилась я. – Тёма не говорил.

Еле удержалась, чтобы не съязвить по поводу «папин девушка», прямо вот вцепилась в кружку со всей силы.

– Нет, это для приюта, – качнул головой Вешняков и посмотрел в упор спокойным, уверенным взглядом. – В магазине ко мне подошла Рита. Мы когда-то встречались, но расстались. Еще до того, как я привел к вам Тёму. Я бы хотел, чтобы вы это знали.

Он говорил четко, по-военному, как будто зачитывал рапорт, но в конце фразы голос дрогнул. Я молчала, не зная, как оценить его прямоту.

– Зачем вы мне это рассказываете? – пожала наконец плечами. – Это ваше личное дело. Я всего лишь логопед…

– Потому что не хочу недопонимания, – твердо сказал Максим. – И еще, потому что я пригласил вас не как логопеда. И хочу еще пригласить на каток, в музей, ресторан, в кино, на прогулку… Если вы согласитесь.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

Неожиданно заиграла моя любимая песня. Вслушиваясь в голос Мэрайи Кэри, я балансировала между «да» и «нет».

Глава 46

Абонент недоступен

Илона

«Всё в порядке?» – пришло сообщение от Дэна. Я как раз выходила из студии красоты, чуть пьяная от собственного отражения в зеркале. Добавила карамельных прядей в волосы, сделала маникюр и лазерную депиляцию. Кислотный пилинг и маска заставили светиться кожу изнутри. Массаж расслабил мышцы.

Выложила за это приличную сумму, но это было необходимо. Это инвестиции. В новый образ, в новую себя. Теперь я не любовница, накормленная обещаниями, а партнер человека, который умеет работать на будущее. И не цепляться, как Костя за прошлое.

Остановившись под навесом в ожидании такси, отстучала одним пальцем: «Всё отлично!» Улыбнулась накрапывающему дождю, превращающему в грязную кашу снег на газонах. Дэн беспокоится. Знает, что разговор с Костей был не из легких. Хотя теперь я чувствовала лишь облечение. Словно сбросила тяжелые кандалы, которые заставляли топтаться на месте, удерживая и заводя на один и тот же круг.

Никакого прогресса с Костей мне не светило. Он так бы и остался наемным работником, я ишачила бы на клон Эльвиры или еще какого-то начальника, который к тому же, мечтал бы затащить меня в постель. Опять ипотека, отпуск в Турции, машина в кредит и иногда маленькие радости в виде брендового украшения или обуви.

Нет. Это не для меня. Я хочу лететь, как птица, и чтобы подо мной простирался безбрежный океан, а вдалеке каждый раз открывались новые земли.

Такси еще не приехало, но даже клубящаяся вокруг меня морось, не могла испортить настроения.

«Наводила красоту», – кокетливо добавила я, рисуя смайлик со звездами вместо глаз.

Три точки вверху экрана замигали почти мгновенно.

«Ты всегда прекрасна!» – прилетел ответ. Сердце ёкнуло от привычного уже сладкого восторга. Костины комплименты были суше, да и звучали неестественно. Денис умеет окутать женщину флером восхищения. Настоящего, мужского, неподдельного.

Такси доставило меня до коворкинга, где должна была состояться встреча. Дэн был уже там. Увидев меня, он потянулся, как цветок к солнцу и картинно прижал руку к сердцу. Я не смогла сдержать улыбку.

– Все смотрят только на тебя, – шепнул он, целуя меня в щеку.

Я села в удобное кресло и огляделась. На столе лежали бумаги, а вот второго инвестора, с которым меня обещал познакомить Денис, пока не было.

– А Михаил? Он когда будет?

– Он звонил. Там срочная сделка, ему не вырваться. Так что, давай, я тебе подробнее обрисую пару моментов. Ну, чтобы ты не нервничала.

– Я и не нервничаю, – откинулась я на спинку кресла и закинула нога на ногу.

С удовольствием прочитав восхищение в его взгляде, потянулась к бумагам. Таблицы, графики, часть на английском, что-то на арабском, но деваться некуда, надо было изобразить интерес, а главное, понимание.

– Тут всё просто – диверсификация портфеля через синдицированную долю в SPV позволяет хеджировать риски дефолта. Мы используем субординированные облигации, так надежнее.

Он выразительно на меня посмотрел, и я, сосредоточенно сдвинув брови, кивнула. Хотя его речь прозвучала для меня, как заклинание на неизвестном языке.

– Доходность минимум процентов сорок. Думаю, уже в следующем месяце тебе на счет упадет сумма с шестью нулями. И это только начало.

Я представила себе выплаченную ипотеку, новую машину и поездку в весеннюю Тоскану. Дэн, яхта, морской бриз, Флоренция…

– Вообще, это всё так скучно. Я сегодня здесь не за этим, – Дэн отбросил бумаги и, поймав мою руку, поцеловал в запястье. Легкие бабочки вспорхнули и тихо осели на коже.

– К тебе? – спросила я тихо, млея от его прикосновений.

Дэн качнул головой, притянул к себе и уткнулся губами в волосы.

– У меня бардак. Давай к тебе. Безумно хочу в твое теплое, уютное гнездышко, – прошептал он, обдав горячим дыханием шею.

Его слова прозвучали столь двусмысленно, что мы оба засмеялись. Я звонко, он чуть хрипловато, но этот звук тут же отозвался теплом в низу живота.

Внутри салона такси расплескались вечерние огни. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как скользят его пальцы по внутренней стороне бедра, как забираются под резинку чулка и трутся о край белья. Еще чуть-чуть и скользнут дальше.

Задержала дыхание, делая вид, что равнодушно разглядываю что-то в окне. Дэн мгновенно всё понял и убрал руку. Я разочарованно прикусила губу, заметив краем глаза его взгляд. Но к нему не повернулась.

В лифте он прижал меня к стене и обеими руками сжал грудь. Боль на миг смешалась с удовольствием. Он не целовал меня, просто смотрел в глаза, наслаждаясь тем, что видел, вслушивался в шумное дыхание, кривовато усмехаясь.

– Илона…

– Что? – еле вымолвила я, проклиная медленный лифт.

– Ничего, – он впился губами в мои губы.

Это была длинная ночь, и я мечтала, чтобы она не заканчивалась.

Рано утром, когда еще не рассвело, Дэн разбудил меня поцелуем в спину.

– Мне пора. Дела. Я позвоню.

Я сонно улыбнулась и еле слышно прошептала: пока.

Он не позвонил ни в обед, ни вечером. Ни на следующий день. Я отправила с десяток сообщений, но ответа не получила. Металась по квартире, строя хлипкие мостики из оправданий. Занят. Деловые переговоры. Много задач.

Отбивалась от темных подозрений, напоминая себе, что Дэн серьезный человек. Нельзя притвориться бизнесменом, если ты ничего общего с ним не имеешь. Из своего опыта я знала, что это практически невозможно. Будут проколы. Хотя бы в деталях. А у Дэна всё было безупречно.

Я снова и снова пыталась дозвониться. И вдруг, о чудо, пришло сообщение.

«Прости. Не могу говорить. Сейчас завал. Вылетаю в Дубай на переговоры. Как вернусь, сразу к тебе».

К сообщению было прикреплено фото из бизнес-зала аэропорта: чашка кофе и уже знакомый мне ноутбук. Ну вот! Всё в порядке, – запело в душе, но эта эйфория не смогла заглушить тревогу.

Ночью я смотрела в потолок и сводила воедино все события, что произошли с момента встречи с Дэном. Тщательно, выверено, не лукавя и не отворачиваясь от хотя бы малейших неточностей. Но нигде, ни разу не заметила несоответствий.

Было! – неожиданно резанула мысль. – Ты же ничегошеньки не понимала из того, что он тебе говорил о вашем проекте. О его проекте и бизнес-плане. Но это же мелочь. Главное, я уловила суть и направление, – попыталась оправдаться я перед собой.

Не выдержав пытки, открыла ноутбук и зашла на страничку к Дэну. Когтистая ледяная лапа сгребла внутренности. Пока легонько, словно пробуя на вкус свою добычу.

Страницы не существовало. Стараясь не паниковать, я схватила телефон и попыталась позвонить. Плевать на разницу во времени. Мне нужно срочно!

Набранный вами номер не существует. Это прозвучала, как приговор. Я бессильно опустила руку. Тосканские пейзажи и флорентийские мозаики стремительно рассыпались на кусочки.

Утром. Всё прояснится утром, – уговаривала я себя, нарезая круги по квартире.

Замученная, с красными, будто присыпанными песком глазами, бросилась к телефону, как только услышала звук оповещения.

«Недостаточно средств на карте *4210 для списания ежемесячного платежа по кредитному договору № 4876-КЛ. Платеж: 187 450 руб. Сумма к немедленному погашению с учетом штрафа за просрочку и начисленных процентов: 292 811 руб. Во избежание негативных последствий, пополните счет».

Перед глазами заплясали цифры. Какой кредитный договор? Какие двести девяносто тысяч? Это ошибка!

Деревянными пальцами набрала номер службы поддержки банка. И, отсчитывая гудки, принялась ждать.