Текст книги "Твои решения (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
– Я тебя понял. Хорошо.
Чёрт. Всё становится лишь хуже и хуже. Отчасти все повторяют слова отца, и мне плохо. Мне, действительно, плохо, но я не собираюсь прогибаться. Я всё узнаю сам. Я докажу самому себе, что Раэлия это всего лишь пешка, а не дамка. Я докажу. Она любит меня. Она же любит меня?
Глава 22
Рэй
Самое страшное, когда тебя заставляют уснуть, ты никогда не знаешь, проснёшься ли ты или нет. Когда тебя насильно усыпляют, то последнее, что ты запоминаешь, это страх узнать, что с тобой случилось, и когда ты проснёшься. И в моём случае я бы предпочла никогда не просыпаться. Никогда не знать о том, что делали со мной, пока я была в отключке. Этот животный страх скручивает тебя и не отпускает, пока темнота не становится твоей мутной дорогой в никуда. Это ужасно, когда ты ничего не можешь контролировать. Ужасно, что ты не вспоминаешь о чём-то хорошем, только страх. Ужасно, что ты никак не можешь повлиять на происходящее. Ужасно, что ты не можешь ничего изменить. Ужасно, что ты даже не вспомнишь об этом, потому что ты в темноте, окружена мраком, который остаётся даже после того, как просыпаешься. Этот мрак никуда не уходит, он копится внутри тебя, сжимается, считая, что он невидим. А потом в неожиданный момент он заполняет тебя полностью, подавляя любое сопротивление, и ты теряешь себя. Полностью. Ты теряешь себя. Пытаешься взять хотя бы что-то под контроль, но не можешь. Правда, не можешь, это просто невозможно, ведь темнота и этот страх руководят тобой. Ты больше не веришь словам и обещаниям, потому что во время темноты перестаёшь что-либо чувствовать.
– Всё хорошо. Ты дома, – раздаётся где-то далеко голос Мигеля. Всё моё тело такое вялое, а сердцебиение быстрее обычного. Мне кажется, что у меня даже тело дёргается, когда раздаётся каждый удар моего сердца. Я чувствую его по всему телу. Чувствую его везде, и это пугает. Пытаюсь вспомнить, почему всё это так странно, и я не испытываю страха, как это обычно бывает. Почему я вижу лишь яркие огоньки перед глазами и слишком пестрящий свет. Почему я просто лежу, глядя в самые невероятные глаза в своей жизни.
– Мигель, – у меня болит горло, когда я шепчу его имя.
– Да, это я. Всё хорошо. Ты дома. Ты в порядке, – говорит он. И его голос такой объёмный, как будто мы находимся в пустом помещении или в театре на сцене. Я замечаю в его лице то, чего не видела раньше. У него немного треснула нижняя губа, щетина растёт в разных направлениях, даже его глаза разного цвета. Я никогда этого не замечала. Никогда. Один глаз более голубой, другой более зелёный. Его зрачки не такие чёткие, а словно растекаются по краям. У него не чёрные ресницы, а тёмно-коричневые и на концах немного светлее. Они очень густые и немного запутались. Его волосы спадают на лоб и немного завиваются. И они не однородного цвета, где-то светлее, а где-то темнее. Он двигается так медленно. Его огромная ладонь ложится мне на голову, и он гладит меня по ней. Есть звук. Я слышу, как его кожа соприкасается с моими волосами, и раздаётся такое своеобразное похрустывание. Оно негромкое, а мягкое. Что за хрень?
– Выпей. Сейчас тебе нужно выпить воды. Хорошо? – спрашивает он. Почему он так разговаривает? Почему у него голос как в трубе?
Мигель приподнимает мою голову и прикладывает к моим губам ледяной стакан с водой. Вода такой же температуры, и она причиняет боль моим органам. Мне реально больно от этого, но я делаю глоток, который лишь раздражает мою гортань. А сердце так громко стучит. Оно оглушает меня, я даже не могу разобрать, что теперь говорит мне Мигель.
– Что? – облизав губы, я хмурюсь, чтобы прекратить весь этот шум. Я даже слышу, как за окном мимо проезжает машина с включённым радио.
– Как ты себя чувствуешь? Сколько ты видишь пальцев?
– Три… три, – я снова облизываю губы и пытаюсь сесть, но меня ведёт в сторону. Мигель придерживает меня за голову.
– Не торопись. Представь, что ты была под наркозом. Дай себе время немного прийти в себя, – он укладывает меня обратно.
– Что случилось? Где этот ублюдок? – злясь, шёпотом спрашиваю я.
– Фиолетовый, – улыбается Мигель. Блять, оказывается, у него охренеть, какие белые зубы. – Деклан не причинил тебе вреда. Я с ним разговаривал. Он показал мне место, где ты находилась.
– Он, блять, усыпил меня. Он воткнул шприц мне в шею, – хмурюсь я, сжав кулак. Но он не такой сильный, как мне хотелось бы.
– Да, он рассказал мне. Это был приказ, Раэлия. Он выполняет приказ. Но у парня есть совесть, он не причинил тебе вреда.
– Он труп.
– Нет, ты не тронешь его. Я обещал ему, что никто не узнает об этом. Он нарушил приказ, Раэлия, и может расплатиться за это жизнью. Поэтому ты тоже будешь молчать, поняла?
– Но…
– Нет, – отрезает Мигель. – Нет. Никаких «но». Никаких. Ты изменила мне.
– Что? – шокировано выкрикиваю я.
– Это то, что все должны думать. Ты изменила мне. Ты напилась, а затем поехала к Деклану и переспала с ним.
– Никогда. Я никогда с ним не трахалась, – рычу я. – Никогда. Мы врали постоянно. Ему это нужно было для авторитета, а мне было насрать. Фу, блять.
– Фиолетовый. Я знаю и не обвиняю тебя. Я лишь говорю то, что все должны знать, Раэлия. Деклан прислал мне видео, на котором вы занимаетесь сексом. Он сделал всё, чтобы видео казалось реальным. И если бы я не знал тебя, не видел твоё тело и не был с тобой, то я бы точно поверил.
– Но…
– Нет, никаких «но», – Мигель устало вздыхает, и я снова делаю попытку сесть. Теперь лучше. Немного кружится голова, но уже лучше. – Я отвезу тебя к отцу.
– Меня выгнали. Я не поеду туда, и ты… Подожди, ты что, выгоняешь меня? – спрашиваю, озадаченно глядя на Мигеля.
Он отворачивается и пожимает плечами.
– Нет, я не выгоняю, но… я должен. После измены все так поступают.
– Я же…
– Я знаю. Но другие не знают о том, что всё это фальсификация и ложь. Другие не знают. Деклан попросил меня помочь ему, как он помог тебе. Он уверен, что ты его не простила бы, если бы он изнасиловал тебя. Так что он этого не делал. Деклан заслуживает уважения, Раэлия, как и его благородный поступок, как и его просьба. Я уже позвонил Доминику и объяснил ситуацию. Он готов принять тебя и не против того, чтобы ты вернулась домой.
– Но мой дом здесь, рядом с тобой, Мигель, – я придвигаюсь к нему ближе и кладу ладонь на его плечо.
Он так сильно напрягается, словно терпит моё прикосновение.
– Мигель?
– Прости меня. Я запутался, Раэлия. Сейчас я в тупике, и мне нужно время. Какое-то время, чтобы подумать, прийти в себя и смириться со всем. Я убийца теперь, понимаешь? Моя жизнь и карьера разрушены, и я просто не могу… не могу волноваться ещё и о тебе. Я не готов. Поэтому мне нужно время, как раз то самое время, которое предположительно мужчина проводит вдали от женщины, изменившей ему с другим парнем. Пожалуйста, не дави на меня. Мне сложно, – его голос ломается, пока он говорит всё это.
Убираю руку с его плеча, чувствуя себя таким дерьмом, что дышать сложно. Я чувствую себя ужасно уязвимой, снова ненужной, снова выброшенной и снова лишней.
– Ты бросаешь меня? – выдавливаю из себя. – Из-за того, что считаешь, что я врала тебе, а на самом деле трахалась с Деком?
– Нет, нет, – Мигель поворачивает ко мне голову и берёт мою руку. – Нет, это не так. Я не бросаю тебя, ты не вещь, чтобы выбросить, Раэлия. Ты мне очень дорога. Кажется, что я всегда буду любить тебя. Какая-то часть меня всегда будет принадлежать тебе. Всегда. Помни об этом. Я всегда буду рядом, не важно каким образом. Я всегда буду с тобой. Но мне нужно разобраться в себе, Раэлия. У меня куча проблем, сомнений, непонимания того, что происходит, и чего я хочу.
– Я… я… могу помочь, Мигель, – снова облизываю губы. Так хочется пить, но насрать сейчас на это. Меня сильно тошнит. Тоже насрать. Голова болит. Тоже насрать. Убивать хочу. Насрать. На всё насрать! – Мигель, я же могу помочь тебе. Нам не нужно время. Оно убивает всё. Я могу…
– Скажи мне кое-что, Раэлия. Не задумываясь, скажи мне одну вещь, – хмурясь, перебивает он.
– Да что угодно. Я скажу тебе что угодно.
– Мне нужна правда. Только правда, Раэлия. Ты хочешь остаться в этом мире? В мире мафии?
Ну не такие же вопросы. Это вопросы без правильного ответа.
– Хочешь, я прав?
– Я другого не знаю, Мигель. Другого мира у меня не было, других законов тоже. Я ничего другого и не умею.
– Хорошо. Ты специально нашла меня?
– Что? О чём ты?
– Ты знала обо мне раньше?
– Нет. С чего ты взял? Я, вообще, держусь подальше от людей. Мигель, что за хрень ты спрашиваешь? – возмущаюсь я, выдёргивая свою руку.
– Ты видишь со мной будущее? Со мной?
У меня скручивает желудок от страха. Он не может такое спрашивать. Нет. У меня нет вариантов, потому что я не смотрю в будущее. Я не собираюсь жить так долго. И уж точно не подхожу на роль милой жёнушки и матери. Я, блять, ничтожество.
– Будущее? Ты имеешь в виду отпуск? – с надеждой уточняю я.
– И это тоже. Но также будущее со мной через пять, десять, двадцать лет?
– Мигель, это…
– Сложный вопрос, я знаю. Поэтому тебе тоже нужно время, чтобы найти ответы на эти вопросы, Раэлия. Найди их, потому что я хочу знать эти ответы, они мне необходимы, понимаешь? Я должен видеть, ради чего я всё это делаю. Ради пустоты? Ради развлечения? Люди погибают, Раэлия. Невинные люди, в смертях которых виноват я. Моя семья под угрозой, твоя семья тоже, и снова невинные люди, которых вы используете, как мясо. Но всё это живое. И я должен иметь причину, чтобы оправдать себя за свои решения. Мне нужна эта причина, иначе всё это бессмысленно. Всё это… просто глупо и жестоко.
– Подожди-подожди, – жмурюсь, потирая переносицу, чтобы унять головную боль. – С чего ты, вообще, решил начать этот разговор, Мигель?
– Потому что пришло время поговорить, как взрослые, Раэлия. Да, это здорово проводить время вместе, бегать куда-то, играть во что-то, заниматься сексом, но мне уже не двадцать лет, чтобы довольствоваться только этим. Мне нужна конкретика от тебя. Я хочу с тобой будущего, Раэлия. Я хочу большего, понимаешь? Я хочу доверять тебе полностью.
– А ты перестал доверять мне?
– Кажется, да. Сегодня я посмотрел на тебя другими глазами.
– Всё из-за Дека, да? Ты считаешь, что я грёбаная шлюха? – кричу я.
– Фиолетовый. Нет. Я так не считаю. Деклан не виноват. Но ты выглядишь иначе. Раньше я не замечал этого, а сегодня увидел. Когда мы встретились, ты хоть и выпивала слишком много, но выглядела здоровой. Сейчас… посмотри, у тебя тёмные круги под глазами, губы постоянно дрожат, ты делаешь странные вещи. Пока мы говорим, ты несколько раз коснулась волос, потёрла нос, щипаешь себя за пальцы или запястье, постукиваешь пальцами по бедру. Ты делаешь это с того момента, как вернулась из психиатрической клиники. Я не хотел этого замечать, но сейчас вижу. И мне нужна причина, Раэлия. Самая обычная причина, чтобы бороться за нас с тобой.
– Я это делаю? – сглотнув, шепчу я и замираю. Опускаю взгляд, замечая, что мои пальцы теребят край футболки. Моя нога немного трясётся.
– Да, ты это делаешь. Иногда люди не замечают этого, потому что они к этому привыкли. Им даже свойственно забывать некоторые поступки, которые они совершают. Они просто блокируют их. Но это ничего. Мы можем с этим справиться. Это могут быть последствия приёма таблеток, которые ты больше не принимаешь, верно?
– Я не наркоманка, – рычу, поняв, к чему он клонит. – Я не наркоманка, понял? Я выбросила всё! Я не вру тебе!
– Хорошо-хорошо, Раэлия. Хорошо, – Мигель выставляет руку вперёд. – Хорошо. Я знаю, что ты не такая. Просто сейчас сложный период, и нам нужно время. Я должен понять, готова ли ты идти дальше со мной. Готов ли я на всё это? Раэлия, у меня больше нет работы в этом городе. Я стал убийцей и должен найти варианты для себя, а потом уже развивать отношения с тобой. Мы не можем топтаться на одном месте.
– Ты был у родителей, – прищуриваюсь я. – Они тебе что-то наговорили про меня, да? Я перестала нравиться им, потому что во мне кровь Лопесов, а Доминик убил Грега. Они настроили тебя против меня, поэтому ты начал сомневаться во мне. Поэтому ты несёшь какую-то чушь про будущее и про то, что я плохо выгляжу. Да, порой я хреново поступаю, но никогда не предавала тебя. Никогда. Я держалась подальше от тебя, чтобы защитить тебя. Но после встречи со своими родителями ты отстранился. Я даже коснуться тебя не могу. Потому что ты весь напрягаешься, словно я собираюсь убить тебя, перерезав тебе глотку.
– Раэлия, родители здесь ни при чём. Это мои чувства. Мои эмоции. И я не говорю о том, что ты предала меня. Я верю в то, что ты мне говорила ранее. Я верю тебе. Мне это нужно, пойми меня, прошу. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Ты услышала, что меня считают убийцей? Ты услышала, что я не найду работу в этом городе? Ты хотя бы что-то услышала из того, что я тебе сказал о себе, а не о тебе? – спрашивая, Мигель встаёт с матраса и раскидывает руки в стороны. – Посмотри, к чему всё это привело. Посмотри, какой хаос вокруг нас. Моя квартира превратилась в склад, моя жизнь разрушена, карьера тоже. Хотя бы раз дай мне время подумать о себе, а не только о тебе, твоих проблемах и страхах. Мне просто нужно чёртово время, Раэлия. Время. Это не значит, что мы расстаёмся. Это значит, что мы поступаем, как разумные люди, чтобы помочь другим людям не подвергнуть себя опасности из-за нас с тобой. Из-за меня. Услышь меня, пожалуйста. Услышь, я раздроблён внутри. Мне нужно время, Раэлия. По моей вине погибли люди, мне нужно разобраться с этим. Я потерял работу. Я… просто время, дай мне время. Это всё, о чём я тебя прошу.
Я не буду умолять его остаться со мной. Не буду плакать и биться в истерике. Не собираюсь снова позволять человеку считать, что он может вот так со мной обращаться. Но это же Мигель. Это мой Мигель. И я не верю, что ему нужно время. Оно ему никогда не было нужно, чтобы что-то решить. Значит, у него появилась сотня сомнений, которых утром ещё не было. Которых не было и тогда, когда он защищал меня перед отцом, зная, что я употребляла таблетки. У него не было никаких проблем с тем, что мы проводили вместе время. Никаких проблем. И вот так внезапно всё изменилось. Я не верю в это. Просто не верю. Это влияние его родителей. Это Алекс настроил его против меня и всей семьи Лопес. Я ему не нравлюсь с того момента, как он узнал, кто я такая. Это Алекс виноват, и он расплатится за это. Мне насрать, кто и что хочет. Важны только мои желания. Исключительно мои желания и моё время с Мигелем. Он принадлежит мне.
– Окей, – равнодушно пожимаю плечами и встаю с матраса.
Моё тело ватное, и у меня чешутся руки двигаться. Много двигаться. Часто. Убивать. И я знаю, что буду делать.
– Раэлия…
– Нет, не надо. Я тебя услышала. Тебе нужно время. Хорошо, у тебя есть время. Окей. Я не против. Тебе это важно, значит, и мне это тоже важно, – говорю я, хватая по пути свой рюкзак, валяющийся на полу. – Вещи оставить или забрать?
– Раэлия, я не сказал, что мы расстались. Я сказал, что нам нужно взять паузу, и всё. Вещи остаются. Ты вернёшься ко мне. Помимо этого, разве это не разумно? Деклан попросил немного побыть поодаль друг от друга, ведь для всех ты мне изменила, Раэлия. Ты спала с Декланом, но лишь мы знаем правду. Остальные, а они уже увидели видео, потому что твой отец мне посочувствовал, а значит, знают и Роко, и Дрон, и остальные. Если бы мы остались вместе, то это было бы подозрительно. Разве я не прав? – спрашивает Мигель и идёт за мной к двери.
– Ты прав. Я же сказала, что всё в порядке. Реально, всё в порядке, Мигель. Ты прав. Ты абсолютно прав. Я побуду в доме Доминика. Подожду тебя, пока ты не найдёшь свои яйца. Насрать.
– Фиолетовый. Прекрати так себя вести, – Мигель хватает меня за руку и дёргает к себе.
– Как? Дать тебе время? Ты же сам о нём попросил, я не права? Ты только что целую речь толкнул о том, какая хреновая у тебя теперь жизнь из-за меня, – злобно цежу я.
– Ты не услышала меня, Раэлия. Угомони свой эгоизм, в конце концов!
– Это не эгоизм. Это лишь факты. Возвращайся, когда захочешь. Ах да, не забудь Иде сообщить, что у тебя пауза, – вырываю свою руку и быстрее иду к лифту.
– Теперь ты ведёшь себя, как ребёнок. При чём здесь, вообще, Ида? Раэлия, остановись! Я не собираюсь ругаться с тобой в лифте!
– Ну, тогда до встречи, – прощаюсь я и нажимаю на кнопку первого этажа, но Мигель заскакивает в кабину лифта.
– Ты можешь понять меня? Понять, что мне сложно сейчас, Раэлия? Я не всегда могу быть сильным. Мне нужно время, чтобы уладить свои дела. Меня уволили, ты понимаешь? Меня называют убийцей.
– И что? – я вопросительно выгибаю бровь. – И что? Ты живой, и это главное. А работу ты найдёшь, я уже тебе говорила, где тебя с радостью возьмут. Насчёт денег можешь, вообще, не переживать, у меня их полно. Я дам тебе, если нужно. Могу счёт на тебя открыть и перевести пару миллионов. Тебе хватит, чтобы ты перестал мучиться из-за грёбаного взрыва?
– Ты издеваешься надо мной? – Мигель отшатывается, оглядывая меня.
– Нет, я над тобой не издеваюсь. Я говорю о том, что всё можно решить. Но ты не хочешь. Вот, в чём причина, Мигель. Ты не хочешь. Ты не думаешь, что я достаточно хороша для тебя. Ты не считаешь, что я тоже страдаю. Ты не видишь того, что я согласна на всё, только бы ты был рад. И я ухожу, как ты и хотел. Я ухожу, чтобы ты взял для себя время, поныл и пожалел себя. Окей! Нравится тебе это, окей, я не против. Но ты принадлежишь мне, заруби себе это на носу, – толкаю его плечом и выхожу из лифта.
– Ты хоть слышишь себя, Раэлия? Вместо того чтобы получить в ответ на всё, что я для тебя сделал, понимание, поддержку и небольшую заботу, я получаю оскорбления и предложение быть альфонсом! Я не вещь, Раэлия! И не принадлежу тебе!
– Ты сказал, что любишь меня! – обвинительно выкрикиваю я, обернувшись к нему на улице.
– Это так. Я люблю тебя. Но это чувства, и они принадлежат мне. Ты не можешь манипулировать мной каждый раз, когда что-то идёт не так, как ты этого хочешь. Я люблю тебя, Раэлия, но себя я люблю больше. И я не позволю тебе устраивать истерики на улице, позорить меня и превращать в свою личную вещь. Я человек и сам выбираю, где живу, с кем живу и кого люблю. Это от тебя не зависит. Это я выбираю. Это мои решения. Я лишь попросил о времени, чтобы прийти в себя, чёрт возьми, а ты устроила огромную трагедию из этого. Я понимаю, что это твои страхи, но, Раэлия, я никогда тебе не врал. Я был с тобой и на твоей стороне, заботился о тебе, поддерживал и любил тебя. И в ответ не помешало бы сейчас немного того же. Ты хотя бы любишь меня, Раэлия? Ответь. Ты любишь меня?
– Это к делу не относится, Мигель. Ты…
– Нет, отвечай. Ты любишь меня? – спрашивая, он подходит ко мне и впивается в мои глаза взглядом, разрушающим меня. – Ты любишь меня? Меня? У тебя есть ко мне хотя бы какие-то чувства?
– Конечно, что за вопрос, – кривлюсь я. – Конечно, у меня есть к тебе чувства. Ты мне дорог, потому что ты хороший человек и хороший врач. Ты заботливый и умный. Ты не заслужил этого дерьма, и я защищаю тебя. Конечно, у меня к тебе есть чувства, Мигель. Меня бы здесь не было, если бы я не волновалась за тебя.
– Боже, – Мигель жмурится и мотает головой. – Ты любишь меня? Ты любишь меня, Раэлия? Я не говорю о твоих чувствах ко мне, как к человеку или врачу. Ты любишь меня, как мужчину, Раэлия? Ты хочешь со мной будущего? Ты хочешь выйти за меня замуж?
– Ты ёбнулся, что ли? – в ужасе шепчу я. – Нет, конечно! Я не собираюсь за тебя замуж, Мигель. Ты сильно головой приложился, раз считаешь, что я выйду за тебя замуж и стану от одной из тех идиоток, которые рожают детей. Я, вообще, не хочу детей, они мне на хрен не сдались. Если залечу, то сделаю аборт, а потом лучше уничтожу свою матку или что там делают, чтобы стать стерильной. Мне и так хорошо. Мы вместе. Мы можем путешествовать, трахаться, бухать и веселиться. На кой хрен дети-то? У нас всё и так хорошо. Зачем усложнять это дерьмо?
Мигель так сильно бледнеет, что кажется, он сейчас в обморок грохнется. А что такого я сказала? Правду. То, о чём он уже знал. Я изначально понимала, что об этом не стоит разговаривать, особенно, сейчас.
– Да, ты права. Зачем усложнять, – он отводит взгляд, и где-то глубоко в подсознании, которое сейчас явно пытается мне что-то передать, я осознаю, что Мигелю больно. Но из-за чего? Он же не может хотеть жениться на мне. На мне? Он знает, какая я. И нам нормально так. Сейчас брак не так уж и важен. А также если я выйду за него, если даже позволю себе мечтать о чём-то подобном, то автоматически Мигель станет принадлежать семье. Доминику даже ничего делать не придётся, чтобы забрать его. Никогда. Я никогда не дам ему власть над жизнью Мигеля. Нет.
– Слушай, я… я не думаю, что сейчас стоит обсуждать всё это, Мигель. Тебе нужно время, и я это понимаю, окей. Приди в себя, не знаю там… покрась стены, купи новую мебель, пойди на курсы шитья или готовки. Окей. Это твой выбор, и я согласна. Но это ничего не меняет между нами. Для меня не меняет. Хорошо? – тянусь к нему рукой, но Мигель резко отходит.
– Не нужно сейчас касаться меня. Не нужно. Мне больно. Я не могу тебя отвезти. Вот ключи от машины. Пожалуйста, уходи, – он протягивает мне ключи от машины, и я вижу, как дрожит его рука.
– Ты что, реально обиделся из-за того, что я не хочу быть чьей-то женой? Дело же не в тебе, Мигель.
– Да, дело в тебе. Я это понял. Дело не во мне, а в тебе. Возьми.
– Ты ведёшь себя, как обиженный мудак, реально. Где твои яйца? – я злюсь оттого, что сейчас он выставляет меня монстром. Я не просила его говорить обо всём этом дерьме. Я, вообще, не собиралась поднимать подобную тему, это он начал.
– Не смей так со мной разговаривать, – он делает шаг ко мне, нависая надо мной. – Не смей оскорблять меня за то, что я здоров, в отличие от тебя. Не смей вот так бросать мне в лицо, что я какое-то ничтожество, которым ты пользуешься, потому что тебе выгодно. Не смей, Раэлия. Не смей разбивать моё сердце. Не смей. Сейчас ты делаешь всё для того, чтобы я понял, насколько всё бессмысленно между нами. Ты подталкиваешь меня в спину, чтобы я ушёл, как постоянно делаешь это с теми, кто тебя любит. Ты сама разрушаешь эту любовь своими словами и своим поведением. Начинай отвечать за свои поступки, как делаю это я. Ты причинила мне боль, Раэлия, и поставила сейчас под сомнения всё, что между нами было. А я прощаю, потому что люблю тебя, ищу понимания и оправдания тебе. Но ты не в себе. Теперь я это прекрасно вижу. Ты не в себе, тебе нужна помощь, и я не знаю, как помочь тебе.
– Не начинай это дерьмо, Мигель. Меня, блять, усыпили на полдня, как ты думаешь, я должна себя сейчас чувствовать? Да я до конца ещё, ни хрена, не понимаю, а ты херню несёшь.
– Фиолетовый!
– В задницу засунь себе свой фиолетовый. Задолбал. Тебе нужно время, окей. Хочешь время? Окей. Но, блять, запомни, Мигель, вытатуируй в своём грёбаном мозгу – ты мой. Ты принадлежишь мне. Со мной или ни с кем, Мигель. Если я узнаю, а я всё знаю, потому что буду следить за тобой, что ты путаешься с какой-то шлюхой, то принесу тебе её сердце. И сделай мне одолжение, дай Иде тебя тронуть, и я с радостью её убью. А потом тебя. Лучше ты будешь мёртвым, чем счастливым, Мигель. Ты хотел мою любовь? Получай, блять, и подавись ей! – толкаю его в грудь и срываюсь с места.
Моё сердце так быстро колотится, пока я несусь по дороге. Адреналин хлынул в мою кровь, и мне нужно немедленно двигаться. Я задыхаюсь и в то же время вижу такие яркие краски. Всё такое потрясающее.
Тошнота будит меня, и я дёргаюсь, открыв глаза. По ним бьёт дневной свет, и я облизываю губы. Что за дерьмо? Я сажусь на земле и оглядываю себя. Я вся в крови. Реально, я вся покрыта грёбаной кровью. Боже мой, как болит моя голова. Что со мной случилось? Где я была? Моя голова сейчас взорвётся от боли.
Поднимаюсь на колени и оглядываюсь. Грёбаный лес. Как меня сюда занесло? Я встаю, и меня шатает. Где моя обувь? Но зато у меня вещи с собой. Хотя бы деньги. Уже хорошо. Бреду по лесу, пиная влажную землю, и мне становится очень холодно. Понятия не имею, почему я в крови и почему я в лесу. Меня пытались убить? Закопать? Трахнуть? Что? Что случилось? Я натыкаюсь на труп непонятно какого пола. Его уже не узнать, потому что он разрезан, раскромсан, и части его тела разбросаны повсюду. Насрать. Это не моя проблема. Переступив через него, двигаюсь дальше и добираюсь до грузовика. Кажется, я понимаю, что здесь случилось. В кабине я нахожу свои ботинки и обуваюсь. Я привезла очередного мудака сюда и убила. Понятно. Ничего нового. И кто виноват? Мигель. Я, правда, смутно помню, о чём мы спорили, но явно он вывел меня из себя. Ах да, нужно оторвать яйца Деку. Окей, сделаю. Потом Мигель решил, что ему нужно время. Ну что за херь-то? Какое время? Время – это конец. Он кинул меня. И кто виноват? Да, я помню. Я помню, что это его родители. Они виноваты. Алекс. Он настроил Мигеля против меня, но я уберу его. Вот так. Я просто сделаю всё правильно. Тихо и правильно. Алекс исчезнет, Мигель будет страдать, и я его утешу.
Поморгав фарами, я подъезжаю на сворованном грузовике к дому. Выпрыгнув из него, кривлюсь от очередной вспышки боли в голове и вхожу в дом.
– Да твою ж мать, Раэлия! – злобно орёт Доминик, стоя наверху лестницы.
– И тебе привет, мудак, – хмыкнув, забрасываю рюкзак на плечо.
– Где ты была, чёрт возьми? Ты вся в крови! Ты же не убила Мигеля?
– Нет, он ещё жив, как и ты. Так что захлопнись, от тебя голова болит, – фыркнув, я поднимаюсь по лестнице.
Ох, ну этого ещё не хватало. Роко выходит из своей спальни, и его глаза от шока округляются.
– О-о-о, ну не ври, что ты меня никогда не видел в крови, – цокаю я.
– Ты рехнулась, что ли? Рэй, ты в своём уме?! Полдень на дворе, а ты в таком виде! – возмущается Роко.
– Тебе не насрать? Иди трахай своего инвалида, – ухмыльнувшись, я делаю шаг вперёд, но Роко перекрывает мне путь.
– Заткнись. И мне не насрать, потому что ты своим поведением делаешь всё, чтобы, блять, сюда припёрся совет всех боссов, и нас казнили. Ты головой думаешь, что ты делаешь? Как ты могла так поступить с Мигелем? Ты просто… шлюха, – с ненавистью выплёвывает Роко.
– Приятно познакомиться, Рэй. Ой, или ты не о себе. Я думала, ты так о себе говоришь, ты же наша популярная блядь. Тебя кто только не трахал. И мальчики, и девочки. Так что прости, но первенство всё равно у тебя, – улыбаюсь я, чувствуя, как брат закипает. А не хер было про меня дерьмо говорить. Не хер было меня предавать. И я буду изводить его. Буду сводить его с ума. Буду мстить ему. Он тоже виноват во всём.
– Раэлия, достаточно. Иди в свою комнату, а потом мы поговорим.
– Не собираюсь я с вами разговаривать. Я здесь временно, как, в принципе, и вы в этом мире. У всего есть конец, и ваш уже очень и очень близко, – усмехнувшись, я обхожу Роко.
– Роко, заткнись.
– Я не буду затыкаться. С меня хватит. Ты, – Роко хватает меня за руку и толкает к стене. Я путаюсь в ногах, но успеваю найти равновесие, – больше не будешь портить нам жизнь.
– Да ладно? Я порчу вам жизнь? Пф-ф, да вы сами всё делаете. Один трахает всё, что движется, и от этого приводит в дом всяких безродных ублюдков. Второй подставляет свою дырку, и его ебёт во все дыры якобы инвалид. Да вы и без меня справляетесь, – смеюсь я. – Дебилы.
– Роко, к себе. Раэлия, иди мыться. Живо. Это приказ, – рявкает Доминик.
– Почему вы кричите? Что у вас… о господи, Раэлия, ты в порядке? Ты…
Ида, ну да, как без неё теперь. Она пытается подойти ко мне, но отец останавливает её, выпрямив руку.
– Не приближайся к ней.
– Да, сучка, не приближайся ко мне, иди дальше отсасывай своему папочке и Роко. У вас прекрасная групповушка получилась. Крутая. Но простите, я типа не в теме. Предпочитаю классику.
– Ты заткнёшь её? – рычит Роко, глядя на отца.
– Раэлия, не устраивай сцен. Иди к себе. Давай, мы не против, чтобы ты была здесь, но без этого дерьма. Мы…
– Без дерьма? – удивляюсь я. – Как это? Ну, ты дерьмо, и ты тоже дерьмо, и я дерьмо. Я вас удивлю ребята, но мы все дерьмо. Мы сделаны из дерьма, и чтобы очистить от него дом, нужно очистить его от вас. А лучше начать с приживалки и дохнущего ублюдка, и с обманщика-инвалида.
– Не смей, Рэй. Не приплетай сюда Дрона. Не трогай Иду и Энзо. Ты ненавидишь нас с отцом. Хорошо. Ненавидь. Но их не трогай.
– Хрен тебе, – показываю ему средний палец. – Хрен тебе. Я буду говорить о них. Я буду их трогать. И знаешь почему? Потому что вы слепые мудаки. Вы, блять, такие слепые, что ни хрена не видите. А я типа вижу всё это. Ты что, реально, думаешь, что Дрон до сих пор тебя любит? Не-а. Не любит. Он не инвалид, идиот. Он играет роль, чтобы снова поиметь твою задницу. Я видела его. Я видела его на улице ещё до того, как вы его притащили сюда. Я видела, как он ходит, и ему ничего не мешало. Ты ему не нужен, Роко. Ему нужны твои деньги и защита, а ещё трахать тебя, дебила и шлюху. А ты, Доминик, ты ещё хуже. Ты хоть уверен, что это твои дети? Ты уверен, что она твоя дочь? Нет. Ты ни хрена не уверен, у тебя даже нет тестов, подтверждающих это. Ты ей просто поверил, потому что трахал её шлюху мать. Ты, блять, тоже был влюблён. Видите? Ваша грёбаная любовь замыливает ваши глаза.
– Поэтому ты разбила сердце Мигелю? Поэтому ты теперь одна? Он же кинул тебя, да? Он кинул тебя, и, наконец-то, у него открылись глаза на то, какая ты мразь на самом деле, – тянет с довольной улыбкой Роко.
Я облизываю губы и усмехаюсь.
– Посмотрим. Но уверяю, что уже завтра Мигель снова будет здесь. Он снова будет вам врагом, и я сделаю его врагом для вас. Я сделаю его таким. Мигель же родственник Грега, он нужен всем. Он нужен и вам. Вы что, реально считаете себя сильными и непобедимыми? Да хрен вам. Я уничтожу вас, точнее, этот сделает Мигель. Ага, он это сделает. Вы же жалкие. Жалкие неудачники. А Мигелю надо просто разозлиться, для этого нужно показать ему, что вы из себя представляете на самом деле. И я покажу ему. Вот и всё. А вы пошли на хуй. Этот дом мой. Насколько я помню, по завещанию матери, я являюсь владелицей дома на семьдесят пять процентов. Верно? Так что, собирайте свои грёбаные вещи и валите отсюда. Роко может остаться, типа у него же пятнадцать процентов. Так что, идите на хуй, – нараспев говорю я и показываю им средние пальцы. – На хуй. А вашу Иду я, блять, на органы продам. С радостью. Ха.
Добираюсь до своей спальни, и на меня наваливается ужасная апатия. Я пила вчера. Это определённо. Я точно пила вчера. У меня такое жуткое похмелье.
