Текст книги "Твои решения (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
Глава 5
Мигель
Ответственность – очень нестабильное понятие. Многие ей пренебрегают. Многие слишком зацикливаются на ней. На самом деле найти золотую середину довольно сложно. Я один из последней категории людей. Я предпочитаю всё контролировать, но до сих пор не знаю почему. Рассказ отца не особо пролил свет на мои привычки. Я не вспомнил Грега. Пытался найти его фотографию, но мама сообщила, что они всё уничтожили, чтобы никто не догадался о том, что папа был его братом. Конечно, вряд ли даже в реестре что-то осталось про Грега. Да мне не особо интересно, как он выглядел. Мне интересно совсем другое – что он со мной сделал? Я сопоставил временные рамки, и как раз время, когда Грег попал в тюрьму, когда его сдал отец, и моё резкое изменение в поведении совпадают с разницей в полгода. Близко. Очень близко. Конечно, я могу ошибаться. Могу принимать желаемое за действительное, но что-то же было. Я знаю, что просто так люди не превращаются во всё контролирующих фриков, каким стал я. Они не переходят из разряда любимчиков школы в ботаников по собственному желанию, не бросают футбол или бокс, выбрав танцы и хор, не обрубают общение со своей компанией, предпочитая одиночество в библиотеке. Так что я всё ещё копаю дальше.
– Я говорил с отцом, – произносит Роко, когда мы вместе выходим из его клуба на улицу после тренировки.
– И что?
– Отец не разрешил мне что-либо говорить тебе, но, – Роко делает паузу и улыбается, – потому что он хотел тебя пригласить к нам и лично поговорить с тобой.
– Ох, это… странно, – хмурясь, достаю из кармана ключи от машины. – Почему ему нужно встретиться со мной?
– Думаю, потому что это для него болезненная тема, и он… ну, не может доверить мне, чтобы я рассказал тебе всё, что знаю. А знаю я мало на самом деле. Я могу рассказать тебе о нашей семье, о том, что я делаю, какое место мы занимаем в мире и тому подобное. Но не смогу рассказать про Грега, Мигель. Я его, вообще, не знал. О нём я сам узнал, только когда ты появился. До этого ни сном, ни духом. Отвечаю.
– Понятно. Хорошо. Когда?
– Предположительно в воскресенье или субботу. В субботу у нас семейный ужин. Отец всё никак не успокоится с этими общими часами, поэтому вот так. Я сообщу тебе, как только сам буду знать.
– Ладно. Кстати, ты придёшь сегодня? – интересуюсь я, но уже по лицу Роко вижу, что ответ будет отрицательным.
– Я… хотел провести время с Дроном. Вчера его выписали домой, и он сильно капризничает, – Роко трёт шею и смущённо улыбается мне.
– Это прекрасная альтернатива. Я бы тоже променял приём на выбор нового дивана, например, – произношу и морщу нос.
Ну зачем я это сказал? Я даже не думал о новом диване, мне нравится жить на матрасе, который теперь у меня вместо дивана.
– До сих пор не выбрал? – смеётся Роко. – Чёрт, Мигель, теперь я понимаю, почему тебе было так сложно с кем-то трахнуться. Ты слишком долго выбираешь. Просто бери, и всё.
– Я так не могу. Я должен сначала выбрать дизайн и цвет. Потом посидеть на них, затем полежать и представить, что я каждый день пользуюсь им, и, конечно, теперь мне нужен только раскладной диван. А я ещё даже не определился с цветом. Чисто-белый не хочу, серый тоже, бежевый уже был. Поэтому я застопорился, а мне ещё ехать за смокингом, который мы с тобой купили. Его подогнали по моему размеру.
– Ну, смокинг крутой. Ты в нём офигенно выглядишь. Я бы тебя трахнул.
– Спасибо, – прыскаю от смеха, – но боюсь, что Дрон не оценит этого.
– Он любит смотреть, – смеётся Роко.
Улыбаясь, качаю головой.
– Ладно, мне нужно ехать. У меня сегодня операция, а потом приём. Хорошего тебе вечера тебе, Роко. До завтра.
– Надеюсь, что завтра ты напишешь мне и скажешь, что у тебя похмелье и цыпочка в кровати. Реально, мужик, трахни кого-нибудь. Тебе не нужно быть верным Рэй. Она этого не оценит, – хмыкает Роко. И это меня цепляет. Сильно.
– Пока, Роко, – моё настроение снова становится мрачным и подавленным. Уже сентябрь, а я до сих пор один, и… с хаосом в своей жизни, в своей голове и в своём сердце. Понятия не имею, что мне делать дальше. Меня уже три раза приглашали на свидания, но я отказался. Хотя в прошлом я бы с радостью сходил на них. Все три женщины одиноки, никогда не были замужем, с хорошим образованием, и одна из них работает педиатром в другой больнице. Так что конфликта интересов не будет. Но я всё ещё надеюсь. Я такой дурак. Глупый, глупый дурак.
После операции на тазобедренном суставе у пятилетней девочки я уже выжат. Хотя раньше я мог проводить подряд по две или три таких операции, мне хотелось ещё больше помогать людям. Но сегодня… я просто унылый баран. До конца смены у меня ещё два приёма, и между ними окно, но я не хочу есть и не хочу ни с кем разговаривать. Я еду за смокингом и примеряю его снова. Даже не смотрюсь в зеркало, мне всё равно. Это же просто одежда. Когда мне говорят, что я шикарен в смокинге, и всё подогнано идеально, я просто забираю чехол со смокингом, кладу его на заднее сиденье машины и забываю о нём до вечера.
– Мистер Новак! Доктор!
Я, удивляясь, замираю у входа в больницу. Ко мне через парковку бежит Черити. Та самая девочка, которую изнасиловали.
– Черити? Господи, какая неожиданность. Ты в порядке? – спрашивая, быстро окидываю её взглядом, но ничего странного не замечаю.
Она широко улыбается мне, остановившись напротив.
– Да, я в порядке. Я не болею. Мама привезла меня к вам, – отвечает Черити, оборачиваясь взглядом на свою маму.
Я вижу её мать, стоящую у машины, машу ей, и она мне в ответ.
– Так что случилось? Тебе нужна помощь? – интересуюсь я.
– Нет. Я… хм, мы с мамой, по настоянию психолога, должны проводить больше времени вместе. Мы записались на кулинарные курсы. Вот, – Черити протягивает мне бумажный пакет. – Это киш с грибами и картошкой. Я хотела… поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали.
– Боже, Черити, это потрясающе, – я с улыбкой на лице беру пакет, из которого доносится очень ароматный запах еды. – Спасибо тебе. Я как раз собирался пойти на обед.
– Да, я… мама звонила в регистратуру, чтобы спросить, когда у вас обед. Мы ждали вас, доктор Новак.
– Просто Мигель. Спасибо, Черити. Мне очень приятно.
Девочка краснеет и смущённо улыбается мне.
– Я могу тебе ещё чем-то помочь?
– Я… хм, я… нет, – она делает шаг назад.
– Черити, ты можешь попросить меня о чём угодно. Не бойся. Я выслушаю тебя, – мягко заверяю её.
Она делает глубокий вдох, а затем бросает взгляд на свою мать, болтающую по телефону.
– Я… порой мне одиноко, и они меня не понимают. Они думают, что я… слишком… долго страдаю, – едва слышно признаётся она. – Психолог хочет, чтобы я говорила о своих чувствах, но мои родители… они устали от них. Я вру всем о том, что я в порядке, но я… началась школа, и я… это страшно. Я боюсь того, что теперь все знают и смотрят на меня, шушукаются у меня за спиной, никто со мной не общается. И я… я… просто не знаю, что мне делать. У меня больше нет друзей. Для всех я грязная, и… что мне делать, доктор… то есть, Мигель, что мне делать? Как не бояться того, что все возненавидят меня за то, что я грязная?
Мне с трудом удаётся вздохнуть и посмотреть ребёнку в глаза, полные страха, стыда и слёз. Боже мой, опять всё сначала. С её родителями уже разговаривали. Почему они снова перестали следовать указаниям врачей? Это же серьёзно.
– Послушай, Черити, люди будут говорить о тебе и о том, что случилось. Они будут мусолить эту тему, потому что она делает их крутыми, понимаешь? К сожалению, мир зачастую совсем недружелюбен, но самое главное – быть другом себе, а не кому-то ещё. Никто не может причинить тебе боль и напугать тебя, потому что ты не виновата в случившемся. Ты не грязная. Я вижу перед собой красивую, искреннюю и добрую девочку. Поверь мне, если я это вижу, то найдутся люди, которые это тоже заметят, и у тебя будут новые друзья. Дай себе время, хорошо? И скажи психологу, что твои родители тебя не поддерживают. Это важно, Черити. Если ты будешь имитировать своё состояние счастья, то это… сломает тебя. А потом ты причинишь боль тому, кто тебя сильно полюбит. Ты не сможешь принять эту любовь, потому что уже не доверяешь миру, людям и обстоятельствам. Они все для тебя будут врагами. Не бойся, скажи им правду. Если нужно, я могу поговорить с нашим штатным психологом, и она посмотрит твоё дело.
– Нет, не нужно, – быстро мотает головой Черити. – Я сама. Я справлюсь.
– Я уверен, что ты справишься, – улыбаюсь ей.
– А я могу… иногда разговаривать с тобой, Мигель? Просто ты… первый взрослый, который меня… не отталкивает, – Черити опускает взгляд в пол, потирая носком кроссовка землю.
– Конечно, я с радостью поболтаю с тобой. Ты знаешь, где я работаю. Я дам тебе номер своего телефона, и если что, то позвони мне, хорошо?
– Да, спасибо. Спасибо большое, Мигель. Спасибо, – Черити радостно улыбается, пока я диктую ей номер своего сотового. Мы прощаемся, и она убегает к матери. Чёрт, должен ли я лезть в эту ситуацию снова? Пока не буду, мне нужно пережить этот вечер. Я не любитель приёмов и вечеринок.
К вечеру я прихожу в свою квартиру, и мне хочется немедленно с неё съехать. Я ничего не разобрал из того, что купил за последнее время. Моя квартира – это хлам мебели. Теперь у меня нет напольного покрытия, старое я снял, а новое до сих пор не положил, потому что мне разонравился цвет. И я сдал всё обратно в магазин. Купил новое и снова сдал. Боже, когда это всё прекратится?
Бросив взгляд на свой унылый матрас, лежащий в гостиной, завариваю себе лапшу быстрого приготовления и включаю телевизор. Передача про китов довольно интересная, то, что осталось от киша слишком мало, а лапша вкусная. Да кого я обманываю? Моя жизнь стала безумно жалкой. Это я так страдаю? Люди, вообще, именно так страдают? Я не знаю. Мне просто кажется, что я какой-то безумец или псих, но лапша уже надоела, а готовить мне лень. Я давно не готовил, и моя микрозелень завяла. Я забыл её поливать постоянно, так что и зелени теперь у меня нет. Хотел посадить помидоры черри, но мне это тоже делать лень, как и идти на чёртов приём. Но я заставляю себя встать и пойти помыться. Я не бреюсь уже, хм… дня три, кажется. Зато купил себе машинку, и у меня ровная щетина. Это не борода, которая у меня была неделю назад. Меня даже в больнице не узнали, а лапша в ней застревала. И борода воняла. Пришлось её сбрить. Хотя теперь знаю, что борода мне идёт, и я могу легко её отрастить, когда стану старым. Куплю себе мотоцикл и уеду со своей бородой путешествовать. Это кризис среднего возраста?
У меня даже мысли жалкие. Но пора брать себя в руки. Я обязан войти в ресторан, и никто не должен понять, как мне паршиво на самом деле. Сегодня, по идее, один из счастливых дней моей жизни. Я подписал контракт с больницей и стал новым главой отделения детской травматологии. Это прекрасный карьерный рост. Но это больше меня не радует.
– Мигель!
– Господи, какой ты красивый!
– Привет, братец!
– Поздравляю, мужик.
Моя семья обступает меня. Мама начинает поправлять мою бабочку, Минди смахивает невидимые пылинки с моего смокинга, Чед пытается всех нас сфотографировать, а Мирон щипает меня за зад. Господи, можно, я вернусь домой и снова поем свою лапшу?
– А где папа? У бара? Слышал, что они сделали безлимитный бар для всех гостей, – интересуюсь я.
– Эм, папа не смог прийти, – мама на секунду перестаёт улыбаться. – Но мы все здесь, чтобы поддержать тебя. Ты обязательно выиграешь.
– Мам, я уже выиграл. Это не соревнование. Меня уже назначили главой отделения, – цокаю я. – Так что с отцом? У него появились более важные дела? Инопланетяне забрали?
– Не шути так, Мигель, – мама шлёпает меня ладонью по плечу.
– Тогда что его могло остановить от налёта на безлимитный бар? – усмехаюсь я. – Не наколол дрова на всю планету?
– Он хандрит, – фыркает Минди.
– Из-за вашей ссоры, – кивает Мирон.
– Мы не ссорились, это раз. Два, это был диалог, и я имею право высказывать своё мнение. Три, он просто повёл себя, как трус, – озлобленно отвечаю я.
– Мигель, – охает мама, сделав шаг назад от меня.
– Так, давайте не будем портить друг другу настроение. Алекса нет, но ничего страшного. Мы здесь, – улыбаясь, Чед вклинивается между мной и семьёй. – Пойдём к бару или что нам нужно делать? Нас будут фотографировать? Минди собирает фотографии в альбом, и нам нужны новые для архива. Я же не просто так купил эту чёртову камеру. Она должна окупить себя
Ладно, правда, не стоит портить себе настроение. Мы с отцом не общались с того самого момента, как я ушёл из дома, и он рассказал нам про Грега. Он не звонил мне, я ему тоже. Ничего. У меня есть лапша и мой матрас, я выживу. И я, чёрт возьми, глава отделения.
– Я познакомлю вас с моим бывшим боссом. Он потрясающий человек, – улыбнувшись, веду всю семью через двойные распахнутые двери и наши с Исааком фотографии. Это приятно. Когда я вхожу в зал, то присутствующие мне хлопают. Я вижу здесь не только сотрудников всего своего отделения, но даже Пэт пришла, как и другие врачи. С некоторыми я работал, с некоторыми нет. Но все пришли, конечно, ради безлимитного бара, но всё равно это приятно.
Мы задерживаемся у разных моих знакомых. Все поздравляют меня, отмечая мои заслуги на работе, рассказывают какие-то истории обо мне, но я даже не помню их. Порой мне кажется, что они выучили текст и говорят его. Мне так некомфортно здесь.
Выбравшись из толпы, добираюсь до бара и прошу бокал вина. Да, я хочу выпить. Да, я имею на это право. Да, завтра у меня выходной, и я могу выспаться. И, вообще, я могу познакомиться с кем-нибудь здесь, пообщаться и начать встречаться. Господи, какой я жалкий.
Выпив бокал вина, окидываю взглядом огромное количество гостей и заказываю себе ещё один. Как мне всё это пережить? Почему нельзя было тихо перевести меня? Зачем мне всё это? Ненавижу быть в центре внимания. И все смотрят на меня. Наверное, считают меня алкоголиком.
– Мигель, – меня окрикивает Исаак, мой уже бывший босс.
Беру свой бокал и, улыбнувшись, подхожу к нему, стоящему рядом с незнакомым мне мужчиной. Он с тёмными каштановыми волосами, отдающими рыжиной, яркими и заинтересованными глазами зелёного цвета и напоминает мне Роко, только в более расслабленной его версии. Такой же накаченный. У нас есть такие врачи?
– Добрый вечер, – вежливо произношу я.
– Мигель, хочу тебя познакомить со своим близким знакомым. Деклан О’Кей, это Мигель Новак, новый глава отделения детской травматологии. Лучшего врача ты точно не найдёшь. Его все дети обожают, я уже не говорю о их мамочках, – смеётся Исаак, а я сдерживаю улыбку.
Зачем он это сказал?
– Очень приятно, мистер О’Кей, – протягиваю руку для рукопожатия.
– Просто Деклан, мистер О’Кей это мой отец и дядя, – смеясь, он крепко пожимает мою руку.
– Что ж оставляю вас, парни, моей жене нужно ещё шампанского, – Исаак похлопывает меня ладонью по плечу, а затем, наклонившись, шепчет мне на ухо. – Присмотрись к этому парню. Он очень влиятельный человек, как и его семья. Один из наших спонсоров.
Я киваю Исааку. Чёрт, теперь же нужно иметь дело и со спонсорами. Я уже не так счастлив быть главой отделения.
– Мигель, как тебе здесь? – интересуется Деклан, успев схватить бокал с шампанским с подноса у официанта, проходящего мимо.
– Многолюдно. На самом деле я не люблю подобные мероприятия. Я привык отработать и уйти домой, а не продавать себя, – усмехнувшись, делаю глоток вина. Боже, как хорошо. Нужно взять ещё один бокал.
– Откровенно, чувак, мне нравится, – смеётся Деклан. – А что насчёт миссис Новак? Она здесь?
– Ты про мою маму? Да, она где-то здесь, – киваю я.
– О-о-о, нет, я насчёт твоей беременной жены.
– Что? – У меня едва не выпадает из рук бокал.
– Хм… я ошибся, да? Чёрт, – Деклан потирает лоб, но потом улыбается. – Просто кто-то мне сказал о твоей беременной жене, или я перепутал. Я первый раз на приёме вашей больницы, поэтому не познакомился со всеми шишками.
– Я не женат, – улыбаюсь ему. – У меня нет беременной супруги. Но моя сестра беременна. Вероятно, ты слышал о ней. Она тоже миссис Новак. Она не взяла фамилию мужа, он взял нашу фамилию.
– Да, наверное. Значит, у тебя никого нет?
– В данный момент я холост, и это не обременяет меня на работе. А что насчёт тебя? У тебя есть спутница по жизни?
– Конечно, – широко улыбается он. – Я встречаюсь с самой горячей цыпочкой в мире. Она просто секси.
– Надо же. Повезло тебе, Деклан. Она здесь?
– Ага, но ей нужно было припудрить носик, и я не говорю про кокс. Она чиста. Но шикарная. Поверь мне, когда ты её увидишь, то сразу поймёшь, о чём я говорю. Но на самом деле она моя бывшая. Мы как бы в дружеских отношениях и порой трахаемся тоже по-дружески. Сегодня один из таких вечеров. Не удивлюсь, что в итоге мы поженимся, потому что лучше её я не встречал.
Его манера разговора очень напоминает стиль Роко. Причём довольно сильно, что кажется мне очень странным.
– Понятно. Значит, ты ещё не определился? – спрашиваю я, допивая своё вино.
Вот и предлог уйти от этого парня. Это не самый приятный диалог в моей жизни.
– Нет, я-то готов, это она любит пошалить. Знаешь, хочет погулять, попробовать всё в жизни.
– То есть ты позволяешь ей встречаться с другими мужчинами и… хм, изменять тебе? Прости, если это личный вопрос.
– Да нет, всё окей. Да, я разрешаю. Хотя она не спрашивает разрешения. Вот недавно у неё тоже был какой-то хахаль. Знаешь, из ботаников, вроде бы работал в библиотеке или где-то ещё. В общем, она была с ним, но быстро остыла, потом сильно заболела и вот снова в строю. Конечно, она вернулась ко мне. Она всегда ко мне возвращается. Я лучший, – самодовольно улыбается Деклан.
Мне становится очень противно от этого разговора. Я не ожидаю увидеть действительно стоящую женщину. Уж пусть меня простят, но его девушка – какая-то девица лёгкого поведения, и Деклан ей явно не нужен, они пользуются друг другом.
– Прости, мне нужно поздороваться с другими гостями. Я был рад познакомиться с тобой. Там мои друзья. Ещё встретимся, – натягиваю самую дружелюбную улыбку, на которую способен, и быстро ухожу на поиск своей семьи.
Почему я чувствую себя таким грязным после разговора с Декланом? Гадость какая-то.
– А вот и он, – меня перехватывает сестра, крепко обнимая.
– Я забыл тебе сказать, что ты потрясающе выглядишь, Минди, – улыбаясь, целую её в лоб.
Сестра, и правда, очень хорошо выглядит в чёрном платье с открытыми плечами и свободным подолом чуть ниже колен.
– Спасибо. Мне пришлось купить новое платье. Мы немного выросли, – сестра кладёт ладонь на свой живот. – Я так счастлива.
– Я тоже. Ты заслужила быть счастливой. Так когда намечается гендер-пати?
– Через пару месяцев или на Рождество. Мы думаем ещё. Но если честно, то я уже рада ребёнку, и мне не важно, какого он будет пола. Хотя мама, Чед и Мирон делают ставки. Реально. Они играют на деньги. Такие придурки, – Минди закатывает глаза, а я смеюсь.
– Они просто…
Я моментально забываю, что хочу сказать, когда между гостей вижу мираж. Я моргаю несколько раз, застыв с улыбкой на губах, наблюдая, как самая красивая женщина во всём мире проходит мимо гостей. Её тёмно-синее платье так тесно обтягивает талию, что она кажется крошечной. Чёрные волосы сверкают в свете ламп и распущены за спиной. Она снова их выпрямила.
Раэлия. Кажется, что я не видел её годы.
– Мигель? – Минди слишком громко произносит моё имя.
Это привлекает внимание многих, как и самой Раэлии. Сначала мне кажется, что я просто обманываю себя, но когда она поворачивает голову, то я точно не могу ошибиться. Это она. Никаких сомнений. Что она здесь делает? Роко отдал ей свой пригласительный, и она пришла сюда ради меня?
Боже мой, у меня настолько резко повышается пульс, что меня начинает тошнить от волнения. Она смотрит мне в глаза, и с её лица слетает краска. Сглотнув, она переводит взгляд на мою бабочку, затем обратно.
– О, боже мой. Что она здесь делает? – возмущаясь, шипит Минди.
Раэлия смотрит на сестру и натягивает на лицо улыбку.
– А вот и ты!
Нет, только не это.
Ладонь Деклана ложится на талию Раэлии, и она не вздрагивает. Она поворачивает к нему голову, продолжая улыбаться.
– Мигель, мы снова встретились. Познакомься, это моя спутница – Рэй Лопес, – Деклан тащит её к нам. Я не могу двинуться. Мне так плохо. Выходит, что я всё это время обманывал себя? Ей было плевать на то, что она ранила меня? Она вышла из психиатрической клиники и сразу же начала встречаться вот с ним? С ним? Господи, может быть этот вечер ещё хуже? И получается, что Деклан рассказывал обо мне? Тот ботаник из библиотеки, это я? Но… я не понимаю. Раэлия утверждала, что у неё не было сексуального контакта, а Деклан заверил, что они давно уже вместе. Где же правда? Я больше не знаю, что мне чувствовать, но меня слишком хорошо воспитали.
– Приятно познакомиться, мисс Лопес, – мой голос звучит неестественно. Я даже не узнаю его.
– А кто это с тобой? – интересуется Деклан.
– Ох, простите. Минди, это наш спонсор – Деклан О’Кей. А это моя сестра. Минди Новак. Я говорил о ней. Она потрясающий детский психолог. Прошу меня извинить, мне нужно немного… уединения, – разворачиваюсь и быстро ухожу к бару. Мне нужно выпить. Да что за проклятый вечер?
Успеваю сделать лишь глоток вина, когда ко мне подсаживается Минди.
– Мне так жаль, Мигель. Так жаль, – с горечью в голосе шепчет она, поглаживая меня ладонью по плечу.
– Я в порядке. Мы ничего друг другу не обещали. Она живёт дальше, – пытаясь быть равнодушным, отвечаю я.
– Но это… не верю, что это случилось, Мигель. Как она, вообще, набралась наглости прийти сюда, чтобы испортить твой вечер?
– Не говори глупостей, – бормочу я, раскачивая в руках бокал, и гипнотизирую вино. – Ты видела Раэлию. Она была бледной, с неестественной улыбкой и желанием убить в глазах. Она не знала, куда шла. Она не предполагала, что встретит здесь меня.
– Не оправдывай её. Не наступай на те же грабли. Боже, это моя вина. Это только моя вина. Это я тебе советовала просто развлечься с ней, а вон как всё вышло. Мне так жаль. Мне, правда, жаль.
– Не переживай. Минди, ты не могла ничего предвидеть, и давай, не будем заострять внимание на том, что Раэлия, вероятно, обманывала меня и теперь уже с другим, хорошо? Сегодня хороший вечер, и никто его не испортит. Найди Чеда, ладно? Мне нужно побыть одному.
– Хорошо. Я люблю тебя, – Минди целует меня в висок. – Я всегда на твоей стороне, братик.
– Спасибо, – шепчу, делая большой глоток вина.
Мысли в моей голове путаются. Боль становится словно осязаемой. Я прикрываю глаза, пытаясь справиться с этими чувствами. Теперь мне физически больно. Мои швы тянут. Кажется, что сейчас лопнут. Чёрт, я проецирую свою эмоциональную боль на прошлые раны. Нельзя. Нужно остановиться. Я должен…
Краем глаза я замечаю тёмно-синее платье, быстро пробирающееся мимо толпы в сторону комнат для отдыха. Здесь их две. Это два зала ресторана для особых клиентов, но для нас их переоборудовали в обычные комнаты для отдыха. Здесь врачи и многие из них устали после своих смен, а музыка слишком громкая.
Я должен сидеть на месте. Я должен оставить всё так, как есть. Я должен.
К чёрту.
Допиваю вино и направляюсь за Раэлией. По пути мне встречаются знакомые, и приходится остановиться, чтобы принять поздравления. Я трачу на это слишком много времени, по моему мнению, но добираюсь до одной из комнат. Открываю дверь в первую комнату, но там Раэлии нет. Иду ко второй и распахиваю дверь. Моё сердце снова щемит от одного её вида. Раэлия оборачивается от окна. Она крепко обнимает себя руками, когда я вхожу и закрываю за собой дверь.
Ну и что я должен сделать? Накричать на неё? Как-то глупо. Потребовать объяснений? Я же сказал, мы ничего не обещали друг другу. Я всегда знал, что она уйдёт. Но я не подозревал, что это случится после того, как она ранит меня ножом. Что? Что я должен делать?
Подхожу к ней, и Раэлия расслабляется. Сейчас она выглядит намного более расслабленной, чем в зале. Её глаза сверкают от страха и стыда. Чёрт, какой же я жестокий болван. Она боится. Конечно, она боится. Она… была ли моей? Раэлия приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но потом поджимает их. Я делаю ещё один шаг к ней. Мне так хочется прикоснуться к ней, но приходится стиснуть кулак. Раэлия бегает взглядом по моему лицу, опускаясь к губам. Затем она смотрит мне в глаза и снова на губы.
Да к чёрту. Это мой день. Я имею право делать то, что хочу. Я выпил всего один бокал вина. Я не настолько пьян, чтобы не понимать, что делаю.
Обхватываю шею Раэлии и наклоняюсь. Она тянется ко мне, цепляясь за мой пиджак. Наши губы встречаются на полпути. Чёрт. Как же хорошо. Я сминаю её губы своими. Раэлия прижимается ко мне ближе, запуская пальцы в мои волосы, а я сжимаю её шею сильнее, притягивая к себе за талию. Она моментально раскрывает свои губы, пропуская мой язык. Я пробую вкус жвачки и чего-то прохладного, вероятно, воды. И это лишь ещё сильнее возбуждает меня. Издав стон, Раэлия проводит ногтями по моему затылку, и я мягко кусаю её за губу. Толкаю её к окну, и она бьётся спиной о раму. И этот звук словно что-то щёлкает в моей голове.
Я резко отодвигаюсь, но Раэлия удерживает меня. Она смотрит на меня глазами, полными похоти. Её зрачки расширены, и в них я вижу себя, своё безумие и унизительное положение. Господи.
– Боже мой! – отталкиваю её и отскакиваю назад. – Мне так жаль! Я… мне очень жаль. Прости, я не хотел набрасываться на тебя. Я… мне жаль.
– Ничего… всё в порядке, – она слабо улыбается мне, облизав припухшие губы. – Ты можешь использовать меня. Ты можешь трахнуть меня, Мигель.
– Что? Нет! – ужасаясь, делаю ещё один шаг назад. – Я… о господи, это ты!
Боль окунает меня головой в этот лёд воспоминаний. Нельзя. Я не должен… господи, почему мне так плохо?
– Мигель, я в порядке. Я заслужила и худшее…
– Нет, – дёргаю головой и жмурюсь. – Мне очень жаль. Я вёл себя неподобающе. Не знаю, что на меня нашло.
– Вероятно, виноваты пара бокалов вина, – хмыкает она.
– Я выпил всего один. Я… немного взвинчен сегодня. Мне жаль.
– Всё окей. Я…
– Я ждал тебя, – выпаливаю я.
Нельзя. Нельзя. Уходи. Ты не можешь сейчас с ней разговаривать. Ты не в том состоянии.
– Я… не могла прийти, Мигель. Между нами…
– Всё кончено. Я помню. Да, я помню. Но я ждал тебя с того момента, как вышел из наркоза. Я ждал тебя и был готов поговорить с тобой. Я хотел поговорить, но сейчас… господи, – запускаю руку в свои волосы и тяжело вздыхаю. Моё сердце до сих пор бьётся, как сумасшедшее. В голове полный бардак.
– Я не готов. Ты с ним? Ты врала мне? Нет, я не должен спрашивать. Я не имею права. Не отвечай. Нет, ничего не говори. Я не готов, – быстро отхожу назад, чтобы не было ещё одного соблазна коснуться её. Я ещё чувствую вкус губ Раэлии на своих. Чувствую её тело на своём. Я, чёрт возьми, возбуждён, а сюда мог войти кто угодно.
– Ты с ним? Он из мафии, верно? Он один из вас, – бормочу я, потирая лоб. – Чёрт, почему ещё так больно-то? Я был готов к этому. Мне казалось, что я был готов, но оказывается, что нет. Почему? Не надо. Не отвечай. Не надо. Мне дышать сложно. Мне так сложно дышать с того момента, как я открыл глаза и понял, что ты сбежала от меня. Ты бросила меня одного там, и… ты не пришла. Я ждал тебя, понимаешь? Я ждал, но… мы не можем. Мы не можем вот так целоваться, словно ты не сбежала от меня. Я готов был быть тебе другом, Раэлия, но я… не знаю. Дай мне время. Я выбираю новый диван.
Как придурок издаю смешок.
– Не могу выбрать, представляешь? Пытался поменять кровать, у меня пунктик менять кровать после каждой девушки, с которой спал на ней, и не могу. Я не мог, потому что ждал тебя. Пытаюсь сделать ремонт, но ем лапшу быстрого приготовления. Я… господи, что я несу? Как ты? – спрашиваю, глядя на Раэлию, и не верю, что она стоит напротив меня. Я только что целовал её, но она пришла сюда с очень мутным типом и, вероятно, врала мне. Не знаю, что мне думать теперь. Не знаю, мне очень больно. От этой боли я не могу разумно думать.
– Прости меня, – шепчет Раэлия. – Прости… Мигель. Ты же не мираж, да? Ты настоящий?
– Я? Да, я настоящий, кажется. Не знаю, кто я теперь. Михаил я или Мигель? Кто я? Но ты здесь. Ты потрясающе выглядишь. Я рад, что ты больше не прячешься от жизни и встречаешься с новым мужчиной. Я… мне нужно идти. Всего тебе наилучшего, Раэлия, – быстро разворачиваюсь и направляюсь к двери.
– Мигель! – выкрикивает она.
Моё сердце сжимается сильнее. Мне не хватает воздуха.
– Нет, пожалуйста, не надо. Не надо. Я боюсь. Не надо говорить мне всё это. Я смышлёный парень и всё понимаю. Не надо. Пожалей меня. Я знаю, что ты не собиралась причинять мне боль. Ты нечаянно. Я знаю и ни в чём не виню тебя. Это я такой странный. Это моя боль, и она пройдёт. Она всегда проходит. Но не надо… не говори мне этого. Я не хочу знать, Раэлия. Не хочу, мне страшно услышать, что ты хочешь сказать. Страшно услышать, что я был никем и всё себе придумал между нами. Я… трус. Пусть буду просто трусом, я не против. Но не надо. Я развалюсь. Я не смогу сделать ремонт. Я… мне нужно сделать ремонт, понимаешь? Я должен. Так что не надо. Прости, что предал и не помог. Прости меня, но я должен идти.
Вылетаю из тесной комнаты, и мне до сих пор не хватает кислорода. Я прохожу мимо гостей.
– Мигель? – Минди озадаченно прослеживает взглядом за мной.
Я не могу остановиться. Даже когда меня хотят поздравить, я иду мимо. Наконец-то, я выбираюсь на улицу, сворачиваю в переулок, и меня рвёт.
Господи, да что со мной не так?
– Боже мой, Мигель, – с жалостью тянет Минди. – Давай, отдавай всё. Молодец. Вот так. Мирон, принеси воды, пожалуйста.
– Сейчас.
Меня рвёт снова и снова. Горечь и кислота царапают мою гортань до слёз. Почему же так больно? Почему мне так плохо? Моя голова шумит и начинает сильно болеть.
Кашляя, я вытираю рот салфеткой, которую протягивает мне Минди. Затем я пью воду и опираюсь о стену ладонью.
– Ты как? – заботливо спрашивает сестра.
– Выпил лишнего, думаю, – хриплю я.
– Понятно. Хочешь вернуться?
– Нет, но я должен. Дай мне пару минут, ладно?
– Я останусь с тобой. Просто помолчим, хорошо?
Кивнув, делаю глубокие вдохи, чтобы прийти в себя. Но мне не удаётся. Голова раскалывается. Кажется, что от меня воняет рвотой. Моё горло тоже болит. Живот болит. Пресс болит. Ноги болят. Руки болят. Даже глаза болят. Всё болит сейчас. Но я иду обратно. Я улыбаюсь, делая глоток сока, чтобы освежить дыхание и улыбаюсь снова и снова. Кажется, что я только оболочка теперь.
Раэлию я больше не вижу. Пару раз ко мне подходил её парень, но я показал взглядом Мирону, который мы с ним выучили в детстве, чтобы он отвлёк его от меня. Мне удаётся скрыться. Я не готов общаться с новым парнем Раэлии. Не готов слушать о ней гадости. Я не готов жить дальше. Не готов, вот и всё. Пока я не видел Раэлию, у меня была надежда. Но всё теперь разрушено. Я поступил очень подло, и мне стыдно, но даже это не может перекрыть ту боль, которая дёргает внутри меня все органы и даже вены. Я просто хочу домой. Закрыть глаза и больше не просыпаться. Впервые в жизни, я ненавижу эту жизнь.
