Текст книги "Замки на их костях"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Он смотрит на нее так, словно она несет тарабарщину. Он садится прямее, и его лоб хмурится.

– Ты уверена? – спрашивает он.

– Да.

– Я и понятия не имел, – бормочет он. Между ними воцаряется тишина. Леопольд глубоко задумался, а Софрония наблюдает за ним. Возможно, думает она, он не жесток. Ему просто все равно. И она не знает, что хуже.

– Леопольд, ты можешь запросить последние налоговые законы со всей страны? – спрашивает она его.

Он кивает.

– Я спрошу об этом сегодня, – говорит он.

– Также я хотела бы воспользоваться твоим предложением и присоединиться к собраниям совета. Когда будет следующее?

Беатрис

Беатрис находит Жизеллу в весьма деликатном положении: ее спина прижата к стене тускло освещенного коридора, а ее руки обвиваются вокруг шеи красивого юноши, в котором Беатрис смутно узнает сына графа.

Когда Жизелла слышит, как Беатрис откашливается, то отрывает свой рот от рта юноши и моргает, глядя на нее и словно выходя из оцепенения. Она, кажется, совсем не смущена обстоятельствами. Напротив, во весь рот улыбается Беатрис. Вокруг ее губ размазана помада.

Она сразу же начинает нравиться Беатрис еще больше.

«Ты не должна ни к кому привязываться», – шепчет голос матери в ее голове, но Беатрис игнорирует его. Как всегда, с переменным успехом.

– Ваше Высочество, – приветствует Жизелла, отталкивая юношу за плечо и делая короткий реверанс.

Возможно, она и не смущена, но юноша – определенно да. Его лицо становится таким же красным, как губы Жизеллы, и он поспешно опускается в глубокий поклон.

– Леди Жизелла, – говорит Беатрис, пытаясь подавить ухмылку. – Можно вас на пару слов?

Юноша снова кланяется, бормоча извинения, на которые Беатрис не обращает внимания. Жизелла берет ее за руку и одаривает мальчика блестящей улыбкой.

– Я уверена, мы скоро снова увидимся, лорд Элио, – произносит она, прежде чем последовать за Беатрис по коридору.

– У тебя помада размазалась, – указывает ей Беатрис.

– О, – она вытаскивает из кармана платья компактное серебряное зеркало, открывает его, рассматривая свое отражение, и проводит пальцем по линии губ, убирая красные пятна. – Спасибо.

– Прошу прощения, что прервала. Похоже, все идет хорошо. Пас сказал, что ты ищешь мужа, и, похоже, нашла весьма симпатичного.

– Ну да, если я не найду его в ближайшее время, мой отец выберет его за меня, а этого я точно не хочу, – поясняет Жизелла, закатывая глаза. – Элио достаточно богат, чтобы успокоить моего отца, но достаточно молод и красив, чтобы брак не стал утомительной работой. Кроме того, он боится меня и вряд ли ограничит в свободе. И правильно сделает.

Беатрис приходит в голову, что Жизелла могла бы найти кого-то получше, чем юноша, который ее боится, но она не может отрицать, что в этом есть определенная логика. И она даже не может заставить себя пожалеть девушку за такой выбор – у Беатрис не было никакого.

– Я хотела поблагодарить тебя, – говорит она Жизелле. – За то, что послала ко мне лорда Савеля. Наконец-то я смогла с ним познакомиться и получить новости о моей сестре.

И, хоть она этого и не добавляет, после первого знакомства поддерживать это общение оказалось легко. Она стала сопровождать его на утренних прогулках по морскому саду. Первые пару раз было трудно заставить себя встать с постели, но она быстро начала ждать этих прогулок с нетерпением. Они нечасто разговаривают, но им комфортно вместе помолчать, а разговоры, которые они ведут, освежают Беатрис после фальшивого дружелюбия придворных селларианцев. Он совершенно честно рассказал ей о своих первых годах в Селларии, о том, что ему пришлось сделать, и о том, что он чувствовал. Лорд Савель рассказал ей о Темарине, стране, которую, как она думает, она может однажды увидеть. Хотя к тому времени под властью ее матери там все изменится. Он рассказал ей и о своей дочери – о таких мелочах, как ее любимый цвет, и о том, что у нее был ужасный музыкальный слух, но ему все равно не хватает ее пения. Он так свободно этим всем делился, что Беатрис понимает – ему одиноко. Но со временем она осознает, что ей так нравятся их утренние прогулки, потому что она тоже одинока.

– О? – спрашивает Жизелла. – Как там маленький еретик?

Беатрис, должно быть, выглядит встревоженной, потому что Жизелла смеется.

– Так ты ее назвала, не так ли? Даже их обеих.

– Да, конечно, – смеется и Беатрис. – У нее все хорошо. Очевидно, она безумно влюблена в своего нового мужа.

– Не говори так, словно завидуешь. Вы с Паскалем, кажется, хорошо ладите, – отмечает Жизелла, прежде чем сделать паузу. – Его, может быть, трудно узнать, и при дворе ходили недобрые слухи, но я правда думаю, что ему с тобой хорошо. Ему просто нужно немного смелости.

– Спасибо, – благодарит Беатрис, хотя не совсем уверена, что это был комплимент. – Что… что говорит двор?

Жизелла смущенно улыбается.

– О, я не должна была этого говорить. Ничего особенного. С приближением зимы здесь становится так скучно, что им нужно как-то развлекаться.

– Что именно, Жизелла? – снова спрашивает Беатрис. Глаза Жизеллы расширяются, и Беатрис успокаивающе сжимает ее руку. – Я не сержусь, и уж точно не на тебя. Но я хотела бы знать, с какой ложью мне приходится бороться. Уверена, что на моем месте ты бы хотела того же.

Жизелла поджимает губы, обдумывая ее слова.

– Я уверена, что хотела бы, – признается она через секунду. – И правда ничего особенного, Ваше Высочество. Паскаль просто… такой тихий. Большинство людей не знают о нем самого главного, а когда тайна настолько велика, неизбежно возникают предположения.

– Какие предположения? – спрашивает Беатрис, пытаясь подавить растущую панику по поводу того, о чем именно они могут болтать и насколько близко это может оказаться к правде.

Жизелла закусывает губу.

– Люди задаются вопросом, не безумен ли он, как его мать, – тихо признается она. Когда Беатрис молчит, она продолжает: – На самом деле, это довольно легко исправить. Возьми его с собой в следующий раз, когда пойдешь в морской сад, убедись, что он не прячется в углу на следующем банкете. Я люблю своего кузена. И уверена, что все остальные тоже полюбили бы его, если бы только узнали.

Беатрис медленно кивает. На самом деле, не имеет значения, нравится ли кому-нибудь Паскаль. Через пару месяцев, если все пойдет по плану, он перестанет быть наследным принцем. Эти слухи будут неважны. Для Паскаля даже лучше, если у него не будет поддержки, потому что тогда мать Беатрис не увидит в нем угрозу. Но все же это так просто исправить.

– Я посмотрю, что смогу сделать.

– Дамы! – раздается голос позади них, и Жизелла на короткое время закрывает глаза и делает резкий вдох, крепче сжимая руку Беатрис. Но затем выражение ее лица меняется, и она расплывается в широкой улыбке. Когда она поворачиваются на голос, Беатрис удается сделать то же самое.

К ним идет король Чезаре, окруженный толпой приближенных, которые одеты в яркие шелка и драгоценности. Беатрис едва может разглядеть идущего за ними Николо с королевским кубком с вином, но когда он видит их, его брови изгибаются. Кажется, они с Жизеллой разговаривают без слов, и это вызывает у Беатрис укол грусти. Она вспоминает, как делала так же со своими сестрами.

– Леди Жизелла. Принцесса Беатрис. Вы обе сегодня особенно красивы, не так ли? – говорит король Чезаре, оглядываясь на свою свиту, которая быстро кивает и соглашается с ним.

Беатрис чувствует, как его взгляд скользит по ее телу, задерживается на груди. Ее платье не особенно откровенно – возможно, даже одно из ее самых скромных, – но внезапно она чувствует себя обнаженной. Ей требуется все ее самообладание, чтобы не скрестить руки на груди.

– Ваше Величество, – говорит Жизелла, делая глубокий реверанс, и Беатрис через мгновение следует ее примеру. – Сегодня прекрасный день, не правда ли? Я как раз говорила принцессе Беатрис, что мы должны подышать воздухом в морском саду. Она сказала, что у нее немного разболелась голова, правда, принцесса?

Беатрис понятия не имеет, о чем она говорит, но решает подыграть.

– Да, – она застенчиво улыбается королю. – Воздух здесь, в Селларии, намного свежее, чем в Бессемии, но я думаю, что все еще приспосабливаюсь к изменению высоты.

– О, в этом нет необходимости, – говорит король Чезаре, отмахиваясь от ее слов. – Знаешь, что всегда лечит головную боль? Бокал вина. Николо! Дай принцессе вина.

Николо выглядит взволнованным.

– Ваше Величество, у меня только ваш кубок и…

– Никаких возражений! – рявкает король Чезаре.

Как только Николо, нахмурив брови, выходит вперед, Беатрис улыбается королю.

– Это очень любезно, Ваше Величество, хотя боюсь, что вино оказывает на меня противоположное действие, – говорит она, тихо добавляя про себя «как и на большинство людей».

Окружающие его люди вздыхают, и одна женщина начинает энергично обмахиваться своим шелковым веером. Даже Жизелла делает еще один резкий вдох.

– Ты отказываешь своему королю? – спрашивает король Чезаре низким голосом без нотки веселья.

– Нет, – быстро отвечает Беатрис. – Нет, конечно нет, Ваше Величество. Просто мне не хотелось бы доставлять вам неудобства.

– Предложил бы я это, если бы это было неудобно? – спрашивает он, и его глаза проникают в нее так глубоко, что она чувствует его взгляд до самых своих костей.

Беатрис никогда не считала, что ее легко запугать. Видят звезды, она всегда была единственной из своих сестер, кто был готов выступить против матери. Даже когда императрица была очень строга, даже когда она подвергала их изнурительным урокам или применяла самые кошмарные наказания, Беатрис никогда по-настоящему ее не боялась. Но теперь небольшая часть ее боится короля Чезаре. Ее мать хотя бы находится в своем уме и благодаря этому становится предсказуемой. В отличие от короля Чезаре. Так что Беатрис принимает кубок, который предлагает ей Николо, и, стараясь не сморщиться, делает небольшой глоток. От осознания того, что ее губы коснулись того места, где был его рот, ей становится плохо, но, опуская кубок, она заставляет себя улыбнуться.

– Спасибо, Ваше Величество. Вы были правы, это было очень здорово, – благодарит она, передавая кубок Николо.

– Вот видишь? Ты должна помнить, принцесса Беатрис, твой король прав во всем. Разве не так? – спрашивает он, и его окружение снова быстро соглашается. Беатрис подозревает, что он мог бы объявить небо зеленым, и они наперебой стали бы ему твердить, насколько он гениален.

– Вперед, пойдем гулять.

Прежде чем Беатрис понимает, что происходит, король Чезаре одной рукой берет ее за руку, а другую кладет сверху, так что она чувствует себя пойманной в ловушку. Она оглядывается назад и видит, что Жизелла смотрит на нее широко раскрытыми глазами и следует за свитой короля. Беатрис знает, что Жизелла ей не поможет, но не может даже расстроиться из-за этого. В конце концов, чем может помочь она или кто-то еще? Король уже однажды был близок к тому, чтобы ее казнить. Она не может провоцировать его во второй раз. Поэтому, пока король Чезаре ведет ее по длинному коридору, она заставляет себя продолжать улыбаться.

– Скажи мне, принцесса Беатрис, – говорит он достаточно громко, чтобы все его окружение могло услышать. – Как тебе семейная жизнь? Я уверен, что такая девушка, как ты, просто создана для этого.

Придворные хихикают. Беатрис смотрит прямо перед собой, но чувствует взгляд короля Чезаре, сфокусированный на передней части ее платья. Желчь поднимается к горлу, но она заставляет ее отступить.

– О да, – отвечает она так вежливо, как только может. – Мы с принцем Паскалем очень счастливы. Я так благодарна Вашему Величеству и моей матери за организацию свадьбы. Он такой муж, о котором девушка может только мечтать, так что вы должны им гордиться.

Беатрис надеется, что, говоря о Паскале, напомнит ему, что теперь она его дочь, и он перестанет пялиться на ее грудь. Но, похоже, это имеет противоположный эффект. Во всяком случае, его ухмылка растет.

– Уверен, ты так думаешь, потому что никогда не была с настоящим мужчиной, – замечает король Чезаре, вызывая у окружающих еще больший смех. Беатрис и представить себе не могла, что смех может показаться ей таким раздражающим, но от него головная боль, которую придумала Жизелла, даже стала казаться реальной. – Стоит тебе захотеть, и мы всегда сможем исправить это, Беатрис. Я уверен, что Паскаль не будет возражать.

Он скользит по ее руке, и ей кажется, словно этот жест оставляет за собой слизистый след. Она могла бы принять дюжину ванн и все равно еще чувствовать его на своей коже.

– О, я не знаю… – она замолкает. Она всегда отлично флиртовала, лучше, чем Дафна или Софрония, но внезапно ей кажется, что ее бросили в какую-то новую, непонятную игру. А ставки – жизнь и смерть, и ей приходится балансировать на тонком канате.

Что-то врезается ей в спину, и внезапно она чувствует, как сквозь юбку просачивается жидкость.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – говорит Николо.

Беатрис оглядывается назад и обнаруживает, что он пролил вино на ее платье, оставив темно-красное пятно на аквамариновом шелке. Она так рада, что ей хочется рыдать – ей придется вернуться в свои комнаты, чтобы переодеться. Быстрый взгляд на Николо говорит ей, что он тоже это знает и что он намеренно пролил на нее вино.

– Ты неуклюжий дурак! – рычит король Чезаре, схватив кубок с пола и швыряя его Николо в голову. Позолоченный ободок скользит по виску, и его рука взлетает, чтобы прикрыться, но вскоре Беатрис видит струйку крови.

– Извините, Ваше Величество, – говорит Николо, низко кланяясь. – Разрешите мне принести вам новый кубок вина, и я могу проводить принцессу обратно в ее комнаты, чтобы она переоделась во что-нибудь чистое.

– Да, да, – рявкает король, отпуская руку Беатрис. Она так рада избавиться от его рук, что, спотыкаясь, идет к Николо, и он поддерживает ее под локоть. – Скоро увидимся, принцесса! – кричит ей вслед король, когда она и Николо идут по коридору, а Жизелла спешит за ними.

– Спасибо, – благодарит Беатрис Николо, когда они заворачивают за угол и оказываются вне поля зрения короля Чезаре и его свиты. Жизелла сумела их догнать и идет по другую сторону от Беатрис.

– В последнее время ему стало хуже, – говорит Жизелла шепотом, хотя в коридоре никого кроме них нет. Беатрис не может обвинить ее в паранойе – любое слово в адрес короля может означать измену. – Ему всегда… нравились более молодые женщины, – осторожно произносит она.

– На самом деле, дети, – отмечает Николо. – Служанке леди Эмилии было всего четырнадцать. Но я думал, что к жене своего сына он не притронется.

Беатрис тоже так думала, даже после того, как он щупал ее при их первой встрече. Она думала, что он ограничится непристойной болтовней и неуместными комментариями. Даже после того, как он ухмылялся, проверяя ее простыни после свадьбы. Она, конечно, чувствовала себя неуютно, но никогда не опасалась. Сегодня же она чувствовала себя в опасности, несмотря на то, что ее окружали люди, которые могли бы высказаться, могли бы ей помочь. Но это сделал только Николо и заплатил высокую цену.

– Дай мне взглянуть на твою голову, – просит Беатрис, вставая посреди коридора и останавливая Николо рядом.

– Поверь, он не в первый раз в меня что-то кидает, – отвечает Николо, пытаясь смеяться, но смех звучит фальшиво.

– Его настроение все ухудшается, – Жизелла смотрит через плечо Беатрис на рану на виске Николо. Порез неглубокий, и на него достаточно просто наложить повязку. В Бессемии при таких травмах даже не прибегают к помощи звездной пыли.

– Я уверена, что мы сможем найти в моих покоях бинты, – говорит ему Беатрис, отрывая одну из нескольких оборок на рукаве своего платья. Она прижимает ее к ране, а затем поднимает его руку, чтобы он удерживал ткань на месте. – Если ты не хочешь испачкать свою рубашку и испортить ее, держи это, пока мы не придем.

– Вместо нее ты решила испортить свое платье? – спрашивает он, хотя и делает так, как она говорит.

Беатрис фыркает.

– Прошу тебя. Когда мои горничные будут удалять пятно, они могут заодно починить рукав, – уверяет она. – Вы все время говорите, что ему становится хуже. Что вы имеете в виду?

Николо и Жизелла еще раз обмениваются взглядами, снова разговаривают без слов, хотя на этот раз Беатрис может достаточно точно представить суть разговора.

– Если вы думаете, что я кому-то расскажу… – начинает она.

– Дело не в этом, – говорит Жизелла, качая головой. – Но это сложный вопрос. Король всегда был… темпераментным.

Беатрис кивает – это она знала. Когда она еще жила в Бессемии, сообщения о непостоянном настроении короля Чезаре были обычным явлением, и она была к этому готова. Но все хуже, чем она думала. Кажется, что для короля Чезаре нет никаких запретов, и это неудивительно, учитывая, что с ним рядом всегда находится его кубок с вином. Когда Беатрис говорит это Николо и Джиджи, они еще раз переглядываются.

– Дело в том, что мы с другими виночерпиями стали разбавлять его вино, – признается Николо. – Мы начали понемногу, чтобы он не заметил, но сейчас его вино примерно наполовину состоит из виноградного сока.

– Когда вы начали разбавлять вино? – спрашивает Беатрис, хмурясь.

Николо пожимает плечами.

– Должно быть, около шести месяцев назад. Кажется, как раз к тому времени его поведение стало совсем непостоянным.

Получается, это было весной. Беатрис вспоминает сообщения, полученные ее матерью от селларианских шпионов: обычные скандалы, романы с юными девушками, одну-две вспышки гнева. Она вспоминает историю, как король Чезаре объявил, что в комнате слишком жарко, и снял рубашку прямо во время банкета по случаю дня рождения. Для кого-то другого это, возможно, было бы дурным знаком, но для короля Чезаре в этом нет ничего необычного.

Но, возможно, о некоторых действиях короля не сообщалось, говорит себе Беатрис, прежде чем ей в голову приходит еще одна мысль. Возможно, что ее мать делилась с ней не всеми отчетами. Это нелепая мысль, у Беатрис может быть много личных сомнений в отношении своей матери, но ни одной из них не пошло бы на пользу, скрывай императрица от дочери какую-то информацию. И все же ее мать не рассказала ей о дочери лорда Савеля, хотя эта информация могла бы ей помочь. Возможно, ее мать не знала, хотя это сомнительно. Императрица ведет свою игру, Беатрис знает это лучше своих сестер, и для этого должна быть причина.

Они останавливаются перед дверью в ее покои.

– Заходи, я осмотрю твою рану.

Николо кивает, а затем смотрит на пустой кубок, который он несет. Жизелла прослеживает его взгляд.

– Я пойду на кухню и наполню его, – она забирает у него кубок. – Мы же не хотим, чтобы король подумал, что ты бездельничаешь.

Беатрис ведет Николо в свою небольшую гостиную, где находит горничную, чистящую камин. Когда они заходят, горничная встает и делает реверанс.

– Даниэлла, – обращается к ней Беатрис. – Лорд Николо споткнулся на лестнице и ударился головой. Можешь позвать лекаря?

Взгляд Даниэллы мечется к Николо, к порезу, который он прикрывает клочком кружева.

– Конечно, Ваше Высочество, – говорит она, делая еще один быстрый реверанс, и спешит к двери.

Николо пристально смотрит на Беатрис.

– Мне не нужен лекарь, – ворчит он. – И, если я скоро не вернусь с новой порцией вина, король оторвет мне голову.

Беатрис не до конца уверена, что это преувеличение.

– Я знаю, – она закатывает глаза. – Но как еще я могла объяснить, что привела юношу к себе в комнату, когда моего мужа нет дома? Срочная помощь может быть единственным объяснением, – поясняет она.

Николо прочищает горло и отводит от нее взгляд.

– Это разумно, но я не могу оставаться и ждать лекаря.

– Знаю, – повторяет она, указывая на стул с высокой спинкой рядом с огнем. – Сядь, я сейчас вернусь.

Он идет к стулу, и она ускользает из гостиной в спальню, через мгновение возвращаясь с чистой полоской льняной ткани, оторванной от одной из ночных рубашек Паскаля, тазом с водой и чистой мочалкой. Приближаясь, она чувствует на себе настороженный и любопытный взгляд Николо.

– Ты знаешь, что делаешь? – спрашивает он ее. Она смотрит ему в глаза, и он поднимает руки, изображая капитуляцию. – Я лишь хотел сказать, что не ожидал, что принцесса знает, как лечить раны. Кроме того, разве у вас в Бессемии не валяются повсюду флаконы со звездной пылью, готовые залечить каждую занозу и царапину?

Беатрис фыркает, окунает мочалку в воду и подносит ее к ране на виске Николо.

– Я никогда не использовала звездную пыль, помнишь?

– Ах да, потому что ты была в ужасе от кощунственных обычаев Бессемии, – говорит он, и в его голосе слышатся нотки веселья.

– Кроме того, – перебивает она, – я знаю, как промыть рану, потому что моя сестра Софрония часто бывает неуклюжей, а наша мать читала ужасные нотации каждый раз, когда с ней что-нибудь случалось. Так что мне приходилось об этом заботиться.

Это правда лишь отчасти – раны Софрония обычно получала во время тренировок. С кинжалом в руках она была безнадежна и могла поцарапаться несколько раз за тренировку. Но гнев императрицы не выдумка, хотя часто он не ограничивался лекциями. Однажды, когда Софрония уронила кинжал в середине боя, императрица на полчаса выгнала ее босиком на снег.

– Софрония – это та, которая в Темарине? – спрашивает Николо.

Беатрис кивает.

– Забавная штука вышла с нами тремя. Я одинаково люблю своих сестер, но думаю, что Софрония мне нравится больше. Дафна так похожа на нашу мать, как в хорошем, так и в плохом смысле. Но Софрония мягче. Я всегда была ей нужна.

Встречая ее взгляд, он медленно кивает.

– Я думаю, всегда легче любить тех, кто в нас нуждается, чем тех, кто нужен нам. Необходимость делает человека сильным, а нужда делает уязвимым.

Беатрис обдумывает это, промокая его рану тканью и тщательно очищая ее.

– Думаю, в этом есть доля правды, – соглашается она перед тем, как сделать паузу. – Спасибо, что помог мне уйти от него.

Ей не нужно говорить, кого она имеет в виду. Николо хмурится еще больше.

– Тебе следует избегать его, когда ты не с Паскалем.

– Теперь я его дочь, – Беатрис усмехается, хотя все еще чувствует руку короля Чезаре на своей руке, как его взгляд прожигает дыру в ее платье. Он словно смотрел прямо сквозь нее. – Он может болтать, но, я уверена, никогда не зайдет дальше.

– У него есть склонность зацикливаться на девушках, – говорит Николо, понизив голос. – И когда это происходит, он становится… целеустремленным в своей погоне. Несколько месяцев назад ему понравилась дочь лорда Энцо, и тот послал ее в Сестринство в горах, чтобы держать подальше от короля. Через несколько дней король вернул ее ко двору. А спустя еще несколько дней после этого она была в его постели.

Желудок Беатрис резко сводит.

– По доброй воле? – спрашивает она.

Николо пристально на нее смотрит.

– Ты видела, что он делает с теми, кто ему отказывает. Я думаю, все зависит от того, что ты имеешь в виду под «доброй волей».

Беатрис сглатывает.

– Спасибо за предупреждение, – произносит она, чувствуя тошноту, хотя не совсем понимает почему. Она ведь для этого и выросла, не так ли? Воспитана, чтобы ловить взгляды мужчин, и обучена, как использовать их интерес к ней против них самих. Обучена флиртовать с могущественными мужчинами и соблазнять их в своих целях.

Паскаль не хочет ее. И лорд Савель тоже. Ну и что, что ее хочет король Чезаре? Она знает, что, если напишет матери о его внимании, императрица посоветует ей ответить взаимностью и использовать его, чтобы посеять еще больше хаоса при селларианском дворе. Это было бы так просто, правда? Использовать его влечение к ней, чтобы он выглядел еще более неконтролируемым и чтобы иметь возможность шептать ему на ухо и спровоцировать на войну с Темарином, когда придет время.

Да, она точно знает, что бы ее мать сказала ей сделать, будь она здесь. Но она далеко, и Беатрис понимает, что это та черта, которую она не может пересечь, часть себя, от которой она не может отказаться.

– Я не хочу тебя пугать, – мягко говорит Николо.

– Ты не напугал, – она заставляет себя улыбнуться. – Я справлюсь, обещаю.

– Я в это верю, – медленно произносит он, глядя на нее.

Беатрис опускает мочалку, он ловит ее взгляд и удерживает его.

Вот, думает она. Вот, как она хотела, чтобы на нее смотрел Паскаль. Вот как на нее должен был смотреть лорд Савель. И даже король Чезаре смотрит на нее не так. В отличие от него, Николо смотрит на нее не как на вещь, которой хочет обладать, а как на девушку, которую он желает. Тогда Беатрис приходит в голову, что все не так просто.

Она быстро прикрывает его рану сухой тканью, надавливая на нее и стараясь не обращать внимания на трепет в животе.

«Бесстыдница», – шепчет у нее в голове голос Дафны, но она пытается его игнорировать. Как бы там ни было, она должна признать, что ощущение приятное. Беатрис не настолько глупа, чтобы довериться воле чувств, но она хотя бы может насладиться. Разве она этого не заслуживает?

Дверь в гостиную открывается, и входит Жизелла с вином. Ее взгляд мгновение скачет с Беатрис на Николо, но, если она и встревожена их близостью, то не показывает этого.

– Давай, надави на нее, – говорит ему Беатрис, поднимая его левую руку, чтобы накрыть ею ткань. – Кровотечение слабое, подожди несколько минут, и я уверена, что оно остановится.

Николо прочищает горло.

– Да, спасибо, – благодарит он, поднимаясь на ноги. – И тебе спасибо, Джиджи, – поспешно добавляет он, выхватывая у нее кубок с вином и поспешно выходя за дверь.

Когда он уходит, Жизелла смотрит на Беатрис, приподняв брови.

– Что ты с ним сделала? Угрожала поджечь? – спрашивает она. – Я никогда раньше не видела, чтобы он двигался так быстро.

– Я думаю, он опасается нрава короля, – отмечает Беатрис, но вряд ли убеждает в этом собеседницу.

Жизелла закатывает глаза.

– Он служит у короля виночерпием уже почти целый год. Надеюсь, осталось недолго. Ты знаешь, тот, кого он заменил, теперь входит в состав королевского совета.

– Кажется, это опасная карьерная лестница, – замечает Беатрис.

Жизелла пожимает плечами.

– Возможно, но именно поэтому это так весело, – ухмыляется она. – Ой! Пока не забыла! Я перехватила гонца по пути сюда. Тебе письмо.

Жизелла залезает в карман платья и вытаскивает кремовый конверт, запечатанный желтым воском с фиолетовым пятном.

Когда Беатрис протягивает руку, чтобы его взять, у нее сводит живот. Это письмо от ее матери.