Текст книги "Твои решения (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Раэлия находится в шоке, а я улыбаюсь, потому что моя уверенность в себе вернулась. Я снова знаю, чего хочу. Я снова стал тем, кем могу гордиться. Не хочу такого же финала, как у Роко и Дрона. Не хочу разрушать свою жизнь и жизнь Раэлии. Не хочу тратить несколько лет своей жизни на пустые и бесполезные отношения без чёткого понимания будущего. Нет. Я должен уважать себя и буду это делать, даже если это будет означать то, что мы больше никогда не будем вместе.

Прочищаю горло и делаю пару глотков воды из бокала, а Раэлия так и сидит с приоткрытым ртом. Она несколько раз моргает, хмурится, на её лице пробегает множество эмоций непонимания, злости, ярости, ранимости, удивления, шока и других. Ничего, я умею ждать.

– Итак, ты согласна поддерживать дружеские отношения со мной? – интересуюсь я.

– Эм… я… типа ты… подожди, – она мотает головой, надавливая пальцами на переносицу. – Я зависла. Охуеть, Мигель, просто охуеть.

– Фиолетовый, Раэлия, просто фиолетовый, – улыбаюсь я.

– Очень по-взрослому, – фыркает она. – Ни хрена я не согласна.

– Фиолетовый.

– Я тебя едва не убила.

– Верно. И что? Ну что? Да, это случилось. Да, мы ничего изменить не можем. Да. Но мы можем изменить будущее, если начать сейчас. Можем ничего не менять, я переживу. Ты переживёшь. Все это переживут.

– То есть… тебе что, насрать на то, что мы… были…

– Фиолетовый. Нет, ты не права. Хватит искать в моих словах то, что затормаживает тебя. Нет, там этого нет. Это ты сама с собой делаешь. И, Раэлия, начинай уже ходить на терапию. Она тебе нужна в первую очередь, не мне, не твоему отцу, не Роко, а именно тебе. Хотя выбор за тобой. Думаю, что в мире найдётся такой же человек, как ты, который легко составит тебе пару. Я буду рад за вас.

– Что ты несёшь? – злобно шипит она.

– Правду. Это моё мнение и моя правда. У тебя всё может быть иначе. Но это моё.

– Ладно, умник. Ладно. Я не согласна. Ни хрена. Нет. Ты мой, – она указывает на меня пальцем.

– Фиолетовый. Боюсь, ты ошибаешься. Я принадлежу только себе. Я сам по себе. Ты готова сейчас говорить о нас? Помнишь мой вопрос?

Раэлия капризно поджимает губы и отворачивается.

– Значит, разговор завершён. Я оставляю за тобой право выбора дружить со мной или же игнорировать.

– Да как ты можешь?! Ты вчера поцеловал меня! Это был ты! – Она бросает взгляд за мою спину и кричит, но шёпотом, прямо как Роко.

– Верно, и я извинился.

– Но я не хочу, чтобы ты извинялся. Мне понравилось, понял? И я сказала то, что хотела. Я не против секса с тобой. Не против херней маяться.

– Фиолетовый. Я против. Раэлия, мне не нужны игры во взрослых. Я наигрался в подростковом возрасте. Я уже взрослый. Ты или со мной, или я желаю тебе счастья. Всё. Другого варианта не дано.

– Это шантаж.

– Пусть будет так. Но иного варианта я не потерплю.

– Но ты говорил, что готов. Помнишь? Ты говорил, что знаешь, что я буду уходить и приходить. Ты говорил это мне.

– Верно, но тогда я ещё не знал, насколько это для меня неприемлемо. Я думал, что смогу так жить, потому что люблю тебя. Но после всего, что со мной случилось, я увидел, что это меня уничтожает. Я не хочу так. От меня зависят жизни детей, и я не могу позволить, чтобы ты дёргала меня как физически, так и эмоционально, ясно? Я не могу. Если тебе это не подходит, то повторюсь, я не против. Я согласен.

– Так просто? Значит, ты не сильно хочешь быть со мной.

– Лучше не начинай этот разговор. Не начинай. Я не буду с тобой обсуждать нас. Точка, – поднимаюсь из кресла и направляюсь к холлу, чтобы узнать, куда запропастился Доминик.

– Не смей от меня уходить! Я не закончила этот разговор! Я хочу поговорить о нас! Запомни, Мигель…

– Прекрати, Раэлия. Не устраивай сцен.

– Я буду устраивать сцены. Я буду! Мне нравятся эти сцены! Ты должен быть со мной! Должен!

– Нет. Не должен. Я выбираю своё. Господи, да услышь меня уже, Раэлия. Ты не готова говорить о нас. Ты даже не можешь ответить мне на вопрос, единственный вопрос. Ты хочешь вернуться ко мне? – Я разворачиваюсь, и Раэлия чуть не сбивает меня с ног, но останавливается в нескольких сантиметрах.

– А если, да?

– Мне не нравится такой ответ. Подумай ещё. Где твой отец? – спрашиваю я, бросая взгляд на тёмный холл и лестницу.

– Не уходи от темы. Ты говоришь, что простил меня?

– Да. Я сделал это. Простила ли ты себя?

– Нечего прощать. Нечего, – она прищуривается, глядя на меня.

– Раз нечего, то тогда проверим.

Начинаю расстёгивать свою рубашку, оголяя торс.

– Какого хрена ты делаешь? – изумлённо шепчет она.

– Фиолетовый.

Опускаю рубашку и хватаю её руку. Я касаюсь её пальцами шрама на своём животе, и она сразу же бледнеет.

– Отпусти… отпусти меня, – шепчет она.

Её начинает трясти от страха и ужаса, когда Раэлия понимает, что я дал ей потрогать.

– Отпусти меня! Нет! Отпусти меня! Замолчи! Хватит! – кричит она, ударяя меня по плечу другой рукой.

Я отпускаю. Раэлия летит на пол и вскидывает голову, тяжело дыша.

– Вот видишь? Ты не готова встретиться с последствиями. Этот шрам останется на моём теле до моей смерти. Он останется на этом же месте. Так как ты можешь быть рядом со мной, если даже сама мысль об этом шраме вызывает у тебя такую панику? Как ты можешь обманывать нас обоих, наступая на те же грабли? Нет. Ты не можешь. Я не позволю тебе. Поэтому мы закончили этот разговор, пока ты не будешь готова. Хочешь быть со мной, прими тот факт, что ты едва не убила меня. Прими тот факт, что ты всадила в меня нож, и мне до сих пор нельзя есть много мучного, потому что я ещё полностью не выздоровел. Прими тот факт, что я здесь и обсуждаю с тобой это, потому что хочу быть с тобой и люблю тебя. Прими тот факт, что я простил тебя и не осуждаю, а пытаюсь найти решение. Прими тот факт, что это случилось, и обратной дороги нет. Прими тот факт, что ты ошиблась, сбежала, бросила меня и не захотела быть со мной на равных. Прими тот факт, что я не твой отец и никогда им не буду. Прими тот факт, что я Мигель и могу быть лишь партнёром, но никак не воспитывать тебя, умолять, убеждать лечиться или что-то ещё. Прими эти факты, чёрт возьми, Раэлия, и прекрати изводить нас обоих. Всё проще, чем ты думаешь. Проще. Но тебе нужны сложности и драма, которая будет держать тебя на пике адреналина, а он сжигает нас обоих. Я хочу жить долго и счастливо, а чего хочешь ты? Подумай над этим. Подумай, чего ты на самом деле хочешь.

У меня за спиной раздаётся покашливание, и я прикрываю на секунду глаза. Чёрт возьми, как не вовремя.

– Хм, мне, конечно, очень интересно посмотреть, к чему это всё приведёт, как в мыльной опере, но давайте всё же без драм. Я ими сыт по горло. Сначала Роко, теперь вы. Пожалейте немного мою психику. – Доминик подходит ко мне, пока я застёгиваю рубашку. – Ты в хорошей форме, Мигель. Молодец. А ты, Раэлия, чего разлеглась на полу? Упала от охрененности Мигеля, или как это назвать?

– Да пошёл ты, – бубнит Раэлия и подскакивает на ноги. – Я поскользнулась.

– Была сбита с ног умными вещами, сказанными Мигелем? Или не выдержала тяжести правды? – улыбается Доминик.

– Да ты можешь уже рот закрыть? – рявкает на него Раэлия.

– Ладно, я мог бы придумать ещё миллион шуток по этому поводу и сделаю это, но позже. Я готов поговорить. Надеюсь, ты готов выслушать меня, Мигель. Пойдём, – Доминик направляется в гостиную, и я делаю шаг, но Раэлия перекрывает мне путь.

– Знаешь, я пока не могу тебе ответить так же умно, как это делаешь ты. Но если ты считаешь, что избавился от меня и теперь можешь трахать всех подряд или быть таким охуенным без меня, то ты, блять, ошибаешься.

– Фиолетовый. И я не…

Раэлия резко обхватывает мою мошонку, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Это моё, понял? И я, блять, добьюсь этого внутри себя, хочешь ты или нет. Ты и понятия не имеешь, как сейчас разозлил и ещё больше возбудил меня. Я вернусь к тебе, Мигель, такой, какая я есть. Хрен ты от меня избавишься, – она убирает руку и улыбается. – Мне не нужны никакие определения, чтобы приходить и уходить. Но если я, блять, узнаю, что мой грёбаный член, которым ты наделён, ебал хотя бы одну шлюху, то начну убивать. Убивать всех, кто даже смотрит на тебя. Я не отказывалась от тебя. Я сбежала, чтобы дать тебе возможность понять, что я могу и как. И да, я безумная психопатка, но признай, это тебя и возбуждает.

– Фиолетовый, – шиплю я.

Раэлия прищуривается и подходит ко мне вплотную.

– Насрать, – выдыхает она мне в губы.

– Фиолетовый, – немного ниже наклоняюсь к ней, вдыхая аромат её шампуня.

– Мне насрать. Я хочу вернуться к тебе. Я хочу. Этот ответ ты хотел услышать? Окей. Ты его получил. Я вернусь тогда, когда ты этого не будешь ожидать. И да, хочешь взрослой жизни? Я, блять, вам покажу взрослую жизнь, – дыхание Раэлии нарушается, как и моё. Она облизывает губы. Чёрт.

– Фиолетовый. Не ставь мне условий, – мой голос садится от желания снова потерять рассудок, как вчера.

– А ты не будь таким… таким… охуенно сексуальным, – её зрачки блестят от жара, который она излучает сейчас.

– Фиолетовый, – шепчу я.

Раэлия переводит взгляд на мои губы, затем смотрит мне в глаза. Кажется, что весь мир исчезает. Я вижу только её, чувствую только её и хочу только её немедленно.

– Боже мой, да хватит уже! Ваша эта вонь похоти даже здесь чувствуется! Всё, все уже поняли, что вы хотите трахнуть друг друга! Бог в помощь, блять! Но делайте это не в моём грёбаном холле, не под моей крышей и не у меня на глазах! Живо тащите свои задницы сюда!

Раэлия отскакивает от меня, тяжело дыша, а я быстро делаю шаг назад.

Господи, не так я планировал этот вечер. Не так.

– Мы закончили этот разговор, – прочистив горло, я прохожу мимо неё.

Но Раэлия успевает прошептать, когда я прохожу мимо неё:

– С каких пор ты кончаешь не внутрь меня?

Боже мой.

Толкнув меня плечом, Раэлия уходит в гостиную, а мне становится дурно. Я взрослый. Я взрослый. Я должен держать дистанцию. Я обязан. И я буду это делать, пока не добьюсь своего. Нет, я не поддамся соблазнам. Нет. Я смогу выстоять.

Надеюсь, что кто-то верит в меня больше, чем я сейчас сам в себя, потому что совсем не уверен, что смогу выдержать такое напряжение и сексуальное влечение к Раэлии при каждой встрече. Что-то мне подсказывает, что теперь мы будем встречаться слишком часто.

Глава 8

Рэй

Не стоит злить меня и считать, что я не пойду наперекор, если мне поставить условия. Хотя Мигель их не ставил, но он, блять, на стороне Роко. Снова. Ни хрена подобного. Я не согласна с таким раскладом. И если это означает лечиться, то я сделаю это. Если нужно заставить Мигеля хотеть меня, значит, надо извести его, соблазнить, быть шлюхой, убивать всех, кто приближается к нему. Я это сделаю и ни перед чем не остановлюсь. Но он мой. Он, блять, мой. И у меня их два, вообще. Сука. Я немного запуталась, что говорил настоящий Мигель и что мой вымышленный. Они спелись, отвечаю. Они просто теперь издеваются надо мной. И их двое. Охуеть просто. Раньше ни одного не было, теперь двое, да ещё рядом друг с другом. Таблетки не брошу. Нет. Я не убиваю с ними, не вижу кошмаров, сплю, могу читать книги и смотреть сериалы, не ношусь по городу. Да я, вообще, за последнее время никого не убила. Так что от таблеток ни за что не откажусь.

Плюхаюсь в кресло, в котором ранее сидел Мигель, специально, чтобы позлить его. Блять, ну почему он такой охуенный? Почему он стал таким сексуальным? Где тот задрот, которого я терпеть не могла? Ну почему ему так идёт эта белая рубашка? Почему мне нравятся его тёмно-коричневые брюки и туфли? Почему от него пахнет так приятно? Почему он, тварь такая, не бреется? Почему его живот стал таким рельефным? Почему его кожа такая горячая? Почему у меня столько вопросов? Докатилась.

Мигель бросает на меня быстрый взгляд и даже не показывает своего раздражения тому, что я села на его место. Он опускается в кресло, стоящее напротив.

– Итак, раз вы оба здесь, то я могу начать. Я хотел рассказать вам всем о Греге, потому что иначе мне придётся повторяться, а я этого не люблю. Я занятой человек, – произносит отец, расположившись на диване. Он закидывает ногу на ногу, положив руки на спинку дивана, словно король мира. Мудак он, а не король мира. – Но Раэлия потом всё расскажет Роко, когда тот вернётся. Начнём. Думаю, что я должен опустить подробности нашей встречи, они ясны. Я перешёл в новую школу, в которой и познакомился с Грегом.

– Отец сказал, что ты втянул его в криминальный мир, – сухо вставляет Мигель.

– Я бы так это не назвал. Я не общался со своим отцом. Он был главой семьи, я же его бастардом, рождённым от несовершеннолетней девчонки, которую он изнасиловал и бросил умирать. Но девчонка выжила и родила меня. Я узнал об отце только лет в десять примерно. Тогда же мы и приехали в Чикаго. Я встретил Грега, и он предложил мне зарабатывать через пару лет. Нам было двенадцать, и да, с ним было весело. Грег всегда придумывал безумные варианты отдыха. Мы рано начали пакостить всем, мстить, даже убивали кошек и поджигали дерьмо. В двенадцать лет Грег познакомился со старшими ребятами, которые подсадили его на травку. Курил он немного, так просто для того, чтобы выглядеть крутым. Но деньги мне были нужны. Очень. Мама работала на износ, поэтому я согласился. От травки мы перешли уже к наркотикам, воровству и дракам. Потом одна девка залетела от меня, и мне пришлось на ней жениться. Она была матерью Роко и Раэлии. Но родители девушки забрали её от меня, чтобы она могла нормально выносить ребёнка и доучиться подальше от города. Моя мама настояла на свадьбе, я не хотел её разочаровывать. Когда нам было по семнадцать лет, тогда я и познакомился со своим отцом лично. Я увидел его, потому что нас поймали. Отец узнал меня и послал на хуй, как и мою мать, хотя мы ничего от него не требовали. Это очень обидело меня, и Грег предложил убить моего отца, как и всю его семью, ведь они начали охотиться за нами. Моя жена вернула мне на воспитание моего ребёнка, Роко, а я только пошёл в колледж. Мне пришлось бросить учёбу, потому что я должен был кормить Роко и ухаживать за ним, как и зарабатывать, чтобы прокормить нас обоих и пересылать деньги своей жене. Я был идиотом, признаю. Я напился, снова трахнул её, и появилась Раэлия. На моём горбу было уже два ребёнка, психопатка-алкоголичка жена и куча долгов. Грег поддерживал меня. Он помогал мне с детьми, деньгами, арендой жилья и тихо трахал мою жену, а я даже не знал об этом, потому что пахал. Пытался быть честным человеком, но не получилось. Мою мать убили. Я знаю, потому что потом выбил это признание из своего старшего брата, которого впоследствии убил. Мы с Грегом присоединились к русской мафиозной семье. Грег привёл меня туда, потому что он был русским, и его туда приняли с радостью. А когда они узнали, что я сын главы колумбийской семьи, то и меня туда приняли тоже. У нас была крыша, стабильная работа и прекрасная возможность карьерного роста. Мы планировали устроить бойню. И мы её устроили. Мы убивали. Постоянно. Он и я. Мы прикрывали друг друга и всегда были вместе. Мы убили всю семью моего отца, и я стал главой семьи Лопес. Я добился своего, перевёз детей в нормальное место, у нас была еда, было всё, что помогало нам жить. И я был рад, что всё так хорошо сложилось, пока мой друг не решил, что он Господь Бог и вершит судьбы людей.

– То есть он свихнулся от власти, которую обрёл?

– Да, Мигель, да. Я именно так это и видел. Он начал выкидывать мерзкие и безобразные номера. Он мог снять кожу с человека, и не скрывая этого, снять всё на плёнку, чтобы потом разослать обычным людям в знак своего некоего недовольства. Он мог насиловать женщин, убивать их, детей. Особенно он очень любил детей.

Я бросаю взгляд на Мигеля, но на его лице нет никаких эмоций. Чёрт, это мерзко.

– Он якобы помогал детям, но это было не так. С виду могло показаться, что Грег обожает делать для приютов добро, возить туда мебель, одежду или игрушки, читать книжки для детей и играть с ними. Таким его видели, но на самом деле он насиловал их. И я узнал об этом случайно, потому что мне сказал Роко. Он был маленьким, но уже знал, что такое насилие. Он увидел это, когда мы вместе поехали в детский приют на Рождество. Там Роко и увидел, что делает Грег. А затем Грег приставал к Роко. Он трогал его, но Роко не поддался и закричал. Грег пытался обвинить моего сына во лжи, но я знаю, когда мой сын врёт. Я знаю, и тот страх в глазах Роко никогда не забуду. Я поругался с Грегом, это выбесило меня и стало последней каплей. Я угрожал ему и испугался за своих детей. Я отправил жену с детьми подальше отсюда до тех пор, пока не убью Грега. Я понимал, что он вышел из-под контроля. Он начал убивать без разбора и добрался до главы русской семьи. Грег стал боссом их семьи и объявил мне войну официально. Мне пришлось защищаться. Я хотел всё решить мирно. Правда, хотел, но в то же время желал ему смерти, потому что у меня было что терять. Он сходил с ума. Начались серьёзные разборки в городе. Подключилась полиция, ФБР и многие другие службы. Я сотрудничал с ними, поэтому меня теперь не трогают. И этот факт ещё сильнее разозлил Грега. Мне нужны были доказательства его вины. Признания. Но у меня их не было. Да, кассеты были с его безумием, но там не было ничего, что могло бы указать на него. Тогда я встретился с Алексом. Ох, Алекс ненавидел меня. Он искренне считал, что его брат – ангел, и это я сделал его монстром. Не отрицаю, что был рад зарабатывать лёгкие деньги и, да, я был идиотом. Да, я совершал неверные поступки, не думая о последствиях. Но что можно было хотеть от пятнадцатилетнего пацана? Я рассказал Алексу о том, что делает его брат, и предупредил его об опасности. Его семья была в опасности. Вы, Мигель, дети были в опасности, потому что Грег объявил войну всем семьям, которые его не поддержали, а не только моей. И эти семьи знали, что у Грега есть вы. Я напугал Алекса. Признаю, сделал это специально, чтобы использовать его себе во благо. Алекс сдал Грега, и я помог ему сменить имя, уехать из города и начать новую жизнь, таковы были его условия. Грега взяли. Он был в заднице и собирался потащить меня за собой. Я нанял лучших адвокатов, чтобы защищаться, но суд так и не состоялся.

– Машину, в которой перевозили Грега, взорвали, и отец считает, что это ты его убил.

– Да, так считают все, но это был не я. Любой подтвердит, кто видел всё, что я нанял адвокатов. Против меня Грег уже в то время дал показания, и меня посадили под домашний арест до начала суда. Я был дома. Я был в окружении охраны, полиции и с браслетом на ноге. У меня железное алиби. Не я один желал ему смерти. Знаешь, скольких детей он изнасиловал? Знаешь, скольких жён он изнасиловал и просто трахал, потому что это ему было в кайф? Знаешь, сколько у него было врагов? Огромное множество. И это мог сделать любой. Не скажу, что я расстроился, когда узнал об этом. Я мог облегчённо вздохнуть, с меня сняли все обвинения, благодаря моей помощи и тому, что Грег был психом. Это даже документально оформили. Так что после его смерти русскую семью прижали, её члены разошлись по разным семьям. Начались новые порядки. Я больше не общался с Алексом и вами. Мы даже ни разу не встречались в городе. Я узнал о тебе лишь тогда, когда Раэлия привела тебя сюда. И я был против ваших отношений, потому что до сих пор чувствую свою вину за то, что случилось с Грегом. Я был его другом и должен был заметить, что он сходит с ума. Я должен был ему помочь. Я виноват. Не отрицаю. Вот так-то.

Я слышала нечто подобное. Точнее, то, что у отца был младший босс, его правая рука, и он погиб. Это всё, что я знала. Но я понятия не имела о том, что этим человеком был Грег, дядя Мигеля, да и, вообще, обо всём этом.

– Мы всегда хотим считать, что наши родственники лучше, чем о них говорят, – мрачно произносит Мигель. – Мне достаточно услышанного. Я не считаю тебя виноватым, Доминик. Ты сделал всё, чтобы защитить себя и свою семью. Отец вряд ли знал, что Грег был педофилом. А он… хм, мы с Минди… отец рассказывал, что Грег очень хорошо с нами общался.

– Нет, он вас не трогал, – отрицательно мотает головой папа. – Он бы не посмел. Роко он тронул, потому что хотел разозлить меня и отомстить за то, что я не дал ему что-то очень важное для него. Я даже до сих пор не знаю, что именно он хотел от меня. Я дал ему деньги, статус, дом. Дал ему всё, что имел сам. Мы разделили лавры. Но вас он не трогал, не беспокойся.

– Хорошо, – облегчённо вздыхает Мигель. – Я изменился. Это Грег так повлиял на меня?

– Не знаю, Мигель. Я не общался с вами. Я редко видел вас, только когда нас приглашали к вам на ужин. Я не хотел идти, если честно, но Грег настаивал на этом. Он говорил, что я его брат и часть семьи. Я не хотел его обижать, поэтому терпел хреновое отношение Алекса к себе. Но после смерти Грега мы больше не общались. Никогда не общались. Мы даже не виделись до той встречи в больнице.

– Понятно. А что насчёт охоты на меня. Она существует на самом деле или это просто фарс?

Бросаю удивлённый взгляд на Мигеля. Он это серьёзно, что ли? Какой фарс? Это, блять, всё реально.

– Знаешь, мне сложно ответить.

– Чего? – выпрямляюсь в кресле. – Я лично видела, как ему прислали сообщение о том, что охота на него началась из-за меня.

– Раэлия, брось, ну ты не такая важная персона в нашем мире. Это лишь уловка. Это лишь причина, чтобы добиться чего-то, и уж точно всем насрать, кого трахает Мигель. Ну просто насрать, – фыркает отец.

А Дрон говорил иначе. И я верю версии Дрона. Кому-то я нужна.

– Но тогда чего они хотят, и кто они? Могут ли эти люди знать о том, что я племянник Грега, и мстить теперь мне? – задаёт разумный вопрос Мигель.

Хотя я считаю, что вряд ли. Им нужна я и только я. Дрон был прав. История с Грегом закрыта.

– Я не могу тебе ответить, но точно знаю, что все данные, которые могли бы вас как-то привести к Грегу и даже косвенно, удалены. Ваши имена, место рождения, всё было изменено. Это как программа защиты свидетелей. Твоим родителям я предлагал переехать в другой штат или же страну, пообещав полную оплату всех затрат, помощь в поиске работы и дом для вас, но они отказались. Были проблемы с родителями Алекса, его мама умерла, отец был прикован к постели, они не хотели бросать здесь всё. Поэтому вряд ли кто-то, вообще, догадается, что ты родственник Григория Фролова.

– Но тогда зачем им я? Зачем нападать на меня и портить мою машину? Я до сих пор возмущён тем, как насвинячил труп в моей квартире, – недовольно бубнит Мигель.

Блять. Опять. Я закатываю глаза и цокаю.

– Да, Раэлия, я возмущён, потому что стены мы так и не отмыли, полы начали вонять, и мне пришлось их снять, всё мыть. Я имею право возмущаться, – Мигель бросает на меня злой взгляд.

– Ты просто зациклен на своей квартире. Это странно. Ты псих.

– По крайней мере, я не набрасываюсь на людей с ножом и не убиваю их, – парирует он.

– Ты что, блять, будешь всю жизнь припоминать мне это?! Да, я ошиблась! Прости! Прости меня! Доволен? – яростно кричу, ударяя ладонями по подлокотникам кресла.

– Нет. Это просто факт, и я буду говорить этот факт тогда, когда ты будешь называть меня психом. Это оскорбительно.

– Да пофиг, – отворачиваюсь, не собираясь продолжать с ним спор. Это тупо. Просто тупо.

– А это интересно, – усмехается отец, оценивая то меня, то Мигеля. – Вы такие разные, а между вами только так искры летят. Я это заметил ещё тогда, когда ты первый раз к нам пришёл Мигель.

– Не начинай. Ты преследовал его. Ты врезал мне и выгнал меня из дома, – рычу я, тыча пальцем в отца.

– Ага, помню, а Мигель врезал мне, и он ещё жив. Видишь, я понимаю ситуацию, так что это уже не котируется. Я могу перечислить каждую каплю крови, которую ты у меня выпила. Хочешь, посоревнуемся, у кого претензий больше?

– По фиг, – теперь я уже отворачиваюсь в другую сторону. – И вообще, это всё из-за меня. Я им нужна, так сказал Дрон.

– Снова ты? – цедит сквозь зубы Мигель.

– Да. Я. Не нравится, что я нужна им, а не ты?

– Боже мой, ты когда-нибудь примешь тот факт, что ты не пуп земли, Раэлия. Дрон скажет тебе всё что угодно, чтобы привести тебя в чувство. Не отрицай, – Мигель затыкает меня взмахом руки, и я суплюсь.

Это обидно. Но я знаю, что это из-за меня. Им нужна я.

– Ты опять повторяешь те же ошибки, что и раньше, Раэлия. Ты снова сходишь с ума. Снова начинаешь везде видеть врагов. И ты снова хочешь, чтобы тебя заметили, раз решила выставить своё «я» вперёд. Доминик, да заметь ты её уже, наконец, иначе твоя дочь умрёт и потянет за собой сотню, а то и тысячу невинных людей!

– А что я? Я с радостью её замечаю, но ей мало, – отец равнодушно пожимает плечами.

– Мигель, – предупреждающе рычу я.

– Нет, на меня это не действует, – он качает головой и упрямо настаивает на своём.

– Хорошо. Тогда что? Ты, что ли, пуп земли?

– Нет и слава богу. Я говорю о том, что это могут быть… хм, это другая семья, которая хочет запугать тебя и тем самым добраться до Доминика. Он пуп земли, если уж тебе так хочется сделать кого-то важной персоной. Если учесть, что Доминик занимает довольно серьёзный пост в вашем мире, то он и есть мишень. А чтобы добраться до него, нужно использовать тех, кого он любит и за кого отдаст свою жизнь. Точнее, это вы с Роко. И нет, не спорь со мной, убеждая меня, что это не так. Вы все не умеете выражать свои эмоции и показывать, что любите друг друга. Вы умеете лишь рычать друг на друга, драться и материться, как портовые девки. Вот что вы умеете. А сесть и разумно подумать, поговорить или просто, чёрт возьми, признать, что вы обижаетесь друг на друга, потому что вам просто не хватает внимания, нет, это уже сложно, это уже проблема для вас. Да господи, нет никакой проблемы, пока вы её не создаёте на пустом месте, – Мигель подскакивает с места и указывает на меня пальцем.

– Ты и ты, – теперь он смотрит на отца. – Вы должны разобраться со своими обидами в ближайшее время. Вы совершаете ошибки. Делаете неразумные поступки, которые влекут за собой последствия. И пока не разберётесь во всей этой огромной вселенской обиде между вами, вы не выиграете. Ясно?

– Так, ребята, с вами, конечно, интересно, но я предпочту заняться своими делами. Расскажете потом, чем дело у вас закончилось, – усмехнувшись, отец поднимается с места, но Мигель переводит на него настолько убийственный взгляд, что даже глава мафии замирает на месте.

– Сел обратно, – низко произносит Мигель.

Я сдерживаю восхищённый свист, как Мигель играет интонацией. Она низкая, пугающая до усрачки, и отец из-за неё округляет глаза.

– Я сказал, сел на место, Доминик. Сел. Я ещё не закончил говорить. Это крайне невоспитанно вот так по-хамски вести себя.

Вау, папа, и правда, опускается обратно на диван.

– А теперь слушайте меня внимательно оба. Жаль, что здесь нет Роко, но ничего, в следующий раз я и ему уши надеру. Но вы, – Мигель обводит нас таким взглядом, от которого я даже сглатываю, – меня утомили. У меня нет второй жизни, чтобы позволить вам так пренебрежительно относиться к моей единственной жизни и подставлять меня под удар. Я не собираюсь терпеть ваши давние разногласия, поэтому не смейте втягивать меня в свои семейные проблемы, ясно? Я не буду решать их. Не буду воспитывать твою дочь, Доминик. Это твоя задача. Не моя. Не буду бегать за тобой по всему городу, Раэлия, и читать тебе нотации, я не твой папочка. Не буду более напоминать о том, что я, вообще, самый последний человек, который должен выслушивать ваши глупые ссоры и упрёки друг к другу. Учитесь выражать свои эмоции и чувства правильно, иначе вас убьют. Это понятно? Я вас обоих спрашиваю, это понятно?

– Предельно, – произносит папа.

– Я тебя не услышал, Раэлия? Тебе понятно?

– Да-да, я, вообще, только за, – отвечаю, быстро вскидывая руки.

Боже мой, я, блять, сейчас обоссусь от страха, если честно, ну или кончу, пока не поняла. Но точно я никогда в жизни никого так не боялась, как Мигеля сейчас. Неизвестно, что он сделает дальше. Но его голос чёткий, спокойный, низкий и отрывисто-жёсткий. Блять, да он может убивать словами и своей интонацией.

– Вот и прекрасно. Пока вы не разберётесь со своими проблемами, я никого из вас не хочу видеть. И да, Доминик, меня не волнует, кто ты такой и что сделал в прошлом моей семье. Это меня не касается. Но ты отвечаешь вот за эту невоспитанную, грубую и не умеющую выражать свои эмоции девчонку, а мне она важна. Да, ты. И не делай такое кислое лицо, тебе не идёт. Твой рот похож на сморщенные обезьяньи губы или анус, выбирай любой вариант, оба подходят. А ты, Раэлия, прекратишь считать, что перед тобой твой враг, как и парнишка, которого ты легко можешь послать к чёрту. Да, ты привыкла так думать, потому что твоя мать настроила тебя против брата и отца. Ты копируешь её поведение. Но есть в этом суть? Нет её. Тебе хочется винить кого-то, и ты винишь отца, а не мать. Ведь на матери ты не можешь выместить свою злость, а на нём можешь. Но ввиду сложившейся ситуации и незнания, кто и кому нужен, вы должны начать думать, как один организм, а не заниматься ерундой. Вы мне надоели. Все. Надоели. Вы втянули меня в какое-то запутанное сказание о мафии и хотите, чтобы я всё решал за вас. Да, Доминик, я знаю. Я не дурак. И нет, Раэлия, я не собираюсь вступать в ваши ряды. Я врач и останусь на своём месте. Но раз уж на то пошло, и мы все оказались в этой выгребной яме, то начинайте решать проблемы с головы. Я всё сказал. Пойду и куплю себе новый диван, как и выберу краску для стен. Всё. Я больше никого из вас не хочу видеть до тех пор, пока вы не решите вашу странную ситуацию. Надоели. И не подсылайте ко мне невоспитанных трупов, иначе это меня сильно, очень сильно, оскорбит.

Мигель проносится мимо моего кресла, продолжая бухтеть о невоспитанных трупах, невоспитанных дочерях, глупых поступках и детском поведении. Когда за ним захлопывается входная дверь, и на улице раздаётся звук мотора машины, то в гостиной всё так же тихо.

Я в шоке.

– А он любит покомандовать, да? – усмехается отец.

– О-о-о, да, – киваю я. – Мигель обожает командовать и читать подобные лекции. И уж лучше делать так, как он сказал, иначе психанёт и пойдёт красить стены. Я серьёзно.

– Блять, – отец откидывает назад голову и смеётся, я тоже начинаю ржать.

Несколько минут мы надрываем животы.

– Поверить не могу, какой-то мальчишка меня посадил на диван, – улыбается отец. – Надо же. Интересный он. И он что, реально пойдёт покупать новый диван и краску для стен?

– Точно. У него пунктик на обустройстве его квартиры. Как я поняла, когда у Мигеля повышается уровень адреналина, он начинает заниматься уборкой, вешать шторы, мыть стены и разной другой чушью. Порой мне кажется, что он того.