Текст книги "Развод. Спасибо, что ушел (СИ)"

Автор книги: Марина Безрукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 57

Фиаско

Илона

– Что ты сделал?!

Я не могла поверить своим ушам. Еще пару минут назад я пряталась за занавеской, осторожно выглядывая в окно. Мы договорились, что Аня не должна меня видеть. Коттедж был рассчитан на две семьи. Мы сняли его целиком. Костя с Аней должны были поселиться на первом этаже. Я на втором.

Входы в дом были устроены с разных сторон, да и особо шнырять туда-сюда я не собиралась. Просто нужно было быть рядом, чтобы Костя не наделал глупостей. Глядя на него, с необъяснимой тоской вспоминала Дэна. Сквозь жгучую ненависть восхищалась его уверенностью и искренним убеждением, что он хозяин мира. Костя не такой. Совсем не такой.

Тело цепенело. Физическая память оказалась сильна. Пережитые унижения не давали покоя, и я часто представляла себе, как заплывший от побоев Дэн, выплевывает остатки своих белоснежных зубов и молит меня о пощаде. Так и жила между двух миров.

В одном грезила, какие по-настоящему крутые дела мы могли бы с ним провернуть. В другом – медленно разрезала его на кусочки, снимала лоскутами кожу и вдавливала подошвой его смазливую рожу в грязь. Чтобы захлебывался помоечной жижей и повизгивал от страха.

Верила, что когда-то так и случится и торопиться не стоит. Сейчас важнее найти хотя бы часть денег, потому что в последнее время меня начали доставать звонками какие-то мутные личности. Один представился риелтором и предлагал по серой схеме быстренько продать мамину квартиру, другой предлагал реструктуризацию долга, но при одном его голосе ныл кончик позвоночника, и становилось понятно, что его «помощь» сулит еще большими проблемами.

Два дня на нервах. Неужели Косте не удастся забрать Аню? И вот – сегодня улыбнулась удача.

Услышав шум двигателя, я метнулась к окну. Так и есть, автомобиль припарковался у дома. Отошла в сторону, чтобы Аня меня не заметила и прислушалась. Снизу должны были долететь их голоса. Однако было тихо.

Через несколько минут послышались тяжелые шаги по лестнице. В дверь небрежно стукнули.

– Илон, открывай, это я!

Я обомлела. Мы же договаривались! Аня не должна знать, что я в этом участвую. Она вообще должна подумать, что отец просто ее забрал на несколько дней провести время вдвоем.

– А где Аня? – спросила я, оглядывая площадку.

– Я отвез ее домой.

– Что ты сделал?!

– Отвез домой.

Костя зашел внутрь и тяжело опустился на скамейку при входе. Свесив между колен руки, сгорбился. А я, сжав губы, чтобы не заорать, уставилась бешеными глазами ему в макушку. Взять бы сейчас решетку для гриля, висящую тут же, на стене, да врезать со всей дури по его безмозглой голове!

– Почему? – выдавила, стараясь сохранить остатки самообладания.

Господи, пусть скажет, что их засекла Маша, что Аньке стало плохо, что…

– Потому что я не могу с ними так поступить, – ответил Костя, распрямился и оперся спиной о деревянные балки.

Вид у него был, как будто он подцепил грипп. Я закрыла глаза и сжала кулаки. Идиот! Какой же он идиот. И трус. Волна презрения обрушилась ледяным шквалом. Меня затрясло. Я развернулась и молча ушла в комнату.

Оранжевый шар солнца трясся в весеннем воздухе, падая в обмороке за горизонт. Я поймала его взглядом и неотрывно смотрела, пока перед глазами не закружили красные пятна. В голове бился один единственный вопрос: что теперь делать?

– Илон… – раздалось хриплое за моей спиной.

Костя, как старик прошаркал к столу и со скрежетом оттащил стул. Я поморщилась. Раздражение билось наружу, как магма закипающего вулкана.

– Она такая маленькая. Я вспомнил, как качал ее… Помнишь, ты приехала, Ане было три месяца, взяла ее на руки, а она срыгнула на твою модную футболку? – Костя тихо рассмеялся.

Меня затошнило. Да, я хорошо помню этого шевелящегося толстого червяка, который сначала меня обблевал, а потом разорался так, будто я ее режу.

– До меня только сегодня дошло, как я ее люблю… Я когда увидел…

– Слушай, – взвилась я, разворачиваясь к нему. – Если тебя потянуло на сентиментальные воспоминания, то изливай их кому-то другому, а не мне! Мне от тебя нужно было совсем другое. А ты… Неудачник! Тряпка! Ты опять всё просрал.

Костя дернулся так, словно его ударило током. Взвился пружиной, уронив с грохотом стул. Двинулся на меня с перекошенным лицом. Я отпрянула в сторону, но он лишь сменил траекторию и снова пошел на меня. Как терминатор с заклинившей микросхемой. Шел молча, но я кожей почувствовала исходящую от него звериную опасность.

– Замолчи! – наконец рыкнул он, тяжело дыша.

– Ты ноль! Пустое место! Мне противно на тебя смотреть! – заорала я, рассчитывая сбить его с толку.

Я его не боялась. После того, что со мной произошло в Москве, я больше никого не боялась. Я больше никогда не позволю, чтобы меня ударили или унизили. Чтобы ко мне прикоснулись без моего разрешения. Чтобы…

От резкого рывка, с которым схватил меня Костя, у меня перехватило дыхание. Его рука взметнулась вверх. Почему-то все движения казались мне медленными, а потому очень отчетливыми. Я видела каждую деталь.

Лицо, искаженное какой-то первобытной, звериной ненавистью, занесенный кулак с царапиной на костяшке. В один миг презрение, которое я к нему испытывала, испарилось. Остался лишь животный ужас, который перенес меня в тот жуткий вечер, когда я попала в лапы молодчиков Дэна.

– Костя… – выдохнула я инстинктивно.

Это звук, наполненный страхом, подействовал. Просочившись сквозь багровый туман ярости, остановил Костю. Он замер, словно у него закончился заряд. Медленно повернув голову, посмотрел на свой кулак и опустил руку.

Взгляд заторможенно переполз на меня. В нем не было ничего. Ни страсти, ни любви, ни ненависти. Ничего. Пустота.

– Пошла ты… – выдохнул тихо Костя, развернулся и потащился к выходу.

***

К бывшему заводскому зданию я добиралась своим ходом. Денег, вырученных за продажу драгоценностей и брендовых шмоток, оставалось не так уж много. И приберечь мне их хотелось для благого дела. Для уничтожения Кости.

В моем списке он был номером два. Но до Дэна мне пока не дотянуться, а Костя должен прочувствовать на своей шкуре, что обижать меня не надо было. Не надо было брезгливо стряхивать с рук, как помойную кошку и посылать на три буквы.

Поблуждав по темным коридорам, наконец нашла комнату 408, где договорилась о встрече. Марк «Стриж» милостиво выделил мне пятнадцать минут на аудиенцию, которой я добивалась неделю.

– Илона? Садись, – не поднимая глаз, Стриж продолжил скроллить ленту в телефоне.

Я опустилась в мягкое кресло, разглядывая обстановку. Когда-то здесь был, наверное, небольшой цех. От него остались огромные пыльные окна, облезшие стены и зычно гудящая вентиляция. Всё остальное пространство было заставлено столами, на которых маячили ноутбуки, повсюду торчали штативы, кольцевые лампы и экраны.

– Ну, что там у тебя? – Стриж небрежно отбросил гаджет и, откинувшись на спинку кресла, сложил на животе руки.

Я перевела на него взгляд. Никакого пиетета не испытывала, хотя передо мной сидел сам Марк Стриженов или Стриж – гроза разоблачений в интернете. Сразу заценила дорогую, нарочито небрежную одежду. Прикольную майку с принтом в виде разбитого экрана и кожанку, висящую на спинке кресла. Лицо у Стрижа было по-птичьи остроносым, хищным. Маленькие, будто пробуравленные в черепе глазки, черные и круглые. Причем в какой-то момент мне показалось, что сейчас они подернутся пленкой, как у курицы.

– Есть один человек… – начала я.

– Имя? – быстро отозвался Стриж и дернул плечами, будто взлететь собрался.

– Константин Воронов…

Я чуть не рассмеялась. Только сейчас до меня дошло, что я хочу нанять Стрижа, чтобы уничтожить Воронова. Забавно.

Глава 58

Два мира

Маша

Я вышагивала по комнате, сжимая пальцами телефон. Длинные гудки терялись в пространстве, насмешливо оставаясь без ответа.

– Как обычно! – процедила я сквозь зубы. – Классика жанра. Напакостил – и в кусты!

Я приехала после занятия и обнаружила, что обед не тронут, а Аня лежит на кровати, отвернувшись к стене. К себе она прижимала большого мягкого гуся, которого ей подарили одноклассники на выписку.

– Анют, – я встревоженно коснулась ее плеча. Потянула на себя, чтобы посмотреть в лицо.

Приготовившись увидеть боль в глазах, мысленно составляла алгоритм действий. Скорая, потом звонок Иван Ивановичу, дежурная сумка, больница.

– Анют, что-то болит? Тошнит?

Аня повернулась, помотала головой, не открывая глаз, и крепче обняла игрушку. Я тихо выдохнула. Главное, не приступ, всё остальное можно пережить. Я погладила ее по волосам. Может, в школе что-то? Или с подружками?

В уголке глаза сверкнула слезинка, скатилась к переносице, следом еще одна. Я не успела задать вопрос.

– Папа приезжал, – тихо сказала Аня.

Моя рука замерла у нее на голове. Это то, чего я боялась. Особенно после того как Максим буквально вышвырнул его с площадки. Мне казалось, что в следующий раз Костя, не предупредив меня, полезет напрямую к Ане. Или… еще того хуже, куда-то ее увезет.

Одергивала себя, говорила, что пересмотрела сериалов и новостей, но никак от этой мысли отделаться не могла. Наверное, такой сценарий сам собой приходит в голову любой матери после развода. Даже если ничего не предвещает.

Я ни в чем теперь не могла быть уверенной. Костя открыл сумрачные бездны: всё самое гадкое, низкое, черное и зловонное вывалилось из его души, изумив меня до предела. Его появление рядом стало означать для меня и моей дочери опасность. И я ничего не могла с этим ощущением поделать.

– Сюда? – спросила я.

Аня помотала головой.

– К школе. Хотел отвезти меня в Жемчужину.

Замолчала, глотая слезы.

– Ты прости меня, мам, но я согласилась. Я… скучала по нему.

Последние слова она прошептала едва слышно, так, что мне пришлось напрячь слух.

– Тебе не за что извиняться, Анют, – быстро произнесла я. – Он твой отец.

Она снова замотала головой, но теперь уже ожесточеннее, яростнее.

– Нет! Нет! Я не хочу, чтобы он был моим отцом. Он чужой. Я не поехала с ним, я попросила отвезти домой. Скажи ему, чтобы больше не приезжал.

Аня наконец разрыдалась. Да так отчаянно, что я только успела склониться над ней и прижать к себе.

– Я скажу, Анют. Скажу, – успокаивала ее я. – Пусть пока так. А дальше ты сама решишь, хорошо?

Так я просидела с ней почти час. Аня уже успокоилась и уснула, а я никак не могла встать и уйти. Мерещилось, что как только я выйду из комнаты, она пропадет.

Злость на Костю прошла. Осталось лишь усталость от всего, что он взвалил на нас обеих.

В затылке появилась тяжесть – верный предвестник головной боли. Я заставила себя заварить чай с мятой и, не зажигая света, устроилась на кухне. Горела лишь белая лента подсветки, и в этом полумраке я чувствовала себя спокойнее, будто надела на себя непроницаемую оболочку.

В квартире было тихо, не гавкала даже неугомонная Муся сверху. Я осторожно теребила мясистые листья денежного дерева и ждала, когда немного остынет чай. Движения были медитативными – листок за листком, как будто пересчитывала.

На стук, раздавшийся из прихожей, я поначалу внимания не обратила. Подумала, что что-то упало у соседей. Но стук повторился, и тогда я поняла, что стучат в дверь. Странно. Есть же звонок.

Только бы не Костя, – качнула я головой. Нет у меня никаких сил устраивать с ним разборки. Да и Аню не хочется тревожить.

С опаской заглянула в глазок и почувствовала, как толкнулось в грудь сердце. Мягко, ласково. С радостью.

За дверью, в ярком свете подъездной лампы, стоял Максим. Не звонил, не торопил, просто ждал, как будто знал, что я обязательно открою.

И я открыла, удивляясь: как он узнал, что именно сейчас мне неуютно и плохо? Он не произнес ни слова. Просто шагнул ко мне, и его большие, теплые руки мягко обхватили мое лицо.

Я почувствовала его губы – сухие и горячие. Медленное и очень нежное прикосновение. Потом чуть сильнее, глубже. Я не отстранялась, наоборот, пальцы вцепились в складки его пальто, будто я искала опору. Потому что неожиданно и сладко закружилась голова.

Он оторвался всего на сантиметр, чтобы перевести дыхание. Его лоб прикоснулся к моему.

– Прости, я не…

– Не извиняйся, – перебила я и улыбнулась.

Махнула рукой, приглашая войти, и прислонилась к косяку, ожидая, когда он разуется и снимет пальто.

– Голодный?

Максим смущенно засопел, но тут же мотнул головой.

– Нет.

– Врунишка, – рассмеялась я.

Подтолкнув его к ванной, ушла на кухню разогреть ужин. Стало немножко неловко, что не с пылу, с жару, но я легко отогнала эту мысль. С Максимом всё казалось простым. Не нужно притворяться и изображать то, чего нет.

Вытащила из холодильника баночку лечо и попыталась открутить крышку. Ничего не вышло. Выросший почти бесшумно за моей спиной Максим, протянул руку.

– Дай-ка я…

Легкий щелчок и в воздухе разлился аромат сладкого перца и гвоздики. Макс не выпустил моей руки, когда я попыталась забрать крышку.

– Маш… я не знаю, как всё правильно сделать. Всё как-то… будто впервые.

Он смущенно улыбнулся, глядя исподлобья.

– У меня та же история, – ответила я. – Так что мы в равных условиях.

– Я не буду тебя торопить. Ничего требовать. Только если ты сама решишь…

– А я уже решила, – уверенно произнесла я и, встав на цыпочки, обхватила за затылок.

Поцелуй пришелся в краешек губ. Быстрый и очень несмелый.

Я накрыла на стол и пока он ел неожиданно легко рассказала и о том, что Костя приезжал к Ане, и о ее слезах, а потом и о том, что предшествовало разводу. Рассказывала спокойно и даже как будто монотонно. Максим слушал.

– Теперь я понимаю, почему ты так смотришь… Как будто ждешь удара в спину.

Я опустила голову. Он прав. С момента, как я увидела Костю и Илону, мне всё время кажется, что я хожу по минному полю и боюсь сделать шаг, потому что он может снова привести к катастрофе.

– Я тоже боюсь, Маш,– неожиданно сознался Максим. – Боюсь, что снова потеряю. Как когда-то Асю…

Глава 59

Затянутая петля

Костя

Галстук давил на горло, как петля. В конце концов, я не выдержал, сорвал его в лифте и сунул в карман. В зеркальной стене промелькнуло замученное лицо с набрякшими веками. Последние полгода сильно прибавили возраст. Так странно, – дернул я плечом, – считал, меняю всё к лучшему, а получилось наоборот.

Я не думал больше ни об Илоне, ни о Маше, ни о мужике, который мутузил меня по площадке. Не хочу я больше никаких выяснений. Желание было лишь одним – наладить отношения с Аней. Чтобы всё между нами стало, как прежде. Это самое важное. На всё остальное наплевать.

Буду работать, как вол. Лучшие репетиторы, лучшие курсы, если надо, лечение и реабилитация, а там, может, в платную балетную школу возьмут. На Академии свет клином не сошелся. Потом лучшие стажировки, а если захочет учиться дальше, то обеспечу любой университет, в любой стране мира.

Появилась цель. Появился смысл жизни, который я почти утратил и готов был опустить руки.

Двери открылись, и я шагнул в сверкающий холл. Привычно пошел к своему отделу, предвкушая, как погружусь в работу, которой за время отсутствия накопилось немало. Впервые я радовался завалу, как стажер, которому не терпится себя проявить.

– Здравствуйте, Константин Сергеевич, – прошелестела администратор при входе.

Я улыбнулся, кивнул и поспешил дальше. На меня напала какая-то эйфория, сродни легкому опьянению, поэтому я не заметил ни взглядов, ни перешептываний за спиной. Все мысли были поглощены моей новой жизнью, отныне посвященной дочери.

– Костя. Зайди, – вырос из-за матовой перегородки начальник службы безопасности.

Коля – мрачный, крупный мужик, сегодня выглядел совсем угрюмым. Ничего не понимая, но чувствуя внутри противный холодок, я направился в кабинет директора. С больняком, что ли история всплыла? Вон и глава HR-отдела тут. В глаза не смотрит, но вид такой, будто проверка была.

На столе экраном ко мне стоял открытый ноутбук.

– Костя, что происходит? – разжал губы шеф и стукнул пальцем по клавиатуре.

На экране появился канал какого-то Стрижа. В центре моя фотография, поверх которой пестрели жирные заголовки:

Отец – потенциальный убийца?

Измена с сестрой жены и тайна скрытого ДТП. Подробности.

Константин Воронов. Кто он? Предатель или преступник?

Папаша за рулем: как «любящий» отец чуть не убил своего ребенка и скрыл это.

Я тупо, не моргая, смотрел на экран. В какой-то момент буквы перестали быть четкими, расплылись, словно их залили водой. Воздух застыл в легких комом льда, и я судорожно вдохнул, пытаясь растопить сгустившийся в жилах холод. В этот момент внутри что-то как будто оборвалось. Замершее сердце рвануло в бешеном темпе, застучало в висках, в сонной артерии, в барабанных перепонках. В ушах зазвенело, будто ударили в гонг. Сквозь гул еле-еле пробился голос HR-щицы.

– Мы предполагали, что ты уже в курсе. Получается, нет?

Галина Станиславовна положила перед собой стопку бумаг. Тускло сверкнул эффектный серебряный браслет на запястье.

– За последние два часа мы получили море звонков. От клиентов, партнеров, от журналистов… Корпоративная почта завалена письмами. Там угрозы, требования, вопросы. Неприятные вопросы. Хештег с твоим именем и названием нашей компании вышел в топы.

Коля из службы безопасности подвинул ко мне планшет. На нем в режиме реального времени под роликом лились комментарии:

«Немедленно уволить!»

«Что там с продуктами у этой конторы, если там такие работнички?»

«Бойкот всей продукции!»

«Интересно, у них там людей проверяют или служба безопасности для красоты сидит?»

– Всё было не так…

– Не так? – Коля включил звук.

В кабинете задребезжал голос Илоны: « ...и чтобы скрыть свою вину, он подделал экспертизу. У него были связи. Он всё купил...»

– Это твоя любовница? Сестра жены? Или опять «всё было не так»? – плеснула мне в лицо едким сарказмом Галина.

– Мы расстались. И она решила отомстить.

Я произнес это, глядя в пол. Прозвучало неубедительно, но отмалчиваться было еще хуже.

– Ее мотивы нас в последнюю очередь интересуют, – сухо бросил Коля.

Голос у него был опасным и не предвещал ничего хорошего.

– Лучше скажи, что там насчет подделки экспертизы? Это уголовка так то. Если это правда, то ты подставил компанию.

– Я ничего не подделывал. Это бред. Эксперты сами пришли к выводу, что я не мог избежать наезда. Мы с женой… с бывшей женой всё решили. Я подарил ей квартиру, у нее нет никаких претензий. Дело закрыто.

– Дело можно открыть, – усмехнулся Николай. – По вновь возникшим обстоятельствам…

– А вот этим пусть следствие занимается, – пресек все разговоры шеф, откидываясь в кресле.

В его глазах читалось принятое решение. Единственно верное.

– Репутационный ущерб уже колоссален. «Восток Эко» только что отозвал подписание контракта. Причем прямо сославшись на этот скандал.

Повозив нижней челюстью, как пропустивший удар боксер, директор грязно выругался и затих. Будто дождавшись своего часа, заговорила Галина.

– В соответствии с пунктом 6.3 трудового договора о действиях, порочащих репутацию компании, Константин Сергеевич Воронов уволен. Юридический отдел подготовил все документы.

Ухоженные пальцы подвинули ко мне тощую стопку бумаг. Сверху лежал приказ об увольнении.

– Распишитесь,– Галина перешла на официальное «вы».

Я черкнул корявые автографы. Сейчас проснусь, и это окажется кошмаром, – проползла вялая мысль.

– Корпоративный доступ заблокирован. Пропуск, – широкая ладонь Коли протянулась навстречу.

Через пятнадцать минут меня препроводили на выход. Я шел по коридорам под молчаливым взглядом сотрудников, слышал отдаленное: «ты видела? представляешь? с ума сойти!»

Николай и еще один сотрудник службы безопасности шли по бокам, как конвоиры. Это было унизительно. Еле сдержавшись, чтобы не нахамить, я спустился с ними в лифте на первый этаж. Но два цербера не успокоились. Под взглядами посетителей они довели меня до «вертушки» и только тогда остановились.

– Удачи, – процедил Коля.

На секунду мне показалось, что сейчас я получу от него пинок под зад. Но ничего не произошло. Я вышел на улицу, и тут же от перил оторвался какой-то типчик в клетчатом коротеньком пальто. Удерживая в руке телефон, он подбежал ко мне.

– Ну что, герой! Как дочка? Бежишь за новой экспертизой?

Опустив глаза, я молча пробивался к паркингу. В конце концов, тип остался за шлагбаумом, а я нырнул в салон и заблокировал двери. Вибрировал и разрывался от звонков и сообщений телефон. То неделями молчал, а то теперь я так популярен!

Усмехнувшись, я взглянул на экран. Всплывали на экране огрызки сообщений из мессенджеров – «Костя, это правда?!» Надо же, как всем стало интересно. Уроды, – с тоской подумал я, откидываясь на подголовник. – Налетели, как падальщики. Хоть бы один предложил помощь. А теперь что?

Теплилась надежда, что Илона в органы не сообщила, и вся эта шумиха через день перебродит и затихнет. Мало ли что болтает обиженная, брошенная баба.

Взвизгнул шинами проезжающий мимо автомобиль, моргнул стоп-сигналами и погнал к выходу. Я проводил его взглядом и уперся глазами в серую бетонную стену. Не отрываясь, изучал балки с бело-красными указателями. Если прямо сейчас нажать до упора педаль газа, этого расстояния вполне хватит, чтобы впечататься в стену. И все проблемы исчезнут.