Текст книги "Твои решения (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

– А он того, – снова смеётся отец. – Чёрт. Хороший он парень. Хороший.

– Очень, – улыбаюсь я и ловлю заинтересованный взгляд отца. – Даже не думай. Не думай об этом.

– О чём? О том, как Мигель идеально вписался бы в нашу жизнь? – спрашивает отец, выгибая бровь.

– Не втягивай его в эту хрень, понял? Не смей! – злобно рычу я, тыча пальцем в отца. – Не смей втягивать его в это дерьмо. Он другой. Он не заслуживает нашего дерьма. Оставь его в покое. А я знала! Я знала, что ты, блять, хочешь сделать! Он никогда не согласится быть твоим консильери! Никогда!

– Что ж, поживём увидим, – произносит отец, поднимаясь с дивана, как и я вскакиваю с места.

– Папа! Я серьёзно! Я тебя убью, если ты тронешь его! Я убью тебя! – кричу и иду за ним следом.

– Окей. Я запомнил. А ты, как вижу, ещё даже не занялась заданием, которое я тебе дал, – он оборачивается, бросая на меня весёлый взгляд. Придурок, блять.

– Я узнала всё, что могла.

– Я тебе что приказал? Защищать Мигеля. Выяснить, что от него хотят, и кто хочет. Я даже дал тебе грёбаную подсказку, Раэлия. Думай уже головой!

– Что? – хмурюсь я. – Ни хрена не понимаю.

– Я сказал тебе съезжать?

– Ну да, типа чтобы я стала взрослой и не свинячила в твоём доме, – киваю я.

– Да, это тоже. Буду считать, что я такой умный. Но подумай, зачем я это делаю? Зачем я дал тебе такие задания? И как можно это всё соединить воедино? – Папа испытующе смотрит на меня, пока я соображаю.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Нет. Ты же не имел в виду…

– Что ты найдёшь вариант купить квартиру в доме Мигеля и стать его новой соседкой, чтобы могла быть в курсе, кто следит за ним и ходит к нему. И, конечно, так ты сможешь извиниться перед ним. А извиняться тебе придётся очень долго. Почему ты такая тупая?

– Да сам ты тупой! Нормально сказать нельзя было? – возмущаясь, кричу на него и топаю ногой.

– Я тебе нормальным языком сказал. Ты совсем свою смекалку растеряла, прекращай уже пить и курить, Раэлия. Серьёзно, ты теряешь хватку. Теперь ты поняла задание?

– Хм, ну да, – киваю я.

– Так почему ты до сих пор здесь? Найди варианты заехать в дом Мигеля и как можно ближе к нему. Желательно никого при этом не убивая. Давай иди уже работать, – отец щёлкает пальцами и поднимается наверх.

– Ты думаешь, он простит меня? – шёпотом спрашиваю папу.

Он замирает на лестнице и оборачивается.

– Что ты сказала?

– Ты думаешь, Мигель простит меня? – повторяю я.

– Эм, почему ты у меня это спрашиваешь? – недоумевает отец.

– Ну, ты типа мужчина. И ты типа знаешь, что вы там себе придумываете в головах, – пожимаю плечами. – Да и Роко нет рядом. Обычно он меня консультирует по поводу вашей тупой мужской логики. А раз ты здесь, то я пользуюсь случаем. Так что? Мигель долго будет обижаться?

– Хм, дело в том, дочь, что он не обижается. Это не обида. Это страх быть снова униженным женщиной. Он хочет тебя, но уже обжёгся с тобой. Его тянет к тебе, это очевидно. Я не просто так дал вам время поговорить. Здесь камеры, Раэлия. Камеры. Я всё видел. Я думаю, что ему страшно снова наступить на те же грабли. Но и ты должна понимать, что если выбираешь его, то он должен быть частью твоего мира, Раэлия. Это правило, иначе никак. Иначе не бывает. Уйти ты не сможешь, приглашать его к нам ты не хочешь. Он правильно тебе сказал, определись, что ты хочешь на самом деле. Посмотри на Роко. Он так был уверен в своих отношениях с Дроном, что решил нарушить все правила. Он решил жениться у меня за спиной и потом уже бороться со мной за право быть с Дроном.

– Ты знаешь об этом? – спрашиваю, сглатывая от страха. Дрон в опасности?

– Конечно, да, Раэлия. Я всё знаю о своих детях, – папа закатывает глаза. – И вот итог. Посмотри, до чего докатился Роко. Посмотри, как он себя уничтожает. Знаешь почему? Потому что больше нет доверия. Нет его. Думаешь, что я просто так дал Дрону испытательный срок? Нет. Я хотел, чтобы Роко снова начал доверять ему. Это проверка, и они её не прошли. Не прошли оба. А ты готова пройти проверку, Раэлия? Я уверен, что Мигель пройдёт. Он из тех людей, которые будут идти до конца и бороться до смерти за то, что любят. Его дядя был таким, как Мигель. Но у Мигеля сила направлена в русло помощи и любви, а у Грега в силу разрушения и жестокости. И вот вопрос для тебя, дочь, ты пройдёшь эту проверку? Сейчас нет. Вот когда ты уверенно ответишь положительно мне, тогда и будешь знать, что хочешь от Мигеля. И это нечестно играть с ним. Не нужно. Вы, женщины, легко можете обмануть, разрушить и сломать нас. Мы очень доверчивы на самом деле. Поверь мне, Раэлия, от последствий предательства мужчине сложно вылечиться. Эти пустота, боль, сожаление, горе и ненависть к себе всегда будут с мужчиной, даже если рядом с ним появится прекрасная женщина. Он её не заметит, потому что уже сломлен. Уже часть его сердца вырвана с корнем. Поэтому не нужно ломать Мигеля. Не нужно. Это очень больно, – произносит отец, и в его голосе я впервые слышу неприкрытую боль.

Он смотрит вдаль, видимо, думая о матери. Я не думала раньше, а как это жить в таком браке, который был у них. Для меня отец всегда был тираном, который унижал мать, бил Роко и изводил всех. Но сейчас я не могу представить, каково это – пройти такой сложный путь и остаться в своём уме. Папа никогда не рассказывал мне никакие подробности о себе, а ненавидеть его было легко. Ненавидеть всегда легче, чем найти причины полюбить.

– В общем, не торопись, Раэлия, перейти в горизонтальное положение. Мигель не такой, как Роко или я. Так что займись пока квартирой и купи ему чёртову кастрюлю с какими-нибудь наворотами. Он это точно оценит. Мы тоже достойны, чтобы за нами ухаживали, – папа подмигивает мне и поднимается наверх, оставляя меня в полном недоумении.

– Это она разбила тебе сердце? – выкрикиваю я.

Отец не оборачивается, но задерживается в темноте.

– Я сам это сделал, Раэлия. Я просто слишком хотел быть любимым. Не стоит искать любовь. Не для всех она доступна. Я уже говорил тебе об этом.

Горечь собирается в моём горле, когда я чувствую, как что-то тёплое обнимает меня со спины.

– И ты тоже знала об этом, – раздаётся шёпот Мигеля. – А что теперь будешь делать?

– Понятия не имею. Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой, но не всю свою жизнь. Я… не знаю. Давай начнём с того, чтобы стать твоей соседкой и купить тебе кастрюлю.

– Лучше мультиварку. Она намного больше пользы принесёт мне.

Обернувшись, прыскаю от смеха. Тянусь к Мигелю, но он исчезает.

Ладно, значит, мультиварка и новая квартира. Новые проблемы и новые сложности. Ничего, справимся. И всё же я считаю, что охота идёт за мной. Я докажу это. Все увидят, что нужна им я, а не отец или Мигель. Но я больше никому не дам запугать меня. Хотят меня, значит, я их поймаю. Лучший вариант поймать их – разозлить. Им не нравится, когда я с Мигелем. И вывод один, я должна любым способом забраться обратно в кровать Мигеля и не вылезать оттуда, а также как можно чаще появляться рядом с ним, и мне придётся следовать его условиям. Он такой сложный и требовательный, что пиздец. Но ничего, ради того, чтобы поймать ублюдков и доказать всем, что им нужна только я, дойду до конца. А потом? Потом всё решим. Ну, или меня убьют. Второй вариант мне больше нравится, потому что при первом варианте мне придётся слушать бубнёж Мигеля и терпеть его очередной ремонт. Ненавижу ремонты.

Глава 9

Мигель

Я всегда копил. Это касается всего. Я копил деньги, опыт, открытки от моей семьи и не только, подарки и другое. А также хранил. Хранил новые носки, тарелки, всевозможные вещи для использования. Мне было их так жалко портить, что я решил, забрать у себя удовольствие пользоваться ими и наказать себя, сказав, что я недостоин их, и у меня и без того всего достаточно. А если нет? Если я хочу, чтобы у меня было сто пар носков чёрного цвета или семь вариантов бокалов для белого вина, а для красного ещё семь. Если я хочу просто почертить в блокноте, который был актуален пять лет назад, а потом выбросить его. Если я хочу огромный телевизор, удобный диван и ходить в клубы. Если я хочу пользоваться всем и покупать всё, что мне заблагорассудится. Итак, кто меня осудит? Кто? Никто. И я это осознал в тридцать шесть лет. Пока перебирал коробки, стоящие в закрытой небольшой гардеробной в коридоре, увидел, что у меня полно места для нового велосипеда, который я хотел. Но ведь у меня есть машина, так что велосипед не нужен. А также нашёл уже испорченные блокноты, новые упаковки с тарелками, которые из-за времени просто помутнели и стали непригодными для использования, и ещё множество других вещей, которыми я не пользовался, потому что было жалко. Я сам в это не верю, но мне было жалко для себя новую упаковку носков. Что со мной не так? Почему я веду себя, как старый дед, который готов уже умереть. Ах да, ещё об этом. Оказывается, четыре года назад я купил место на кладбище для всех членов семьи. Это уму непостижимо. Я даже не помню этого момента, но, правда, купил чёртову землю для наших могил. Ну что я за идиот-то? Это меня настолько отрезвило, что я испугался, по-настоящему испугался прожить свою оставшуюся жизнь в какой-то скуке и дряхлости, как это было раньше. И я больше так не хочу. Поэтому я выбросил всё, что мне надоело, бесит и испорчено. По факту у меня осталось не так много вещей, и я с радостью пройдусь по магазинам, чтобы купить себе новую одежду. Ту, которую я хочу. Ту, которая мне понравится. И мне плевать, сколько она будет стоить. Меня могут убить завтра, а я никогда так и не попробую все варианты вкусовых добавок к мороженому. Это просто нечестно по отношению к себе. Так что, я решительно буду менять свою жизнь. Решительно. Но сначала работа.

Весь воскресный день я занимался исключительно домашними делами. Роко мне не звонил, но зато все члены моей семьи очень волновались обо мне и хотели даже приехать. Я никогда не впущу их в свою квартиру, когда у меня бардак. Так что я нашёл варианты избежать этого. Но также меня сильно волновали разногласия с отцом. Нам стоило поговорить, ведь теперь я знаю два взгляда на прошлое, и оно же уже не важно. Не важно, кто и что сделал. Важно, что плохие парни наказаны. А Грег для меня был именно плохим парнем. Очень плохим. Поэтому мне не жаль, что я не помню его и не знал всех этих подробностей его жизни.

К вечеру я отправляюсь в супермаркет, а затем на квартиру Роко. Я помню о ссоре Роко и Дрона. И хотя Роко умеет, в отличие ото всех, высказывать свои мысли и эмоции, он открыто готов ими делиться, то вот Дрон, переживший в прошлом насилие, по словам Раэлии, считает себя спасателем всех. Но вот свои отношения Дрон спасти не смог. Я же считаю, что Роко и Дрон могут быть вместе. Могут, потому что у них ещё есть та самая искра. Остальное лишь недопонимание, которое можно излечить, если идти по пути правильно и разумно, честно и искренне. Но я не могу лезть в их отношения, как бы я ни хотел этого. Не могу. Хотя могу приехать к Дрону и узнать, как он себя чувствует, что я и делаю.

– Господи, мне больше ничего не нужно! Я же сказал! – раздаётся возмущённый голос Дрона из спальни, едва я вхожу в квартиру.

Прячу улыбку и ставлю пакеты на стол. Потом разберу их. Направляюсь к спальне.

– Я не хочу срать, есть или… ох, Мигель, – Дрон озадаченно замирает, глядя на меня.

– Привет. Не против того, что я пришёл? – осторожно спрашиваю его.

– Нет, – Дрон слабо улыбается и приглашает войти в комнату.

– Подумал, что тебе, должно быть, скучно лежать в кровати целыми днями. Как дела? – спрашиваю, садясь в кресло рядом с кроватью, и отмечаю, что Дрон скоро будет в порядке, судя по его цвету кожи и по возвращающейся в нормальный ритм энергии. Если, конечно, он сам не застопорит своё лечение, а он может.

– Ищу себе квартиру и ненавижу чёртову сиделку. Паршиво чувствовать себя инвалидом. А ты как?

– Я в полном порядке. Купил новый диван, переложил полы, завтра буду красить стены, а пока собрал новый стол, заказал новый телевизор и записался на уроки игры на фортепиано. Всегда мечтал об этом, – улыбаюсь я.

– Круто, – Дрон отвечает улыбкой, но такой фальшивой, отчего мне хочется фыркнуть.

– Да, раньше я играл, но потом Мирон постоянно высмеивал меня и называл геем. Я бросил.

– Это уже реально обидно, – цокает Дрон. – Что плохого в геях?

– Ничего. Но когда тебе всего двенадцать лет, то слышать в школе от своего младшего брата о том, что ты гей, такое себе удовольствие.

– А он жесток.

– Он немного недалёкий и чересчур откровенный. Но он хороший парень.

– Понятно.

Я замолкаю, наблюдая за тем, как Дрон быстро о чём-то думает, затем внимательно смотрит на меня.

– Ты знаешь, – резюмирует он.

– О чём?

– Обо мне и Роко. Он кинул меня. Мы расстались.

– Да, знаю. Не буду отрицать. Я говорил с Роко перед тем, как он покинул страну и уехал в Колумбию, – киваю ему.

– Он свалил в Колумбию? Вот же сукин сын, – злясь, шипит Дрон и ударяет кулаком по кровати. – Я надеялся, что он остынет, и мы поговорим.

– Он не готов, Дрон. Порой нужно дать время человеку. Скажи, а ты сам готов к этому разговору? Извиниться и пообещать, что всё будет иначе, не получится. Сейчас очень странная ситуация, Дрон. Кто-то угрожает семье Лопесов.

– Семье? Я думал, что тебе и Рэй.

– Считаю, что я здесь ни при чём. Это они им нужны. Так ответь на мой вопрос. Ты готов?

Дрон поджимает губы и отрицательно качает головой.

– Нет. Не знаю, что ему сказать, потому что всё будет ложью. Я всё просрал, Мигель. Я снова это сделал. Роко был прав, я постоянно забываю о нём. Так было всегда. Сначала я был зациклен на себе и своих эпизодах. Затем на том, чтобы вернуться, а потом случилась Рэй. Мы только и делаем, что спорим в последнее время. Может быть, это и правильно расстаться. Я не знаю.

– Знаешь, – улыбаюсь я. – Знаешь. Тебе проще расстаться, уйти, бросить его, чем бороться, как и ему. Проще, значит, по какой-то причине, которая кроется в ваших страхах, что ваши отношения бессмысленны, и вы не дадите друг другу ничего особенного. И вот здесь многие делают ошибку. Они верят своим мыслям. Но мысли идут от опыта, который мы получили. Не от нашего сердца, а от опыта. Я делаю то же самое, хотя понимаю, что не прав. Но порой мы просто не можем иначе, и нам всем нужно время. Время, чтобы услышать себя, своё сердце и свои истинные желания. Одного секса мало, как и просто жить вместе. Нужно работать. Нужно постоянно работать над отношениями, потому что вы оба меняетесь, Дрон. Но вы продолжали строить отношения так, словно у вас не было расставания. К тому же Роко очень боится того, что ты снова бросишь его первым. Ему проще бросить тебя, психануть и уйти, потому что он перегорел на своих эмоциях. Ты же не догорел. И вам нужно ждать, пока уровень вот этих эмоций у каждого из вас будет на приблизительно равном уровне, чтобы вы смогли быть на одной волне. Но это тоже не всегда происходит. Порой конец отношениям – это именно разные уровни эмоций друг к другу. Если вы поймёте, что это так, то можно двигаться дальше. И да, я знаю, что это сложно и больно. Я сам в такой ситуации сейчас.

– Роко не Рэй, Мигель. Роко если отказывается от чего-то, то идёт до конца. Он очень упрямый, и я был не прав. Я осознаю это, но что я могу сделать? Что? Он хотел жениться на мне, а я… Мигель, я не хочу, – шепчет Дрон. – Я не собирался жениться, ведь это… чёрт, Мигель, да это потянет за собой столько дерьма, ты даже понятия не имеешь. Ни один младший босс не объявлял себя официально геем и не женился на парне, а Роко в будущем займёт место отца. Да их раздавят. Я не могу… я… лучше так. Лучше так, Мигель. Брак для нас случится лишь в другой жизни и никак иначе. Роко действует всегда импульсивно, а потом появляются проблемы, которые просто не решить. Я не хочу подставлять его, Мигель. Не могу. Я его люблю… но не так сильно, чтобы рисковать всем ради брака, а особенно его жизнью.

– А если бы Роко не был этим младшим боссом, то ты согласился бы?

– Не знаю. Я никогда не думал, что женюсь на парне. Это… странно. Я не предполагал, что мы поженимся. Это Роко хотел, но не я. Только однажды мы говорили о браке, и я ответил отрицательно. Я не готов к этому. Не готов. А он давит на меня. Он делает выбор за меня. Роко считает, что должен постоянно быть моим папочкой, спасать меня, и… я ценю то, что он заботится обо мне. Клянусь, Мигель, я безумно ценю это, но иногда его гиперопека переходит все границы. Он, блять, свихнулся на том, сколько раз я хожу в туалет и сколько сру. Это ненормально. Я пытался ему это сказать, но он лишь обижается, называя меня эгоистом.

Поджимаю губы, даже не зная, как реагировать на эту информацию. Но в то же время понимаю, откуда растут ноги.

– Он постоянно это делал в прошлом? Заботился о тебе?

– Да. Постоянно он вытаскивал меня из всякого дерьма. Я приходил к нему, и он всё решал за меня. Но в то время я был забитым, напуганным и сломанным парнем. Я ничего не умел сам, хотя пытался. Мигель, прошло уже достаточно лет, и теперь я другой. Я могу сам работать. Я учусь, готовлю нам еду, ухаживаю за ним, но он этого даже не замечает. Роко не видит, что в нашей квартире всегда прибрано, полный холодильник продуктов, есть еда, и его одежда всегда чистая. Это делаю я. Я же проверяю его расписание. Я многое делаю для Роко, но он считает, что его поступки намного важнее моих. Это нечестно. Просто нечестно выставлять меня грёбаным эгоистом, как будто я, вообще, ни хрена не делаю, а лишь сижу на заднице, и всё.

– Понятно. Вы накопили обиды, свои травмы и игнорируете их. Чёрт, да почему вы все так усложняете себе жизнь? Я не понимаю этого, Дрон. Прости. Не понимаю. Что Раэлия, что вы, что Доминик. Почему нельзя сказать о том, что вы чувствуете, что думаете и как видите будущее? Вы все так сильно напуганы ответственностью за свои решения, что делаете лишь хуже. Не понимаю, – тяжело вздыхаю и отклоняюсь на спинку кресла.

– А ты можешь делать это спокойно? – удивляется Дрон.

– Да. Могу спокойно выражать свои эмоции и говорить о своих чувствах, – киваю я.

– То есть ты Рэй сказал о том…

– Что люблю её? Да, – снова киваю.

Дрон приоткрывает в шоке губы.

– Ты серьёзно? Вот так просто взял и сказал?

– Да. А зачем выдумывать сложности? Это мои чувства, и они для меня важны. Я не буду врать ни себе, ни ей. Она хотела знать, я сказал. Потому что иначе Раэлия не поняла бы, почему я не собираюсь возвращаться в прошлое. Да, мы не можем начать с той же точки, на которой закончили. Но она показала нам, что это приведёт нас снова в тупик. Значит, мы должны пробовать что-то иное. Я пробую. Так и вы должны пробовать все варианты, пока не найдёте подходящий.

– Но… Мигель, Рэй не выйдет за тебя замуж, – хмурится Дрон. – Не хочу тебя разочаровывать, но Рэй самая двинутая из нас.

– Я знаю. Пока я это принимаю. Я сам не готов. Я не могу предвидеть будущее, поэтому и думать об этом глупо, разрушая всё то, что есть сейчас. Зачем? Когда мы подойдём к той точке, в которой нужно будет решать жениться или нет, то тогда и задумаемся. А сейчас… это лишнее. А также подобное ещё раз доказывает, что вы не хотите решать нынешние проблемы, поэтому забиваете свою голову будущим. Не надо так поступать с собой в первую очередь. Думать стоит о настоящем.

– А это сложно, да?

– Очень, – улыбаюсь я. – Но ты сможешь, Дрон. Тебе придётся налаживать отношения. Не Роко, а тебе, потому что Роко вернётся апатичным и безразличным ко всему. Если тебе нужны эти отношения, то необходимо решить для себя, пойдёшь ли ты с Роко до конца. Это сложно и страшно, я понимаю, Дрон. Но иначе вас убьют. Если учесть в каком мире живёт Роко, то тебе придётся опасаться ещё и этого. Вас убьют, потому что вы не доверяете друг другу. На доверии стоится всё, Дрон. Буквально всё.

– Я понимаю, но… просто пока сам не знаю, чего хочу. Я думал, что… если вернусь, то всё наладится, понимаешь? Само собой. Я так надеялся на это.

– Наладиться-то может, но понравится ли тебе это? Вы, вроде как, тоже наладили свои отношения, а вот к чему всё привело. Но, давай обдумаем это позднее. Как насчёт хорошего фильма? – предлагаю я.

– Я буду только рад. Все носятся со мной, как будто я разваливаюсь. Я буду рад посмотреть фильм, – широко улыбается Дрон.

– Вот и отлично. Ты голоден? Я привёз продукты и остальное.

– Нет, я наелся. Роко поставил мне здесь телевизор, так что я готов к просмотру любого фильма.

Киваю ему, и Дрон показывает, где лежит пульт. Мы включаем «Нетфликс» и смотрим первый попавшийся фильм ужасов. Не проходит и половины фильма, как Дрон засыпает. Я опускаю его матрас, выключаю телевизор, проверяю, всё ли у него есть поблизости, и ухожу.

На следующий день я уже прихожу на работу в качестве главы отделения, и это куча бумажной работы, утренняя встреча со всеми главами больницы, затем встреча с моими хирургами, составление плана на неделю. Но у меня тоже сегодня есть операция, поэтому я с радостью убегаю в операционную, чтобы отдохнуть. Было проще работать просто травматологом, а теперь все чего-то хотят от меня, высказывают мне претензии по поводу даже туалетной бумаги. И это такая глупость, если честно.

– Доктор Новак! У вас пациент в приёмной, остальные заняты.

Замираю и делаю глубокий вдох. Я хочу в туалет. Просто в туалет. Я только что провёл операцию и хотел сходить в уборную.

Мне вкладывают в руку анамнез больного, и я просматриваю анкету.

О господи. Снова проблемный ребёнок со сложными отношениями в семье.

Открываю дверь приёмной, в которой меня ждёт мальчик десяти лет. Его сопровождает учитель из школы.

– Добрый день. Меня зовут Мигель, я твой врач, Энзо. Давай, посмотрим, что с тобой случилось? – улыбаюсь я, передав папку медсестре.

– Он совсем с ума сошёл, вы ещё его и к психологу отправьте. Он устроил такой скандал в столовой, бросил в мальчишек металлическими подносами и воткнул вилку себе в руку, чтобы к нему никто не приближался! Просто уму непостижимо! – возмущается на высоких тонах стоящая рядом женщина.

– Простите, а вы? – обращаюсь я, натягивая перчатки и сохраняя дружелюбие.

– Я Аманда Селиван, его наставник. Энзо перевёлся в нашу школу только месяц назад, а я вожу его сюда едва ли не каждые два дня!

– Мисс Селиван, прошу, пройдите с медсестрой, чтобы рассказать ей всё о случившемся.

– Я всё расскажу. Ты получишь, Энзо! Я уже устала от твоего мерзкого поведения! – продолжая громко возмущаться и ткнув на молчаливого и хмурого мальчишку пальцем, учитель уходит.

– Наконец-то, да? – усмехаюсь я, когда наступает тишина. – Позволишь мне посмотреть?

– Нет, – Энзо отрицательно качает головой. – Нельзя это трогать, пока не приедет Ида.

– Почему?

– Потому что она должна увидеть, как я ненавижу этот город, эту школу и тебя, – фыркает Энзо.

Но его рука кровоточит, в ней торчит вилка, и может начаться заражение. А также я пока не знаю, как глубоко он воткнул её в себя.

– Ох, я не знал, что для тебя это так важно. Хорошо, давай подождём, только тебе придётся объяснить Иде, почему тебе будут ампутировать руку, – произношу я и сажусь на стул рядом с койкой.

– А мне всё равно, – пожимает он плечами.

– Ладно. Я не против, как раз отдохну немного. Я только что провёл операцию по ампутации двух пальцев на правой ноге, потому что родители ребёнка не уследили за степенью загноения раны. Казалось бы, какая-то царапина от камней, но, увы, это привело к очень плохим последствиям. Ты не против, если я сначала схожу в уборную, а потом пойду поем? Я голодный.

Лицо ребёнка удивлённо вытягивается.

– Ты не будешь меня трогать? Ты уйдёшь? Ты же врач! Тебе разрешено уходить?

– Да, я врач, но не буду трогать тебя, если ты мне не разрешаешь. Я уважаю твои желания и не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Думаю, ты уже наслушался криков своей учительницы. Тебе нужен небольшой отдых от них, – подмигиваю ему и поднимаюсь со стула, делая вид, что собираюсь уйти.

– А ампутация – это уколы? – осторожно спрашивает он.

– Нет, Энзо, ампутация – это когда удаляют некоторые части тела, то есть отрезают хирургически опасную зону поражения, чтобы защитить весь организм от инфекции, которая может даже убить. В данном случае это может быть рука по локоть или по плечо.

– Мне нужна рука, – хмурится он. – Я должен помогать Иде. Она будет очень недовольна мной. Она в последнее время постоянно устаёт, а я не люблю, когда она устаёт и выглядит некрасивой.

– Ида это…

– Моя сестра. Лучшая сестра в мире.

– Мда, ей будет сложно принять всё это. Но мы можем быстро удалить вилку, я осмотрю твои раны, и Ида не будет волноваться. Она, вероятно, много работает.

– Очень много, – закатывает глаза Энзо. – А если мы это сделаем, меня отпустят домой?

– Отпустят. Я даже дам тебе справку о том, что тебе нельзя посещать школу целую неделю.

– Правда? – Глаза мальчика загораются.

– Да, но нам с тобой придётся снова встретиться, чтобы я проконтролировал, как проходит заживление твоей раны.

– Хм… ладно, я потерплю, – кивает Энзо.

– То есть я могу помочь тебе?

– Ты тупой? Да, – рявкнув, мальчик отворачивается и перестаёт закрывать свою руку и рану.

Добившись успеха, я быстро набираю обезболивающее в шприц и зову медсестру, чтобы она помогла мне. Мы вдвоём удаляем вилку, и это хорошо, что она не вошла глубже, как и Энзо просто капризничал и не хотел, чтобы все думали, что он не заслужил прогулов в школе. Когда всё заканчивается, в палату врывается девушка.

– Энзо! О господи! Мой хороший! Ты меня до смерти напугал! – всхлипывает она, прижимая паренька к себе.

Я как раз делаю шаг назад. Темноволосая девушка поднимает голову и смотрит на меня покрасневшими карими глазами.

– Боже мой, простите, пожалуйста, что я без разрешения ворвалась сюда. Я Ида Лукас, его старшая сестра и опекун, – отпустив Энзо, мисс Лукас виновато улыбается мне.

– Очень приятно, мисс Лукас, я Мигель Новак. И мы завершили нашу процедуру. Прошу вас задержаться, чтобы я оформил все документы и открыл больничный, а Энзо может пойти вместе с медсестрой и выбрать для себя что-нибудь в кафетерии. За мой счёт, хорошо?

– Да, док. Пойдём, Энзо.

– Я могу взять батончик?

– Конечно. Только один. Ты помнишь, что тебе нельзя много сладкого.

– Помню, – Энзо закатывает глаза. – А я могу взять что-нибудь Иде? Она всегда плохо ест.

Бедная девушка от стыда покрывается алыми пятнами и шикает на брата.

– Можешь. Возьми ей всё, что ты захочешь, Энзо.

– Круто! – мальчишка радостно улыбается и уходит.

Я сажусь за стол и открываю дело Энзо.

– Простите, мистер Новак, мой брат слишком наглый. Вам не стоило ему потакать, – шепчет мисс Лукас.

– Не беспокойтесь, для меня в кафетерии всё бесплатно. И это прекрасно, что Энзо так волнуется о вас. Он очень смышлёный парень.

– Вы правы. Иногда мне кажется, что он уже родился взрослым. С ним нельзя сюсюкать. Только говорить, как со взрослым, всё объяснить, как взрослому.

– Я это заметил, – улыбаюсь, пока печатаю о проделанной работе.

– Что-то не так, мистер Новак? Вы отправили Энзо в кафетерий не просто так, верно? – тихо спрашивает мисс Лопес.

Бросаю на неё взгляд и не могу не заметить, насколько красивая и спокойная внешность у девушки. На вид ей не больше тридцати, а то и меньше. Она одета в классическую белую блузку и брюки. Её тёмные волосы собраны в тугой пучок на затылке, и нет никаких украшений.

– Дело в том, мисс Лукас, что Энзо бастует против посещения школы, и там ему явно плохо. Я уже пообщался с его учителем. Я бы посоветовал вам перевести его в другую школу, потому что он уже был у нас и не один раз. К вам приходил социальный работник?

– Да, к сожалению, – девушка тяжело вздыхает и кивает. – Мы недавно переехали в Чикаго, раньше жили на севере штата в маленьком городке. Но нам нужен был большой город.

– Я видел, что у Энзо почечная недостаточность, и вы стоите в очереди на трансплантацию почки.

– Да, это так. Здесь у нас шансов больше, тем более мне посоветовали найти родственников. Я не подхожу, как донор, для Энзо. Но здесь у нас есть родственники. Дальние, но есть. Я уже обратилась к ним, они обещали пройти диагностику.

– Понятно. Но вам стоит что-то решить со школой. Он там не получает образования. И он специально травмирует себя, мисс Лукас.

– Я знаю, – она опускает голову и вытирает слезу. – Знаю. Он так начал делать после смерти мамы. Три года назад. Она сильно заболела, казалось, что это обычный грипп, но у неё начались осложнения. Она впала в кому, и всё, не вышла из неё. Для нас это было шоком. Наш отец погиб в автокатастрофе, когда Энзо было два месяца. Кроме меня, у него никого нет. Он с рождения страдает. И я пытаюсь его спасти. Пытаюсь, правда. Мы уже сменили три школы в этом городе, постоянно приходится переезжать, а это финансово очень затратно. Ни в одной школе ему не нравится. Раньше его учила мама на дому, но я не могу. Я должна работать. Мне нужны деньги на оплату страховки, счетов и предстоящей операции.

– Попробуйте запросить дистанционное обучение, мисс Лукас. Сейчас это возможно. У вас есть шанс использовать недуг Энзо, чтобы не водить его в школу. А также его болезнь прогрессирует, я видел в его анамнезе, что за последние полгода он пережил пневмонию, обзавёлся астмой, и у него появилась анемия. Это всё усугубляет его состояние, как и отодвигает его в очереди на операцию. А также, у него проблема со свёртываемостью крови, поэтому у него постоянные кровотечения через нос, я прав?

– Да. Я… я постараюсь сделать так. Но Энзо не будет заниматься, если оставить его одного дома. Он чересчур самостоятельный. Боюсь, он попадёт в неприятности.

– Я могу вам помочь найти очень хорошую няню, мисс Лукас. Она не возьмёт много денег, но вам придётся привозить Энзо к ней домой, а потом забирать его.

– Почему? – спрашивая, девушка хмурится и вскидывает голову. – Зачем вы это делаете, мистер Новак? Никто раньше… никто не предлагал нам свою помощь. Вы что-то хотите от меня, да? Я не соглашусь, ясно? Я не такая.

Я недоумённо поднимаю брови, озадаченный такой реакцией.

– Мисс Лукас, не знаю, что вы подумали обо мне, но я врач. Я помогаю людям. Помогаю детям, и если я могу, то делаю это. Я не хочу, чтобы Энзо погиб из-за сложностей, которые вы с ним сейчас переживаете. Я предлагал в качестве няни свою маму. Она сидит дома. Она была хорошим фармацевтом и также проходила курсы медсестёр, чтобы ухаживать за моим дедушкой, который перенёс инсульт, и его парализовало. Она сможет справиться с Энзо, у неё был Мирон, мой младший брат. Он был очень неусидчив, но маме удалось его заставить заниматься. Я могу это сделать, но не настаиваю. Моя мама на пенсии, она, вообще, откажется от денег на самом деле. Ей скучно сейчас, поэтому она достаёт нас. Это лишь предложение, – улыбаюсь и подписываю документы, а затем протягиваю справку, которую обещал Энзо.