Текст книги "Твои решения (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Я не смотрю на отца, впиваясь взглядом в тёмные тени под глазами Мигеля. Я готова драться и убивать, если меня тронут.
– Роко, освободи комнату, пусть Мигель поспит, – говорит отец.
Когда дверь закрывается, я оборачиваюсь и никого больше не вижу в спальне.
– Я не оставлю тебя. Если уйдём, то вместе. И знаешь, сейчас я думаю, что смерть рядом с тобой не такая уж и страшная, – усмехнувшись, целую Мигеля в губы и собираюсь всё изменить. Буквально всё.
Встаю и выбрасываю в унитаз все чёртовы таблетки, которые у меня есть. Буквально все. Мне они не нужны, чтобы Мигель меня любил. Они уничтожат всё, а я не могу потерять его. Не могу. Так что я буду бороться за него. Мне насрать на Роко, отца или Иду, пусть делаю что хотят, но Мигель мой. Они его никогда не заберут. Никогда. Я не отпущу его руку, даже если он решит уйти. Нет. Он мой, и точка.
Глава 19
Мигель
Я никогда не любил болеть, чувствовать себя больным и думать, как больной. В детстве я редко болел, очень редко. У меня всегда был твёрдый череп, сколько бы я ни падал с велосипеда и ни ударялся головой. А также у меня был самый непоколебимый иммунитет в семье. Даже когда Минди приносила кишечный грипп, я не болел.
Кажется, что я в жизни не был настолько вялым и бесполезным, как в ту минуту, когда просыпаюсь. Словно на меня давит тяжёлая плита, и я не могу нормально дышать. В висках стучит тупая боль, затылок ноет, как и все мои мышцы.
– Мигель?
Я морщусь, потому что даже шёпот причиняет боль. Мне это так не нравится.
– Выпей. Это обезболивающее. Врач оставил для тебя. Давай.
Послушно открываю рот и глотаю, запивая всё водой через соломинку. Слышу свой пульс в ушах, и это раздражает. Мне не нравится этот стук. Мне хочется встать, а я не могу. Тело ватное. Я чувствую, как ко мне нежно прикасаются. К моей руке. То время, пока лекарство начинает действовать, я трачу на то, чтобы вспомнить, как мне удалось угодить в такую неприятную ситуацию.
Приоткрыв глаза, я щурюсь, хотя свет не такой уж и яркий.
– Эй, ты проснулся, – ловлю усталую улыбку Раэлии.
– Я… стыдно-то как. Я всё же слёг, да? – спрашиваю её. Мой голос такой незнакомый, слишком сиплый. Это неудивительно. Кажется, что я оставил свой желудок на полу в доме Лопесов.
– Немного. Тебе просто нужно было отдохнуть. Как ты себя чувствуешь? Таблетка помогла?
– Да, стало лучше. Боль отступила. Я долго спал?
– Двое суток. Ты меня охренеть как напугал, Мигель.
– Фиолетовый, – прикрываю глаза и улыбаюсь, когда слышу смешок Раэлии.
Двое суток. Это так много теперь. Сорок восемь часов, которые могут унести сотни жизней.
– Роко и Дрон в порядке, – словно прочитав мои мысли, шепчет Раэлия. – Твои родители приезжали сюда. Доминик позвонил им. Мирон тоже в порядке, как и Минди. Здесь были все. Они очень волновались за тебя.
– Папа доставил вам проблемы? – спрашивая, хмурюсь, и это тоже пока причиняет боль.
– Нет, Алекс был очень тихим. В основном истерику устроила Минди. И, Мигель, ты мне соврал. Минди понятия не имела, что ты был под завалами.
Чёрт.
– Почему?
Приподнимаюсь на одной руке и немного сажусь. У меня кружится голова, но я не могу больше лежать. Я смотрю в напряжённые глаза Раэлии и сжимаю её руку. Я. Сжимаю. Расслабляю. Тебя. Сжимаю. Расслабляю. Люблю. Сжимаю. Расслабляю. Я. Сжимаю. Расслабляю. Тебя. Сжимаю. Расслабляю. Защищаю. Сжимаю. Расслабляю.
– Это что, какой-то код? – усмехается она, глядя на наши руки.
– Да.
– А теперь можешь сказать мне словами?
– Не хотел, чтобы ты психанула из-за того, что приходила Ида. Я соврал тебе, хотя ненавидел себя за это.
– Ясно, – фыркнув, Раэлия отворачивается и кусает нижнюю губу.
– Раэлия…
– Я ревную, но я… – она возвращает свой взгляд на меня, – верю тебе. Верю, что ты не нарушил бы своё обещание. Ты вернулся ко мне, как и обещал. Ты не умер, как и обещал. Так что мне насрать на Иду и её попытки соблазнить тебя. Пусть попытается ещё раз, а я посмеюсь.
– Я что, был на грани жизни и смерти? – слабо улыбнувшись, интересуюсь и глажу пальцем подушечку её ладони.
– Ты пережил взрыв, Мигель. Ты что, не помнишь?
– Это я помню, а потом? Меня стошнило, и я умирал?
– Нет, а почему ты спрашиваешь это?
– Потому что ты ведёшь себя странно спокойно. Ты всё ещё здесь, держишь меня за руку, и я точно решу, что попал в рай. Я поверю во всю эту чушь, если ты признаешься, что сидела рядом со мной все два дня, пока я спал.
Раэлия выгибает бровь и поджимает губы, чтобы не рассмеяться.
– Ну, Мигель, поздравляю тебя, ты в раю, – она всё же прыскает от смеха.
– Значит, всё в порядке. – Внимательно смотрю на неё, понимая, что в Раэлии что-то изменилось. Что-то такое, чего я не могу уловить. У меня пока нет достаточно фактов, чтобы эти изменения отнести к хорошим или плохим. Но с Раэлией явно что-то происходит. Мне бы радоваться этому, но я напрягаюсь внутри, а это плохо.
– А что насчёт таблеток? – интересуюсь я. – Ты можешь показать их мне?
– Мигель, ты только проснулся и уже включил доктора, давай…
– Раэлия, я задал вопрос.
Она жмурится и тихо рычит себе под нос. Мило.
– Ненавижу, когда ты делаешь так своей интонацией. Я ничего не принимала, клянусь тебе. Я всё выбросила. Баночку оставила. Сейчас принесу. Доволен?
– Да, – улыбаюсь я.
– Командир хренов, – бубнит она, подскочив с кровати.
– Фиолетовый.
– Фингал у тебя на затылке. А ещё ребристый.
Я улыбаюсь ещё шире. Всё в порядке. Раэлия в себе.
Она возвращается и протягивает мне пустую баночку. Я не знаю этого лекарства. Но оно явно продаётся только по рецепту, выписанным психиатром. Это сильный препарат, судя по его составу. Психотропный.
– Сколько раз и по сколько таблеток ты его принимала? – спрашиваю я.
Раэлия пожимает плечами и садится снова на кровать рядом со мной.
– Не помню. Иногда по две или три штуки за один раз, несколько раз в день, когда чувствовала, что вот-вот сорвусь, – шепчет она.
– Это лекарство абсолютно точно влияет на психику. Оно отключает твои естественные эмоции. Предполагаю, что такой препарат используется для особо буйных пациентов психиатрической клиники, и это очень странно, что тебе его выписали. В твоём случае для нормального сна можно было выписать препарат намного слабее. Ты уверена, что тебе его выписали? Ты же не занималась самолечением? – хмурюсь и ставлю баночку на тумбочку возле кровати.
– Нет, у меня есть рецепт, он действителен год.
Она не врёт. Мне непонятно, зачем этот препарат выписали на год. По составу это убийственная вещь.
– Есть привыкание? Ты чувствуешь ломку, слабость или же тошноту?
– Нет, не чувствую, я в порядке. Привыкание… да, я бы сказала, что да, потому что они помогали мне держать в узде свои эмоции.
– Когда ты в последний раз принимала их?
– В день взрыва. Я сходила с ума, когда узнала об этом и решила, что если приму их, то всё будет супер. Ну, по крайней мере, я никого не убила, ведь так?
– А сейчас? У тебя есть желание принять их снова?
– Я всё выбросила в унитаз, Мигель. Все запасы, которые у меня были. Отвечаю тебе. Я это сделала.
– Я задал иной вопрос. Есть ли у тебя желание снова принять их? Сорваться?
– Нет, я… нормально. Я, правда, в нормальном состоянии, только боюсь спать.
– Такого быть не может, – отрицательно качаю головой и недовольно поджимаю губы. – Не может быть, чтобы ты была в нормальном состоянии. Там ужасный состав, Раэлия. Этот препарат сильно действует на психику. Сильно. Отсюда у тебя были галлюцинации и твои мысли. Они меняют работу головного мозга, делают человека социопатом, понимаешь? Отказаться от них так же сложно, как от героина для наркоманов и других наркотиков. Потому что это настоящий наркотик. И тебе это прописали? Правда?
– Я не вру тебе! – возмущается Раэлия и хватает одну из сумочек, валяющихся на полу. Она копается в ней и достаёт рецепт. Протянув мне, она обиженно надувает губы.
С рецептом всё нормально. Это неподдельный рецепт.
– Это чертовски странно. Такого просто не бывает. Не бывает отказа от таких таблеток без последствий. Не бывает.
– Что ты от меня хочешь? Мне нужно убить кого-нибудь у тебя на глазах, чтобы ты поверил мне?
– Нет. Ладно, просто понаблюдаем, хорошо? Если у тебя будут какие-то странные мысли, или же внезапно начнётся ломка, то ты скажешь мне об этом, и мы справимся. Поняла меня?
– Да, командир, – бубнит она. – Когда ты уже будешь спать? Я вдруг поняла, что ты мне больше нравишься, когда спишь и не болтаешь.
Тихо смеюсь и сразу же кривлюсь от боли в висках.
– Я буду ждать, пока ты не ляжешь со мной. Давай, – похлопываю по месту рядом с собой.
Раэлия сглатывает и облизывает губы, а затем мотает головой.
– Я не могу. Я… вдруг мои кошмары вернутся. Ты и так сильно пострадал Мигель. Я…
– Раэлия, я требую, чтобы ты прекратила настраивать себя на плохое и немедленно легла в кровать. Немедленно.
– Ты мне реально больше нравился в отключке, Мигель. Я терпеть не могу, когда ты это делаешь. И почему я выполняю то, что ты хочешь, когда ты применяешь ко мне свою интонацию убийцы? – бурчит Раэлия, стягивая джинсы.
– Интонацию убийцы? Это забавно, – усмехаюсь я. – Если учесть, что я, наоборот, спасаю жизни.
– Я не шучу. Ты что, не замечал того, что когда говоришь вот так, то люди становятся шёлковыми? Ты даже на Доминика влияешь, – отвечает она и кривит нос, забираясь в кровать.
– Доминик? Мне нужно это обсуждать с тобой? – спрашиваю, выгибая бровь и спускаясь ниже на подушку.
– Нет, – фыркает Раэлия и ложится, кажется, за метр от меня.
Хватаю её за руку и тащу на себя.
– Ты что…
– Я твой пациент, поэтому правильно выполняй свою работу. Пациент хочет, чтобы его девушка не боялась навредить ему, потому что ему лучше. И пациент хочет, чтобы его девушка прижималась к нему во сне, и он мог её обнимать.
– Ты самый наглый пациент на моей памяти, – смеётся она, укладываясь мне на грудь.
– У тебя были другие пациенты, Раэлия?
– Ты первый. Это был интересный опыт, но давай не будем повторять. Спи. Ты должен отдыхать.
– Не уходи, ладно? Мы справимся. Ты же знаешь, что я смогу справиться с любым твоим кошмаром, Раэлия?
– Знаю, – шёпотом отвечает она. – Знаю, просто… мне страшно. Я не могу побороть страх причинить тебе вред. Мне кажется, что если я это сделаю, то сойду с ума. Я думала над этим.
– И что ты придумала? – спрашиваю, закрыв глаза, чтобы унять давление в глазах, и рассеянно пропускаю пряди её волос между пальцев.
– Я покончу с собой, если ещё хотя бы раз ты пострадаешь из-за меня.
– Раэлия…
– Нет, просто выслушай. Это мои мысли. Я хочу, чтобы ты их знал и… и понимал, что дороже тебя у меня, кажется, никогда и никого не было и не будет, Мигель. Просто я… блять, я так испугалась, Мигель.
– Фиолетовый.
– Тогда… я помню, как ты отпустил мою руку, и я видела кровь. Я видела её. И мне было очень плохо, так… словно у меня что-то вырвали из тела, и я не могла нормально жить без этого. А когда тебе стало плохо, ты постоянно закрывал глаза и словно прощался со мной, хотя пытался приободрить, как обычно, то я словно вернулась в ту ночь. Опять ты лежал у меня на коленях. Опять ты… умирал. И в тот момент я вдруг осознала, что если из-за меня, после всего того, что было между нами, ты переживёшь нечто страшное, смертельное или даже ужасное, и если я нападу на тебя, потеряю эту связь с тобой, которая держит меня в реальности, то у меня больше никогда не будет шансов на будущее. Это будет мой конец. Я не вернусь той, которую ты знал. Никогда не вернусь. И я решила, что так будет правильно. Так будет лучше, понимаешь?
Меня чертовски пугают её мысли. Ужасно. Я понимаю их, но вот принять это не могу. Я знаю её страхи. Я знаю, и мне больно из-за них. Мне больно от тех чувств, которые Раэлия испытывает ко мне, хотя не может понять, что это такое. Мне больно, оттого что я не могу помочь ей. Никак. Мне больно, потому что я должен просто ждать, когда меня снова собьют с ног и переложат всю вину на плечи Раэлии, чтобы она абсолютно сошла с ума. Раэлия на грани. Небольшое движение может разрушить её. Сейчас она очень хрупкая и более уязвимая, чем когда-либо. Она борется ради меня. Борется, но я опасаюсь, что делаю только хуже. Если я увижу, что это так, то… это будет конец для нас. Если моё присутствие, моя любовь к ней и моё желание быть с ней начнут разрушать её, то у меня просто не будет выбора. Я тоже принимаю определённые решения. И некоторые из них порой не хочется принимать, потому что я эгоист. Я хочу её, любую, но только со мной. Я готов вытирать кровь, страдать, подвергать себя опасности, но чтобы она всегда вот так прижималась ко мне и верила в нас. Хотя бы в нас. Раэлия же ни во что больше не верит. У неё даже причин дышать нет, кроме меня. И когда этот кислород будет отравлен, то это может убить её. Я не могу позволить ей сделать это с собой. Не могу, потому что люблю.
Сплю чутко, несмотря на своё сотрясение. Я сконцентрирован даже во сне, поэтому моментально просыпаюсь, когда Раэлия начинает возиться на мне. Её дыхание ускоряется, и я машинально начинаю гладить её по спине.
– Я разбудила тебя?
– У тебя кошмары?
Приоткрыв глаза, смотрю на сонную Раэлию, и она хмурится.
– Нет… ничего не было. Я просто спала. Что за херня?
– Фиолетовый, но я согласен.
Зевнув, Раэлия садится на кровати и двигает шеей.
– Мне нужно принять душ. От меня уже воняет, – кривлюсь я, принюхавшись к себе.
– Мне нравится, – улыбается Раэлия.
– От меня несёт рвотой, потом и грязным телом, Раэлия. Как это может нравиться?
Она пожимает плечами, продолжая улыбаться.
– Потому что мне плевать, как ты пахнешь, Мигель. И у тебя приятный запах пота, что делает меня определённо неадекватной. Я бы вылизала тебя. Но ты хочешь в душ, значит, пойдёшь в душ. Мне помочь тебе? – спрашивая, она склоняет голову набок, скользя ладонью по моему телу под одеялом.
Не буду врать, меня это сильно возбуждает. Очень сильно. Но не вовремя.
– Я сам. Одежда…
– Не беспокойся. Я сгоняла к тебе и привезла целый чемодан, – Раэлия спрыгивает с кровати и отмахивается от меня, а затем отодвигает дверцу шкафа и показывает на развешенную одежду.
– Спасибо.
– Без проблем, – пожав плечами, она снова зевает. – Ладно, принимай душ, а я пока схожу нам за завтраком. Ты давно нормально не ел. Есть предпочтения? Наши повара готовят всё, даже изысканное дерьмо.
– Ты знаешь, что я люблю. Нам нужно спуститься вниз. Вы не завтракаете вместе? – интересуюсь я, приподнимаясь на кровати. Но сразу же замечаю, как лицо Раэлии становится непроницательным, а в глазах появляется огромная и твёрдая стена. Она защищается.
– Они завтракают. Мы не с ними, – отрезает она.
– Раэлия…
– Нет, мы не будем об этом говорить. Но если тебе прямо очень хочется знать, то Ида и Энзо теперь тоже живут в этом общежитии. Ида хотела тебя увидеть, точнее, она манипулировала Энзо. Типа он так скучает и волнуется, – Раэлия злобно передразнивает Иду, вызывая у меня улыбку. Она милая, когда ревнует.
– Я их не пустила. Тебе было плохо, это раз. Два, я не хочу, чтобы они, вообще, видели тебя в таком состоянии. И три, ты типа герой для этого пацана, так что он не должен видеть тебя больным. Четыре, я никогда не впущу в свою спальню грёбаную Иду. И уж точно никогда эта сука не будет флиртовать с тобой, касаться тебя и строить тебе глазки при мне. Пять, тащи свой зад в душ, – Раэлия вылетает из спальни, а я глубоко вздыхаю.
Ладно. С этим тоже разберёмся.
Принимаю душ, стараясь унять дрожь от слабости во всём теле, постоянно держусь за стену, потому что моя чёртова голова кружится. И всё это время я думаю о последнем, что задержалось в моей голове. А это ссора Доминика и Раэлии. Меня до сих пор злит тот факт, что Доминик хотел опять ударить Раэлию. И теперь я понимаю, почему он так к ней относится и даже не пытается контролировать себя. Доминик просто не видит Раэлию, он воспринимает её как свою бывшую жену. Это его личный ад. Его галлюцинация. Мне нравится Доминик, но иногда мне очень хочется его хорошенько встряхнуть и даже ударить, чтобы он прекратил разрушать своих детей и свою семью. Он же погибнет без них. И меня это волнует. Меня это сильно волнует, потому что я предполагаю, что это будет и моя семья, ведь отношения должны развиваться. Роко мой друг, Доминик тоже вроде бы друг, а Раэлия всё для меня. Я буду пытаться образумить их столько, сколько могу. Но я уже знаю, что если у Роко есть Дрон, который более глубже сможет забраться в его проблемы и помочь ему, а у Раэлии есть я, то у Доминика никого нет. Никого, кому бы он доверил свои страхи и признался в том, что ему нужна помощь, и с кем бы позволил себе быть человеком. Да, Доминику нужна женщина. Причём женщина, которая сможет помочь мне. Я считаю, это моя теория, что только партнёр может повлиять на человека. Мы слышим то, что вскрывает наши раны, только от того человека, к кому испытываем чувства. И только такой человек может их залатать. Никак иначе. Потому что всё работает исключительно на партнёрском доверии. Даже родители не могут так хорошо помочь, как партнёры. А доверие строится на искренних чувствах. И это всё приводит к любви, в их случае к проблемам. Любовь для них самая страшная проблема в жизни, и они от неё бегают, а потом страдают, как и их партнёры. Да, я до сих пор не понимаю, почему они создают себе проблемы на пустом месте. Не понимаю. Вообще.
Вхожу в спальню, Раэлии ещё нет, поэтому я одеваюсь и чешу свою щетину. Нужно побриться, так непривычно. Мне нужен телефон. Мои родители, должно быть, волнуются за меня, а также мне необходимо связаться с главврачом больницы, чтобы знать, что будет дальше. У меня больше нет места, где я мог бы работать. Чёрт, столько погибших. Такая трагедия. И ведь эти дети, люди, стали просто воспоминаниями, а для большинства лишь способом шантажа. Это отвратительное отношение к живому.
Раэлия приносит завтрак для нас двоих, и её настроение мрачнее, чем обычно. Я не представляю, как ей сложно, вообще, сейчас находиться здесь и видеть, как близкие люди выбросили её из своей жизни и быстро заменили другими людьми. Она же всё это понимает и всё чувствует. И знать, насколько она не нужна им, это ужасно больно. Мне тоже больно.
– Ты мало поел, – замечает Раэлия, когда я отодвигаю от себя тарелку.
– Меня тошнит. Так что мне достаточно. Когда мы поедем домой?
– Что? – она вскидывает голову, прекратив елозить вилкой по тарелке. Она сама ничего не ела.
– Домой. Я готов ехать домой, Раэлия. Домой. Ко мне домой. С тобой. Когда мы поедем домой?
– Эм… не знаю, когда ты сможешь. Тебе сказали лежать минимум неделю. Тебе опасно разгуливать и делать вид, что всё в порядке, Мигель. Тебе нельзя водить машину, читать или напрягать зрение.
– Я знаю все предписания врачей, ведь я тоже врач, Раэлия, – закатываю глаза и недовольно, даже обиженно смотрю на неё.
– Я в курсе, но ты хреновый врач для самого себя.
– Фиолетовый.
– Суть не меняется. Ты не хочешь признавать, что тебе плохо, Мигель. Ты делаешь только хуже. А если ты упадёшь и разобьёшь голову? Так что мы будем здесь до тех пор, пока у тебя не перестанет кружиться голова. Хрен ты поднимешь свой зад, понял? – она указывает на меня вилкой.
И да, вилка смотрится жутко в её руках.
– Понял. Тогда завтра, – улыбаюсь я.
– Ты придурок.
– Фиолетовый.
– Ладно, фиолетовый придурок, – прыскает от смеха Раэлия и ставит поднос с тарелками на пол.
– И снова фиолетовый.
– Знаешь, если бы мы с тобой играли в безумные БДСМ игры, то точно фиолетовый стал бы твоим стоп-словом, – усмехается она и забирается на мои бёдра.
– С чего ты взяла, что фиолетовый стал бы моим стоп-словом? – спрашиваю я и дёргаю бёдрами наверх, отчего Раэлия взвизгивает от неожиданности, и её ладони ложатся на мою грудь. – У меня со словарным запасом всё в порядке. Это тебе зачастую не хватает слов.
– Да ладно? – усмехнувшись, она наклоняется ниже, и её волосы касаются моего лица.
– Определённо, да.
Чёрт, я должен бороться с возбуждением. Я должен. Но она так уютно сидит на моих бёдрах и возбуждает меня. От неё приятно пахнет. От её кожи исходит жар, и я хочу сжать её бёдра.
– И какое стоп-слово ты бы выбрал, Мигель? – спрашивает она, и её взгляд переходит на мои губы. Медленно облизываю их, отчего глаза Раэлии вспыхивают.
– Что-нибудь медицинское, конечно же, – отвечаю и не хочу бороться с желанием обхватить её ягодицы ладонями и стиснуть их в своих руках.
– Продолжай, кажется, это сексуально, – Раэлия начинает медленно потираться о мои бёдра.
– Дефибриллятор, – выдыхаю я.
– О-о-о, да, это реально заводит, – смеётся она, мягко целуя меня в губы. Мои ладони скользят по её ягодицам, и я шлёпаю по одной.
– Блять! – вздрагивая, выкрикивает она.
– Фиолетовый.
– Нет, ещё раз… давай стоп-слова, – бормочет она, целуя линию моего подбородка.
– Аневризма.
– Ещё.
– Неврастения.
– Да.
– Эпикантус.
– Всё, я кончила, – смеётся она мне в губы.
Резко переворачиваю её на спину, нависая над ней, и мою голову простреливает от боли.
– Чёрт… господи, – скуля, утыкаюсь лбом ей в плечо, а Раэлия хохочет.
– Да, Мигель, извращенец из тебя сегодня не выйдет. Давай обратно, – она помогает мне лечь на подушку.
– Это нечестно. Это просто… ужасное стечение обстоятельств, – бубню я, переживая боль в голове.
– Врач сказал, что тебе нужно держаться подальше от такого дерьма, как резкие движения.
– Лагофтальм, – цежу я сквозь зубы.
– Очень прозрачный намёк, и у меня есть идея, – улыбается Раэлия. Она сбрасывает одеяло, которое разделяло нас. – Тебе врач запретил резко двигаться, а мне нет. Так что тебе, вообще, не нужно ничего делать, Мигель.
– Ничего? – вопросительно выгибаю бровь.
Раэлия облизывает губы и кладёт свою ладонь на мой член под нижним бельём.
Я не надел штаны, это как-то было глупо.
– Ни-че-го, – по слогам повторяет она, схватив мои трусы. Резко потянув их по моим ногам, она возвращается и перекидывает ногу через мои бёдра.
– Я сделаю всё сама. Просто будь твёрдым.
– Это… чёрт возьми! – жмурюсь от горячего рта Раэлии, накрывшего мой член. Мои бёдра приподнимаются, когда она просто начинает сосать меня.
– Чёрт… боже мой, Раэлия, – я издаю стон, запуская пальцы в её волосы. Втянув щёки, она быстро двигается, сжимая меня в своём горячем и потрясающем рту. Её ногти царапают моё бедро.
– Никаких резких движений, Мигель, – шепчет она, выпустив мой член изо рта. Она обхватывает его ладонью и сжимает, мизинцем щекоча мошонку.
– Я, вообще, не… двигаюсь. Не… двигаюсь. И я не думаю, что это продолжится долго. Возьми его в рот. Сейчас, – шиплю я, толкая её голову к себе.
– Командир, – фыркнув, она облизывает головку члена.
По моему позвоночнику проносится жар. Я откидываю назад голову и закрываю глаза, двигая бёдрами в её рту. Стон Раэлии отдаётся вибрацией по всему моему телу, и я теряю разум. Я просто его… чёрт возьми, теряю, насколько это хорошо. Это рай. Я готов болеть всю свою жизнь, если за мной будут ухаживать именно так.
Раэлия сжимает мою мошонку, вылизывает по всей длине мой член и снова заглатывает его.
– Боже… Раэлия… вот так… возьми глубже. Глубже, – бормочу я.
Жар её тела, боль от её ногтей на моих бёдрах, горячее горло и то, как она сглатывает с моим членом внутри, сводят меня с ума. Я упираюсь пятками в матрас и сжимаю её волосы. Мои бёдра начинают двигаться сами, я не хочу их контролировать. Раэлия обхватывает меня губами, и это так туго и тесно. Так хорошо… чёрт…
– Оседлай меня. Давай, – дёрнув её за волосы, я получаю в ответ шлепок по животу.
– Ты просто…
– Живо. Давай, – требуя, тяну её на себя.
Раэлия усмехается и, поцеловав кончик моего члена, идёт ко мне. Обхватив её за шею, впиваюсь ей в губы, и она жадно отвечает.
– Мне нужно…
– Закрой рот и просто принимай. Закрой свой чёртов рот. Всё, что ты можешь делать, так это стонать, – рявкаю я.
Я безумен. В моей голове всё затмила похоть. Чёртова похоть. Я затыкаю Раэлию поцелуем и отодвигаю её трусики в сторону, ощутив влагу на них. Приставив кончик члена к её входу, хватаю Раэлию за бедро и грубо насаживаю на себя.
– Мигель! – выгибаясь, вскрикивает она. – Чёрт… так…
– Двигайся. Давай, – шлёпнув её по ягодице, срываю с неё футболку.
– Ещё раз. Делай так, – просит она, опускаясь ниже и насаживаясь на меня.
– Двигайся, – ударяю её по другой ягодице, и она стискивает меня своими стенками.
– Чёрт, Мигель, да… да, это так… – запрокинув голову, Раэлия упирается в мою грудь, начиная двигаться. Но мне нужно быстрее. Я просто не соображаю. Мне нужно проткнуть её жар. Нужно сделать его ещё более мокрым. Быстрее. Нужно быстрее, иначе я взорвусь.
– Иди сюда, – маню её пальцем.
Раэлия облизывает губы и опускается на меня.
Впившись ей в рот, блокирую её тело, прижимая к себе одной рукой, а другой хватаю за ягодицу. Отталкиваясь пятками, я врываюсь в неё, выбивая стон за стоном. Они становятся всё громче, пока меня охватывает жар. Шлепки тела становятся настолько приятными, что я теряю голову. Мы целуемся, я даже не замечаю того, что у меня болит голова. Всё, что я хочу, это погружаться в неё так долго, насколько, вообще, это возможно.
Раэлия опускается на меня, и я встречаю её своим твёрдым членом, покрытым её соками желания ко мне. Желания безумия. Кусаю её за губу и всасываю в себя.
– Мигель… боже… Мигель… быстрее… я так… близко…
– Так? – двигаю бёдрами на маленькой амплитуде, хватаясь за полоску её трусиков.
– Да! Да! Да! Вот так! – кричит она.
– Насколько ты близко? – задыхаясь, спрашиваю и целую изгиб её шеи.
– Сейчас… да… сейчас. Не…
И она кричит, сжимаясь и пульсируя вокруг моей длины. Она кричит, целуя меня, и кончает. Я пытаюсь двигаться быстрее, ещё немного… немного…
– Чёрт… боже! Раэлия, вот так…
По моему телу проносится волна оргазма. Затем ещё одна. Я изливаюсь в неё, стискивая девушку в своих руках. Раэлия вздрагивает, продолжая ласкать меня изнутри. До боли. Мне становится больно от всего, и это самое приятное в моей жизни.
– Чёрт, Мигель, – запыхавшись, шепчет Раэлия.
– Да, – улыбаюсь я, снимая её немного с себя. Раэлия поднимает голову, и я целую её.
Мне нравится целоваться с ней. Она податлива в поцелуях. Её можно вести, куда угодно и как я хочу. И с ней я чувствую себя желанным мужчиной. Мужчиной, который может быть собой, которому не нужно скрываться, не нужно мечтать о каких-то позах в постели, не нужно подавлять своё желание. Она сделала меня полноценным мужчиной, а не слюнтяем. И мне это так нравится.
Раэлия встаёт и приносит полотенце, приказывая мне лежать. Я с улыбкой довольного человека наблюдаю, как она вытирает меня, а затем себя.
– Иди ко мне, – тяну её за руку, и Раэлия падает рядом со мной. – Спасибо. Мне это было нужно.
– И как часто тебе нужно?
– А как часто ты хочешь?
– Постоянно? – улыбается она. – Мне нравится сосать тебе. Это…
– Боже, – смеюсь я, – тебе иногда стоит закрывать рот вовремя.
– А ты заткни меня.
– Только попроси.
Улыбаясь, целую её. Раэлия пылко отвечает на мои поцелуи, снова принимаясь гладить мою грудь и прижиматься ко мне. Думаю, что минут через двадцать я снова буду готов к тому, чтобы не делать никаких резких движений. А на эти двадцать минут у меня есть очень занимательное…
Внезапный стук в дверь, обрывает такой потрясающий момент. Раэлия замирает, а затем привстаёт с постели.
– Наверное, Роко, он хотел зайти к тебе, – шепчет Раэлия и набрасывает на меня одеяло, а на себя натягивает футболку. Хотя она огромная и скрывает её ягодицы, но если бы это был не Роко, я бы точно заставил её надеть ещё и штаны.
Раэлия открывает дверь, и я моментально замечаю, как она вытягивается, словно струна.
– Эм… привет. Энзо хотел увидеть Мигеля, – раздаётся тихий голос Иды.
Раэлия бросает на меня взгляд, ожидая моего ответа, и я киваю ей. Это ребёнок. Энзо не должен расплачиваться за то, что сейчас происходит в его семье.
Сделав шаг назад, Раэлия пропускает Иду и Энзо в спальню. Хорошо, что они не пришли на десять минут раньше.
– Мигель! – Энзо срывается с места, отпустив руку Иды, и бежит ко мне.
– Привет, парень, – улыбаюсь я.
– Ты живой, – радостно говорит Энзо, прыгая на постель рядом со мной.
– Конечно, я живой. Я в порядке, просто мне немного нужно полежать. Так что в будущем береги голову, Энзо. Но за мной прекрасно ухаживают, – я подмигиваю ему и бросаю взгляд на напряжённую Раэлию.
Она недовольно буравит взглядом Иду.
– Привет. Мы рады, что тебе уже лучше. Ты нас напугал. Доминик сообщил нам, что тебе стало плохо, – улыбнувшись, Ида подходит ближе ко мне, но я не могу улыбнуться в ответ. Просто не хочу.
– Мне уже лучше.
– Мы могли бы поужинать вместе, хочешь? Роко помог бы тебе спуститься вниз к нам, как Дрону, – предлагает Ида. – Мы обычно все вместе завтракаем и ужинаем.
Мне так неприятно, что она говорит это при Раэлии, зная, какая обстановка сейчас здесь, и что Раэлию даже не пригласили за стол. А также зная, что она сейчас делает с Раэлией, Ида всё же поступает так, как мне бы не хотелось. Я так ошибся на её счёт. Ошибся, но ещё верю в то, что всё может наладиться. И наладить это должен Доминик.
– Да, Мигель, кушай с нами. Здесь прикольно, и у меня новый компьютер. А ещё мне подарили телескоп. Самый настоящий телескоп, и теперь я могу видеть Луну, – кивает Энзо, и его глаза горят от радости и возбуждения.
– Спасибо, но мне и здесь хорошо. Я не хочу. Здесь за мной прекрасно ухаживают, и именно здесь я счастлив, – улыбаюсь Раэлии, а затем перевожу взгляд на Иду.
– Ты могла бы выйти? Я хочу поговорить с Энзо. Он же пришёл ко мне, и одного посетителя для меня достаточно, – говорю я.
Ида сгладывает, понимая, что я выгоняю её отсюда и дёргает носом. Она всегда так делает, когда злится или психует. И да, её это задело.
– Конечно. Я подожду тебя за дверью, Энзо. Только недолго, ладно? Мигелю нужно отдыхать, – натянув вежливую улыбку, Ида целует в макушку Энзо и выходит из спальни, бросив, вероятно, яростный взгляд на Раэлию.
– Итак, расскажи мне, как тебе здесь? Ты уже познакомился со всеми? – интересуюсь я у Энзо.
– Ага, здесь круто. Круче, чем в нашей квартире. И мне не нужно ходить в школу. Ко мне приходят учителя, но я скучаю по твоей маме. Она была прикольной. Мы много болтали про пришельцев. Но здесь тоже круто, и Доминик обещал, что я не умру. Он богатый.
– Да, он сможет найти для тебя донора. Я надеюсь на это.
– И Роко, он, вообще, байкер, ты знал? У него есть много мотоциклов, я видел их в гараже. И много машин. Он уже катал меня на двух. Вот бы приехать на одной из них к моей школе, мне бы обзавидовались, и никто бы не назвал меня ублюдком. А ещё здесь есть такой же больной парень, как ты. Его зовут Дрон, и он встречается с Роко. Они геи. Круто, да?
