Текст книги "До края Степи (СИ)"

Автор книги: Мари Пяткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Рассказывай, – одними губами велел он, еле живой от острого как лезвие горя и дикой злобы.

И будь она неладна, эта пс-сова тварь, эта стохвостая сука! Она рассказала, как лишила Адама того, что он должен был иметь по праву рождения: семьи, любви, заботы. Знаний, занятий, призвания. Всего на свете! Заставила жить чужую жизнь по её абсолютной воле, подменила полноценное и адекватное функционирование в развитом научном социуме скитаниями по Степи, зловонными бойцовыми ямами, радиоактивными развалинами, дохлыми мутантами да рынками в диких копях. Всё, что Адам знал о себе, лопнуло мыльным пузырём. Она и должна была украсть не самца, а самку на расплод. На расплод!!! Пс-с их всех дери, животных!

– Почему не съела? – угрюмо спросил.

Она задумалась, потупив взгляд янтарных глаз. Адам заметил, что покрытые крохотными чешуйками веки некрасиво морщинятся, как у всех репти. Уродство.

– Не знаю, – сказала. – Ты был очень тёплым. Мне нравилос-сь тебя держать.

– Ты мне лгала! – на всю Степь закричал он, вскакивая на ноги. – Ты меня предала!!!

– Я Гору ради тебя предала, – спокойно ответила она.

– Что тут скажешь, сладкие, кажется, вам есть что обсудить, – подала голос Ольга. – Могу уйти, если вам будет комфортнее выяснять отношения…

Она встала и удалилась, виляя бёдрами, за развалину. Адам и няня остались вдвоём.

– Я вс-сё равно тебя люблю, – негромко произнесла она. – И хочу ис-справить с-сделанное…

– А я тебя ненавижу!!! – заорал Адам, в бессилии потрясая кулаками. – Зачем ты это мне рассказала⁈ Змея ты подколодная!!!

– Я объяс-снила, почему наши пути рас-сходятся, мальчик.

Ему хотелось броситься на неё и избить, и пусть бы она отбивалась, чтобы он достал ножи и раскромсал ненавистное холодное тело на тысячу кусков! Но это была его ня. Та самая, которая ходила за ним, учила чему могла и что сама знала, спасала от мутантов и хищников, лечила, кормила и одевала, другой у него и не было. Только эта, сидящая у потухшего костра ровно, словно палку проглотила, в подаренном Адамом модном плаще мехом внутрь, чтобы тёпленько. И он остановился, схватившись за голову.

– Яйца быть не должно, – сказала ня затем, глядя в ту сторону, куда удалилась Ольга, и вновь на Адама, чужим пристальным взглядом тупой и злой рептилии, которой, по факту, и являлась.

– Какая же ты мерзкая, – процедил Адам, вглядываясь в некогда любимое лицо над меховым воротником. – Эгоистка!

– Это ваше, с-скотское с-слово, – с тем же отвратительным спокойствием ответила та. – Я просто дра.

Всё случилось слишком быстро.

Воротник плаща был цвета мокрого песка. Сперва Адам и не понял, что прилипло к чешуйчатой шее над ним, в аккурат под нижней челюстью ня, но через мгновенье узнал пестрый дротик успокоя. Няня выдернула его, оседая, и тут же самого ужалило в шею. Телом разлилась знакомая тошнючая истома. Он сделал шаг вперёд и рухнул навзничь, даже рукой не дёрнул лишний раз. Сознание ускользало, как платок из пальцев. Лёжа, он услышал дрожь земли, затем с неба опустилась огромная тень, превращаясь в гигантский столб-колонну, и больше Адам не увидел ничего.

Глава 37
Возвращение

Проснулся он под зеркалом. Сквозь муть тупо рассматривал себя несколько секунд, но изображение плыло, всё вокруг качалось, и Адди снова вырубился. Спустя какое-то время услышал звук – звон колокольчика вроде тех, что в копях вешали на двери лавок, чтобы слышать посетителей. Звук был негромким, постоянным и никуда не девался, словно кто-то стоял и бесконечно дёргал язычок, либо пол качался. Затем Адам понял, что кто-то ходит неподалёку, переставляя предметы. Вдруг тряхнуло. Колокольчик взорвался приступом крика, проехалось кресло на колёсиках и раздался грохот – что-то уронили. Тогда снова открыл глаза.

Он находился в квадратном помещении с приятным освещением. Ни единой лампы под потолком не горело, свет лился из ровных квадратных отверстий в стенах. Из одного, открытого, пахнуло горячим степным ветром, а также чем-то вкусным. Окна! Это были окна! И приглушённый солнечный свет!

– Отпустило? – услышал он, обернулся на голос и открыл в изумлении рот. К Адаму обращался он сам, только потрёпанный жизнью, что ли. С его глазами, ртом и носом, с его супер-очками на лбу, но более бледный, худощавый, коротко стриженный и в лабораторном комбезе. Кажется, успокой ещё не отпустил. Какой мерзостью его накачали? В фармкопи его трижды успокаивали, и ни разу не глючило как после сотрясения мозга. Наверное, сами варят. Ну да, ведь он на черепахе!

Отражение повернулось боком, и Адам с изумлением увидел, что сутул.

Отражение протянуло стакан воды и Адди заметил шестой рудиментарный палец на своей чужой руке. Тогда не выдержал и сказал из словаря нарциста Влада, других слов не нашлось:

– Да ну нахуй!

Отражение робко улыбнулось одними углами рта:

– Ну и лексика…

И поставило стакан рядом с Адамом. Никакое это было не отражение, а настоящий, живой человек с умеренной мутацией. Просто очень похожий лицом.

Совершенно голый, Адди лежал на узкой кроватке: ровно одному места хватит, а кругом громоздились детали в ящиках и стояла полусобранная нерабочая техника. В террариуме на столе шевелились питомцы – клеевые скорпионы, самец и самка, у них светила лампочка для дополнительного обогрева. На стене мигала проекция объёмного чертежа, другие, бумажные в распечатке, висели на стенах в рамочках, рядом – фотки девушек. В углу – перекати поле в горшке зеленело, над ним установка брызгала водичкой. Рай, да и только!

– Отдай очки, – первым делом сказал Адам, протягивая руку.

– Это мои очки, – заметила скверная копия. – Твои вон там, на столе.

Он кивнул в сторону горы деталей. Адам вскочил на ноги и оказался значительно выше своего хлипкого двойника. Тот с опаской посмотрел снизу вверх.

– Ты же драться не будешь? – спросил буднично. – Эх, говорил я Стасу, чтобы тот на всякий случай остался. А он мне – техник технику глаз не выколет… Но у меня есть робопёс. Почти рабочий!

Адаму стало и обидно – за дикаря держали, и смешно одновременно.

– Я Адам, – он протянул ладонь для рукопожатия.

– Поразительно, – пробормотал двойник, оглядывая его с ног до головы. – А должен быть Виктором. Техники всегда Викторы…

– То есть ты – Виктор.

– Вик…

Был этот Вик ему не братом-близнецом, а клоном, из одного инкубатора вышли, так сказать. А клон – самый близкий родственник. Чей брался материал для их воспроизводства – Вик не знал. Кто-то из черепашников рождался в семьях, а кого-то выводили искусственно, вот их, к примеру, вывели, но это ничего не значит, какая разница, кто как родился?

Адам пожал свою-чужую руку и, шатаясь вместе с полом, пошёл одеваться как полагалось черепашнику – в комбез цвета белого, как самое чистое облако, которое плывёт над Степью, а ветер его подталкивает. Сперва смешно получилось: куртки со штанами либо коротки были, либо широки. Либо руки торчали из рукавов, либо щиколотки, а если не торчали, то висело всё мешком, но как-то подобрал, ремнем перетянул, вышло прилично. С обувью дело обстояло хуже, пришлось пока оставить ботинки нарциста Влада, пусть ему в фармкопи не икается. Волосы Адди собрал в гладкий хвост, на лоб нацепил очки, и вскоре от Вика почти не отличался, разве что статью и загаром.

– Хорошие, – сказал Вик, глядя, как очки цепляются механическими лапками за уши и затылок хозяина. – В шахтах брал?

– Конечно.

Глаза Вика подёрнулись туманной дымкой, взгляд стал мечтательным, он сквозь Адама смотрел на одному ему виденные вещи.

– А ты случайно не видел там, в технолавке, аккумулятор от генераторной установки С-360? – спросил он вдруг.

– А у вас нету?

– Нет, – с досадой вздохнул.

– А заменить другим?

– Нельзя… Стас не выдаст, говорит, не нужен.

Оказалось, что кроме обычной работы, в свободное время клон собирал нечто секретное, для души. А на такое дело его никто не финансировал.

– Ну, пошли знакомиться со всеми, – оглядев Адди, сказал он. – Пока…

– Один момент, – перебил его Адди. – Со мной была женщина репти.

– Преступное животное? – хмуро уточнил Вик. – Животные содержатся в клетках. А это – ещё и людоед. Так что сидит в вивариуме под надёжным замком, не бойся.

Адаму стало противно и горько.

– Людоед… – повторил он.

– Её система обнаружения опознала, – пояснил двойник. – Как и тебя. Есть старые видео с похищения и убийства нашего же техника. После того случая всю систему безопасности пересмотрели. Могу показать.

– Не надо. Что с нею будет? – спросил Адам.

– Это академики решат, – пожал плечами Виктор. – Но за смерть полагается смерть.

– А механическая кукла? Робот с нами болтался.

– Робот – это хорошо, – кивнул Вик, оживляясь. – Нам с тобой лишний робот никак не помешал бы…

– Ну так где он?

– Робота система не зафиксировала, – техник пожал плечами, – иначе я был бы в курсе. Это я тебя и узрел, так скажем. А охрана – сняла и захваткой подцепила.

– Мои вещи? – продолжал допрос Адди.

– В Степи остались.

– Пс-с! – выругался Адам. – Там такие инструменты пропали!

– Инструменты очень жаль, – согласился Вик. – Но Большую Га не развернуть, сам понимаешь. Она неумолима, как время.

А красиво у них было, а хорошо! Только качало постоянно. От качки и звенели колокольчики, развешенные там и сям, в домах и снаружи. По всей улице раздавался их тихий мелодичный перезвон.

Адам впервые оказался в живом наружном городе, который ещё и двигался. Первое время его то и дело заносило на ходу в какую-то сторону, словно успокой не попустил. Пришлось учиться ходить специальной походкой. За порогом небольшого домика, Адди первым делом допрыгнул до карниза, подтянулся на руках и вскарабкался на крышу к великому изумлению и тревоге Вика. Присел между солнечной панелью и антенной.

– Что ты делаешь? – нервно оглядываясь по сторонам, крикнул снизу клон.

– Да осмотреться хочу, – ответил Адам, опуская очки на нос, те послушно вцепились в уши, выпуская бинокли.

Весь панцирь Большой Га покрывали крыши домов со своими панелями и антеннами, с яркими пятнами зелёных насаждений между ними и гладкими, отполированными ногами дорожками, аж до самой ограды по краю. С мерным шагом черепахи крыши плавно поднимались и опускались. На дорожках и у ограды Адди насчитал пятерых робопсов и двух охранных роботов. Разглядел и живых людей – в лабораторных комбезах, как он сам. А за краем панциря, сколько видели усиленные линзами глаза – простирались Степные просторы. Плыли облака в чистом жарком небе, плыл, блестя под солнцем, ковыль далеко внизу. По левую руку на грани видимости брело стадо дикой тли. По правую – дымили трубы какой-то шахты, возможно даже той, в которую летели и не добрались рыбари. Он не заметил и следа разбойничьей погони или той же Ольги. И если первое было хорошо, то второе не понравилось Адаму, он снова потерял роботессу, а вместе с нею и яйцо. «Вс-сё равно ты его не выходишь!» – вспомнилось. Как ни грустно – правда. Даже если Ольга выгреет яйцо до вылупления, без посторонней помощи в Степи младенец обречён на голодную смерть.

Высота черепахи была не менее тридцати метров. Шаг за шагом шла вперёд Большая Га, неутомимо переставляя колонны свои ног, и тащила город, полный светлых умов.

– Слезай немедленно! – нервничал снизу Вик. – Ой, здравствуйте, Пётр Андреевич…

Пришёл пожилой мужчина с усами, стал рядом с Виком и, держа в карманах комбеза руки, снизу смотрел на Адама, сидящего на своём обзорном пункте.

– Антену настраивает, – солгал старику Виктор.

Адди спустился до края крыши, цепляясь за трубу водостока съехал вниз, и познакомился с соседом, фармацевтом, милейшим и спокойным соплеменником, очень интеллигентным. Старый Боб учил его, что приличный юноша не тянет руку старшему по возрасту и положению, но доброжелательный сосед поздоровался первым.

– А я знаю одну фармацевтку, – пожимая протянутую ему руку, радостно поделился Адди. – Лолу Сталеварову, у неё три груди, я в её копи срок мотал на дрочильне. Её прабабка, Зинаида, тоже была черепашницей!

– Ничего, ничего, – утешил Адама фармацевт, и Виктора ободрил тоже: – Держись, техник.

Вик провёл Адама по соседям, из которых нашлись бездетные врач с женой, акушеркой, старший техник, тоже Виктор, ещё молодой, но уже лысый и женатый на техничке же Виктории, вот счастливая семья! И работали вместе, и гайки вечерами для развлечения крутили, у тех росла дочка. Старшие техники совсем иначе выглядели и даже друг на друга не походили, как пояснили Адаму, она была инкубаторской, а он – рождён естественным образом. Также имелись разнояйцевые близнецы, молодые генетики, парень с девушкой, у тех дома Вик завис и стал вести себя ненормально, мямлить, ещё больше сутулиться. Сперва Адам не понимал ни пс-са, затем догадался: двойнику нравилась эта девушка, которую звали Настей, как рыбу. Она и похожа была отчасти – полненькая, тёмненькая, улыбчивая и смуглая, Настя по-рыбьи внимательно смотрела на него глазками, коих было четыре штучки, при чём распределённые по лицу так равномерно, что даже хорошо смотрелись, в добавок все накрашенные. Ни единого нормиса до сих пор Адаму не встретилось: каждый черепашник носил умеренную мутацию.

– У вас есть нормисы? – не выдержав, спросил он у такого же глазастого её брата, имя которого к несчастью сразу позабыл.

– Да, конечно, – ответил тот, – есть охранник Серёжа и почти все академики…

– А девушки?

– Девушек нету. А зачем?

Адам приуныл.

– Ну, чтоб потомство меньше мутаций несло.

Настин брат выпучил на него все четыре глаза. Выглядело это жутко, честно говоря.

– А, ты из вне, – тут же произнёс. – Я любых могу наделать, был бы материал, только нормис, мутант – всё без разницы. Это не имеет значения.

– А что имеет?

– Амин – основа жизни!

Брательник накрашенной Насти подвёл его к оградке из зелёных стриженых кустов, такой же, как росла вокруг домика Вика, и указал наверх, на шпиль центральной башни, чуть плывущий от ровного шага Большой Га. Адам опустил очки, приблизил её стены.

– Вечная жизнь – для каждого, – прочёл вслух выложенный из мозаики лозунг.

– Амин, – почтительно откликнулся глазун, сложив ладошки пред собой.

Пс-с побери, это было крайне необычно.

– Адам? – позвал Виктор. – Ты можешь курицу зарезать?

– Могу, – удивился Адам, возвращаясь к двойнику с его зазнобой.

Он, наконец, приноровился к шагу черепахи и теперь перемещался, балансируя торсом в сторону, как и все.

– Я кур держу, – пояснила Настя. – Хобби такое. Пока вырастишь из яйца – так привыкнешь, невозможно зарезать. Вик нам робота настраивал, но тот сломался.

– Акк полетел, – вставил Вик. – Акки – редкость.

– Так мы Дину из вивариума зовём, – четыре глаза похлопали ресницами, – Она ужасно жёсткая, но сегодня занята и завтра тоже…

Адди провели на задний дворик, где в загончике ползали породные жирные куры, пёстрые, разноцветные, с толстыми телами, длинными хвостами и рудиментарными крыльями, для них стояли домики и лесенки, куры клубилась внутри и свисали, покачивая плоскими головками. Там и сям лежали яйца. Адам таких прекрасных кур и не видел никогда, даже жалко есть такую красоту. Он ловко, без перчатки, поймал извивающуюся курицу и быстро свернул ей шею, лишь потом увидел, что в пасти ядовитых зубов и нет.

– Удаляешь? – спросил у генетички.

– Без них вывожу, – обиделась та.

Знакомство «со всеми» прошло бескровно. Вик привёл его в центральное здание, как пояснил – к ректору: дяденьке с двойным ухом. Сперва долго ждали в приёмной, пока черепашники вбегали и выбегали по своим делам, совсем как в мэрии какой-то копи. Должность ректора была пожизненной, вроде царской. Как пояснил шёпотом Вик, актуальный ректор выбрался из медицинской кафедры. Он покивал поверх очков, переводя взгляд с одного техника на другого, предложил отвести Адама в столовую на обед, найти там зав технокафедрой, а тот разберётся, куда его девать.

– Интегрируйся.

Не такого приема Адам ожидал, честно говоря. Не было у соплеменников ни радости от его возвращения, ни счастья. Никто его тут не привечал особо, просто сработали алгоритмы опознания какие-то, да и всё.

– Ещё один техник, – констатировал Виктор Викторович, зав кафедрой, когда ему представили Адама.

– Вот это номер, – заметил какой-то соплеменник, проходя мимо них с подносом в руках. – Тот самый, похищенный⁈ Вот это совпадение!

– Иди, – отмахнулся зав кафедрой. – А то кефир нагреется.

И тот ушёл, уселся за длинный стол, видимо со своим рабочим кланом, принялся за обед. Со всех столов смотрели в угол техников, переговариваясь. За их столом собралось семь человек собратьев и сестёр. Одна техничка была незамужней. Вик принёс еду: родина кормила злаковой кашей с мясом курицы, кефиром и красными крупными ягодами в муравьином меду – видно, сами растили. Адам сел максимально ровно.

– Так что же получается, нас теперь двенадцать? – спросил уже виденный ранее старший техник, кладя ягоду в рот. – А где его селить?

Зав кафедрой почесал шрам от удаленной мутации на лбу. Адам уже видел такие: копчане из богатых хирургически удаляли рога, чтобы постоянно не спиливать.

– Разберёмся. Вливайся в коллектив, парень!

И все чокнулись кефиром. Был тот кислым как тлиный кумыс, но даже чуточку в голову не вставил. Поселили Адама вместе с Виком. Стас, о котором клон вспоминал целый день, выдал им койку и матрас, отвёл за собой и показал, где забрать. Вдвоём с клоном затащили спальное место в домишко техника и поставили у стены, между письменным столом и разобранным лабораторным холодильником. Ничего, ерунда, живал Адам и в худших условиях. На самом деле у Вика дома было всё, что нужно для счастья: целых две комнаты, и кухонька, и прекрасный склад деталей, и душ с туалетом, правда, воду приходилось экономить, и множество приборов, которые им предстояло ремонтировать, чем в вечернее время оба и занялись под музыку. Споро дело пошло!

Мерно шагала черепаха – Большая Га. Тихо звенел колокольчик, сообщая о том, что всё идёт своим чередом, всё нормально и хорошо. Этот звон быстро стал привычным и успокаивающим, а приятные занятия совершенно усыпили ту личинку разочарования, которая проклюнулась глубоко внутри Адди. Если бы ещё о ня не думал – то и спал бы крепко.

Глава 38
Тесты

По утрам Вик уходил на работу, бросая Адама на хозяйстве. Работал он не снаружи, а внути; клон открывал в полу на кухне люк – блестящую, отполированную его руками пластину панциря, спускался по ступенькам вниз, а уж там, по туннелю, шёл работать, как он с гордостью говорил, «транзистором при академике».

– А я?

– Да не спеши, успеешь, – увещевал Вик. – Сперва тебя тестировать поведут, а потом уже определят.

– А когда тестирование?

– Вик Виктыч скажет…

И панцирный люк захлопывался перед носом. Взломать его замок Адам легко смог бы топором или ломом, но зачем? Соплеменники и так смотрели с изумлением, как на чужака, достаточно было представиться: Адам Сталеваров. Простите, кто? Ты же техник?

Станция Большой Га делилась на внутреннюю и внешнюю части. Внутри безвылазно работали и жили те самые пресловутые академики, а в наружном городе – остальные сотрудники. Вниз они спускались только на работу, и то не все. А раз в глубины ему пока что хода нет, сверху Адам излазил всё, и перезнакомился со всеми, кого нашёл.

Уже встреченный ранее Стас числился на станции то ли казначеем, то ли зав складом. Вечно занятый, он и разговаривал с Адамом неохотно, зато старался припахать. Починки собиралось невероятное количество: дома сущий склад принесённой сложнопочиняемой техники, плюс текучка – вечно что-нибудь летело. Также его звали в разные дома, чинить на месте, тогда Адам надевал широкий пояс с инструментами и шёл помогать.

Сперва пригласили в детский сад, в котором содержалось какое-то дурное количество клонов возрастом до пяти. Было их штук двадцать, не меньше, четырёх типажей, разбавленные рождённым детьми. В саду сломался электрический титан для воды, Адам чуть не оглох, пока его исправил. Пришла генетическая воспиталка, увела большинство детей, остались две личинки техника, мальчик и девочка без видимых мутаций. Дети завороженно наблюдали, как Адди спускает воду и разбирает прибор.

– Ключ-отвертку, – он протянул руку, и малышка безошибочно подала нужный инструмент.

На восточной окраине панциря встретил девушку Риту, по виду нормиску, ветеринара, лет на пять его старше. Парня у неё сейчас не было, зато была короткая стрижка пунцового цвета, серьга в носу, упругая грудь, и смотрела она на техника с хорошо знакомым ему любопытством.

– А если из разных кланов люди женятся, то что? – спросил Адам, раскручивая сломанную поилку для кур на заднем дворе её домика, как и у них с Виком – полужилого, полурабочего, в три комнаты – станционный стандарт.

– Ничего, – та пожала плечами, на одном из которых стрекотал ручной сверчок с ладонь размером. – В столовой каждый со своими сидит, а проект по вечерам, ну и спят вместе. Тебе нравятся хвостики?

Она пощекотала пальцем спинку сверчка, тот даже просел от удовольствия.

– В смысле еды? – уточнил Адам. – Смотря какие. Если куриные – то да, в если рыбьи, то не очень, костей много.

Она рассмеялась, показав идеальные белые зубы. Видно, стоматологи у них водились тоже.

– У меня есть хвостик, я умею им шевелить. Хочешь покажу?

– Спасибо, не надо, – буркнул Адам, с пунцовыми ушами возвращаясь к поилке.

В висках стучала кровь, кроме этого хвостика он больше ни о чем уже думать не мог до самого вечера, всё представлял, как тот шевелится и сам местами шевелился. Рита была яркой и привлекательно пахла. Ну мутантка, так что же? Адам успел уяснить, что все едины перед лицом амина, основы жизни, и что мутанты не убивали его родителей, и что родителей никаких по факту и не было, а наклонировали техников из дежурного на тот момент Виктора, кто нормис вышел, кто мутант.

– А как у вас тут встречаются? – спросил он у Вика, когда тот, голодный, вернулся от своего академика.

Рита дала ему беззубую курицу – подарок за помощь, из оной Адам наварил жирного супа и в столовую можно было не идти. Клоны сели друг напротив друга, взяли по ложке и вмолотили кастрюлю.

– Что… ты имеешь… в виду? – работая зубами над длинной берцовой костью, спросил Вик.

– Ну, как парень с девушкой, перед тем как пожениться? В Степи по-разному. Кочевники сватаются по старинке, но те чаще – репти, оседлые по развалинам гуляют, по цветам мокрым бегают, это всё, а копчане цивильно на ярмарки зовут друг друга, в кино и кабак. Шахтари, кажется, сразу в койку идут…

– А, это, – Вик положил кость и вытер пальцы о салфетку.

Адам ждал.

– У нас экземплярно-предметный период. Берётся общая тема и исследуется на предмет академический или прикладной…

– Как?

– Интегрированно. К примеру, она генетик, а ты техник. Вдвоём пишете проект, защищаете, вам дают общее жильё, считай женился.

Он задумался, наверное, представлял, как работает над совместным проектом с Настей. Эх, транспорт т-РНКазы через клеточную мембрану паука-живоглота! Колокольчик мерно позвякивал у них над головами.

– А могут разойтись по завершению?

– Сплошь и рядом, – Вик кивнул и нацедил себе чашку бульона. – Но выбирать хорошо надо, чтоб не пролететь. Есть у нас, понимаешь, большие научные семьи, куда прицельно берут лучшие мозги с новыми идеями. Родители, их взрослые дети, супруги детей… – он отпил из чашки и добавил негромко: – Научный руководитель снохачеством занимается вовсю…

– Это как?

Вик отмахнулся:

– Тебе лучше и не знать… Откуда курица?

– Рите чинил поилку.

– Рита… – Вик понимающе улыбнулся, оживляясь, – была в трёх проектах. В трёх! С фармацевтом, химиком и нашим старшим техником. Ни один не защитили. Сечёшь тему?

– То есть шлюха.

– Просто любит новизну, – уклонился Вик. – Она в вивариуме работает.

У Адама мгновенно всё внутри напряглось. Вивариум. Клетки. В одной из них ждёт приговора академиков ня, и так быть не должно. Довольно и того, что она попала в эту клетку. Ня достаточно настрадалась, только как подобраться к вопросу её спасения, он пока не знал.

– Какой проект можно предложить Рите? – спросил Адди.

Клон подумал.

– Биорадиопеленгация полостных нетопырей, – произнёс затем.

Оказалось, черепашники держали летучих электромышей для борьбы с насекомыми. Но всякая гроза, которая прокатывалась Степью, сбивала им наведение, а ветврачики вечно искали способы корректировки.

– Вот к радио почему мы до сих пор не можем вернуться? – пояснял Вик. – Из-за атмосферного электричества. Бесполезно. А летучкам помехи не так страшны, ибо заточены они на биотоки хавчика. Но после двунаправленых стратосферных спрайтов мыши глохнут и начинают грызть всё, что видят. На мочки ушей кидаются, на пальцы. Вот, гляди какой шрам, это летучка цапнула. В общем, неудобно.

Вик показал сущий пустяк, Адди такое за шрам и не считал бы.

– Если бы я захотел подкатить к Рите, – продолжил клон меж тем, – то предложил бы совместно вырастить летучке длинный хвостик для заземления.

– Заземлённый нетопырь, – сообразил Адам, – или заГашенный в нашем случае, выходит чем-то сродни палатке кочевников. Ток скользит по коже в хвост, уходит в черепаху, и мышь не глохнет.

– Сечешь тему!

Вик пожал ему руку через стол. Пальцы у обоих были жирными от курицы, да плевать, это были их пальцы.

– А где остальные из нашего э-э-э… Помёта? – спросил Адам, загружая кастрюлю в посудомойку.

– Не прошли тестирование, – Вик пожал плечами.

– Что это значит?

– Отбраковка, – Вик отвернулся. – Не заморачивайся. Пошли покажу чего…

И он поделился с Адамом собственным проектом «для души». Оказалось, по вечерам Вик собирал инструмент, не просто трансформирующийся в нужный, согласно потребности, но и откликающийся на мыслительные приказы техника. Небольшая трубка толщиной с рукоять пистолета в руке у Виктора вдруг выпустила шип, тот впился ему в запястье, как живой, клон всем телом вздрогнул, и трубка выбросила титановый резак размером с лопату, словно прятала его внутри себя. Адди даже отпрыгнул от неожиданности, задел колокольчик и тот взорвался звоном. Был резак настоящим и таким тяжёлым, что худая шестипалая рука клона склонилась к полу. Резак тут же трансформировался в гаечный ключ больших размеров. Лицо клона побледнело от напряжения, на лбу выступили капли пота. Для собственного инструмента был он явно хиловат.

– Что за магия⁈ – поразился Адди.

– Только никому не говори, – попросил его Вик, отключая прибор, и ключ исчез, всосавшись в трубку, а шип выполз из руки, оставив толстую кровавую каплю. – Никакой магии, он подключается к твоей нервной системе. Я украл внизу кое-что…

– Одолжил на время, хочешь сказать?

– Да, одолжил.

Он открутил дверцу сбоку и показал, как открывается трубка. Внутри лежал крохотный чёрный камушек с неровными краями.

– Ментальный кристалл древних репти! – шёпотом сказал Вик. – Из пустого транзистора достал…

– Как ты это назовёшь? – с уважением спросил Адам.

– Оборотень, – с придыханием ответил клон.

Предложить проект хвостатой Рите Адди не успел. Утром пришёл Вик Виктыч и увёл его на тестирование.

– Амин – основа жизни, – благословил его клон. Хороший, в сущности, парень.

– Не бойся, техник, – успокоил Адама Вик Виктыч. – Брачным ты быть не можешь.

– А я и не боюсь! – солгал Адди.

Он отчасти тревожился, хотя прекрасно знал, что он нормис, молодец и красавчик, многократно вылезший из самых тёмных жоп. Только теперь требовалось вытащить из передряги ня, а для этого – побыстрее интегрироваться. В этом смысле он провала и опасался.

Повели его в администрацию, где у техников имелся свой блок из нескольких кабинетов и лабораторий, наполненных чудесами науки по мнению неискушённого Адама.

– А, пустое, – махнул рукой Вик Виктыч. – Тебе надоест.

Но не удержался, показал свою гордость – собранный с нуля маленький ламповый телевизор, совершенно рабочий.

– Каждую деталь если не тут, то на заказ в шахтах делали…

На крохотном экране женщина, блондинка, играла на гитаре и пела песню на неизвестном языке, Адам лишь отдельные слова и понял – речь шла о друзьях. Термуха на ней была самой странной, а прическа – волосок к волоску. Он увидел, что блондинка нормиска, и залип. Её мужчина в кадре тоже не носил видимых мутаций, ещё бы, ведь это старый довоенный фильм! Они сидели друг напротив друга за столом в странной комнате, украшенной блестящим деревом, – так в стародавние времена отмечали приход нового года, мирный и спокойный, это нынче День Спасения гуляют, всякий раз – как последний, а тогда и праздники мирные были; камера отъехала, и Адаму показали большой наружный дом с горящими окнами и белым пеплом, падающим прямо с неба. Он с трудом оторвался от экрана, когда Вик Виктыч позвал идти дальше.

В просторной подсобке их ждали другие Виктории и Викторы с видом тревожным и торжественным, женщин было меньше. Через широкий люк Адама спустили вниз, во внутреннюю станцию. Даже сердце в груди трепыхнулось – его допускали в святая святых научников. На прикидку лестница была метров семи. Двое техников шло впереди, двое позади. С изумлением Адам заметил за поясами собратьев парализаторы с успокоем – не доверяли ему полностью, не считали своим, впрочем, вскоре он забыл про это – ноги ступили на твёрдую кость коридора, освещённого неяркими лампами, рядком уходящими вдаль. Между ними висели вездесущие колокольчики. Под мелодичный звон его повели вглубь черепахи. Что-то пролетело над головой – и Адам, самый высокий в их группе, присел, но Вик Виктыч успокоил:

– Полостной нетопырь. Они не кусаются, просто чистят насекомых да мышей бьют.

И в самом деле, где-то в сумраке характерно взвизгнула небольшая, судя по звуку, сороконожка. Умолкла.

Комнатой Адам назвать это не мог – привели его в полость неправильной формы, посреди которой стояло стоматологическое кресло, точно такое же, как в зубном кабинете шпионки Олеговны. Под потолком металась заблудившаяся летучка.

– Ты извини, – стал оправдываться за кресло Вик Виктыч, – из переносных, разборных, ещё гинекологическое было, но оно вообще не подходит. Мы редко тестируем взрослых.

И Адам понял, что взрослых вообще ещё не тестировали – уж слишком собратья нервничали. Техники уложили его в кресло и сами стали кругом, как культисты перед жертвоприношением.

– Оно не больно? – уточнил с опаской.

– Нет, – ответила старший техник Виктория, держа в руках конец гибкой трубы, толстой и длинной, торчащей из стены.

Был это не червяк сродни глиста, и не кишка, а вполне живая часть черепахи, кожаная, в маленьких чешуйках. Больше всего отросток походил на длинный и вялый пенис, растущий не наружу, а вывернутый вовнутрь.

– Не налезет, – задумчиво произнесла Виктория, покачивая покрытым складками дряблой кожи концом этой трубы. – Взрослая голова.