Текст книги "Твои решения (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Я смеюсь и киваю.

– Очень круто. А с Раэлией ты уже познакомился?

Энзо затихает и отрицательно качает головой, косясь вбок.

– Раэлия, подойди, – протягиваю руку и требовательно смотрю на неё. Она недовольно выполняет мой приказ и вкладывает свою руку в мою. Энзо вскидывает голову и прищуривается.

– Я помню тебя. Ты кричала на Алекса за то, что он кричал на Доминика. Ты агрессивная.

Взгляд Раэлии становится настолько яростным, что я опасаюсь за Энзо.

– Это не так, – быстро произношу я. – Раэлия неагрессивная, она просто умеет выражать свои эмоции. Она легко может показать, что её злит или что ей неприятно. Она честная.

– И красивая, – Энзо склоняет голову набок. – Ты красивая. У тебя такие же кудрявые волосы, как у меня. И у Роко такие же.

– Это так. Она очень красивая. Я её люблю.

– Ты с ней… ну это… целуешься? – спрашивая, заинтригованный Энзо придвигается ближе, рассматривая Раэлию.

– Да, я с ней целуюсь. И ещё я с ней встречаюсь. Мы вместе, – я целую ладонь Раэлии, и она немного расслабляется.

– Почему? – внезапно хмурится Энзо.

– Что почему? Почему мы вместе? – удивляюсь я.

– Нет, почему, если она с тобой, и ты мой друг, и хорошо ко мне относишься, она хочет причинить мне вред? Ида сказала мне, что я должен держаться подальше от Раэлии, потому что у неё с головой не в порядке. Почему? Я же не сделал ей ничего плохого. Ты же не дашь ей навредить мне, Мигель, раз целуешься с ней? Я и так скоро умру. Так почему?

Моё сердце сжимается от боли, и я бросаю взгляд на Раэлию. Её глаза начинают сверкать от обиды и слёз, которые вот-вот прольются.

– Я не собираюсь причинять тебе вред, Энзо, – выдавливает из себя Раэлия.

– Но Ида сказала…

– Энзо, послушай, – дёргаю его за руку, чтобы он посмотрел на меня. Когда он это делает, я продолжаю. – Раэлия никогда не причинит тебе вред. Она потрясающий человек. Ты же не думаешь, что я выбрал её лишь потому, что она красивая? Я умный и выбрал превосходную, добрую и самую искреннюю женщину в мире для себя. А то, что тебе сказала Ида, она… хм, вероятно, просто не поняла, ошиблась. Люди ошибаются, Энзо. Но Раэлия из тех, кто умрёт за своих любимых, понимаешь? Она защищает их.

– Как суперженщина? Она суперженщина?

– Да, примерно так. И как только тебе будет лучше, она могла бы научить тебя драться. Она очень хорошо дерётся, – я подмигиваю Энзо.

– Правда? Ты научишь меня быть суперменом? – Энзо вскидывает голову.

– Научу. А у Роко есть свой клуб, в котором можно тренироваться, – кивает Раэлия. – И я… хм, те мотоциклы, которые ты видел, они принадлежат не Роко, это мои.

– Ты байкер? – выкрикивает Энзо, возбуждённо встав коленями на кровати.

– Ну, типа того.

– Круто! Круто! Круто! Ты меня покатаешь?

– Без проблем, пацан, – пожимает плечами Раэлия.

– А почему ты не приходишь к нам? Не кушаешь вместе с нами?

– Она за мной ухаживает.

– Ты улыбаешься и уже не бледный, так что она хорошо ухаживает, – заключает Энзо. – А если…

Дверь распахивается, и на пороге появляется Ида.

– Энзо, хватит мучить Мигеля. Давай пошли. Придёшь в другой раз, – резко произносит Ида.

– Ну вот, но я приду ещё, – улыбается Энзо и обнимает меня, а затем шепчет мне на ухо. – Она мне нравится. Она крутая. С ней ты в безопасности. Такие красивые девочки не могут быть злыми королевами. И я расскажу им об этом.

Поцеловав меня в щёку, Энзо подскакивает к Раэлии и под всеобщее удивление обнимает её.

– Пока, Раэлия, – улыбнувшись ей, Энзо бежит к Иде, и та его уводит.

– Итак, ты ещё считаешь, что он не заслуживает почку? – спрашивая, тяну шокированную Раэлию к себе.

– Я никогда так не считала, не перевирай мои слова. Я говорила, что ты не должен жертвовать своей, – огрызается она. – И этот пацан меня обнял.

– Я видел. Он хороший мальчик, Раэлия. Энзо не виноват, что всё так случилось.

– Он, может быть, хороший, но она… Я ненавижу её, Мигель. Я сильно ненавижу её и не расстроюсь, если она сдохнет, – кривится Раэлия. – Ненавижу. И мои чувства никогда не изменятся. Никогда. Я знаю, что ты пытался сделать. Я не против Энзо. Я против неё. Ты слышал, что она настраивает всех против меня. Я не врала. Я не врала, Мигель. Она…

– Раэлия, не надо, – кладу ладонь на её щёку. – Не надо. Я тебе верю. Я тебе верю, услышь это, пожалуйста. Я верю тебе. И меня никто не настроит против тебя. Мы справимся. Обещаю.

Насупившись, Раэлия всё же забирается в кровать и прижимается ко мне. Мне абсолютно не понравилось, что сказал Энзо. Это просто уму непостижимо настраивать ребёнка против Раэлии. Энзо был в восторге от неё, а дети всегда всё чувствуют. И уж точно всегда подозрительный Энзо не обнял бы Раэлию, если бы она была плохой, какой её пытаются выставить все вокруг.

Кажется, я засыпаю, потому что когда открываю глаза, то слышу стук, а также звук душа в ванной. Раэлия там.

– Да, – хрипло отвечаю я, – входите.

Прочистив горло и протерев глаза, я приподнимаюсь и облокачиваюсь о спинку кровати.

– Мигель, рад узнать, что тебе лучше, – улыбаясь, Доминик входит в комнату.

– Да, я уже в порядке, – киваю я. – Спасибо, что позаботились обо мне. И мне жаль, что я испортил пол.

– Не переживай, – Доминик отмахивается и останавливается у изножья кровати.

– Ты хочешь о чём-то поговорить? Раэлия предположительно в душе, – интересуюсь я.

– Я… нет, просто пришёл, чтобы узнать, нужно ли тебе что-нибудь, как и предложить тебе поужинать вместе с нами.

– А Раэлию ты пригласил? – спрашиваю, вопросительно выгибая бровь.

– Нет. Здесь Ида и Энзо, поэтому я не считаю, что это будет верно. Но Роко спускает к нам Дрона в инвалидной коляске. Он и тебе поможет. Энзо очень хотел бы этого. Ты ему нравишься.

– Ты знаешь мой ответ, Доминик. Ты его знаешь. И не нужно прибегать к имени Энзо, чтобы манипулировать им. Я на это не ведусь.

– Мигель, ты должен меня понять.

– Нет, я не должен и не понимаю. Не понимаю и не буду понимать тебя, Доминик. Не буду. Никакие твои аргументы не заставят меня изменить моё мнение о том, что ты совершаешь огромную ошибку и поступаешь неверно. Но также я не собираюсь учить тебя жить. Поэтому хочу знать, ты хотел что-то ещё, или я могу провести время со своей девушкой, а не тратить его на споры с тобой?

Доминик тяжело вздыхает и отрицательно качает головой.

– Что ж, тогда прошу тебя покинуть комнату Раэлии. Она будет недовольна тем, что ты находишься здесь. А также завтра мы поедем домой, и я избавлю вас от проблем.

– Мигель…

– Доминик, дверь у тебя за спиной. Уйди, ты делаешь лишь хуже. Уйди, – перебиваю его.

Фыркнув, Доминик выходит из спальни и хлопает дверью. Я не позволю им использовать меня против Раэлии. Я, в отличие от них всех, ментально здоров и могу трезво оценить ситуацию, что и делаю сейчас. Нам нужно как можно раньше уехать отсюда. Раэлии со мной будет в разы лучше, чем с ними. Мне только жаль того, что будет дальше, потому что Ида явно замышляет нечто очень плохое. Но чтобы добраться до Раэлии, ей придётся сначала пройти мимо меня, а меня сложно отодвинуть в сторону.

Глава 20

Рэй

Толкнуть. Проткнуть. Выстрелить. Свернуть шею. Убить. Убить. Убить. Избавиться. Очистить путь. Защитить. Убить. Убить. Убить.

Я не могу избавиться от этих слов, крутящихся в моей голове. На повторе. Снова и снова. На повторе. Я пытаюсь думать о чём-то другом, но не выходит. И мысли все такие ледяные, требовательные и с чётким планом действий. Я могу даже точно расписать, какие варианты убийства подходят к каждому из тех, кто есть сейчас в моём списке. Мне по силам сделать всё так, чтобы это выглядело, как несчастный случай, а в моём мире такого дерьма не происходит. И это всё заставляет меня нервничать, поэтому я заперлась в ванной комнате, чтобы переждать поток дрянных желаний. Они так похожи на те же мысли, когда я принимала таблетки. Но я, правда, больше не принимаю их. Правда. Я всё выбросила и ожидала ломки или же чего-то подобного, но желание отомстить, уничтожить всех, да ещё и с особой жестокостью, лишь усиливается. Может быть, это и есть моя ломка? Может быть, последствия после приёма наркотиков у всех разные? В интернете ничего нет об этом препарате, а также я полазила в назначениях из разных психиатрических лечебниц. Ничего похожего на мои симптомы. Передозировка лишь усиливает страхи, ухудшает состояние, и человек не может здраво мыслить, он живёт в другом мире. Но я вроде бы нахожусь в реальности. Я больше не вижу второго Мигеля, только одного, а также у меня не было кошмаров.

Блять. Что мне делать? Я не хочу напрягать Мигеля ещё больше. Не хочу. Но секс… всё это странно для меня. Да, я не отрицаю, что увлечена Мигелем, и секс с ним классный, но резкое желание обладать им из-за страха повторяется. Я сделала то же самое и тогда, когда он посещал Дрона. Это была не я… чувства были другими. Когда у нас был первый раз, то я всё так ярко ощущала, всё было правильно, а сейчас… дерьмо какое-то.

Меня привлекает хлопнувшая дверь, и я быстро выключаю воду. Кто пришёл, блять? Суки.

Быстро натянув на себя одежду, вылетаю из ванной комнаты и нахожу в спальне только Мигеля.

– Здесь кто-то был? – хмурюсь я.

– Да, Доминик приходил. Интересовался моим состоянием, и я сообщил ему, что завтра мы поедем домой. Да? – Мигель вопросительно смотрит на меня, и я облегчённо киваю.

– Да, было бы супер. Я схожу за ужином, и мы могли бы посмотреть фильм. Я же для чего-то купила навороченный телевизор сюда, – хмыкнув, взглядом показываю на огромный плоский прямоугольник, висящий на стене напротив кровати.

– Мне нравится эта идея, – улыбается Мигель.

– Окей.

– Не задерживайся. И я хотел бы, чтобы моя медсестра снова позаботилась обо мне утром.

– Да ты просто извращенец, – смеясь, выхожу из спальни, и моя улыбка сразу же угасает.

Никто не знает, как мне сложно выходить из спальни. Каждый раз я держу себя в руках, стараясь ничего не замечать. Я делаю один и тот же маршрут, избегая основных комнат, чтобы ни с кем не столкнуться. Но я часто слышу смех Роко, голоса Дрона и Иды, а также хохот Энзо. Я слышу их, словно они семья, а я… никто им. Раздражающий и лишний элемент. И да, с каждым днём это всё сильнее и сильнее разрывает что-то внутри меня, причиняя невыносимую боль. Но я никому не покажу её и не расскажу о ней. Никогда. Мой брат меня предал. Роко перестал быть Роко уже давно. Перестал быть тем, кого я знала и кому могла доверять. Да, Роко был в отношениях с Дроном, но он стал параноиком по поводу безопасности Дрона, который теперь его обманывает. Постоянно убеждаю себя не лезть в это дело, но я… я всегда заботилась о Роко. Всегда. Это была моя обязанность номер один, ведь больше никто не нуждался во мне. Теперь у меня есть Мигель, но привязанность к брату так быстро не проходит. Она не исчезает, а, наоборот, усиливает моё желание защитить его и уберечь от ошибок. А он так легко совершает их.

Из гостиной доносится смех, и я поджимаю губы, направляясь на кухню, чтобы забрать еду. Но сегодня мне не везёт. Сегодня ни хрена не осталось, не рассчитали порций для всех, ведь это так неожиданно много людей в одном доме, да ещё и жрать все хотят. Полный пиздец. Я приказываю приготовить еду хотя бы Мигелю и принести её наверх. Когда я снова прохожу мимо гостиной, то замираю, слыша мягкий голос отца. Чёрт, я никогда его не слышала в жизни. Никогда. У него даже тембр другой, отчего голос кажется абсолютно другим, более объёмным.

– Энзо ты можешь надеть наушник и здесь посмотреть мультики, собирая «Лего». Как раз никому не будет мешать звук.

Приближаюсь к гостиной и, оставаясь в тени, заглядываю внутрь. Отец сидит на полу рядом со своим новым сыном, помогая ему найти канал с мультиками. Ида и Роко расположились на диване. Они просматривают фотоальбомы, и Роко рассказывает ей о своей жизни. Не о нашей, а о своей. Дрон сидит в инвалидном кресле спиной ко мне, дополняя какие-то истории под смех Иды. Какая идиллия, меня сейчас стошнит.

– Господи, ты такой замечательный, Роко. Правда, я не ожидала, что ты станешь тем, о ком я мечтала. Знаешь, раньше я часто думала, что хотела бы иметь старшего брата. Быть старшим так сложно, – улыбается Ида.

– Теперь он у тебя есть, – вставляет отец, копаясь в мелких деталях «Лего» вместе с Энзо, который ничего не слышит.

– Да, и жаль, что это скоро закончится, – печально вздыхает Ида. – Но пока ты есть.

Она чмокает его в щёку и замирает, когда наши взгляды с ней встречаются.

– Лживая сука, – одними губами произношу я, на что она приподнимает уголок губ. Если бы она могла, то показала бы мне средний палец. Но Ида же идеальная, она же играет на сцене. Тварь.

– Почему ты так решила? Вы не должны уезжать, вам не нужно, Ида. Вы можете остаться. Да, пап? – Роко смотрит на отца, и тот кивает.

– Конечно, я уже предложил это. Здесь места для всех хватит, – заверяет её отец.

– Вряд ли, – кривится Ида, – я не собираюсь подвергать Энзо опасности. Нет. Мы переедем в другой город, чтобы не мешать вам.

– Ты нам не мешаешь, и уж точно не мешает Энзо. Вам ничего не угрожает, у нас хорошая охрана, – твёрдо произносит Роко.

– Дело не в охране, меня волнует Раэлия. Я пыталась с ней подружиться. Пыталась извиниться, но она даже слышать ничего не хочет. Я не раз перехватывала её, пока она спускалась за едой для Мигеля, но она лишь оскорбляет меня. Мне стыдно, очень стыдно за то, что я сорвалась, но… я боюсь. Я её боюсь. Она очень агрессивна. И сегодня я едва не сошла с ума, пока ждала, когда Энзо поговорит с Мигелем. Меня всю трясло от страха. Энзо ещё ребёнок, он болен, а Раэлия может ускорить его конец. Я… просто страшно, – всхлипывая, Ида вытирает фальшивые слёзы.

– Раэлия не причинит вам вреда, я об этом позабочусь. Она вспыльчива, но не пойдёт против моего приказа, – злобно отвечает отец. – Если будет нужно, то я её запру в психиатрической клинике. Забудь о ней. Завтра они с Мигелем уедут, и она больше здесь не появится. Обещаю. Вы здесь будете в безопасности.

– Но это же неправильно, Доминик. Она твоя дочь. Так нельзя. Мы мешаем вам. Я не хочу причинять вред Раэлии. Не хочу.

Да ладно? Закатываю глаза, абсолютно не поверив ей, но все остальные верят. Все, блять, верят ей. Я же такой монстр.

– Неправильно то, что вы с Энзо, мои дети, будете скитаться по миру, потому что психически нездоровый человек угрожает вам смертью, – рявкает отец.

– Папа прав, Рэй не угроза, просто поверь мне. Такими темпами она сама скоро наложит на себя руки.

– Или на Мигеля. Она настроила его против меня. Она… боже мой, он же уже был ранен ею. Она его едва не убила. Я так волнуюсь за него, а он слышать ничего не желает, даже общаться со мной больше не хочет.

– Ида, Мигель сейчас думает членом. Рэй шлюха, она хорошо может убедить мужчину, что он в неё влюблён, – хмыкает Роко.

У меня скручивает желудок от этих оскорблений.

– Роко, полегче, – вставляет Дрон.

– Я не прав? Я прав. Ты сам всё знаешь. Ты сам всё видел. И ты тоже пострадал из-за неё, Дрон. Так что она умеет манипулировать и убеждать, играть в жертву, но Мигель не дурак. Он устанет от неё. Сейчас он в эйфории. Он хочет быть героем для неё, спасти её и излечить. Но придёт момент, и Мигель поймёт, что она ничего не стоит. Рэй – это конченая история, нужно просто подождать, когда она сама же себя и убьёт. Мигель увидит это. Уверяю тебя, увидит. Если она снова сорвётся, выдумает какое-то дерьмо о нас или ещё что-то, чего на самом деле нет, то Мигель её бросит. Вот увидите, он её бросит. Мигель из тех, кто доходит до определённой точки, а потом уходит навсегда, он не возвращается. А он уже близко к этой точке.

– Роко, не лезь в это дело. Не трогай Мигеля, он сам разберётся, – говорит отец.

– Я и не собирался. Мигель набьёт шишек и тогда больше не захочет быть героем для Рэй. Она этого не ценит и никогда не оценит. Мы все старались поддерживать её, были понимающими, любили и помогали ей. Итог? Она сходит с ума. Неужели, я один это вижу? Нет, не я один. Мигель всё понимает, мы же с ним друзья. Мы с ним близки, и я знаю, о чём он думает. Он мне всё рассказывает. И он сказал, что это всё продлится недолго, если Рэй не вылечится. Она лечится? Нет. Она запустила себя. Она принимает наркотики, по словам самого Мигеля. Да кто захочет, вообще, с этим дерьмом бороться? Наркотики – это дно.

– Дно, Роко? Ты просто не понимаешь, что она чувствует, – тихо произносит Дрон.

– Не защищай её. Не защищай, ты сам видишь, что дело становится только хуже. Ты не такой, как она. Ты начал лечиться. Ты не принимал наркотики, Дрон, травка не считается. Мы все покуриваем иногда. Но у тебя была цель – вылечиться, чтобы быть со мной. А у неё? Она даже не любит Мигеля. Она не умеет любить. Она им пользуется, а он ведёт себя, как идиот. Но ничего, надо дать только время, чтобы Мигель увидел доказательства того, что Рэй – это конченый человек. Что он на ней женится? Да ладно вам, не поверю. Он просто её трахает. У каждого мужчины в жизни должна быть Рэй. А потом они успокаиваются и находят человека, которого полюбят по-настоящему.

– А вы пробовали с ней разговаривать? – спрашивает Ида.

– Конечно, мы постоянно пытаемся это сделать. Дело в том, что Раэлия пережила жестокое насилие и несколько месяцев находилась в заточении, в клетке, если быть точнее, в очень юном возрасте. У неё на глазах её мать проглотила лезвие и продала её. Психика Раэлии сильно повреждена, Ида, она больше никогда не станет нормальной. Никогда. А с годами становится только хуже. Многое в этом мире для неё раздражитель, особенно страх потерять Мигеля, единственного её союзника сейчас. Но в итоге она его потеряет, и тогда… мы её тоже потеряем.

– Когда-то её союзником был я, но потом из-за неё мой парень оказался в операционной. Так что Мигелю нужно время, не беспокойся, Ида. Поверь мне, я знаю Рэй и знаю, что она выкинет что-нибудь хреновое в самое ближайшее время. Она не в себе и уже никогда не будет в себе. Моя сестра умерла много лет назад, но я понял это лишь недавно. Не думаю, что кто-то расстроится, если она, и правда, умрёт. Так что, вы должны остаться, а за Мигелем я буду приглядывать.

Мне достаточно.

Отхожу в темноту и направляюсь на кухню. У меня всё внутри сломалось, последнее, что связывало меня с ними, с Роко… господи, Роко, как ты мог? Как ты мог? Они меня предали. Раньше я жила в иллюзии, что у нас ещё всё может наладиться, что всё будет хорошо. Но сейчас я тоже поняла, что семьи у меня никогда и не было. Это были враги и незнакомцы, которые лишь играли свои роли.

Мне хочется убить их сейчас, отомстить им за эту тихую боль, которая буравит огромную дыру внутри меня. Но я буду держаться до последнего. Я буду держаться, пока Мигель со мной. Я никогда его не трону. Никогда… он лучшее, что есть в моей жизни. Он мой свет, и я всегда буду искать его, ждать его и помнить о нём. Даже если так случится, что он бросит меня и найдёт другую, то я его убью. Да, я его убью, а потом умру сама. Мне насрать на всё. Пусть это будет нечто больное, нечто страшное, но без Мигеля я сойду с ума. А знать, что он улыбается другой, любит другую, и она имеет возможность жить, а я нет, не смогу. Не смогу. Я… никогда его не потеряю. Никогда, и это значит вечность, и не важно мёртвым или живым. Вечность – это долго, и я хочу это долго.

Вхожу в спальню и вижу улыбку Мигеля. Он мой. Он только мой, и я буду защищать его от них, от врагов. Никому не позволю причинить ему вред. Никогда.

– Ты долго.

– Да, нам готовили, я ждала, – улыбаюсь и ставлю поднос ему на колени.

– Всё в порядке? – Мигель смотрит на меня одним из тех взглядов, за которые можно убить. Глубоко, мягко и с огромной нежностью, я такого в жизни не знала. Мне хочется разрыдаться и рассказать ему обо всём, что творится у меня внутри. Хочется признаться, что я боюсь своих мыслей и того, что он тоже уйдёт. Я не хочу его убивать… не хочу. Я, которая я, не хочу, потому что это страшно для меня. Но вот та я, которая обычно появляется под наркотиками, не имеет никаких ценностей. И это тоже пугает меня. Действие таблеток должно было уже пройти, но я чувствую их. Именно они помогают мне легко врать и улыбаться, не ощущать всю эту боль от услышанного, не устроить скандал, а просто выжидать.

– Устала находиться там, где меня ненавидят, – отвечаю, выдерживая его взгляд.

Да, он всегда понимает, когда я вру, но не тогда, когда я под таблетками. А их действие долгое. Вероятно, это потому, что я принимала слишком много за один раз. Вероятно, это привыкание организма. Вероятно, я накопила их в своей крови. Не важно, но Мигель не должен знать, что я на грани жестокой бойни за него.

– Завтра будем дома. И я тебя люблю, Раэлия. Так что ты в том месте, где тебя любят. Ты со мной.

– Да, я с тобой. Давай, поужинаем, а потом посмотрим что-нибудь кровавое. Как насчёт фильма о каком-нибудь серийном убийце?

– Ты жестока, Раэлия, это меня возбуждает, – смеётся он.

Я улыбаюсь и протягиваю ему приборы. Мы ужинаем вместе, как два отшельника, но рядом с ним я не чувствую себя лишней. Мигель делает всё для того, чтобы я ощутила себя любимой, необходимой и важной.

Мигель моментально засыпает. Я даже не успеваю найти фильм, а он уже посапывает. И он такой милый, когда спит. Он будет таким же красивым в гробу.

Блять, хватит! Хватит. Я не поступлю так с ним. Никогда. Нет.

Я дёргаю головой и выставляю посуду за дверь, завтра уберу. Ложусь рядом с ним и долго смотрю на него, запоминая каждую чёрточку его лица, маленькие мимические морщинки, аромат, форму носа. Всё. Буквально всё, пока сама не засыпаю рядом с ним.

– Раэлия, – меня трясут за плечо, и я издаю недовольный стон.

– Мигель, спи, – бубню я, зарываясь лицом в подушку.

– Раэлия, мы должны ехать домой.

– Домой? – я сразу же просыпаюсь и поднимаю голову.

Мигель стоит у кровати, уже полностью одетый и готов к возвращению домой.

– Да, нам нужно ехать домой.

– Который час?

– Шесть утра.

– Почему так рано? – удивляюсь я.

– Потому что я хочу домой. Я хочу домой, – настойчиво повторяет он.

– Ладно. Сейчас натяну на себя что-нибудь и поедем, – зевнув, выбираюсь из кровати, замечая, что Мигель даже наши чемоданы уже собрал. Мои тоже. Он реально хочет домой. Прямо очень.

Почистив зубы и страдая от головной боли, словно я вчера пила, выползаю из спальни.

– У тебя же остались обезболивающие? – бормочу я, надавливая на виски.

– Да.

– Дай таблетку. Голова сейчас взорвётся к чёртовой матери, – скулю я.

Мигель открывает свой чемодан и протягивает мне баночку. Я бросаю две таблетки в рот и глотаю их без воды. Хотя бы так.

Мы тащим наши чемоданы вниз к машине Мигеля, которую я тоже пригнала.

– Я за рулём, тебе нельзя, – говорю ему, отчего он закатывает глаза и садится без вопросов на пассажирское сиденье. Бросаю, надеюсь, последний взгляд на дом и улыбаюсь. Не вернусь сюда больше. Этот ад я оставляю им и только им.

– Домой? – улыбнувшись, я завожу двигатель машины.

– Да, но нужно заехать в отделение связи, купить новый телефон и восстановить мой номер. Хорошо?

– Без проблем, а потом позавтракаем где-нибудь. Я умираю с голода.

– Отличный план.

Оставляя позади прошлое, я не испытываю сожаления. Никакого. Теперь зная, как на самом деле ко мне относятся, как меня презирают и как сильно ждут моей смерти, я не чувствую к ним ничего. Они мне безразличны. И когда я буду убивать их, то мне тоже не будет стыдно. Ни капли.

Сделав все дела на сегодня, мы заезжаем в торговый центр, потому что Мигель хочет купить новую посуду. И да, мы покупаем посуду, вазы, новые шторы и ещё какие-то безделушки, от которых Мигель сходит с ума от радости. Он как ребёнок в магазине «Всё для дома». Не знала, что мужчины могут тащиться от подобного, но раз Мигелю это было важно, значит, с ним что-то происходит. Значит, он волнуется и о чём-то переживает, причём довольно сильно. Мигель всегда так делает, а я не спрашиваю, потому что он не расскажет. Он соврёт. От человека, который требует правду и пытается разложить меня по полочкам, такое не ожидаешь. Но это Мигель. И раз он не хочет говорить, а хочет грёбаную посуду, я это приму. Я приму всё, что он мне даст. Всегда.

– Завтра нужно поехать в больницу. Меня вызывают, – мрачно произносит Мигель, когда мы лежим на его матрасе.

– Ты же ещё нездоров. Они не могут перенести встречу? – хмурюсь я.

– Нет, не могут. Это важно. Раэлия, пострадали и погибли люди. Конечно, я поеду. Всё хорошо. Мне уже в разы лучше. Как твоя голова? – спрашивает Мигель, прижимая меня ближе к себе, и целует в затылок. Спиной чувствую его тепло, переплетая наши пальцы.

– Нормально. Всё прошло. Это их атмосфера на меня давила. А здесь мне нравится. Здесь другой мир. Здесь ты. Так что я в полном порядке.

– Ломка?

– Нет.

– И ты ничего не принимала?

– Кроме твоих таблеток, которые ты мне дал, нет. Ничего. Клянусь. Мигель, я клянусь тебе, что не хочу больше так. Не хочу. Я хочу быть нормальной. Хочу… подходить тебе.

– Раэлия, ты мне уже подходишь. Я волнуюсь за твоё здоровье, вот и всё. Это моя задача оберегать тебя, даже от неверного лечения. Это не даёт мне покоя. Почему тебе прописали эти таблетки, зачем. И почему у тебя нет ломки, никаких последствий. Завтра я поспрашиваю в нашем отношении токсикологии, может быть, они что-то знают.

– Хорошо. Я бы тоже хотела это знать. Это странно. И это… пугает. Вдруг со мной что-то не так. Я имею в виду, вдруг я какая-то неправильная. Они же могут убить меня, да? Я думаю, что могут. А если провести эксперимент, у меня же остался рецепт. Я могу найти жертву, их полно в городе. Мудаки, я о них. Так вот, мы одного поймаем и проведём эксперимент, тогда мы будем больше знать. Это охренеть будет весело. У нас будет заложник, а потом я его убью. Он всё равно уже труп, но мы внесём вклад в медицину. Мы… – я затихаю, понимая, что Мигель не сказал «фиолетовый». Обернувшись, вижу, что он спит. Ну, потрясающе. Теперь Мигель отключается за секунду.

На следующий день я везу Мигеля в больницу с очередной головной болью. Я говорю ему о ней, и он считает, что это и есть последствия после приёма наркотиков. А моя голова реально готова взорваться на хрен. Мигель даёт мне лишь одну таблетку обезболивающего, как и принимает её сам, потому что и у него тоже с утра головные боли. Но в его случае всё понятно. Мне не нравится тот факт, что Мигелю придётся ехать на место взрыва. И пусть его уже очистили, но разломанные стены остались. Этого никогда не забыть.

Я сижу в машине, когда мне звонит Дек.

– Чего тебе? – недовольно бубню в трубку.

– Нужно встретиться. Это срочно. Есть информация, – сухо отвечает он.

– Хм, а по телефону сказать не можешь? Я сейчас типа занята.

– Ты сидишь в машине, Рэй.

– Ты, блять, следишь за нами?

– Типа да, забыла? Но это уже не приказ. Это моя инициатива.

– Ты охренел, Дек? Что ты за извращенец? – возмущаюсь я.

– А как мне ещё тебя перехватить? Отвези Мигеля домой и потом спускайся. Я подхвачу тебя, окей? Я буду ехать за вами.

– Окей. Идиот, – фыркнув, отключаю звонок и жду Мигеля дальше.

Я сижу в машине целый час, пока Мигель не выходит слишком бледный, слишком мрачный и слишком расстроенный.

– Что случилось? – напряжённо спрашиваю его.

– Меня уволили, – говорит он, прикрыв глаза. – Представляешь, меня уволили, Раэлия.

– Почему? За что тебя уволили?

– Потому что я потенциально опасен для людей. Они знают, что именно мне звонили и сообщили насчёт бомбы. Они всё знают. И Джеймс потребовал, чтобы меня, как угрозу для всех, уволили. Они так и сделали. Чёрт.

– Блять, да его убью. Он же…

– Фиолетовый, не надо, – Мигель открывает глаза, и в них я вижу такую боль, отчего даже мне становится паршиво. – Не надо. Они же правы, Раэлия. Они правы. Сейчас я угроза для людей. И лучше мне держаться подальше от них. Эти уроды так ничего и не добились от меня. Я придерживаюсь своего мнения, поэтому Джеймс решил забрать у меня то, что я люблю, – мою работу. Но ничего. В городе достаточно больниц, в которых я могу продолжить практику. У меня до этого тоже были предложения, я найду место.

– Хм, или ты можешь пойти работать на нас.

– Ты же была против, помнишь? Кем меня хотел сделать твой отец, консильери? – прищуриваясь, спрашивает он.

– Я не об этом. Я говорю о больнице, в которой ты лежал. Это наша больница. Доминик полноправный авторитет в ней, именно туда привозят всех наших. Что-то вроде точки для нас. Там же оперировали Дрона и Роко. Мы все там проходим обследования. Это наше место.

– Нет, я найду что-нибудь сам. Ничего. Это не так важно, просто… обидно. Обидно, и всё. Отвезёшь меня к родителям? Я соскучился по ним.

– Ладно, конечно, – пожимаю плечами и направляюсь к его родителям.

– Но я всё же считаю, что тебе стоит написать Доминику Мигель. Это касается и его тоже.

– Нет. Раэлия, нет, – отрезает он и отворачивается к окну.

Ну, пиздец. Этого ещё не хватало, чтобы Мигель потерял работу. Он потрясающий врач. Он ладит с детьми. Дети от него в восторге, и он помогает им. Они просто конченные, тупые мудаки, раз повелись на приказ Джеймса. Но ещё что более интересно, почему отец ничего не сделал. Ничего. Он же в курсе и тоже имеет голос среди спонсоров и акционеров больницы. Но он молчит. Ублюдок.

– Хочешь зайти со мной? – предлагает Мигель, когда я привожу его к дому родителей.

– Нет. Мне нужно съездить в одно место. Я вернусь за тобой через час или два, окей?

– Раэлия, ты же не натворишь глупостей, верно?

– Не собиралась. Дек позвонил, у него есть информация. Я встречусь с ним. Я не вру, – быстро говорю.

– Знаю. Всё равно будь осторожна. Я напишу тебе, когда закончу, хорошо?

– Окей.

Мигель целует меня в губы и выходит из машины. Я жду, пока он не входит в дом, а потом глушу мотор и забираю ключи с собой. Всё равно я вернусь.

Набрав номер Дека, я иду по тихой улице, на которой стоят в ряд милые и мерзко прекрасные домики, замечая, как он сворачивает на улицу.

– Привет, – говорит он, когда я забираюсь в его машину.

– Давай быстро. У меня немного времени.

– Я сверну на два квартала подальше, чтобы нас не засекли.

– Валяй, – равнодушно пожимаю плечами, проверяя, нет ли слежки. Никого нет.

Дек останавливается в ещё более тихом месте, если такое возможно.

– Выкладывай. Что узнал?

– За Мигелем больше нет слежки, Рэй.

– Это я поняла. Почему?

– Понятия не имею. Никто за ним больше не следит, словно они потеряли к нему интерес. Реально никто не следит после той ночи, когда Мигель пострадал. Я проверял, поэтому и следил за вами. Наши не сели на хвост. Только твои следят за ним, охраняют.

– Но это херня какая-то, – хмурюсь я. – Им нужен был Мигель.

– Он им до сих пор нужен, потому что я слышал разговор Джеймса. Он сказал, что всё идёт по плану. Всё именно так, как и должно быть. Но что? Они оставили в покое Мигеля, как и остальных жертв. Ничего не происходит, ничего не планируется.