Текст книги "Замки на их костях"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 28 страниц)

Софрония

Софрония попадает в гостиную, где сегодня утром они с Леопольдом пили кофе. Над ними нависало облако надвигающейся войны, и они с нетерпением ждали, когда принесут почту, надеясь получить известие от Беатрис, Паскаля или Дафны. Она все на свете отдала бы, чтобы вернуться в это утро.

Леопольд сидит на диване со связанными за спиной руками, но быстрый осмотр показывает, что он невредим: он все еще в той одежде, в которой был на балу, и на нем ни пятнышка. Ее наполняет облегчение, и, когда он смотрит на нее, в его взгляде отражается то же самое, хотя его облегчение быстро сменяется страхом.

Дверь за ней закрывается, и она слышит глухой шепот голосов Виоли и Анселя с другой стороны.

– Софи, слава звездам, с тобой все в порядке, – говорит Леопольд, когда она пересекает комнату и садится рядом с ним. Со связанными за спиной руками он все делает неловко. Виоли завязала узлы так, чтобы она могла легко освободиться, но пока еще не время. – Я волновался, что ты выпила вино.

– Нет, – отвечает Софрония. У них мало времени, а ей так много нужно ему рассказать. – Хотя твоя мать пыталась влить его мне в рот.

Леопольд выглядит сбитым с толку.

– Что-что сделала моя мать?

К ее губам поднимается желание солгать. Это такая естественная привычка, и она знает, что могла бы сочинить для него историю, которая переложила бы всю вину на Евгению, а свои руки она сохранила бы в чистоте. Но сейчас ему нужна правда, а Софрония так устала от лжи.

– Твоя мать сговорилась с королем Чезаре, они хотели обанкротить Темарин и истощить его военную казну, чтобы Селлария могла легко его завоевать. Она работает против Темарина с тех пор, как ты взошел на трон, а может быть, и дольше.

– Нет, – хмурится Леопольд. – Нет, она бы этого не сделала.

– Она хотела и сделала, – говорит Софрония, прежде чем перевести дух. – Я знаю, потому что должна была сделать нечто подобное.

Выражение лица Леопольда становится еще более растерянным, хотя теперь он выглядит еще более настороженным.

– Ты… что? – спрашивает он.

Софрония закусывает губу.

– Это длинная история, Лео, и, когда ты услышишь ее до конца, я перестану тебе нравиться, но мне нужно, чтобы ты послушал.

Софрония отчаянно желает, чтобы у нее были свободны руки, хотя бы для того, чтобы она могла их теребить. Вместо этого она оглядывает комнату, рассматривая старинные картины на стенах, стол для завтрака с его выглаженной белой скатертью, потрескивающий огонь в камине – она смотрит куда угодно, только не на Леопольда, но в конце концов переводит взгляд на него и глубоко вздыхает.

– Моей матери никогда не суждено было стать императрицей, – начинает она. – Наверняка ты слышал о ней достаточно и уже знаешь это. Она пробилась на трон, а потом решила, что этого недостаточно, что Бессемии недостаточно. Поэтому, когда она родила Беатрис, Дафну и меня, когда умер мой отец, она разработала план восстановления Бессемийской Империи. Вот поэтому мы и были обручены. Это касается и нас с тобой, и моих сестер. Она начала строить заговоры и планировать захват всего континента, используя нас в качестве своих пешек, посланных в Темарин, Селларию и Фрив, чтобы уничтожить их.

Леопольд выпрямляется.

– Она послала тебя сюда… убить меня?

– Нет, – быстро отвечает Софрония. – Нет, конечно нет. Это было бы слишком просто. Ее вина была бы очевидна, а ей не нужны беспорядки, – она делает паузу, глубоко вздыхая. – Нет, она послала меня сюда, чтобы разрушить вашу страну, чтобы побудить тебя вступить в войну с Селларией, которая ослабит обе стороны, и она могла завоевать их сама.

Леопольд качает головой.

– Но для этого ты мне не нужна, – отмечает он. – Я сам достаточно хорошо справлялся с ослаблением Темарина. – Он делает паузу. – Подожди, ты же убеждала меня не воевать.

Софрония смеется.

– Моя мать любит говорить, что звезды сыграли с ней злую шутку, подарив меня, – говорит она ему через мгновение. – Дафна при желании может быть холодной, как лед, Беатрис может быть безжалостной, а про меня мать всегда говорила, что я слишком мягкая. Теперь я думаю, что она всегда знала, что я ее подведу, что приеду сюда и влюблюсь в Темарин, влюблюсь в тебя. Вот почему она послала Виоли.

– Твою горничную, – говорит Леопольд, выглядя более сбитым с толку, чем когда-либо.

– Моя мать… она умеет манипулировать людьми. Она чувствует слабости, точно знает, как их использовать. Она достаточно часто делала это со мной и, очевидно, сделала то же самое с Виоли. – Она делает паузу. – Это Виоли послала объявление войны Селларии, – добавляет она. – Она подделала твой почерк и запечатала письмо украденной королевской печатью.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает он ее.

Софрония пристально смотрит на него.

– Потому что все это было запланировано, Лео. Дафна украла королевскую печать у короля Варфоломея и отправила ее мне, потому что я лучше всех умею подделывать почерк и должна была написать письмо якобы от него, предлагая поддержать тебя в военном походе против Селларии и вынуждая Фрива вступить в войну.

Леопольд качает головой.

– Потому что Фрив никогда не будет участвовать в спорах других стран по своей воле.

– Совершенно верно, – подтверждает Софрония. – Тем временем Беатрис подобралась к послу достаточно близко, чтобы обвинить его в колдовстве, и я могла подтолкнуть тебя к войне, которую Темарин не выдержит. Через несколько месяцев все три страны будут настолько разорены, что моя мать сможет подмести их и собирать осколки без особого сопротивления.

– И что тогда? – спрашивает Леопольд.

Софрония хмурится.

– Потом мы с сестрами уедем домой, в Бессемию.

– И я? – спрашивает он. – А Паскаль? А этот принц-бастард из Фрива?

Софрония снова заставляет себя взглянуть на него.

– Она бы не стала оставлять незавершенные дела, – тихо признается она. – Мать сослала бы тебя в какую-нибудь далекую страну, по крайней мере, так она мне сказала. Хотя я не уверена, что действительно в это верила. Моя мать ничего не делает наполовину.

– Значит, она убила бы меня. И ты бы ей позволила.

– Не знаю, – признается Софрония. – Если бы мы дошли до этого момента, я не знаю, смогла бы ее остановить, не знаю, попыталась бы или нет. Как я уже сказала, моя мать умеет манипулировать.

– Но до этого не дошло. Потому что ты передумала.

Софрония кивает.

– Но прежде, чем это сделала, я написала своей матери о том, что узнала о твоей. В том числе о письме, которое король Чезаре тайно ей направил и в котором он благодарил ее за работу, которую она проделала, истощив военную казну Темарина и посеяв разногласия.

Она не рассказывает ему о более грубых моментах письма, о той жестокости, с которой они говорили о Леопольде.

– Я думала, что она захочет узнать об их заговоре, но вместо этого она переманила твою мать и повстанцев на свою сторону, организовав бунт, отравленное вино и, очевидно, наши казни.

– Ты думаешь, наши матери хотят, чтобы нас убили? – спрашивает он, качая головой.

– Я не могу говорить за Евгению, но моя мать не умеет прощать. Хотя у меня есть план, как вытащить нас из этого. Несмотря на все, что я тебе только что сказала, мне нужно, чтобы ты мне доверял.

Долгое время он просто смотрит на нее так, будто никогда не видел раньше. Во многом, полагает она, это так и есть.

– Хоть что-то было правдой? – наконец спрашивает Леопольд.

Она прислоняется головой к спинке дивана и, прежде чем позволить себе взглянуть на него еще раз, на мгновение закрывает глаза.

– Я так старалась, чтобы мое сердце было закрыто для тебя. Вначале ты даже упростил это дело. Было так много лжи, Лео. Я знаю это, и мне очень жаль. Но когда дошло до дела, я выбрала Темарин. Я выбрала тебя. Я тебя люблю. Это правда.

Между ними наступает тишина, и Софрония почти задерживает дыхание, ожидая, что он заговорит, пошевелится или сделает что-нибудь, кроме как уставиться на нее, как будто она незнакомка. После того, как проходит, кажется, целая вечность, он делает долгий выдох и опускает плечи.

– После того, как мы переживем это, я буду очень зол на тебя.

Софрония заставляет себя улыбнуться.

– После того, как мы это переживем, – повторяет она.

Дафна

Когда Дафна снова открывает глаза, пульсация в ее голове сменяется тупой болью, и она может сесть в постели. Байр снова сидит на стуле у ее кровати с раскрытой на коленях книгой. Когда она шевелится, его глаза поднимаются к ней, и он закрывает книгу.

– Все нормально? – спрашивает он ее.

Дафна мысленно пробегается по своим ощущениям. В горле пересохло, мышцы немного болят. Она отчаянно хочет принять ванну и немного поесть, хотя на данный момент никакая еда не кажется ей аппетитной.

– Более или менее, – ее слова звучат хрипло, но внятно. – Как долго я спала на этот раз? – спрашивает она, боясь ответа.

– Это был просто ночной сон, – с легкой улыбкой уверяет ее Байр.

Она откидывает голову на подушку и смотрит в потолок.

– Есть новости?

– Няня Зении, ее муж и брат. Все казнены.

Она чувствует, как он наблюдает за ней, и задается вопросом, какую из эмоций ему показать. Ужас при мысли об их смерти? Грусть? Вину? Она слишком устала, чтобы притворяться.

– Они пытались меня убить. Мне не жаль, что они умерли.

Глядя в сторону, он кивает.

– Сначала их тщательно допросили, но они не сказали, с кем работают.

Он говорит, что их допрашивали, но Дафна понимает, что их пытали. Она задается вопросом, знает ли он это сам.

– Но это были не повстанцы, – говорит она.

– Нет, – подтверждает Байр. – Не повстанцы.

Несмотря на то, что один из этих повстанцев неделю назад приставил нож к ее горлу, она верит в это.

– Мне нужно поговорить с Клионой.

При смене темы Байр слегка хмурится.

– Она несколько раз приходила тебя проведать. Но тебе и правда стоит еще немного отдохнуть.

– Я в порядке. Вообще-то, я хочу подышать свежим воздухом. Можешь попросить Клиону встретить меня на прогулке по саду?

– Ты чуть не умерла, Дафна, – говорит он, как будто она этого не осознает.

– Но не умерла же, – отвечает она, пытаясь казаться увереннее, чем есть на самом деле. – Мы будем осторожны, это просто сад.

– Осторожности недостаточно. Осторожность не остановит стрелу, пулю, ядовитый газ или…

– Возможно, убийцам стоит с тобой посоветоваться. Кажется, ты много думал о том, как лучше меня убить.

Байр пристально на нее смотрит, и его мрачный взгляд напоминает ей о тех вещах, которые были сказаны, когда она лежала в лихорадке.

«Я здесь, потому что так хочу», – сказал он ей.

– Это серьезно, Дафна.

Она думает о том, что он произнес ее имя не так, как в тот раз, когда она положила руку ему на щеку.

– Я понимаю, – отвечает она, отбрасывая эту мысль. – Я знаю, что рискую. Это меня они пытались убить. Но я торчу в постели уже полтора дня и не позволю страху держать меня взаперти в этой комнате.

Он долго смотрит на нее, стиснув зубы.

– Хорошо, – наконец соглашается он, вставая на ноги. – Но ты возьмешь с собой стражу.

Дафна открывает рот, чтобы возразить, но закрывает его. Вот почему она никому не рассказала о первой попытке – потому что знала, что это будет означать потерю свободы. Но теперь, когда они прошли эту точку, пути назад нет.

– Хорошо. Но мне нужны Мэттлок и Хаскин, – говорит она, вспоминая стражников, которые сопровождали ее и Клиону в ателье. Те, кто, по словам Клионы, были повстанцами. Те, кто будет молчать обо всем, что услышат.

Он кивает.

– Хорошо, – он направляется к двери. – Думаю, я тоже присоединюсь к тебе, немного свежего воздуха не повредит.

Дафна открывает рот, чтобы возразить, но он уже ушел и плотно закрыл за собой дверь. Она плюхается на подушки и издает стон. Как ей свободно разговаривать с Клионой, если Байр тоже будет там?

Если бы только ее не отравили, она уже смогла бы поговорить с Клионой. Мысль об этом до сих пор раздражает. Из трех сестер она всегда была самой искусной в создании и выявлении ядов. То, что один из них чуть ее не убил, заставляет ее чувствовать себя неловко.

Дафна хмурится, и к ней возвращаются воспоминания. Беатрис. Флакон, который она прислала. Яд, который, как она думала, могла определить Дафна. После такой жалкой неудачи с одним ядом она полна решимости искупить свою вину с другим, поэтому подходит к шкатулке для драгоценностей на своем туалетном столике, роется в ней, находит ложное дно и вытаскивает стеклянный флакон, который послала Беатрис, полный темно-красной жидкости.

Дафна открывает пузырек и нюхает его. Вино. Она вставляет пробку обратно во флакон и подносит его к солнечному свету, струящемуся через ее окно, поворачивая в разные стороны. Она щурится, глядя на жидкость, на тонкие, похожие на ил пятнышки, опускающиеся на дно.

Кто-то что-то добавляет в вино короля Чезаре. Дафна хмурится и снова роется в потайном отсеке своей шкатулки. Он полон пузырьков с жидкостями и порошками, воронок и других предметов первой необходимости, которые приготовил для нее личный аптекарь матери. Дафна находит полоску белой ткани и увеличительное стекло и садится за туалетный столик.

Встряхнув флакон, она брызгает вином на ткань и смотрит, как жидкость впитывается, оставляя на поверхности несколько частичек. Она берет увеличительное стекло и подносит его к ткани. Ее сердце бьется в груди так громко, что она задается вопросом, не слышит ли это весь дворец. Зерна грубые и все разного размера, как если бы их измельчили с помощью ступки и пестика, и, судя по однородному цвету, все они явно происходят из одного источника.

Она отрывает их от ткани и подносит к своему языку – даже если они ядовиты, такое небольшое количество не окажет никакого эффекта. Этот вкус. Она знает этот вкус.

Ее руки начинают дрожать, и она роется в своей миниатюрной лаборатории в поисках другого флакона. Найдя, она его открывает и высыпает на ладонь несколько хранящихся внутри семян, сравнивая цвет с первыми зернами. Они одного оттенка коричневого, настолько темные, что почти черные. Дафна кладет одно из семян в рот и кусает, разгрызая его задними зубами. У него такой же вкус.

Погруженная в свои мысли, Дафна возвращает все на свои места, после чего зовет свою горничную и позволяет девушке переодеть ее в свежее повседневное платье и заплести ей волосы, но все время эхом в ее голове звучит лишь одна мысль.

Ей нужно поговорить с Беатрис. Сейчас же.

Когда Дафна наконец спускается в сад, она закутана во столько слоев шерсти и меха, что начинает потеть. Она обнаруживает, что Клиона, Байр и Хеймиш уже ждут, а Мэттлок и Хаскин стоят всего в нескольких футах от нее. Возможно, ей следовало бы удивиться тому, что Хеймиш тоже здесь, но ей все равно. Она не может думать ни о чем, кроме Беатрис, тем более что присутствие Хеймиша гораздо менее проблематично, чем присутствие Байра. Если она собирается получить обещанную Клионой звездную пыль, нужно будет найти способ от него избавиться.

Когда Клиона видит ее, то улыбается, и если бы Дафна ее не знала, то поклялась бы, что девушка искренне рада ее видеть.

– Посмотри на себя, – протягивает Клиона, взяв ее за руки и целуя в каждую щеку. – Никто бы и не подумал, что всего день назад ты чуть не умерла.

– Ты мне льстишь, – отвечает Дафна, и Хеймишу приходится кашлянуть, чтобы скрыть свой смех. Клиона все равно смотрит на него.

– Если ты не готова… – начинает Байр, нахмурив брови.

– Я думаю, что немного свежего воздуха – это как раз то, что мне нужно, – перебивает Дафна, хотя ей уже становится холодно. Она напоминает себе, что это не имеет значения. Сейчас значение имеет только Беатрис. Если, чтобы ей помочь, Дафне нужно немного померзнуть, пусть будет так.

– Пойдем?

Байр все еще не выглядит убежденным, но он предлагает ей свою руку. Протягивая ему свою, она незаметно кидает одну из перчаток на землю. Никто этого не замечает. Клиона берет Хеймиша за руку, и какое-то время они идут молча. Когда они отходят достаточно далеко от дворца, Дафна отпускает руку Байра и делает вид, будто ищет свою перчатку.

– О нет! – восклицает она. – Моя перчатка! Я, должно быть, уронила ее.

Байр смотрит на землю вокруг них.

– Ты знаешь где?

Дафна закусывает губу и качает головой.

– Я знаю, что она была у меня, когда я вышла на улицу. Ты не против вернуться назад? Прости, мне неловко просить, но на улице так холодно, и я не хочу простудиться.

Использовать болезнь – дешевый трюк, и, когда его лицо становится бледнее, ее охватывает чувство вины.

– Конечно. Вы трое оставайтесь здесь с охраной, я скоро вернусь.

Как только он оказывается вне пределов слышимости, Дафна поворачивается к Хеймишу и Клионе.

– Земли лорда Кэдрингэла неспокойны. Он перегружен своими новыми обязанностями. Если вы приблизитесь к нему, его можно будет убедить присоединиться к восстанию, несмотря на его дружбу с Байром. Я сделала то, что вы просили. Теперь мне нужна эта звездная пыль.

Они обмениваются взглядами, которые она не может считать.

– Мы должны проверить, права ли ты насчет Руфуса…

– Она нужна мне прямо сейчас, – прерывает Дафна. Она делает паузу, сжимая губы в тонкую линию. Ей невыносимо то, в каком отчаянии она находится, насколько она в их власти, но не может отрицать этого. – Пожалуйста, – просит она, смягчая голос. – Мне нужно использовать ее, чтобы поговорить с моей сестрой. Это срочно.

Хеймиш и Клиона еще раз переглядываются.

– Такое желание потребует много энергии, – отмечает Клиона. – Звездной пыли может быть недостаточно…

– Знаю. Но я должна попробовать.

Клиона выглядит так, будто хочет задать вопрос, но через мгновение качает головой.

– После обеда она будет под твоей подушкой.

Дафна кивает.

– Спасибо.

– Можешь приберечь вою благодарность, ты нам должна, – отвечает Клиона.

Дафна открывает рот, чтобы возразить, но видит, как к ним бежит Байр, сжимая ее перчатку в руке. Она подавляет протест и кивает.

– Хорошо, – отвечает она сквозь зубы, прежде чем снова поприветствовать Байра улыбкой.

В середине обеда Дафна извиняется и говорит, что плохо себя чувствует. В свете последних нескольких дней никто ни о чем ее не расспрашивает. Два гвардейца сопровождают ее обратно в комнату и, прежде чем оставить ее одну, осматривают каждый угол, шкаф и проверяют под кроватью. Она полагает, что их внимание должно заставить ее чувствовать себя в безопасности, но вместо этого оно раздражает. Они пытаются сохранить ей жизнь, она это знает, но у нее слишком много собственных секретов, и их надо скрыть.

Как только Дафна остается одна, то подходит к своей кровати и залезает под подушки. Это занимает некоторое время, но она находит флакон со звездной пылью вместе с инструкциями от Клионы о том, как использовать ее, чтобы с кем-то поговорить.

Не теряя времени, Дафна открывает пузырек. Она читает инструкции и высыпает мерцающую черную пыль на тыльную сторону ладони.

– Я хочу поговорить с принцессой Беатрис, – произносит она. Как только слова срываются с ее губ, все вокруг становится приглушенным: ветер, свистящий снаружи, голоса гвардейцев по ту сторону двери, даже звук ее собственного сердцебиения.

– Трис? – зовет она.

Дафна слышит резкий вдох, за которым следует безумный смех, который может принадлежать только Беатрис.

– Дафна? – спрашивает ее сестра.

– Это я. У меня мало времени. Фривийцы знают, как использовать звездную пыль для общения, но я не знаю, как долго это продлится.

– Что…

– Сейчас не до вопросов, – отвечает Дафна. – Я проверила вино, которое ты мне прислала. Ты была права, с ним и правда не все в порядке. Я нашла измельченные семена яблок.

Дафна говорит так быстро, что ей интересно, есть ли в этом хоть какой-то смысл. Мгновение Беатрис не отвечает.

– Яблочные семена? – наконец спрашивает она. – Но…

– Они являются источником цианида, – объясняет Дафна. – Наверняка ты помнишь это из наших уроков.

– Я никогда не уделяла им так много внимания, как ты, но помню, что цианид смертелен. Король Чезаре очень даже жив, хотя мне говорили, что его слуги разбавляют его вино.

Дафна качает головой, хотя знает, что Беатрис не видит ее.

– Вино, которое ты мне прислала, не было разбавленным, но дозировка небольшая, оно будет медленно убивать его. Увеличь они дозу, это стало бы заметно. Оно может влиять и на его разум, в зависимости от того, сколько он выпивает за день.

Беатрис снова замолкает.

– Он пьет довольно много. И он становится все более и более нестабильным. Паскаль говорит, что это продолжается уже несколько месяцев.

– Это убьет его. Может быть, не сразу, но скоро.

Беатрис глубоко вздыхает.

– Жаль, что ты не сказала мне это несколько дней назад, – раздражается она.

Дафна закатывает глаза.

– Извини, я только оправилась от отравления. Возможно, если бы ты уделяла больше внимания…

– Тебя отравили? – спрашивает Беатрис.

– Я в порядке, – решительно заверяет Дафна, уставшая от суеты. – Как ты?

Это заставляет Беатрис задуматься.

– О, в настоящее время я под домашним арестом. За измену.

– Что… ты шутишь? – спрашивает Дафна.

– Боюсь, что нет.

– Но у тебя осталось желание, которое может избавить тебя от неприятностей.

– У меня было желание. Впрочем, возможно, ты как раз дала мне то, что нужно, чтобы выбраться из этого беспорядка.

Дафна закусывает губу.

– Беатрис, – медленно произносит она. – Насколько все плохо?

Беатрис долго не отвечает.

– Это всего лишь моя проблема, Даф. Ты знаешь, я всегда легко их находила и так же легко из них выпутывалась.

Она произносит слова непринужденно, и Дафна знает, что они правдивы, но ее желудок все равно завязывается узлом.

– Ты что-нибудь слышала от Софи? – спрашивает Беатрис, меняя тему.

Софи. Воспоминания Дафны о том дне, когда ее отравили, расплывчаты, но при упоминании Софронии все возвращается обратно. Она закрывает глаза.

– Она отправила письмо, – признается Дафна. – Пожалуйста, скажи мне, что тебе удалось вразумить ее?

Какое-то время Беатрис молчит, и Дафна беспокоится, что они потеряли связь.

– Мы с тобой обе знаем, что я не из здравомыслящих людей, Даф, – наконец говорит Беатрис. – Кроме того, я была с ней согласна.

Полная разочарования, Дафна хватает подушку с кровати и швыряет ее через всю комнату. Она приземляется с легким стуком, не причиняя никакого вреда и не заставляя Дафну чувствовать себя лучше. Ей кажется, это весьма уместно, учитывая, насколько беспомощно она себя чувствует в данный момент.

– Неудивительно, что ты попала в такую большую неприятность, Трис, – огрызается она. – Если бы вы обе могли просто поступить так, как вам сказали…

– Ты думаешь, это правильно, Дафна? – перебивает Беатрис. – Скажи мне сейчас честно: ты думаешь, захвати мама власть над Вестерией, будет лучше всем? Или только ей?

В следующий раз, когда Дафна увидит Беатрис, она ее задушит.

– Нет правильного и неправильного варианта, – отвечает ей Дафна. – Он всего один. Ты под домашним арестом, Трис, так что очевидно, что твое решение обернулось не лучшим образом. Вот что ты сделаешь – напишешь маме, извинишься, попросишь ее о помощи и пообещаешь исправить нанесенный тобой ущерб.

Беатрис снова молчит, но на этот раз Дафна знает, что она все еще здесь. За сотни миль Дафна все еще чувствует ярость сестры.

– Это не я втянула тебя во все это, – продолжает Дафна, потому что знает, что ярость направлена на нее. – И ты знаешь, что я права, мама теперь твоя единственная надежда.

Еще одна долгая пауза.

– Конечно, – отвечает Беатрис, и ее голос снова полон той искусственной легкости, от которой Дафне хочется рвать на себе волосы. – Я выберусь из этого. Постарайся снова не отравиться, ладно?

Она уходит до того, как Дафна успевает ответить.