Текст книги "Твои решения (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
Обувшись, тихо выхожу из квартиры и спускаюсь вниз. По глазам бьёт солнечный свет, отчего я чувствую металлический привкус во рту. Господи, да я понял уже. У меня сотрясение, но почему так ярко?
– Привет, ты выглядишь… не так хорошо. Тебе нужно в больницу, Мигель. Ты такой бледный, – произносит Ида.
– Я в порядке и выгляжу именно как человек, который пережил взрыв, – отвечаю, поставив руку ко лбу.
– Я бы могла подняться. Тебе нужно лежать, Мигель. Мне было бы несложно.
– Я не один. И я не хотел бы, чтобы ты поднималась ко мне, – резко отвечаю.
– Ох, – Ида прикрывает глаза и закусывает губу, – значит, ты знаешь, что я напала на Раэлию, да?
Я киваю ей. Ида поднимает голову, и это всё другое. Просто другое. Раэлия смотрит на меня иначе. Её взгляд полон глубины и отчаянного желания смотреть именно на меня. Я никогда их раньше особо-то и не сравнивал, но теперь вижу то, о чём говорила мне Раэлия. Всё не так, как есть на самом деле. Во взгляде Иды холод и стеклянный блеск, расчётливость и понимание, что она делает. Раньше я не замечал этого, признаю, потому что и понятия не имел, что мне снова так не повезёт. Вероятно, сейчас я слишком предвзят, потому что девушка, стоящая напротив меня, может разрушить жизнь женщины, которую я люблю, но не думаю, что слишком сильно ошибаюсь.
– Мне так жаль. Так жаль, Мигель. Я… просто сошла с ума, понимаешь? Я… она сказала, что убьёт Энзо и не даст нам быть частью семьи, хотя я и не хотела этого. Я не специально, правда. И я бы хотела извиниться. Я не справилась с давлением. Вчера был ад, Мигель. Всё было так сумбурно. Я не хотела знакомить Доминика с Энзо, а он утащил его от меня. Я боюсь, потому что теперь он может просто забрать его у меня. Он его отец, и я запаниковала. Я не знаю их. Я… мне так стыдно. Безумно. Я могу извиниться перед Раэлией, Мигель?
Я разочарованно качаю головой.
– Нет. Ты не можешь перед ней извиниться, потому что ты врёшь мне. Зачем?
– Я не вру, Мигель. Я же искренне хотела извиниться. Я… запаниковала. Ты не понимаешь, как сложно было вчера. Признаю, что поступила крайне плохо. Я напала на неё, а она убежала от меня. Она ещё и на бедного Роко накричала. Мне так жаль его. Я извинилась уже перед ним, перед твоим братом и перед Домиником. Я во всём созналась. Мне из-за этого плохо. Я всю ночь не спала. Стыдно безумно, – Ида прикладывает руку к груди, часто моргая. Её глаза начинают слезиться, а я не верю. Больше не верю. Я вижу иное. Вижу, как она подходит ближе, облизывает свои губы и смотрит на мои. Я вижу знаки тела, и они абсолютно отличаются от слов. Тело всегда выдаёт людей.
– Ида, – делаю глубокий вдох и шаг назад, – с этого момента я настоятельно прошу тебя держаться подальше от Раэлии.
– Я понимаю, что она опасна. Роко сказал, что у неё психическое расстройство, и она не в себе. Я понимаю и не хочу усугубить её состояние. Я могу поддержать её или помочь. Я же как-никак её сестра. Я бы хотела… подружиться с ней. Я попытаюсь, – горячо заверяет меня она.
– Нет, ты меня не поняла. Ты опасна для неё, Ида. Ты опасна. Если ты считаешь, что я идиот, то ошибаешься. Я вижу всё и замечаю даже небольшие изменения. И то, что я сейчас вижу и осознаю, меня сильно разочаровывает. Я не знаю пока, зачем ты пытаешься разрушить жизнь Раэлии, но у меня есть предположения. Кому ты мстишь, Ида? Раэлии или через неё Доминику?
– Это не так! Я…
– Хватит, – поднимаю руку, останавливая её оправдания. – Я верю Раэлии и буду верить ей до конца. Я люблю её, и если ты попытаешься причинить ей вред, то будешь иметь дело со мной. Ты перетягиваешь на свою сторону Доминика и Роко, я вижу это. Ещё я вижу, что ты не так проста и наивна, какой хотела казаться. Это всё чушь собачья. А если я узнаю, что из-за тебя Доминик или Роко сорвались на Раэлии, то клянусь, что так просто это не оставлю. Раэлия весь мой мир. Я предупредил тебя. И надеюсь, что ты очнёшься и поймёшь, что не имеешь права никому мстить. Никому, потому что это не твоего ума дело, кто и с кем спит. Так случилось, что Доминик – твой отец, и мне жаль, что ты оказалась в этой дерьмовой ситуации. Но никто не виноват, это случилось, и точка. Если тебе, и правда, нужна семья, то ты перестанешь делать плохое им. И я могу тебя заверить, что лучшей сестры, чем Раэлия, ты никогда не найдёшь. Если она любит, то умрёт за тебя. Не упусти возможность обрести самую любящую сестру в своей жизни. Всего тебе хорошего, Ида. В дальнейшем я буду с тобой общаться исключительно по поводу здоровья и самочувствия Энзо. Ты разочаровала меня. Сильно.
Ида бледнеет от моих слов, но мне уже неинтересно. Развернувшись, захожу обратно в дом и делаю глубокий вдох.
Как же болит моя голова.
– Что случилось? Где ты был?
Едва я успеваю войти, как на меня налетает напуганная Раэлия.
– Тебя ранили? Ты…
– Я в порядке. Минди приезжала, – говорю я и перехватываю Раэлию за запястья, чтобы она перестала меня щупать. – Минди была очень напугана тем, что случилось. Она только утром узнала обо всём, вот и приехала.
– Она же беременна, ей нельзя волноваться, – хмурится Раэлия.
– Да, это так. Поэтому я убедил её, что нахожусь в безопасности. Я в порядке. Мы в порядке, да?
– Да, – Раэлия улыбается и вздыхает. – Мигель, то, что я рассказала тебе вчера…
– Мы справимся. Мы вместе. А сейчас давай начнём избавляться от проблем, идёт? Мы справимся, Раэлия. Ты и я. Вместе.
– Хорошо. Но… нам срочно нужно ехать ко мне домой. Я не взяла мобильный, а твой тоже где-то, я уже поискала. Вчера я никому ничего не сказала и не уверена, что Дек сказал. Роко и Дрон в опасности. Я хотела, чтобы они… погибли. Это влияние таблеток. Я постоянно хочу от всех избавиться, чтобы они не мешали мне быть с тобой. Но Дек сказал, что следующими будут Дрон и Роко, – быстро выпаливает она.
– Значит, едем к тебе. Одевайся. И в этот раз, пожалуйста, обуйся хотя бы. Ты оставила кое-какую одежду, и там есть кеды.
– И ты не злишься? Я же… я хотела им смерти, Мигель.
– Я услышал тебя. Мы изучим таблетки, которые ты принимала, и я уверен, что это побочный эффект, Раэлия. Я знаю тебя. И знаю, что ты бы никогда не позволила Роко или Дрону умереть. Никогда. Так что собирайся, – улыбаюсь ей, а голова сейчас взорвётся от боли.
Я переживу это. Пережил взрыв, переживу и это. Ничего. Я в порядке. Нужно решить другие проблемы, а голова пройдёт.
Глава 18
Рэй
Доверие до сих пор является для меня невероятной роскошью. Доверие порождает безумный страх снова быть преданной, выброшенной и испорченной, грязной и уже несовершенной. Быть дерьмом, а не человеком. Вот так ко мне относились отец и Роко после того, как вытащили меня из клетки. Никто из них не хотел слышать, что я им говорю. Ни один. Они не верили мне, когда я говорила им, что они убили не всех. Они не верили, считая меня безумной психопаткой. Да, такое случается, когда паническая атака превращается в мою долгую жизнь в реальности. Я знаю об этой проблеме. Знаю. Я всё прекрасно понимаю, но всегда есть провокатор, раздражитель, который и нарушает мою реальность. Я не врала им. Он был в моей палате. Он пришёл туда под видом медбрата, чтобы убить меня. Он думал, что я сплю, а я закричала. Но я запомнила его лицо, хотя он вывернул всё так, словно я психопатка. После долгих лет осознания того, что моя слабость стала причиной доверия, боли и разрушенной жизни, я начала быть той, кем хотела. Я мстила. И да, я нашла его. Нашла этого ублюдка, женатого на женщине, у них было трое маленьких детей, два мальчика и девочка. Он был примерным семьянином, укравшим когда-то давно деньги. Я не могла найти источник дохода, но теперь подозреваю, что это были деньги моей матери. Ведь кто-то же их получил. Куда-то они пропали. После смерти матери мне досталось всё, что принадлежало ей. Тогда мне было плевать на это, но потом я не понимала, где же те миллионы, о которых она говорила. Где они? Они были, а затем исчезли. Сложив всё, что теперь мне известно, и то, что у того ублюдка были деньги моей матери, я поняла, что он один из похитителей. И он обезопасил себя, став примерным семьянином. Но это было лишь поверхностно, на самом деле он остался насильником и убийцей. Убийца пришла за убийцей. Я убила его довольно жестоко, но прежде мучила, издевалась над ним, упивалась своей властью, как он надо мной когда-то. Тогда я и услышала, что он был там. Был. Но из-за него мне больше никто и никогда не верил.
Моргаю несколько раз, когда до меня доносится тяжёлое дыхание Мигеля. Повернув к нему голову, я немного сбрасываю скорость. Мне не нравится этот жуткий оттенок кожи у Мигеля. Он не бледный, а серовато-зелёный, временами синий. И это ненормально. Я знаю, блять, что это ненормально, но Мигель настолько упрямый, что абсолютно ничего не хочет слышать о больнице и врачах. Его оскорбляет сама мысль о том, что все думают, что он не профессионал, раз не едет в больницу. Но порой мы не можем помочь себе, как бы ни пытались и ни хотели. Мы не можем. Просто, мать твою, не можем. Мы не можем диагностировать у себя проблемы, потому что тогда это докажет, что мы теряем контроль над собой. А это самое страшное для таких людей, как Мигель.
– Я в порядке, – заметив мой взгляд, произносит Мигель, натягивая улыбку.
– Хорошо. Раз ты не хочешь в больницу, тогда будешь лежать. Ты должен отдыхать, Мигель. Ты выглядишь плохо, – поджимаю от ярости губы.
Хочу найти этих ублюдков, отомстить им за боль Мигеля. За всё, что он пережил. За каждую секунду, которую он провёл под завалами. За каждый болезненный вздох, который сорвался с его губ. И я найду их. Я найду. Никто не смеет трогать то, что мне дорого. Никто.
– Ладно. Только заберём твои вещи, таблетки и сообщим Роко, что он и его парень следующие.
Я рада тому, что хотя бы на компромисс Мигель пошёл. Это меня успокаивает.
Подъехав к дому, я выхожу из машины, как и Мигель. Его шатает. Я стою на месте, зная, что Мигель не хочет казаться слабым. Он, вообще, ненавидит проявлять физическую слабость, как и я. Когда-то я думала, что мы с ним такие разные, но, оказывается, нет. Мы слишком похожи. Просто каждый из нас поступает так, как он видел в своей жизни и считает менее опасным для себя и своего контроля.
– Знаешь, подожди здесь, окей? Я быстро. Свежий воздух и все дела, – говорю я.
– Да, я побуду пока здесь, – кивает Мигель и отворачивается.
Хотя бы на этом спасибо.
Вхожу в дом, моментально ощущая, как стены начинают давить на меня. Я никогда не любила это место. Оно для меня просто ад и выглядит как ад. Здесь пахнет как в аду. И чувствую я себя здесь как в аду. Я не помню ни одного хорошего события, которое происходило здесь. Не считая секса с Мигелем и того вечера. Но одно событие из миллиона жутких и болезненных дней не считается.
– Раэлия, почему Мигель не вошёл? – спрашивает отец, оказываясь в холле.
– Он дышит воздухом. Я приехала исключительно за некоторой одеждой и сообщить, что следующими будут Роко и Дрон, – сухо отвечаю ему.
– Понятно, – он поджимает губы, отводя взгляд.
– Ага, – направляюсь к лестнице, чувствуя, что это конец. Я пыталась наладить общение с отцом. Пыталась, но не получилось. Нам всегда что-то мешало. Теперь это будет постоянно. Ида и Энзо. Мне здесь больше нет места.
– Раэлия, я хочу с тобой поговорить. Задержись на пару минут, – летит мне в спину.
Закатываю глаза и спускаюсь обратно.
– Чего тебе? – недовольно спрашиваю его, сложив руки на груди.
– Я предложил Энзо и Иде переехать к нам. Они живут в ужасном месте. Я был там вчера. Энзо нужен уход, пока мы не найдём для него донора.
Я так и знала. Я просто, блять, была уверена, что этим всё и закончится.
– Ида, конечно, сначала не хотела переезжать, но ради Энзо согласилась. Они мои дети, и я не брошу их. Им нужны деньги, нормальные продукты и место, где они могли бы жить, – добавляет отец.
– Окей. И что? Мне насрать, я всё равно сваливаю. Буду жить у Мигеля, – хмыкаю я.
– Об этом я и хотел поговорить с тобой, но вопрос отпал сам собой, Раэлия. Ида мне рассказала о том, что вчера случилось. И я верю ей в том, что ты любого можешь вывести из себя. Но ты, блять, никогда больше не будешь угрожать моему сыну, поняла меня? – ярость вспыхивает в глазах отца. – Ида извинялась миллион раз за то, что поцарапала тебя. И я её не виню. Я тебя виню за всё. Тебя. Ты и понятия не имеешь, как им сложно. Что с тобой не так, Раэлия? Энзо ребёнок. Умирающий ребёнок и твой брат. Откуда в тебе столько жестокости?
– Ты мой отец, – отвечаю я. – Вот и всё. Ты всему научил меня. Твоя кровь внутри моего тела. Ты сделал меня такой. Так в чём твои претензии? В том, что я твоя дочь? Ну уж прости, нужно было пользоваться презервативами и думать головой, а не членом, когда трахал мою мать. Я – твоя ошибка и ничья больше.
– Это правда. Ты – моя ошибка. И это самая ужасная ошибка в моей жизни. Ввиду всего случившегося, я прошу тебя больше не появляться здесь. Я больше не хочу ссор, драк и ругани, инициаторами которых являешься исключительно ты. Я хочу, чтобы мои дети жили в согласии. Роко легко принял Иду и Энзо, но только у тебя возникли с этим проблемы. Даже Мигель на их стороне, а не на твоей. Он с тобой из-за жалости и своего милосердия, но и это когда-нибудь закончится. Поэтому я советую тебе пересмотреть своё поведение и отношение ко всему, Раэлия, иначе ты всех нас потеряешь.
– Подожди, ты что, выгоняешь меня? Выгоняешь свою дочь ради этой суки? – недоверчиво переспрашиваю его.
– И вот снова. Зачем ты этот делаешь? Не оскорбляй мою дочь! Она моя дочь! Ида моя дочь, Раэлия, и это не изменится! И я сделаю всё для того, чтобы мои дети были рядом со мной! Хотя бы одна дочь будет мне нормальной дочерью, которую я бы мог любить!
Его слова кусочек за кусочком разрушают моё сердце. Я же предполагала такой исход и понимала, что делает Ида. Она добилась большего успеха и очень быстро. Но всё же безумно больно осознавать, что я снова не такая, снова не подхожу, снова неправильная и снова лишняя.
– А ты никогда и не хотел меня любить, – выдавливаю из себя с огромным усилием. – Никогда. Ты лишь видел во мне мою мать. Обращался со мной, как с моей матерью. Ненавидел меня так, словно я и есть она. Ты ни разу даже не пытался любить меня, особенно в детстве. Ты избегал меня, через силу общался со мной. Ты был хреновым отцом. Но поздравляю, Доминик, теперь у тебя есть шанс поиграть в отца для других. В того, кем ты никогда не был для меня. Ты был просто мужчиной, ублюдком, донором. И таким теперь ты станешь. Донором. Если ты думаешь, что я буду умолять тебя не вышвыривать меня, то подумай снова. Если ты думаешь, что напугаешь меня, или твой шантаж сработает, то подумай ещё раз и ещё. Ты мне больше не нужен. Это ты оттолкнул меня, а не я тебя. Ты это сделал со мной.
– Я не отталкивал тебя, Раэлия. Ты не давала мне возможности быть тебе отцом. Ты всегда была на стороне тех, кто ненавидит и презирает меня. Тебя научили ненавидеть меня, и тебе нравится это делать. Нравится. И да, я собираюсь быть для Иды и Энзо отцом, которого будут любить. А они будут, потому что у них была прекрасная мать. Их мать никогда не делала ничего плохого людям, она была доброй, заботливой и искренней, чего в твоей матери никогда не было. И да, я буду любить их. Буду. Если ты причинишь вред моим детям и тронешь их, то я сам убью тебя, Раэлия. Лично. Но пока ты в моей семье, и как твой босс, я приказываю тебе сдать анализы, чтобы проверить подходишь ты как донор или нет. Я и Роко уже сдали анализы.
– Никогда! – выкрикиваю я. – Никогда! Слышал? Лучше убей меня сейчас, но я никогда не отдам ничего им. Никогда. Я сдохну, но они ни хера от меня не получат. Нет. Ты не заставишь меня. Это моё тело. Оно моё, а не твоё. Я распоряжаюсь им и отказываю тебе, как боссу. Отказываю. Можешь наказать, но я знаю правила, Доминик. Я их знаю и в любой момент могу предать тебя, чтобы перейти в другую семью. Мне насрать на то, что ты сделаешь, я добьюсь того, чтобы тебя убили. Добьюсь. Если будет нужно, я, блять, Грега из-под земли достану и воскрешу его, но ты сдохнешь, если хотя бы коснёшься меня и моего тела.
– Раэлия, это ребёнок. Я не прошу тебя о многом. Это мой сын. Это твой брат. Не неси всю эту херню сейчас, это глупо. Мы семья и должны помогать друг другу. Мы должны…
– Ни хера я тебе не должна! Особенно им! Ни хрена не должна, понял? Нет. Я тебе не семья. Я им не семья. Где ты был, мать твою, когда был нужен мне? Где ты был? Тебя не было рядом! Где ты был, когда я просила тебя защитить меня? Ты рассмеялся мне в лицо, потому что видел, блять, мою мать перед собой, а не своего ребёнка, которого сделали грёбаной дворнягой и блядью! Где ты был, когда лупил Роко и запирал его в подвале? Ты был по уши в вагинах шлюх! Где ты был, мудак, когда был нужен? В заднице! Вот где ты был! И ты не можешь, просто не имеешь права сейчас у меня что-то требовать. Каждый грёбаный день я искала в твоих глазах хотя бы немного сочувствия и любви ко мне. Каждый грёбаный день я хотела услышать, что достаточно хороша, чтобы ты любил меня. Но я ни хера не услышала, кроме того, что я такая же блядь, как и моя мать. Такая же лживая потаскуха, как и она. А я всё ждала… ждала, когда ты, блять, откроешь свои грёбаные глаза и поймёшь, что это ты виноват во всём. Ты бросил меня! Кинул меня в её блядские руки, и это ты сделал со мной!
– Прекрати этот балаган! Я не собираюсь снова выслушивать твоё драматичное дерьмо, Раэлия! Хватит с меня! Убирайся отсюда на хрен! Ты никогда не была на моей стороне! Ты выбрала её, так и дуй к ней в ад! – орёт отец, отчего я даже вздрагиваю.
– Не была? Не была? – кричу, и меня начинает трясти от обиды и ярости. – Вчера я защищала тебя перед Алексом! А что сделал ты? Ототкнул меня в сторону, даже не подумав, что я могу упасть и пораниться! Ты оттолкнул меня, Доминик! Ты вышвырнул меня, как делал это всегда! Знаешь, теперь я понимаю, почему мать тебе мстила. Ты делал то же самое и с ней. Ты отшвырнул её, как кусок дерьма, ради этой бляди, которая родила тебе ещё двух детей. Вчера ты сделал то же самое. Ты побежал к ней, к этой Иде, и даже не понял, что сделал. Но ты швырнул меня в сторону, прочистив себе дорогу к грёбаной суке, которая уже настроила тебя против меня. И мне насрать на них. Я желаю им сдохнуть вместе с тобой! Я ненавижу вас! Я так ненавижу вас, что мне больно. Больно от этой ненависти, ведь я любила тебя. Я любила! А ты? Ты отшвырнул меня ради неё. Ты просто законченный ублюдок и сдохнешь как ублюдок, потому что никто и никогда не будет тебя любить! Ты не заслужил, чтобы тебя любили! И знаешь, моя мать была честной. Она честно ненавидела тебя, но ты пошёл туда, где тебя наебали! Вот чего ты стоишь! Вранья, предательства и унижения! Тебя наебали, Доминик! А сейчас всё снова повторяется, но ты такой слепой, и мне тебя не жаль. Сдохни в этой слепоте, а я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе. Я просто буду наблюдать за тем, как тебя уничтожат. А это произойдёт очень и очень скоро. И последнее, что ты будешь видеть это глаза предателя. Это будут глаза той, кого ты впускаешь сюда. Глаза Иды. У неё даже имя похоже на Иуду. Она Иуда! И она убьёт тебя! Ты ей на хрен не сдался, дебил! Ты…
Отец замахивается на меня кулаком, а я стою. Пусть бьёт. Пусть покажет, чего он стоит. Пусть…
– Доминик!
Я подпрыгиваю на месте от резкого и звонкого голоса.
– Немедленно опусти свою чёртову руку.
– Мигель, не лезь, – рявкает отец.
Я вскидываю подбородок, а отец так и стоит, готовый меня ударить.
Мигель подскакивает к нам и толкает меня за свою спину.
– Я сказал, опусти свою чёртову руку. Я сказал тебе, Доминик. Я сказал. Хочешь подраться, я не против. Но драться ты будешь со мной, а не с ней. У тебя есть претензии к Раэлии? Тебе придётся их высказать исключительно мне, – лёд в голосе Мигеля может заморозить кого угодно и остудить тоже, потому что я вижу, как отец бледнеет и опускает свою руку.
– Раэлия, собери свои вещи. Живо, – приказывает мне Мигель.
Я разворачиваюсь и бегу вверх по лестнице, но замираю за стеной, опасаясь того, что они, и правда, будут драться, а Мигелю нельзя. Ему плохо. Я не могу позволить отцу ударить его. Я убью его.
– Не лезь, Мигель. Тот факт, что ты трахаешь мою дочь, не даёт тебе права, чтобы лезть в наши отношения, – рявкает отец.
– Я не просто трахаю твою дочь, Доминик, я с ней. Мы вместе. И это больше, чем секс. Ты даже не знаешь, что это такое. И я буду лезть в ваши отношения, потому что это касается и меня тоже. Раэлия со мной, – отрезает Мигель.
– Да ты ни хрена не понимаешь! Она законченная сука, Мигель! Она…
– Достаточно. Хватит! – Повисает молчание после похожих на выстрелы слов Мигеля. – Что ты творишь, Доминик? Ты с ума сошёл? Я всё слышал. Буквально всё. Ты оглох или ослеп?
– Ты не понимаешь. Раэлия никогда не будет мне дочерью. Никогда. Она сама этого не хочет.
– Да ты просто глухой болван, Доминик. Ты глухой. Тебе чётким языком сказали, что тебя любят, а ты не услышал этого. Тебе Раэлия сказала, что всегда искала твоего внимания, а ты его не оказывал. Но и этого ты не услышал. Ты слышишь не то, Доминик. Ты слышишь исключительно оскорбления, но никак не отчаяние твоей дочери. Что ты делаешь? Что вы с Роко делаете? Вы отказываетесь от своей семьи в лице Раэлии и не первый раз. Так какого отношения к себе ты хочешь, Доминик? Аплодисментов? Их не будет. Постоянно отталкивая от себя любящего тебя человека, ты лишь ломаешь его. И ты сломал. Именно ты сломал, а не кто-то другой. Ты хоть знаешь, что она начала принимать чёртовы наркотики, Доминик? Ты знаешь, в каком страхе живёт Раэлия каждый чёртов день из-за тебя и Роко? Ты хотя бы что-нибудь о ней знаешь, кроме того, что она тебе показывает? Ты хотя бы раз попробовал подумать, почему она так поступает и не приплетать к этому её мать?
– Мигель…
– Нет. У тебя нет оправданий, Доминик. Нет их. Ты взрослый мужчина. Ты отец. Но быть отцом своим детям ты никогда не хотел. И вот тебе посчастливилось снова быть им, но уже от женщины, к которой ты что-то испытывал. Я рад, что ты принял Иду и Энзо. Правда, рад, но ты ущемляешь двух других своих детей. Тех детей, которым ты, действительно, нужен. Роко вырос и как-то более или менее справляется со своей болью, потому что ты изначально выбрал его в качестве своего ребёнка. А Раэлию? Тебя так пугало, что она девочка, и ты моментально заклеймил её словом «шлюха», потому что она рождена не от той женщины, от которой хотел бы иметь детей. Но это не её выбор. Это ты сделал выбор. Это было твоим решением переспать с женщиной, которую ты ненавидел. Это ты решил, что она должна оставить ребёнка. Это ты решил, что Раэлия не твоя дочь, потому что она девочка. И ладно бы, если это было фундаментальной проблемой у тебя, но нет. При появлении Иды ты создал им обеим конкуренцию между друг другом. Это ты так решил. Ты. Сравни, каким тоном ты разговариваешь с одной и со второй. Вспомни, каким тоном ты разговаривал с их матерями. Проведи параллели, Доминик. И они сольются в одну линию, из которой будет следовать то, что ты переложил своё отношение к этим женщинам на детей исключительно женского пола. Но это нечестно и неправильно.
– Раэлия провокатор, Мигель. Ты же сам знаешь, что она не стабильна. У неё повреждена психика, и я боюсь, что она навредит моим детям.
– Но она тоже твой ребёнок, Доминик. И это из-за вас она не стабильна. Это ты сделал с ней. Не кто-то иной, а ты. Ты должен взять на себя всю ответственность за происходящее. Ты хотя бы раз в жизни проводил столько времени с Раэлией, как с Идой? Нет. Я знаю. Я даже уверен на сотню процентов, что ты ещё при рождении Раэлии приговорил её быть нелюбимой. И сейчас ты лишь доказываешь ей, что она недостойна твоей любви. Любви своего отца. Она недостаточно хороша, и недостаточно много делает. Ты рождаешь эту конкуренцию. Ты заводишь их. Ты и только ты. Ты совершил сейчас огромную ошибку, Доминик. Огромную. Ты сделал ставку не на ту дочь. И мне очень жаль, что я не могу тебе доказать свои слова, ведь факты всплывут позже, когда уже будет слишком поздно. Слишком. Я не хочу в будущем говорить тебе: «Я предупреждал». Но так оно и будет. Будет. Прекрати это, Доминик. Прекрати. Ты можешь это сделать.
– Я не могу, – слышу подавленный хрип отца. – Не могу. Я пытался. Клянусь, Мигель, я пытался полюбить её. Пытался. Но смотрю на неё, и всё внутри ненавидит это лицо. Ненавижу. И это так хреново, понимаешь? Я осознаю все свои чувства и то, что это неправильно. Но Раэлия мне ни черта не помогает. Едва мы начинаем говорить, как она слетает с катушек. Порой я сожалею о том, что она не умерла тогда. Было бы проще жить всем вокруг.
Я прикладываю руку к груди, когда моё сердце разлетается на мелкие осколки. Это конец. По крайней мере, для меня больше пути назад и вперёд нет. Семьи у меня тоже больше нет. Никогда не было, а я мечтала о ней. Мечтала о счастье рядом с ними. Мечтала… глупая была.
– Знаешь почему тебе так проще думать? Потому что ты безответственный идиот, Доминик. Ты выбираешь лишь лёгкий путь. Ты прячешься, врёшь и выбираешь женщин, которыми ты можешь руководить, и которые никогда не создают проблемы тебе. Но ты не можешь принять тот факт, что и мать Раэлии и Роко ты выбрал сам. Ты не Раэлию ненавидишь, а себя в ней. Себя, потому что она это твоё отражение. И её поступки – это отражение твоих поступков. Она… это ты. И тебе стыдно за себя. Тебе больно за себя. Ты отвергаешь не мать Раэлии в ней, а только себя. И если ты думаешь, что Ида или Энзо исправят это, то нет, Доминик. Пока ты не примешь себя в лице Раэлии, никогда не сможешь жить дальше. Ты уже ошибаешься и довольно сильно, а дальше тоже начнёшь оступаться. И однажды ты упадёшь. Упадёшь и не сможешь подняться. Знаешь, кто бы пришёл тебе на помощь? Именно Раэлия, потому что в ней огромное желание любить и быть любимой. Но сейчас ты просто забрал у себя эту возможность. Я просто хочу, чтобы ты встретил женщину, которая заставит тебя принять себя таким, какой ты есть. Заставит увидеть, что слабость и нежность – это не плохо. Заставит тебя понять, что ты не можешь контролировать всех подряд и сделать их такими, чтобы тебе было проще жить. И вот тогда ты поймёшь, о чём я говорю. Именно тогда. Но вот будет уже слишком…
– Мигель? – волнение в голосе отца заставляет меня напрячься.
Быстро вытираю слёзы.
– Я… в порядке… я… господи, где уборная? Мне срочно нужно…
Вылетаю на лестницу и вижу, как Мигель весь скрючивается, и его рвёт на пол. Он кашляет и рвёт снова и снова.
– Мигель! – в страхе кричу я. – Мигель!
– Я… чёрт…
– Группа «А» немедленно в дом. Вызовите врача живо. Принесите ведро и полотенца. Быстрее!
Мигеля ужасно тошнит, и он бы упал, если бы отец не удержал его. Он кладёт Мигеля на пол, и я опускаюсь на колени. Вытираю с губ Мигеля рвоту.
– Я… всё нормально… у меня сотрясение. Боже мой, – скулит Мигель. Он дёргается в мою сторону, и я перехватываю его голову, прижимая к себе. Он весь такой потный.
– У меня жутко болит голова. Хочется разбить её, – бормочет Мигель.
– Всё будет хорошо. Хорошо. Сейчас придёт врач. Тебе нельзя было ехать со мной. Нельзя было. Прости меня, что заставила. Мигель, – произношу и поднимаю его голову.
Он смотрит на меня красными глазами, и моё сердце собирается снова. Оно собирается из кусочков, но стучит, потому что вот так на меня никто не смотрел. Никогда. Словно я могу спасти его. Словно я всё для него.
Прижимаюсь губами к губам Мигеля, ощущая отвратительный вкус рвоты. Но мне насрать. Мне просто больше ничего не важно. Именно в этот момент я осознаю, что, наверное, это моя больная любовь к нему. Больная, потому что я готова целовать его грязный рот и желать делать это постоянно. Больная. Просто больная и такая идеальная для меня.
– Раэлия, я… голова… болит голова…
– Я знаю. Всё пройдёт, обещаю тебе. Всё пройдёт. Ты будешь в порядке, Мигель.
– Не… отпускай… – хрипит он.
– Не отпущу, – беру его за руку и крепко сжимаю её. – Я держу тебя, слышишь? Только не закрывай глаза. Мигель, смотри на меня. Мигель!
Его ресницы трепещут, и он открывает глаза. Они мутные и красные, расфокусированные.
– Париж… я хочу в Париж.
– Мы полетим в Париж. Куда захочешь, – шепчу я, убирая с его лба влажные пряди волос.
– Нет, я… Париж… там ты скажешь мне, что любишь меня. Париж… я хочу увидеть это вместе с тобой. Я… доживу до этого дня. Париж, Раэлия. Париж…
– Хорошо, будет Париж. Будет, только не закрывай глаза. Не закрывай их. А куда ещё? Хочешь в Лондон или, может быть, на острова? Давай, поедем на острова, и там ты сможешь лечить людей. Хочешь?
– Да… хочу.
– Вот и отлично. Мы будем плавать в океане, загорать вместе с тобой и просто жить. Ты будешь бубнить о том, что я снова занесла песок в дом, а я буду таскать его снова и снова, чтобы злить тебя. Потому что мне нравится, когда ты злишься и командуешь. И ты побежишь за мной, чтобы отшлёпать. Помнишь, ты так хотел меня отшлёпать, Мигель?
– Да… я сделаю это… обещаю тебе… боже мой, мне так больно. Я хочу спать… мне нужно поспать…
– Ещё немного. Побудь со мной. Мигель, побудь со мной.
– Я…
– Что здесь происходит? Чёрт, Мигель!
Рядом со мной падает на колени Роко, и я сразу же чувствую ярость, когда он касается моего Мигеля.
– Ему стало плохо. Врач уже едет, – сухо сообщает отец.
– Вот чёрт! Почему ты притащила его сюда? – рявкает на меня Роко. – Он должен быть в больнице или отдыхать!
– Роко… закрой рот. Это моё решение, и я не жалею. Я просто хочу спать. Я… я…
– Скажешь, что ты в порядке, я не поеду в Париж, – шиплю я.
Мигель улыбается и пытается рассмеяться, но скулит, весь сжимаясь от боли.
– Я не в порядке… лучше?
– Да. Ещё немного. Ещё чуть-чуть потерпи, хорошо?
– Его нужно отнести наверх. Давай, я отнесу его, Рэй? В твою спальню. Там будет удобнее, – предлагает Роко.
Кивнув ему, я продолжаю держать Мигеля за руку, пока Роко ставит его, но Мигель сразу же издаёт стон и висит на Роко. Я беру его под руку с другой стороны. Мы поднимаем Мигеля наверх и укладываем в мою кровать. Я быстро бегу в ванную и мочу полотенце. Вернувшись, протираю рот Мигеля, пока Роко заставляет его не спать.
В спальню входит наш врач и осматривает Мигеля. Это последствия сотрясения мозга и сильного ушиба по голове. Мигелю вкалывают успокоительное и обезболивающее, и он проваливается в сон. Мигель очень бледный и такой удивительно спокойный.
Остаёмся в комнате только я, Роко и отец. Я помню, что он выгнал меня, но Мигеля нельзя транспортировать.
– Я не уйду, – сухо говорю и сажусь рядом с Мигелем. Я беру его за руку. – Хочешь выбросить меня, я не против, но уйду только вместе с ним. Я больше его не оставлю. Так что трахни себя, Доминик. Трахни себя на хрен, но я не уйду отсюда, пока Мигель здесь среди вас. Он мой. Он моя семья, и я буду ухаживать за ним, нравится тебе это или нет. Иди и занимайся своими детьми, ты здесь не нужен. Ты больше никому из нас не нужен.
