Текст книги "До края Степи (СИ)"

Автор книги: Мари Пяткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33
Яйцо

В ожидании грозы и четверга Адам всю шахту излазил, куда пускали без спецбраслета, на сотне этажей, наверное, побывал и познакомился с кучей девушек, все как одна – умеренные мутантки. Девушки липли к нему сами: в кабаках для людей, в лавках, даже прямо в лифте. Подходили знакомиться, улыбались и предлагали своё общество хоть на час, хоть навсегда, и отнюдь не проститутки – обычные шахтарки, некоторые замужние, очень нравы там свободные царили. Но, однажды узнав про собственную ценность и снобизм нормиса, лишенный его ранее Адам словно заразился, теперь его глаза фиксировались не на грудях, ногах и задницах, а на легальных уродствах: лишних пальцах, глазах, горбах и конечностях. И он отвергал прелестниц одну за другой, кого с шуткой, а кого и грубо, если шахтарка была навязчивой.

Он вытащил ня в кино для репти, используя угрозы, шантаж и провокации. В зале сидели репти пары и мамы с дочками. Все косились на их троицу, да плевать, в человеческий кинотеатр няню не пустили бы. Попалось кино про степняков, в котором дочь оседлых тлеводов влюбилась в кочевника, бросила родителей и умотала с ним на беговом верблюде, но, оказалось, у того шустряка уже имелась жена, ужасно зловредная, пришлось тлеводке с ней по-всякому бороться за сердце и руку гривастого вертихвоста. Но! Особую привязанность кочевник питал вообще к человечьей женщине, толстушке с парными ушами числом четыре, по два уха с каждой стороны. Ей отдавал часть добытых непосильным трудом по перегонке тли денег, чтобы хоть изредка прижаться головой. Адам замучился разбираться в хитросплетениях репти-отношений. Ладно, чтоб войну показывали, или хотя бы борьбу с мутантами в развалинах, но фильм, как пояснила Ольга, теоретически был малобюджетным – снимался в одном-единственном кусочке Степи, с однотипной развалиной с разных ракурсов, а основное действие вообще в шатре происходило. Он надеялся, что няне будет интересно про любовь, однако её пришлось трижды будить. Трижды! Единственное хорошее, что Адди вынес из этого семейного развлечения – лягушачьи лапки сильной прожарки, хрустящие и очень перчёные, которые ведёрками продавались в тамбуре рядом с кинозалом. Адди съел сперва свою порцию, потом нянину, а потом ещё и третью купил. Так наелся, что до ночи водой напиться не мог. Хорошо хоть вода здесь была бесплатной, текла прямо из крана, очищенная фильтром.

– Ня, давай на ярмарку в доках пойдём? Там бои для репти в лёгком весе, хочу на ринг.

– Ну, иди. А я не хочу.

– Ладно, тогда давай в соседнюю шахту по туннелю поедем, там термальные бани для репти, ты попаришься, а я никогда не катался на поезде, интере-е-есно!

– С-сам едь.

И если на ринг Адам таки выперся, отколотил двух мутантов и получил умеренные побои от третьего, то ехать никуда не стал.

Заходил к Бобу с доков, играл с ним в настолку, даже что-то выиграл к большому огорчению трёхглазого менялы. По совету того же сдал остатки золота, а голдеры положил на счёт в металлобанке, взамен получив браслет вкладчика. Баснословным богачом не стал, но чувствовал себя цивилизованно: при оплате чеком шахтари таращились гораздо меньше, чем когда тот по-степному наличными звенел.

Много и с удовольствием рылся в технолавках. В каждой познакомился с хозяином и кое-что себе прикупил, так-то: универсальный магнитный ключ, хорошую вещь, в фармкопи в дрочильне встречал такие, ещё увеличительные супер-очки, чтоб рассмотреть самые крохотные схемы и видеть в темноте. Да много чего набрал по мелочи, не считая опыта: один жирдяй прекрасным техником оказался.

В технолавках Адаму было целое раздолье – чесать языком с хозяевами да ковыряться в деталях. Открыть бы себе такую, заняться честной торговлей, сидеть за прилавком и болтать с покупателями. Чинить, безусловно, старую технику да новую собирать из деталей. Это же рай какой-то! Он искал родной аккумулятор для Ольги, а их, как раз, и не было.

– Редкая модель, – жадно рассматривая Ольгу, заметил тот лавочник, который техником был, очень толстый человек без видимых мутаций. – Продать не хочешь? Хорошую цену дам.

– Ещё чего. Апгрейдить хочу.

Толстяк выбрался из-за прилавка, подошёл к роботессе, согнул и разогнул ей ноги, прислушиваясь к еле слышному скрипу, и Адам заметил маленькие рожки вдоль всего его позвоночника. Гребень, почти как у репти.

– Суставы тоже поменять неплохо бы, слышишь? Скрипят. Давай хоть смазку впрыснем. Ты сам аккумулятор от секси подгонял и ставил?

– А то.

Лавочник с уважением кивнул головой. Набрал в шприцы специальной жидкости и показал Адди, как обкалывать локоть. Колени с запястьями он уже сам обработал – минус четыре голдера. Ольга заулыбалась и послала технику воздушные поцелуи.

– Хочешь отсосу тебе, пухляш?

– Только запчасти заказывать надо и ждать, – лавочник игнорировал её, обращаясь лишь к Адаму. – Цена изделия, плюс доставка с первой Шахты, плюс мои проценты.

– И сколько ждать?

– Месяц, два, когда и три.

Деньги на родной аккумулятор были, спасибо Горыну, но столько времени у Адама однозначно не имелось. Может потом когда-нибудь закажет. Из готовых деталей в Ольгу нашёлся один термостат, его Адам тоже взял, чтоб и ей была какая-то обновка. Вместе с лавочником в проекции левой почки вмонтировали мини-холодильник.

– Теперь можешь в ней бутылку охлаждать, – хохотнул жирдяй.

– Теоретически можно и бульон нагреть, сладкие! – заметила Ольга, довольная апгрейдом и тем, как бесшумно гнутся её руки и ноги.

В тот день, прямо с лавки, он отправился к Бобу и разругался с ним вдребезги на той же проклятой ноте, которая звучала всякий раз при выходе Адама в социум.

– Ты же нормис, – раскладывая лото, завёл шарманку Боб.

Двумя глазами он смотрел на стол, а третьим на него.

– С утра вроде был, – Адди пожал плечами, настораживаясь.

– Понимаешь… Есть женщины…

– Хорошие, чистые, – продолжил Адам, закипая.

– Да! – Боб с восторгом закивал головой.

– А главное – богатые, щедрые шахтарки…

– Сечёшь тему!

– Готовые заплатить мне голдер…

– Ты дурак или альтруист? Ты себя в зеркало видел? Бери не меньше сотни! А голдер – мне.

Цена здоровой плоти так поразила Адама, что он даже не ткнул пальцем в третий глаз, как только что собирался. Фактически, немного поработав в сфере улучшения генофонда, он смог бы открыть свою технолавку. Впрочем, практичные мысли быстро приняли другое направление.

– А если девушка нормис, – спросил он, – её тоже склоняют к проституции?

– Ну ты и дикарь, прости пожалуйста. Это парням свобода, а девушек нормисов с младенчества разбирают.

– Как породистую тлю?

– Не знаю как в Степи с тлёй обстоит, но если у бедняков с умеренной мутацией такая родилась – считай счастливый билет всё семейство выиграло на нижние этажи. Какой-то богатей обязательно её зафрактует либо для себя любимого, либо для сынка с тремя ногами, чтоб потомство пошло здоровее. И содержит всю семью аж до зрелости невесты, а то и полный пансион до скончания века обеспечит, смотря как договорятся, контракт у юриста заключают, всё по чину.

– А если у богачей родится нормиска?

– То без охраны никуда, даже в школу. Кругом с тремя мордоворотами да робопсами. Украсть могут, увезут за восемь шахт, потом и не найдёшь. Такая дочь – сокровище, любой капитал через оный брак объединиться будет счастлив. Мэр наш потому и мэр, что дочку выдал в Первую Шахту, куда-то в самые низы, так сказать.

Да, кажется, здесь Адаму пару не найти. С другой стороны повезло родиться парнем…

– А если нормиска не захочет за мутанта? – подумав, спросил он.

– Ей-богу ты дурак, – хохотнул Боб. – Когда большие деньги на кону, никто и спрашивать не станет. Так что, я подыщу бабёнок?

– Брезгую, – ответил Адди честно.

– Тьфу! Хоть подрочи в пробирку, тоже день…

Трысь! Боб улетел в угол своей квартирки легко, будто птичка, там упал и выплюнул зуб. Его лотошные товарищи зашумели и нервно зашевелились.

– Не вставайте, сладкие! – немедленно предупредила приятелей менялы Ольга, покачивая зарядным хвостом. – Иначе сделаю вам электрический оргазм.

– Я рефлекторно, – пробормотал Адам. – Пардон, не сдержался…

И выскочил прочь.

– Голову лечи! Больной ублюдок! – донеслось ему вслед. – Аристо степное! Рептий высидиш!

Проклятая несдержанность! Адам кипел от негодования сначала, и оглядывался потом, когда успокоился, проверял, не бегут ли следом, не зовут ли полицию, но всё обошлось, хвала Праматери.

– Ня! – крикнул он, взлетая домой. – Ты только прикинь, что мне…

Няня не спала, будить не пришлось, она стояла под обогревателем спиной к двери, голая, хвост нервно двигался, а кафельный пол покрывали хлопья пены. Ня обернулась и глянула зло, как на врага. Глаз был кровавым, видно там сосудик лопнул. В руках она держала длинное яйцо. Овоид. «Откуда у неё яйцо? – ещё успел подумать Адам. – Кто-то принёс?» А потом её рот исказился от ярости, ня размахнулась и он инстинктивно прыгнул вперёд. Упал в прыжке, проехался спиной по скользкому кафелю и поймал его двумя руками – тёплое, мокрое, кожистое. И сразу понял, где оно взялось, по дикой, животной ненависти на её лице, по вздыбленной гриве и стоящей дыбом чешуе.

– Нянь, нянечка, не бей яичко! – проговорил Адам в это искаженное лицо за секунду до того, как она прыгнула обеими ногами, как на ринге.

Ноги тоже были в хлопьях пены. Пс-с, да он слепец, идиот! Адам, закрывая яйцо обеими руками, перекатился в сторону, вскочил и отбежал в свободный угол. Между ним и дверью стояла ня. Более свирепой, почти безумной, он её отродясь не видывал.

– Не надо, слад… – произнесла Ольга, загораживая Адама с яйцом, и улетела в сторону. С грохотом разбилась цветочная этажерка, посыпались вазоны, рассыпая грунт и лепестки.

– Отдай, – прошипела ня, нависая над ним, но Адам словно весь горел внутри и не боялся.

– Нет! – твёрдо сказал, плечом закрывая яйцо. – Ты его не получишь.

– Его не должно с-существовать!

– Оно уже! Существует!!! – заорал Адам в оскаленную морду.

В стену заколотили соседи-репти.

– Моё…

Ня отступила для нового прыжка и распялила рот, Адам увидел все зубы в её рту и полное помешательство в глазах, и в тот же миг зарядный хвост Ольги впился ей в основание шеи. Трысь! Няня вздрогнула всем телом и застыла, содрогаясь, оскаленный рот свело судорогой, но грива так и не упала. Ольга прыгнула на неё со спины, обхватила руками и ногами, повисла мешком.

– Ты такая страстная, моя сладкая! – пропела она, дёргаясь всем телом, но не смогла свалить обезумевшую, трясущуюся, с кровавыми глазами ня.

Адам подсек ногой, обе рухнули с таким грохотом, что комната задрожала, а в стену снова отчаянно заколотили.

– Отдохни! Пока! Дорогая!!!

Надо отдать Ольге должное – сильная как медведка, она сама отволокла бесчувственную ня на ложе и там сноровито спеленала одеялом, потому что Адам как дурак стоял с яйцом, в ступор впал, и ничего не делал, пока не постучали уже в двери. Только думал – как это?

– Полиция тридцать первой, третий департамент. Откройте!

В глазке маячил репти в форменном шлеме и кевларе, как у разбойников. И колотил, высидиш, пока Адам не открыл к вящему удовольствию собравшихся в отдалении соседей.

– Лицом к стене, руки за голову!

– Не могу, у меня яйцо.

Адам продемонстрировал влажное от пены яйцо репти-полицейскому.

– Положи на пол! Медленно! – потребовал тот, вынимая шокер.

Адди вздохнул, картинно закатывая очи.

– Зайдите пожалуйста, офицер…

И захлопнул дверь перед любопытными носами соседей. Адам показал свой браслет и договор аренды жилья. Объяснил, что они с няней вместе путешествуют, что яйцо снесено только что, а они с Ольгой принимали. Крупное, сами видите, скверно шло, вот и крики были. А этажерку няня уронила в потугах. А спелёнатая лежит, потому что замёрзла и тряслась. Не спуская с Адама глаз, полицай вызвал доктора по рации, тот мигом нашёлся, оказалось, стоял почти за дверью – соседи привели. Размотали мрачную, едва очнувшуюся ня. К счастью, припадок прошёл, ума у той хватило не бросаться на яйцо при полицае. Врач осмотрел её, затем просветил яйцо фонариком, проверил целостность кожуры и выписал на куске картона – время, дата, вес, размер. Почему яйцо одно, не кладка? Ах, прививка…

– Сдайте в этажный инкубатор, – посоветовал Адаму. – Пока не вылупится.

– Сам буду греть, – отказался тот.

Старенький репти-врач только глаза и вытаращил. Видно, так не было принято.

– Вы степняки?

– Копчане.

– У вас на копи что, до сих пор высиживают?

– Кто как, все по-разному, – юлил Адам. – А можно ей какой-то успокой? Пожалуйста…

– По протоколу не положено.

Час назад он даже не подозревал, что ня в положении, а теперь смертельно боялся, что спасённое яйцо отберут. Тем временем полицай вызвал товарища со спецприбором и кожуру чипировали.

– Когда вылупится, не выбрасывайте, – сообщил. – И не теряйте. По чипу потом браслет получите в мэрии.

– Спасибо, офицер…

– Вам нужен бондаж для выгревания, – собирая чемоданчик, поведал доктор. – Давить нельзя, трясти тоже. Колюще-режущих предметов рядом не держать. А лучше сдайте в инкубатор, нет хлопот и привьют потом бесплатно. Кстати, с вас голдер за осмотр и десять за справку…

– Чеком можно?

– Конечно.

Адди выписал чек одной рукой, второй держал овоид. Полицейские сели составлять протокол, и эта суета всё тянулась и тянулась до бесконечности. Адам еле выпроводил посторонних.

– Почему ты мне не сказала? – обиженно спросил у няни после. – Мы решили бы, что делать!

– Его не должно с-существовать, – сурово ответила та, поднимая свой кровавый взгляд, и Адди понял, что она не передумала, не попустилась, и при первой возможности раздавит, как хотела изначально.

Может, в самом деле лучше сдать яйцо в общественный инкубатор? Но смогут ли они уследить за ним, если мама вздумает навестить детёныша? Весьма сомнительно. А вот Адди будет начеку. С большой осторожностью он поместил живой овоид в собственный растоптанный и дважды штопанный шерстяной носок, носок повесил на шею и спрятал под рубашкой, над ремнём. Тяжёленькое и мягкое, яйцо быстро стало тёплым, как его собственная плоть. Теперь они с Адамом грели друг друга.

Глава 34
Полет

Гроза прокатилась по Степи во вторник ночью. Адам проснулся от сирены – по шахте объявили жёлтый уровень угрозы, входные ворота и все иные отверстия закупорили, включили отсос на полную мощность, но всё равно верхний этаж затопило, народ оттуда спешно эвакуировали на второй и третий. Люди и репти, явно неблагополучные на вид, разместились в коридорах на тюфяках и попонах. Какое-то семейство с двумя шустрыми хвостатыми детьми обосновалось прямо в их дворике, на газоне, разложило пожитки и создавало дополнительный шум. С точки зрения Адама эвакуировать жителей на эти этажи было неосмотрительно, ведь река тоже поднялась и залила доки аж до базара, что создавало дополнительную опасность. Нет, не хотел бы он жить под землёй! Насосы гудели круглосуточно, но в воздухе всё равно повисла сырая мгла.

– Обычное дело, – пояснял меняла Боб, с которым Адам помирился за бутылку джина и новый ремень из козьей кожи с золотой пряжкой, который он принёс вместе с извинениями.

– То есть, вы привыкли?

– А то. Всякую грозу заливает, перекрытия давно ни к черту. В прошлом году радиоактивная гроза прошла, счётчики потом аж колдобило, месяц верхний нежилым стоял, всё обрабатывали дезактивом. Это значит, что весь этаж надо отселять вниз и строить новый купол, бетоном заливать. И что делает мэр?

Адам вопросительно поднял брови и передвинул яйцо чуть в бок, под локоть.

– Строит термобани на тридцать пятом, конечно!

– Экая сволочь…

Из носка овоид переехал в прочный кожаный бандаж с отверстиями, крепящийся ремнями вокруг плеча и талии. Со стороны казалось, что под рубашкой прячется небольшое легальное уродство вроде третьей руки или слепой головы вросшего, неразвитого близнеца, однажды Адам видел и такое. Бандаж оказался едва не антикварным, с золотым теснением, нашёл его, конечно, Боб, в Шахтах таких давно не выпускали. Зато инкубаторов можно было выбрать – на любой вкус и кошелёк. Розовый для девочки, голубой для мальчика, а то и оливково-золотой, здоровенный, для целой кладки, если родители фанатики-натуралы. Да только инкубатору Адам не доверял – слишком велик. Вдруг ня его отнимет, сломает и раздавит яйцо?

– Да потому что откаты! – негромко взорвался Боб. – Он крадёт бюджет! Подряды получает его родня и сотоварищи, потом часть суммы возвращают мэру, поверь, он накрался – правнукам хватит. Владеет целым поместьем внизу, на нулевом этаже, с а-а-акрами привозной земли, трёхметровым слоем! С оранжереями в километры! Мой тесть ему ланшафтный дизайн работал. Лес там посажен, грибница разведена, а мэр днями напролёт либо в гольф играет на зелёном поле, либо ходит меж деревьев, грибы собирает, а климатическая установка то солнышко пожарче включит, то дождик моросящий. В общем, внизу с жиру бесятся…

Он помацал золотую пряжку, рассматривая её всеми тремя глазами, и проверил, как сидит ремень.

Замер порт, грузы на подводные лодки не погружали, новых не поступало, все ждали, пока вода упадёт, а это дело двух-трёх дней. Зато Вишап, наоборот, воодушевился, и рассекал по затопленным докам на моторной лодчонке весьма бодро, на позитиве.

– Я подал запрос на вылет, – сообщил он Адаму всё в том же кабаке, где они зависали с Бобом. – Жду отмашки администрации и сразу вылетаем. Настя раздута, груз на месте, жир на месте, дело за пассажирами! Приходите с утра.

– Ня, – сказал Адам. – Вишап нас завтра ждёт. Ты готова?

– Хорошо. Хочу быс-стрее закрыть этот вопрос-с, – холодно ответила та.

Потеряв яйцо, она словно и к Адаму охладела. А быть может злилась за его самоуправство, только сделать ничего не могла. Даже если Адам спал – Ольга дежурила над ним.

На моторной плоскодонке Боб доставил всех троих в эллинг.

– Не поминай лихом, пацан, – сказал меняла на прощанье. – Я ж как лучше тебе и мне хотел. А будешь в наших местах с золотишком – всегда знаешь, где меня найти.

– Спроси Боба в доках! – хором закончили оба, пожали руки и расстались.

Прибыли они первыми и некоторое время ждали остальных. Экипаж суетился, готовясь к отлету. Рыба с последней встречи стала значительно больше, вздыбилась горбом, видно, в спине цистерны с водородом и располагались. Рот был широко открыт и зафиксирован распоркой, туда вбегали и выбегали рыбари, туда же с тревогой и осторожностью ступил Адам, когда позвали.

Внутри оказалось мягко и неожиданно сухо, словно по траве в Степи шёл, а та под ногами пружинила, никаких желудочных соков не текло, разве что воняло тлиным жиром. Оказалось, желудок располагался значительно выше, и нынче был закрыт перепонкой.

– Нет, туда не надо, там бочки с топливом на дорогу…

Уже знакомый мальчишка, Наг, показал пассажирские места в круглой хрящевой полости размером с комнату. Здесь было светло – горели фонари на аккумуляторах. Здесь было твёрдо, Адам с любопытством постучал пальцами в хрящ, и тот содрогнулся в ответ, здороваясь. И даже пахло не жиром, а освежителем воздуха. Пол устилали шерстяные одеяла. Няня села у стены лицом ко входу, Адам устроился возле пузыря, пока ещё закрытого перепонкой, а Ольга разместилась между ними. Доверия к ня никто не испытывал, оба наблюдали за ней в четыре глаза. Постепенно прибыли остальные пассажиры – молодой мужчина в дорогой термухе, с аккуратно спиленным рогом на лбу и техно-портфелем в руке, наверное, чиновник. Неожиданно худой, с болезненным видом. Ему принесли подушки, чиновник опустился на них, неловко подбирая колени, а портфель поставил рядом. Он видимо нервничал, бесконечно отирая лоб ладонью, тем не менее окинул няню взором, полным шахтарского людского нарцизма. Та ответила холодным презрением, сидела неподвижно, как статуя копчанки, обернув вокруг ног увешанный кольцами хвост, да щупая воздух языком. Затем ввалились торгаши – крупные весёлые мутанты, украшенные цепями, браслетами и кольцами, оба пьяные. Один, с глазами в половину лица, даже симпатичным по-своему казался, а другой, с прищуренными маленькими глазками, носил на шее шрамы от удаленного уродства. Эти летели по делам, и развлекаться, судя по всему, начали ещё в доках. Багаж они сдали в грузовой отсек, а в ручной поклаже принесли початую бутылку крепкого пойла с ведром жареных лапок, при виде которых у Адди слюнки потекли. Он только Ольгу зарядить и догадался, в дорогу ничего не взял, кроме рюкзака с той же палаткой и одеялами на всякий случай, а белковые тюбики еле нашёл, их здесь попросту не продавалось, да инструменты захватил, в то время как няня больше не заботилась о них. У неё и вещей не было, а ела только раз от самой кладки, что весьма пугало. Словно в самом деле заболела и теперь ехала в один конец в своём модном, подбитом мехом плаще. Рюкзак тащила Ольга, Адди шёл с овоидом налегке. «Если мои – крутые научники, – думал он, – у них наверняка найдётся средство привести её в порядок. Фармацея какая-то…»

– Ня, что тебе купить в дорогу? Может снова по Степи идти придётся…

И в ответ тишина.

Впрочем, Адам и так отъелся за последнее время, ни в чем себе не отказывал.

Чиновник достал небольшой молитвенник и принялся его читать, иногда совершая краткие знамения рукой, а после – снова отирал лоб. Делаши ничего не боялись, по из словам, они уже летали Настей. Вскоре раздался звонок.

– Готовьтесь!

Помощник-Наг выбил распорки из рыбьего рта, и тот захлопнулся.

– Давай газ! – где-то высоко крикнул Вишап и началась суета: рыбари заметались, открывая вручную какие-то клапаны, отодвигая мембраны, да подбрасывая вонючего жирка.

Пространство вокруг Адама наполнилось бурлящими грубыми звуками пузырей. Они шли со стен, с потолка, как в животе, если съел дурного. Пс-с, да они и были в огромном животе! Настя мелко затряслась, пол под Адамом качнулся и сдвинулся. Он упёрся в него руками, чтобы не упасть и не повредить яйцо – это Настя пошла на взлёт. Тут же затрещало, резко и долго – открылся анальный клапан, затем раздался гулкий грохот подземного водопада и в ушах загудело – это трясущаяся, вибрирующая рыба сбрасывала дерьмосмесь, набирая высоту. Бурление газа, грохот, тряска, вонь проголклого жира из желудка нарастали вместе с гулом в ушах, он видел, как ня схватилась за голову и открыла рот, как напряглись весёлые только что делаши, а чиновник лег навзничь в свои подушки и закрыл руками голову, но вдруг всё прекратилось, осталась только лёгкая качка да шумы газа над головой, в рыбьих кишках.

– Господа и дама, мы вылетели! – крикнул Вишап, и тут же включил магнитолу.

По рыбе поплыла самая простая репти-музыка, какую Адди не раз слышал в копях и норах: струнные да простая дудочка, без слов. Зашёл рыбарь в комбезе, предложил блевательные мешки. Чиновник взял один, другим, к изумлению Адама, воспользовалась ня, а остальные отказались. Внезапно фонари погасли и на секунду чрево Насти погрузилось во тьму. Затем открылись зажмуренные мембраны по стенам и яркий, натуральный солнечный свет залил пассажирский отсек.

– Йуху! – не сдержался Адам, лицом прилипая к прозрачной плёнке пузыря.

Они парили над шахтой. Купол эллинга внизу распахнул свои створки, как степной цветок после грозы, а теперь медленно увядал, закрываясь. Поодаль, сбоку от него, высились две восстановленные башни древнего города, щетинились бойницами, а вокруг пузырились насыпи терриконов, похожие на муравейники медоносных муравьев, пестрящие вентиляционными отверстиями, дымящие трубами производств. Эти трубы не торчали вверх, вся длина уходила в глубины раны-подземелья, но каждая дымила черным дымом посреди цветущей Степи, яркой и красочной после недавнего дождя.

– На пятом этаже крупный промышленно торговый центр, – сказали рядом, – совмещающий добычу и переработку руды.

Адди обернулся – рядом с ним сидел глазастый делаш. Пока он таращился вниз – незаметно переместился, и теперь рассматривал Адама своими плошками, огромными, как у туннельного мотылька.

– Вон те трубы – мои. Также планирую открыть обработку привозных материалов, – с достоинством добавил он.

– Я в восхищении, – Адам улыбнулся, – что лечу с таким бизнесменом.

– Контракт серьёзный подпишем с первой шахтой. А это мой партнёр.

Партнёр хрустел лягушачьими лапками и смотрел вниз, в ближайший пузырь. Чиновник, изжелта-бледный, выплескивал завтрак в мешочек.

– Ты нормис? – спросил глазастый.

– С утра, вроде, был…

– Степняк?

– Копчанин…

– Хорошо.

Адам неприятно напрягся.

– Болезни, судимости, всё порешаем, – ласково и пристально пялясь, продолжил глазастый.

«Может этот мутант женщина?» – с ужасом думал Адам.

– У меня есть дочка… И состояние.

– Чистая, щедрая дочка, – произнёс Адам, ощущая холод в животе.

– Ну что ты, парень, невинная девица, с минимальным легальным пороком, сам смотри, какое за ней состояние. Жениться – самое то.

Адам молчал, тлела в нём ненависть к любому уродству, к прагматичности людей, к их желанию хоть как-то улучшить свою ущербную плоть и оздоровить херовое, слабое потомство.

– На золоте спать будешь, с золота есть, – бормотал глазастый словно в трансе. – А если налево сходишь – кто тебе хоть слово скажет? Главное, сделай мне внуков нормисов…

Ставки повышались не по дням, а по часам, так сказать. Цена росла, и только что пенис стал самым ценным товаром в жизни Адама. Он глянул в окно, но увидел одни облака под собой, да огромный чёрный плавник Насти, совершающий очень медленное, плавное движение к корпусу. Хоть бы не впасть в это мерзкое состояние, когда отключается мозг, и тело начинает работать без спроса. К счастью, под рубашкой висел в своем бандаже теплый живой овоид, нуждавшийся в защите. Хвост вильнул, чуть меняя направление, пол качнулся и выровнялся.

– Спасибо, но нет, – Адди широко улыбнулся, демонстрируя идеально здоровые зубы. – У меня яйцо, простите, – он показал на выпуклость.

– Не горячись. Подумай, возьми визитку…

– Уберис-сь от него, с-скот… – вдруг раздельно и чётко произнесла на старом языке няня. – Моё.

Вряд-ли глазастый понял хоть слово, но тон и общий посыл просёк мгновенно, как и полный презрения взгляд, потому что побледнел лицом и убрался к своему партнёру, очевидно, лишенному дочери на выданье.

– С-сядь ко мне, мальчик, – позвала она.

Адам сел с безъяичной стороны и осторожно прижался головой к плечу ня, с большой опаской, ибо не знал, чего ждать. Уже потом, позже, он много раз жалел, что не обнял её тогда.

– Мне надо кое-что с-сказать тебе.

– Да?

Ня открыла рот, но тут же закрыла. Адам ждал и думал, что напрасно сидит слишком близко. Она нездорова, но по-прежнему быстра и опасна.

– Ты пойдёшь к с-своим один, – прозвучало наконец.

– Почему это?

– Так надо. Ты догонишь черепаху с-сам, я с-с тобой не пойду. Там, внизу, мы расстанемс-ся.

– Вот ещё! Ты пойдешь со мной.

– Нельзя.

– Но почему? Почему нельзя⁈ – спросил Адам, наверное, слишком громко, потому что и делаши, и чиновник начали смотреть в их сторону.

Няня опять замолчала, с трудом подбирая слова.

– В Горе вс-сё было по-другому, мы жили иначе, не как в С-степи, или копи, или шахте… В Горе до с-сих пор не знают, что можно без респиратора быть наверху, думают, здес-сь отрава.

Он ждал продолжения, но она, всегда такая смелая, словно боялась простых слов, или подавилась ими как куском тлятины, и теперь не могла ни проглотить их, ни извергнуть.

– В тот день отец с-сказал, что пришла пора инициации, а мать дала с-свою мас-ску, чтоб идти в дальние пещеры. Охотитьс-ся ходили все, и мужчины, и женщины, таков закон. Убить проще, но отец велел принес-сти живую с-скотину, ещё и с-самку. Я не пошла в пещеры, полные дикого с-скота, а полезла наверх. И вышла в С-степь…

Адам внимал каждому слову.

– По С-степи ползла черепаха научников, и я пошла за ней…

Опять повисла пауза.

– Господа и дама, – сказал Вишап в громкоговоритель. – советую посмотреть в пузыри по левому борту.

Адам оторвал взгляд от няни и тут же прилип к пузырю. Сердце быстро забилось.

– Ня! – снова слишком громко крикнул он, – смотри! Это она, да? Она?

Далеко внизу, справа, на самом краю видимости, передвигался крохотный объект, небольшая точка, едва различимая, если смотреть поверх рыбьего плавника, Адди поспешно опустил со лба свои умные супер-очки и включил. Те вцепились дужками в уши, линзы удлинились, трансформировались в бинокли, и крохотная точка превратилась в гигантского монстра, волочащего на спине целый город по типу древних, довоенных городов. Громоздились дома, высились башни, топорщились антенны, ветвились провода, блестели панели солнечной энергии. Живой, прекрасный город-станция, шаг за шагом ползущий вперёд по Степи.

– Ня, смотри, там люди! – ликовал он, углядев две крохотные фигурки в белых комбезах. Те в бинокли смотрели на летящую далеко-далёко рыбу. На Адама в пузыре. В пустом животе стало сладко и страшно.

– Да. Там были люди… – тихо ответила она за спиной. – Пос-слушай, Адам…

И больше ничего не сказала.

Рыба вздрогнула всем телом. Хрящевая стена пассажирского отсека лопнула, из неё проклюнулся титановый бутон гарпуна. И ещё раз вздрогнула, и ещё, от новых ударов невидимого и нежданного врага. Рыба зашипела тем особым ужасным звуком, который говорил о пробитой цистерне с газом, закачалась, и резко пошла вниз. Загрохотали ящики в грузовом отсеке, оторвался и прокатился контейнер с жиром, тонко завизжал, цепляясь в подушку, чиновник.

– Аварийная поса…! – крикнул в громкоговоритель Вишап.

Адам успел вцепиться в этот торчащий из рыбьего бока гарпун, когда в ушах загудело, засвистело, а остальные повалились как кегли, друг на друга и вниз, сбившись в кучу малу.

Он дотянулся до пузыря и сумел глянуть вниз за секунду до того, как Настя зажмурила свои мембраны, закрывая обзор, но даже этого короткого взгляда хватило, чтоб увидеть косые паруса, усеявшие Степь далеко внизу, под ними. Маленькие с высоты, жалкие, крохотные, ручейком текущие следом за падающей рыбой.