Текст книги "Замки на их костях"

Автор книги: Лора Себастьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

– Передам привет твоей сестре, когда увижу ее в следующий раз.

Софрония уже выходит за дверь и едва его слышит. Она отчаянно желает как можно быстрее уйти от певца, на ходу пряча сложенное письмо в верхней части своего корсажа.

Беатрис

Беатрис просыпается от того, что кто-то не слишком осторожно трясет ее за плечо. Она пытается оттолкнуть его, и с ее губ слетает стон, но это не помогает – тряска продолжается.

– Трис, – говорит голос, и где-то за головной болью она узнает Паскаля. – Проснись, моему отцу нужно тебя видеть.

Это привлекает внимание Беатрис. Она заставляет себя сесть прямо, но ее веки такие тяжелые, что вся ее энергия уходит на то, чтобы их поднять. Когда она это делает, то видит Паскаля, уже одетого и с тревогой смотрящего на нее.

– Я чувствую себя ужасно, – говорит она ему.

Это правда, хоть и полностью ее вина. Сколько бокалов бренди она выпила прошлой ночью? Тем не менее, сейчас ей хуже, чем в любое другое похмелье. Мало того, что ее голова раскалывается надвое, еще и кровь словно заменили свинцом. Каждое маленькое движение дается с трудом.

– Мы можем это отложить?

– Нет, – отвечает он, и каким-то образом это единственное слово вызывает у нее приступ страха. Она моргает, недоуменно глядя на Паскаля, и видит, что он тоже боится. – Сегодня арестовали служанку, у которой нашли звездную пыль. Она утверждает, что взяла ее на нашем подоконнике.

Беатрис пытается сглотнуть, но ее рот кажется набитым ватой. Прошлой ночью не было звездного дождя – если бы в Селларии вдруг начались звездные дожди, она бы это заметила, – а единственный другой способ появления звездной пыли – это если эмпирей желает звезду и снимает ее с неба. Однажды она видела, как это делал Найджелус. Казалось, он не сделал ничего примечательного, но она помнит груду звездной пыли, которая появилась рядом с ним. Сверкающая, серая и полная силы.

Ее живот скручивает, и она чувстует себя больной.

– Мне нужна вода, – говорит она Паскалю, заставляя голос выровняться. – А потом я соберусь так быстро, как только смогу.

Он уходит, и она вылезает из постели, хотя каждый мускул ее тела протестует против этого. Ее разум – водоворот паники и недоумения. Как звездная пыль попала к ней на подоконник? Кто-то ее туда положил? Кто? Она вспоминает прошлую ночь, когда в припадке пьяной тоски по дому загадала желание. Но она выталкивает эту мысль из головы, как только та появляется. В конце концов, она не эмпирей, и, если бы это желание сбылось, разве она не была бы сейчас дома? Нет, кто-то пытается ее подставить.

– Трис? – неуверенно спрашивает ее Паскаль. Она поворачивается к нему, приподняв брови.

– Ты хочешь знать, моих ли это рук дело? – спрашивает она, и ее голос звучит резче, чем хотелось. Она делает глубокий вдох, заставляя себя хотя бы казаться расслабленной. – Это не я. Не у всех за пределами Селларии есть дар эмпирея. Лишь один из десяти тысяч или около того обладает такой силой. Даже будь я еретиком – а я им не являюсь, – уверяю тебя, у меня совершенно нет способностей к магии.

Паскаль кивает и выходит из комнаты, чтобы принести ей воды. Когда Беатрис звонит в колокольчик и слуги приходят, чтобы помочь ей одеться, она не может перестать думать о словах, которые сказала вчера вечером.

«Хотела бы я оказаться дома». Пустые слова и, по сути своей, выражение тоски, а не призыв к магии. Вот и все. Это были только слова, просто глупое, лишенное волшебства желание. И да, она вообразила себя дома, на мгновение почувствовала, что все реально, но, конечно же, это был бренди. Ничего больше.

Но сколько бы раз она ни говорила себе это, скрученный узел в ее животе не собирался развязываться.

Тронный зал так сильно забит придворными, что гвардейцам, сопровождающим Беатрис и Паскаля, приходится пробиваться сквозь толпу, чтобы расчистить путь. Удушающий жар, вызванный таким количеством тел, втиснутых в такое маленькое пространство, усиливает тошноту Беатрис, и ей приходится заставлять себя делать глубокие, успокаивающие вдохи, чтобы угомонить желудок.

«Я никогда больше не прикоснусь и к капле алкоголя», – говорит она себе, но стоит лишь подумать об этих словах, как она понимает, что это ложь. Она знает, насколько серьезно Селлария относится к обвинениям в колдовстве, а также знает, что паранойя короля Чезаре становится все сильнее, поэтому, если она выживет и не окажется привязанной к столбу, то отпразднует это целой бутылкой вина.

По крайней мере, она знает, как скрыть свое плохое самочувствие, так как в Бессемии делала это достаточно часто, когда мать вызывала ее и сестер в какой-то нечестивый час для того или иного урока, – казалось, она всегда знала, в какие ночи Беатрис выпивала слишком много.

После того, как горничные помогли ей одеться, Беатрис удалось несколько минут в одиночестве покопаться в своей косметичке. Она нанесла немного тонирующего крема под глаза, добавила румян на щеки и присыпала все лицо пудрой. Она даже добавила пару капель себе в глаза, хотя использовала их перед сном, как всегда.

«Это не повредит», – говорит она себе теперь. Если ей предстоит предстать перед королем по обвинению в том, что она эмпирея, она не собирается рисковать своими серебряными глазами.

Когда они добираются до передней части комнаты, Беатрис видит короля Чезаре, сидящего на троне, подперев голову рукой. Он напоминает ей скучающего ребенка. Увидев их, он слегка приподнимается и машет рукой за своей спиной.

Николо выходит вперед с чашей красного вина на подносе и предлагает его королю, который делает большой глоток, а затем возвращает чашу на поднос. Николо, должно быть, виночерпий короля – в Бессемии это работа прислуги, но не в Селларии. Беатрис вспоминает одно из посланий, полученных ею и ее матерью от селларианских шпионов: король Чезаре всегда находится рядом со своим кубком с вином, а его виночерпии – одни из самых трудолюбивых дворян в стране. После недолгой службы они получают достойное вознаграждение в виде места в его совете, поместья, а иногда и собственного титула. Однако большинство молодых лордов живут недостаточно долго, чтобы пожинать плоды.

Беатрис хранит эту информацию в голове и надеется, что у нее будет шанс использовать ее.

– Ваше Величество, – она делает низкий реверанс, а затем выпрямляется, сверкая ему лучезарной улыбкой, словно не дрожит всем телом в своих атласных туфельках. Рядом с ней Паскаль повторяет ее слова и исполняет свой поклон.

– Я так понимаю, сегодня утром были проблемы с прислугой? – спрашивает она, наклоняя голову. – Уверяю вас, мы с принцем Паскалем поможем всем, чем сможем.

Выражение лица короля Чезаре не меняется. Его взгляд скользит налево, где в окружении стражников стоит девушка не старше четырнадцати лет. Ее запястья скованы железными наручниками. Она не плачет, но Беатрис подозревает, что это только из-за того, что у нее не осталось слез: ее лицо красное, а глаза налиты кровью.

– Эта служанка утверждает, что сегодня утром нашла на вашем подоконнике звездную пыль, – говорит король Чезаре безразличным голосом, хотя его глаза горят злобой. – Я хотел бы знать, как она туда попала.

– Как и я, Ваше Величество, – говорит Беатрис, отрывая взгляд от служанки и переводя его на короля Чезаре. Она делает вид, что колеблется, а затем прикусывает губу, как будто обдумывает свои следующие слова, хотя на самом деле повторяла эту речь в голове все то время, пока одевалась и шла сюда. – Хотя у меня есть подозрения. Я должна признаться… – она замолкает, тяжело вздыхая.

– О? – король Чезаре садится прямее. – Вы хотите признаться в чем-то, принцесса Беатрис? Я понимаю, что раз вы приехали из такой страны, как Бессемия, тебе может быть трудно познакомиться с нашими обычаями. Признайтесь, и я проявлю милосердие.

Он даже не пытается сделать слова убедительными. Без сомнения, он считает, что милосердие будет заключаться в том, чтобы смотреть, как она горит.

– Ваше Величество, – снова заговаривает Беатрис. – Я уверена, что вам также кажется странным, что эта звездная пыль просто появилась на моем подоконнике вот так, всего через неделю после того, как я приехала. Знаю, что многие при вашем дворе не одобряют наш с Паскалем брак и считают, что на мне такое же пятно язычества, как на моей матери и сестрах. Я надеялась, что со временем смогу доказать их неправоту. Но я просто не могу поверить, что кто-то так отчаянно пытался избавиться от меня, что готов был сам добыть звездную пыль и подсыпать ее на мой подоконник. Я просто не могу в это поверить.

– Это… непостижимо, – говорит король Чезаре.

– И все же я должна полагать, что это правда, – продолжает Беатрис, снова драматично вздыхая. – Какой была бы альтернатива, Ваше Величество? Что я коварная эмпирея, прибывшая к вашему двору и вышедшая замуж за вашего сына и наследника, чтобы разрушить Селларию звездной пылью и желаниями?

Она звучно и громко смеется, и несколько придворных присоединяются к ней, хотя остальные продолжают пристально вглядываться в девушку. Даже король улыбается, хотя его улыбка мимолетна.

– Конечно, вы не можете думать, что это так. Будь я эмпиреей, разве вы не думаете, что я придумала бы что-нибудь получше, чем оставлять звездную пыль там, где ее можно найти? Нет, я считаю, что она была подброшена, чтобы навлечь на меня подозрения.

Теперь Беатрис выглядит израненной, ее нижняя губа дрожит. Она поднимает глаза вверх, словно едва сдерживает слезы.

– Мне больно, Ваше Величество, что при вашем дворе есть те, кто ненавидит меня так сильно, что готовы нарушить ваши законы.

Она быстро моргает, позволяя паре искусно вызванных слез скользить по ее щекам.

«Слезы – это оружие, – любит говорить мать Беатрис. – Но с ними нужно обращаться осторожно: слишком много – и ты в истерике, слишком мало – и тебя не заметят. Но правильное количество… правильное количество заставит мужчину чувствовать себя так неловко, что он сделает все необходимое, лишь бы ты перестала плакать».

Беатрис, кажется, достигла правильного баланса. Король Чезаре с трона оглядывает зал. Он снова машет рукой, подзывая виночерпия, и Николо выходит вперед, чтобы предложить ему чашу, но на этот раз глаза юноши встречаются с глазами Беатрис. Она замечает, что его не смущают ее слезы, – он смотрит на нее оценивающе, затем одаривает ее легкой улыбкой, забирает королевскую чашу и отступает за трон.

– Принцесса Беатрис, – говорит король Чезаре, наклоняясь вперед. – Я надеюсь, что вы примете мои извинения, а также извинения двора. Если вы чувствуете, что столкнулись с плохим обращением… я уверен, что никто не имел такого намерения. Если вы и дальше будете так себя чувствовать, я прошу вас, расскажите мне о своих проблемах, чтобы я смог с ними справиться, – добавляет он, прежде чем окинуть взглядом толпу. – Принцесса Беатрис – моя семья. Если я узнаю, что кто-то плохо с ней обращается, то расправлюсь с ним быстро и жестко.

– Да, Ваше Величество, – почти в унисон бормочут собравшиеся.

Беатрис слегка озадачена его реакцией. Конечно, она надеялась, что ей поверят, но той скорости, с которой король Чезаре перешел от готовности судить ее за колдовство до угроз своему двору от ее имени, достаточно, чтобы ее удивить.

– Спасибо, Ваше Величество, – благодарит Беатрис, делая низкий реверанс. Когда она снова встает, то видит служанку, которая все еще стоит в кандалах между стражниками. Глаза короля Чезаре следят за ее взглядом.

– Не бойся, принцесса Беатрис, ее отправят в темницу ждать следующего Дня сожжения. Мы здесь не терпим еретиков.

– Пожалуйста, Ваше Величество! – кричит девушка. – Пожалуйста, я даже не знала, что это такое! Я только убрала пыль в карман, потому что подумала, что она красивая!

Король Чезаре игнорирует ее, не сводя глаз с Беатрис, которая старается не дать проявиться своему сочувствию к девушке. Пускай сильнее всего ей сейчас хочется просить короля Чезаре проявить к ней милосердие, но Беатрис слышала достаточно историй от шпионов своей матери, чтобы знать, что это приведет лишь к тому, что она будет гореть рядом с горничной. Паскаль, должно быть, чувствует ее колебание, потому что шагает вперед и кладет руку ей на спину.

– Спасибо, отец, – говорит он, снова кланяясь королю. – Я надеюсь, что тот, кто подставил мою жену, скоро будет найден и его постигнет та же участь.

Король Чезаре кивает, но он уже отвлечен и требует еще вина, а стражники утаскивают плачущую служанку. Беатрис отмечает, что ей слезы не помогают.

Паскаль берет Беатрис под руку и выводит из тронного зала, и она чувствует, как его рука дрожит. Он ведет ее по переполненному коридору за угол, в уже пустой коридор. Как только они остаются одни, Беатрис отпускает его и сгибается пополам. Ее тошнит, но она знает, что ее не вырвет. Однако тошнота не утихает, даже когда она заставляет себя глубоко дышать. Несмотря на все это, Беатрис чувствует, как рука Паскаля успокаивающе гладит ее спину.

– Все в порядке, – говорит он, и ему, кажется, неловко от такого проявления заботы.

– Ничего подобного, – выпрямляется Беатрис. Она не может перестать трястись. – Я думала, что он собрался убить меня, отчасти даже была в этом уверена.

Она ждет, что он успокоит ее, скажет, что ей никогда не угрожала опасность, но он этого не делает.

– Я тоже, – мягко признается он.

– И эта девушка! – она старается говорить шепотом на случай, если кто-нибудь пройдет мимо. – Она умрет из-за того, что подобрала немного блестящей пыли.

Паскаль кивает, глядя в сторону.

– Она не первая и не последняя. Буквально в прошлом месяце был мальчик, сын моего бывшего учителя, которому едва исполнилось двенадцать. Его казнили за то, что один из его друзей сказал, будто он говорил о звездной пыли. Все, что потребовалось для его смерти, – слова ребенка. Они убили и его отца, потому что он дал мальчику книгу на эту тему.

Беатрис снова тошнит. Она знала о нетерпимости Селларии к магии, о нравах короля Чезаре. Но одно дело – слушать сплетни и читать отчеты, а другое – испытать это самой.

– А ты?.. – начинает Паскаль, но затем умолкает. – Беатрис, ты знаешь мой секрет. Если у тебя тоже есть секрет, надеюсь, ты понимаешь, что я его защищу.

Беатрис почти готова рассмеяться при одной только мысли об этом. У нее так много секретов, но ни один из них не касается того, что он имеет в виду. Она не эмпирея, а просто шпион и саботажник, посланный, чтобы разрушить эту страну. Однако на секунду она задается вопросом, а не сможет ли он защитить и эту тайну, – он явно не любит своего отца и не одобряет, как тот правит Селларией. И, если оставить в стороне сложные чувства Беатрис к собственной матери, она не может отрицать, что императрица была бы намного лучшим правителем, чем Чезаре. Когда Селлария станет ее владением, больше не будет Дней сожжения, не будет больше детей, арестованных за ересь, не нужно будет ходить по тонкому льду в попытках умилостивить безумного короля. Возможно, если она все это расскажет Паскалю, он ее поддержит.

Она вытряхивает эту мысль из головы. Нет. Ей не нужно, чтобы он соглашался. Ей нужно сделать то, для чего ее сюда послали, чтобы она могла вернуться домой как можно скорее.

Словно вызванный ее мыслями, в коридор заходит мужчина с настороженным выражением лица, которое она сразу узнает по наброскам.

– Прошу прощения, Ваши Высочества, – кланяется лорд Савель. – Надеюсь, я вас не прерываю. Я лишь хотел узнать, все ли в порядке. Для вас это было настоящим испытанием.

Беатрис заставляет себя улыбнуться и вытереть глаза на случай, если в них остались слезы.

– Спасибо, это очень любезно, – говорит она, делая вид, что не знает, кто он. – Не думаю, что мы встречались, сэр.

– Трис, это лорд Савель, посол Темарина. Лорд Савель, моя жена, принцесса Беатрис, – представляет их Паскаль.

Лорд Савель снова кланяется.

– Приятно познакомиться.

– Мне тоже приятно, лорд Савель, – говорит Беатрис с, должно быть, ее первой искренней улыбкой за день. – Прошу прощения за то, что потеряла самообладание…

– Не нужно извиняться, принцесса, – говорит лорд Савель, отмахиваясь от ее слов. – Я нахожусь при селларианском дворе уже два десятилетия и лучше всех понимаю, как сильно… могут шокировать определенные обычаи. Вот почему я хотел выразить свое сочувствие. – Он делает паузу. – Еще у меня есть известия о вашей сестре. Леди Жизелла сказала, что вы ждете новостей.

– Софи? – спрашивает Беатрис, и ее сердце начинает стучать быстрее. – Она в порядке?

– Вышла замуж, – отвечает он. – Думаю, за день до вас. Мне сказали, что они с королем Леопольдом словно сошли со страниц любовной истории.

Беатрис улыбается, хотя в душе надеется, что Софрония держит себя в руках. И все же, если ее сестра смогла стать хоть немного счастливой, она этого заслуживает.

– Я очень рада это слышать. – Она делает паузу, как будто ей только что пришла в голову идея. – Прошу вас, вы должны присоединиться к нам за ужином в ближайшее время, чтобы мы с Паскалем могли выразить нашу благодарность.

Лорд Савель снова кланяется.

– Я буду польщен, Ваше Высочество.

«Возможно, – думает Беатрис с торжествующим трепетом, – дом все-таки не так уж и далеко».

Дафна

Послание от Клионы приходит незадолго до полуночи на следующий день после их похода по магазинам. Трепещущая на легком ветру записка привязана к открытому окну черной лентой. Поскольку спальня Дафны находится на третьем этаже, кто бы ее ни принес, ему пришлось незаметно залезть по стенам дворца. Даже по меркам Дафны это весьма впечатляюще. Короткое сообщение написано торопливым, но изящным почерком.

Укради брачный контракт. Он хранится в кабинете короля, но ты сказала, что это не проблема.

Она не удивлена, что Клиона хочет увидеть брачный контракт. После того, как Дафна сказала ей, что король Варфоломей и императрица объединяют страны, Клиона, конечно, требует доказательств. Доказательств не существует – официального соглашения нет, потому что король никогда не присоединит свою страну к Бессемии добровольно. Но Дафна может легко это исправить. Возможно, она не так хороша в подделках, как Софрония, но уверена, что справится.

Она натягивает на ночную рубашку халат и засовывает письмо в карман.

Когда она выходит в пустой коридор со свечой в руках и тихо закрывает за собой дверь, по ее спине пробегает дрожь. Как бы ни было опасно вести двойную игру и преследовать две цели, она не может отрицать, что отчасти ей нравится этот риск.

Через неделю после смерти Киллиана дворец снова ожил, поэтому она должна быть более осторожной, чем в свой прошлый тайный поход. Слуги всю ночь на ногах, они будут разводить огонь и убираться. В коридорах возле кухни будет особенно шумно.

Подойдя к двери кабинета, она ставит свечу, выдергивает из волос шпильки и приступает к работе. Теперь, когда она один раз уже взломала этот замок, второй раз все получается намного быстрее, и всего через несколько секунд она толкает дверь кабинета и проскальзывает внутрь.

Она направляется прямо к столу и начинает рыться в ящиках в поисках брачного контракта. Найдя его, садится за стол короля Варфоломея и берет из чернильницы его перо, а свободной рукой листает контракт до конца.

Это соглашение заключено по доброй воле в интересах Фрива и Бессемии.

Дафне достаточно легко заменить эту точку запятой. Она изучает почерк на всех листах, обращая внимание на четкий, ничем не украшенный шрифт, легко читаемый и легкий для повторения, но с несколькими маркерами, которые его отличают. То, как буквы «а» и «о» слегка наклонены, как черта пересекает буквы «з» и «в» немного ниже, чем у большинства людей, и небольшой изгиб у заглавной буквы «Б». Когда она наполняется уверенностью, что сможет повторить почерк, то делает глубокий, спокойный вдох и начинает.

Это соглашение заключено по доброй воле в интересах Фрива и Бессемии, а также единой страны, которую они однажды сформируют и которой будут править принц Байр и принцесса Дафна после смерти короля Варфоломея и императрицы Маргаро.

Трудно втиснуть пару лишних строк над местом, где мать Дафны и король Варфоломей поставили свои печати и оставили свои подписи, но когда Дафна кладет перо в горшочек и садится, чтобы просмотреть документ, все выглядит нормально.

В ожидании, пока высохнут чернила, она думает о приказе Клионы украсть контракт. Что, если король заметит его пропажу? Это повод для беспокойства, но не для Дафны – если король заметит, он не будет винить ее, так какое это имеет значение? Ее долг будет выполнен.

В коридоре раздаются шаги, и Дафна на мгновение замирает, а затем начинает стремительно двигаться. Она касается чернил и обнаруживает, что они высохли, поэтому сворачивает контракт с посланием Клионы, кладет его в карман и задувает свечу, оставляя кабинет в темноте.

Шаги становятся все громче и громче – сапоги. Тяжелые. Гвардеец? Шаги звучат достаточно упорядоченно, равномерно, ритмично. В голове у нее крутятся отговорки, причины ее присутствия в королевском кабинете, но все они звучат подозрительно даже для ее собственных ушей.

Когда шаги уже не могут стать громче, они следуют мимо кабинета и затихают дальше по коридору. Дафна выдыхает и прижимается к столу. Она ждет, пока шаги не стихнут полностью, а затем медленно идет к двери и проскальзывает обратно коридор. Но как только она закрывает дверь, шаги снова возвращаются. Ее пальцы возятся со шпильками, но нет времени снова запирать дверь. Когда шаги заворачивают за угол, она поспешно засовывает шпильки обратно в пучок.

– Привет? – зовет голос в темноте.

Знакомый голос.

– Байр? – шепчет она.

Звук чиркнувшей спички, затем пламя. Он зажигает свечу, которая освещает растерянное лицо. Его длинные каштановые волосы более растрепаны, чем обычно, и он отчаянно нуждается в расческе, но ему это даже идет.

– Дафна, – произносит он ее имя так, как всегда: будто одно только приветствие уже истощило его. – Что ты?..

Он замолкает, глядя на дверь позади нее. Морщинка на его лбу становится глубже.

– Я пыталась найти кухню, мне нужен стакан воды, – говорит она ему прежде, чем его мысли могут пойти дальше. Она закусывает губу, демонстрируя наивность в лучшем виде. – Я подумала, что, может быть, эта дверь ведет в коридор, но это похоже на какой-то кабинет. Этот дворец до сих пор остается лабиринтом, и в темноте почти ничего не разглядеть.

Дафна поднимает погасшую свечу и пожимает плечами.

– Она погасла несколько минут назад.

Байр тянется за ее спину, пытаясь открыть дверь в кабинет короля. Она легко поддается и распахивается.

– Здесь должно быть заперто, – говорит он больше себе, чем ей. На мгновение ее сердце замирает, но затем он качает головой. – Полагаю, в последнее время весь дворец слегка не в себе.

– Как прошла охота? – спрашивает она его, надеясь отвлечь внимание от незапертой двери. Последние два дня его не было, он охотился с главами горных кланов с того дня, как они с Клионой ходили за покупками.

Он хмурится и пожимает плечами.

– Достаточно хорошо. Мы охотились, поймали несколько оленей, даже кабана.

– Но ты был там не ради охоты, – говорит она. – Как сложились отношения с остальными?

– Почему тебя это волнует? – спрашивает он, хотя напряжение в его челюсти выдает ответ.

Дафна моргает. Почему она так обеспокоена? Она полагает, что после свадьбы они останутся вместе, и воображает, что, как только ее мать покинет трон, сама будет управлять, а он… а он что будет делать? Ей, кажется, все равно. Но он будет ее мужем, так что, возможно, ей стоит об этом задуматься.

– Потому что сама цель поездки заключалась в том, чтобы они увидели в тебе наследного принца, а не королевского бастарда. Но, видимо, ничего не вышло. – Пристально глядя на него, она делает паузу. – Нравится тебе это или нет, но ты принц.

– Никто меня им не видит, – он качает головой.

– Потому что ты сам не видишь себя им. Моя мать была дочерью портного и любовницей императора. Ее тоже никто не хотел видеть правительницей, но она не оставила им выбора.

Какое-то время он ничего не говорит, но затем кивает на коридор, обратно в том направлении, откуда она пришла.

– Это там.

Она смотрит в темный коридор, затем снова на него.

– Что? – спрашивает она.

Его брови приподнимаются.

– Кухня. Я думал, ты хочешь пить.

– Так и есть, – быстро отвечает она. – Да. Просто отвлеклась.

Дафна направляется в указанном направлении, и Байр идет рядом с ней. Хотя и не признает этого, но она благодарна за свечу, которую он несет.

– Знаешь, вообще-то есть звонок, – говорит он. – Если что-то понадобится, ты можете позвонить.

– Я так и сделала, – лжет она. – Никто не пришел.

Он, кажется, верит в это, и они молча идут на кухню.

– Оставайся здесь, – говорит он ей, когда они уже около двери. – Меня они знают, но вид принцессы в такой час заставит их волноваться.

Она кивает.

– Спасибо.

Он замолкает на секунду, неуверенно глядя на нее.

– Что-нибудь еще? – спрашивает он. – Сыр с трюфелями или пирожные с сахарной пудрой?

Икру?

– Вообще-то я нахожу икру безвкусной, – говорит она с вежливой улыбкой. – Воды будет достаточно.

– Уверена, что не хочешь, чтобы в ней была жемчужная пудра? – продолжает он, явно наслаждаясь. – Я слышал, твоя мама заваривает жемчуг в чае, чтобы придать ему блеск.

– Жемчуг не растворяется, – говорит Дафна прежде, чем успевает успокоиться. – Хотя, по правде говоря, при правильных обстоятельствах он растворяется в уксусе. Это весьма эффективно, если новой королеве, обедающей с иностранными высокопоставленными лицами, которые пытаются подорвать ее авторитет, необходимо продемонстрировать силу и богатство. Возможно, тебе это тоже пригодится.

Это стирает ухмылку с его лица, и он, не говоря ни слова, ныряет в кухню. Когда через мгновение он появляется, то сжимает в руке бокал с водой.

– Ты сможешь найти дорогу назад? – спрашивает он.

Она кивает, берет у него бокал и, не говоря ни слова, уходит.

Оказавшись одна у себя в комнате, Дафна достает из кармана свернутый брачный контракт. Она подходит к окну и открывает его, оставляя документ на подоконнике в том же месте, где было письмо, затем сбрасывает халат и, наконец, забирается в кровать.

Она так измотана, что должна быстро заснуть, но вместо этого ее мысли крутятся вокруг разговора с Байром. Дафна говорит себе, что достигла своей цели, она отвлекла его, и он не догадывается, что она на самом деле делала в кабинете короля, но ей не нужно было его поучать. Что двор думает о Байре, ее не волнует. Фрив ее не беспокоит. Ее забота – пережить свадьбу, украсть королевскую печать и сделать все, что требует от нее мать. Было бы лучше, если бы она понравилась Байру, но вряд ли это произойдет, если будет ему грубить.

Так почему она это сделала?

Дафна засыпает прежде, чем приходит к ответу.

Она просыпается на рассвете от сквозняка, идущего из открытого окна, хотя знает, что закрыла это окно накануне вечером и на всякий случай его заперла. Но теперь оно открыто, и на ее туалетном столике лежит еще одна записка и небольшой флакон с мерцающей пудрой.

Звездная пыль.

Дафна вылезает из постели, подходит к туалетному столику, берет флакон и вертит его в руках. Затем ставит его обратно, берет письмо, быстро разворачивает и просматривает. Всего четыре слова, но ощущение такое, словно ей на живот опустили свинцовую гирю.

Отличная работа. Скоро будет еще.