Текст книги "Твои решения (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
– Затаились. Взяли паузу, дают возможность совершить ошибки. Вариантов много.
– Я так не думаю. Столько приложить усилий, взорвать целое крыло больницы, убить невинных людей ради паузы? Смеёшься, что ли?
– Ладно. И что ты думаешь? Зачем Джеймс это делает?
– Он переключился на другого человека, Рэй. Я так думаю. Теперь он оставит Мигеля в покое, но доберётся до него через другого человека. Человека, который ненавидит тех, кто причиняет боль Мигелю.
– До меня? – удивляюсь я.
– Да, я тебе об этом уже говорил. Они будут использовать тебя против Мигеля.
– Хрен им это удастся, Дек. Я никогда не причиню боль Мигелю. Никогда.
– Ему-то да, а что насчёт Роко или Доминика? Или семьи Мигеля? Они поддерживают ваши отношения?
Я поджимаю губы и отрицательно мотаю головой.
– Они твои враги, верно?
– Верно. И Джеймс надеется, что я своими руками уберу всех, расчищу ему дорогу, да и заставлю Мигеля понять, что я психопатка, отверну его от себя.
– Именно, Рэй. Именно. Это моя теория. Поэтому будь осторожна. Они взяли тебя в оборот. Только тебя. Они считают тебя своим оружием.
– Хрен им. Просто хрен им. Я увезу Мигеля на остров, и хрен кто до нас доберётся. Я, блять, убивать всех буду, – злобно шиплю.
– Дело твоё, я лишь сказал тебе то, что думаю.
– Ясно. Спасибо. Это всё?
– Да, это всё.
– Тогда я дойду обратно пешком. И хватит за нами следить, Дек, это попахивает извращениями, реально. Займись своей жизнью, – фыркнув, открываю дверь машины.
– Рэй?
Я оборачиваюсь, когда Дек подаётся вперёд и вкалывает мне что-то в шею.
– Ты охуел? Ты что делаешь? Ты… – я хватаюсь за то место, где была игла. – Дек?
– Прости, Рэй. Прости, но у меня не было выбора. Прости меня.
Всё моё тело становится таким тяжёлым. Ноги подкашиваются, и я лечу вниз, но меня дёргают за руку, прежде чем я отключаюсь.
Глава 21
Мигель
Люди идиоты. Они думают, как идиоты и поступают, как идиоты. Для меня это не новость. Абсолютно не новость. Я привык видеть идиотов в этом мире. Я работаю с ними, лечу их детей и живу бок о бок с ними. Не буду отрицать, что требование идти к чёрту из больницы меня не оскорбило, не унизило и не расстроило. Да это было адом для меня. Я оказался виноват во всём. На меня повесили вину за всех погибших. Мне угрожали тюремным сроком, потому что близкие жертв, когда узнали, что именно я получил звонок с сообщением о бомбе, решили, что я и виноват во всём. Некоторые даже думают, что я был соучастником, и это, конечно, меня сильно подкосило. Очень сильно. Я врал Раэлии, когда сказал, что всё в порядке, и я тоже в порядке. Ни черта я не в порядке. Я потерял всё, ради чего жил. Потерял свою работу. И за секунду потерял веру в себя, как во врача. Я потерял свой смысл существования. Знаю, что в этом городе я работу больше не найду. Никто меня не возьмёт с такими рекомендациями. Никто. Что я буду делать? Господи.
Поэтому мне нужно было побыть одному. Я не особо хочу говорить с родителями. Но это единственное место, куда бы Раэлия со мной ни пошла, и мне не нужно было бы притворяться, что я легко всё принимаю. Чёрт, мне так больно и обидно сейчас. Безумно.
– Мигель. Сынок! – мама выскакивает в коридор, когда я закрываю дверь.
– Милый, что случилось? – спрашивая, она обхватывает моё лицо руками и поднимает голову. Её встревоженный взгляд бегает по мне, а я… я так устал притворяться, что я сильный. Я устал быть постоянно стеной между воюющими. Устал, оттого что на меня вешают всю вину, и я молча сглатываю это. Я просто устал от всего происходящего.
– Меня уволили, – шепчу я.
– Боже мой, мой мальчик, – мама прижимает меня к себе.
Краем глаза я вижу отца, вышедшего в холл.
– Мигель, сынок, – папа подходит к нам, пока мама гладит меня по спине. Он кладёт ладонь мне на плечо и сжимает его.
– Мне так обидно. Очень обидно, – признаюсь я. – Мне так… я не знаю, что делать дальше. Я в тупике.
– Пойдём, Мигель, пойдём, – мама, обнимая меня, ведёт в гостиную и сажает на диван. Сама садится рядом, а отец в кресло. Они всегда так делали, когда у меня что-то не получалось, и я говорил им об этом. Мне не нужно быть сильным для них. Не нужно притворяться сейчас, что я в чёртовом порядке. Не нужно улыбаться. Мне ничего не нужно делать. Дома я могу быть собой. Могу быть слабым и ранимым. Могу расстроиться и даже пустить слезу. Здесь никто меня не осудит, мне не перед кем играть роль героя. А с Раэлией я так не могу. Она ищет во мне силу. Но знала бы она, что у меня её так мало. Кажется, что больше и нет. Меня добило увольнение и то, что я услышал от тех, с кем когда-то вместе работал. От тех, кто приглашал меня на свои свадьбы, дни рождения детей, кого я заменял и выручал. Теперь все они считают меня убийцей.
– Сынок, ты как себя чувствуешь? – мягко спрашивает отец.
– Отвратительно, – фыркаю я, откидываясь на спинку дивана. – Просто отвратительно. Я чувствую себя убийцей.
– Это не так? Кто сказал такую чушь? Я пойду и надаю им по заднице! – возмущается мама. – Я нашлю на них инопланетян!
Слабо улыбаюсь и похлопываю её по коленке.
– Спасибо за помощь, но не надо. Не будем тревожить инопланетян, у них своих забот хватает.
– Почему они уволили тебя, Мигель? Ты же спас детей. Ты же предупредил их, – хмурится отец.
Тяжело вздыхаю и собираюсь с силами, чтобы признаться во всём. Это так сложно.
– Потому что люди – идиоты, пап. Идиоты. Они считают, что раз я получил звонок, значит, я соучастник. На меня написали заявление все пострадавшие и все близкие погибших о том, что я террорист, сделал это, не успел спасти всех, не добежал до операционных и не вытащил оттуда людей. Они говорили и говорили о том, что я убил их. В больнице организована целая забастовка против моего возвращения. Мало того, теперь в моём деле ещё и подозрения в том, что я террорист. Я навсегда потерял возможность быть врачом в этом городе. Чёрт, что мне делать? Я больше ничего не умею. Я же не хотел… не хотел, чтобы кто-то пострадал, – кусаю кулак, чтобы удержать в себе эту боль, которая разрывает внутри меня на части.
– Да они совсем охренели, что ли? Мы подадим на больницу в суд, Мигель. Мы так просто это не оставим, – злобно шипит отец.
– И что дальше? Это станет национальным разбирательством. В этом деле задействована мафия, пап. Это они сделали, и никто из них не будет свидетельствовать за меня в суде. В итоге меня просто посадят. Я уже думал об этом. Я никак не могу доказать свою непричастность. Никак.
– Доминик знает? Этот ублюдок знает, во что втянули моего мальчика? – цедит сквозь зубы отец.
– Нет, я с ним не говорил и не буду. Он мне никто. И уж точно он меньше всех виноват. Он спас Мирона и дал нам охрану.
– Но он обещал, что ты не пострадаешь, Мигель. Ты с его девчонкой встречаешься, это уже веский аргумент в твою пользу. Они должны защищать тебя!
– Раэлия больше не с ними, – тихо говорю я. – Доминик попросил её уехать из дома. Думаю, что он вряд ли воспримет мои отношения с Раэлией, как аргумент. Да и просить его о помощи я не буду. Нет. Я взрослый мужчина, и сам как-нибудь решу. Просто сейчас… я не понимаю, что делать дальше. У меня первый раз в жизни нет запасного плана. Я не ожидал, что на меня повесят всё. Они обвинили меня в том, что я выжил, понимаете? Словно я совершил преступление тем, что дышу, а их сотрудники и погибшие родные нет. А также они требуют, чтобы я выплатил им деньги на строительство нового детского отделения. Они собираются подать на меня в суд, если всё не решить мирно. Мне нужен чёртов адвокат. Боже.
Вскидываю голову и смотрю в потолок. Как всё ужасно обернулось. И я ведь чувствую эту вину за собой. Я чувствую её и не могу унять желание отомстить за эту боль. Я хочу отомстить и защитить себя ото всех. Я хочу просто… снова остаться один. Я устал бороться сейчас. Устал думать за всех, в чём-то убеждать и разводить по углам. Устал.
– Вот же мрази. Такие мрази, блять! Ничего, сынок, ничего. Мы защитим тебя, у меня есть контакты хороших адвокатов. Ни хрена ты им не должен. Ублюдки, – в ярости отец подскакивает из кресла и принимается ходить по гостиной. – Мы найдём варианты. А что говорит твоя девчонка?
– Ты знаешь её имя, пап. Раэлия. Я ей не сказал.
– Почему, Мигель? – удивляется мама. – В паре все проблемы решаются сообща. Вы должны вместе решать эту проблему, потому что и она причастна ко всему этому. Она твоя девушка, и должна поддерживать тебя. Где она?
– У неё дела. И…
– Прости? Дела? – взрывается отец. – Дела? Тебя могут посадить! С тебя требуют огромную сумму, а у неё дела? Что это за отношения, Мигель? Да это издевательство и потребительское извращение, а не отношения!
– Всё не так. Это было моим решением, а не её. Я решил, что не скажу Раэлии об этом. У неё достаточно своих проблем. Я защищаю её от всего этого ада.
– А как же ты, Мигель? Ты защищаешь её, а кто защитит тебя? Кто? – возмущается мама.
– Я сам справлюсь.
– Да ладно? – отец скептически кривит губы. – Справишься? Сколько они хотят?
– Три миллиона.
– Охренеть просто! Три миллиона! Где ты возьмёшь такие деньги? Как ты будешь защищаться? Да ты ни в чём не виноват! Это не ты подложил бомбу! Блять! – папа хватается за волосы и взъерошивает их.
– Найму адвоката, который докажет, что я непричастен. Мне лишь позвонили, и всё. Мне угрожали и отчасти… – я смотрю вбок, только бы не видеть разочарования в глазах родителей, – они правы. Я виноват. Если бы я согласился на их условия. Да что мне стоило? Ничего. Ну, поговорил бы я с ними, встретился бы, подыграл им, то люди были бы живы. А я издевался над ними, показывал свой характер, стоял на своём, как меня учили. И что в итоге? Люди погибли, а я их знал. Я работал с ними. Дети погибли, чьи жизни доверили мне их родители. Я виноват в том, что не предусмотрел жертвы. Я виноват.
– Мигель, что за глупость? Ты не виноват. Прекрати так говорить. Ты… – мама осекается, когда у меня в кармане брюк начинает трезвонить мой мобильный.
– Восстановил карту и купил новый, – объясняю я, достав мобильный. – Это Доминик.
– Дай мне, я сейчас разнесу его, – отец тянется к моему телефону, и я бью его по руке.
– Не лезь, – бросаю на него злой взгляд и отвечаю на звонок.
– Да, Доминик, что-то случилось?
– Мигель, я только узнал обо всём. Мне Деклан сообщил, что сделал Джеймс.
– Хм, понятно, – поджимаю губы, снова борясь с отцом за право говорить с Домиником. – Я в порядке.
– Он врёт, сукин ты сын. Это всё из-за тебя, как обычно. Ты…
– Пап, хватит! – я подскакиваю на ноги и направляюсь на задний двор. – Прости его. Он на взводе.
– Я бы тоже был на взводе, Мигель, если бы моего сына обвинили в терроризме, шантажировали и выбросили на улицу.
– Это не важно. Я справлюсь. Найму адвоката, и всё будет хорошо.
– Тебе ничего не нужно делать, Мигель. Я уже отправил Роко разобраться с этим делом. Они отвалят от тебя. А также я всё обсужу сегодня с Джеймсом. Я как раз еду к нему.
– Понятно. Спасибо. Если честно, то я в ужасе, Доминик. В ужасе. Я и так чувствовал себя виновным, так ещё и это, – тихо признаюсь ему.
– Ты не виноват, Мигель. Ты не виноват. Мы знали, что будут жертвы. Ты решил так поступить и был верен своим решениям. Они пытаются тебя прогнуть.
– Но разве стоит это человеческих жизней, Доминик? Разве всё это стоит жизней невинных людей? – с горечью в голосе спрашиваю его.
– Это спорный вопрос, и на него никогда не найти правильного ответа. Но такое случается. Грег не переживал о жертвах, как ты. Так что ты явно не будешь тем, кем они хотят тебя сделать. Поэтому не стоит винить себя. На нашей совести всегда буду жертвы, которых мы не хотели бы. Ладно, хватит о плохом. Ты в порядке? Ты так рано уехал и даже не сообщил.
– Мне хотелось домой, и всё. Дома мне лучше, чем в вашем напряжении. Оно давит на меня.
– Сейчас у нас всё хорошо. Энзо в порядке. Вечером мне должны ответить по поводу доноров, вроде бы кого-то нашли.
– Это прекрасные новости, Доминик. Если это так, то у Энзо есть все шансы в будущем вести нормальный образ жизни.
– Я надеюсь. Надеюсь. Раэлия с тобой у твоих родителей?
– Нет. Она куда-то уехала на машине.
– Насколько я знаю, то твоя машина стоит во дворе твоих родителей, Мигель, а она села в машину Деклана. Они уехали сразу же, как только ты вошёл.
Я поджимаю губы, борясь с неприятным чувством.
– Да, она сказала. Я знаю. Деклан помогает нам.
– Уверен?
– Да, почему я должен быть не уверен? Раэлия мне не врёт.
– Ты помнишь, о чём я тебе говорил, Мигель? Раэлию научили обманывать так, чтобы никто не узнал правду. Её мать была идеальна в этом. А также она умеет прекрасно шантажировать и манипулировать мужчинами. Иногда это помогает, а иногда всё портит. Помимо этого, между Раэлией и Декланом были не самые красивые отношения. У них был секс. Они не раз говорили оба об этом, так что я бы на твоём месте был бы всё же наблюдательнее.
– Спасибо, за советы, но я в порядке. Я верю Раэлии. Я ей верю, Доминик, в отличие от всех вас.
– Ладно. Я не буду с тобой спорить по поводу Раэлии. Это твоё дело, просто будь осторожен.
– Я в порядке. Всего хорошего, Доминик, мне нужно возвращаться к родителям.
– Я позвоню тебе позже, как только поговорю с Джеймсом.
– Хорошо.
Отключаю звонок и сжимаю телефон в руке, глядя перед собой. Почему они все пытаются посеять зерно сомнения в моей голове и доказать мне, что Раэлия не такая, какой я её знаю? Зачем им это? Я никогда не пойму, как можно так плохо говорить о своих близких, какими бы они ни были. Да, в своей семье разбирайтесь как хотите, но чужим людям передавать сплетни, это низко. Конечно, я понимаю, что Доминик таким образом проявляет волнение по поводу моего состояния, зная, что Раэлия на меня уже нападала. Но она была не в себе, а сейчас она в порядке. Нужно узнать о её головных болях. Они мне не нравятся.
– Ты закончил разговор с убийцей? – раздаётся грозный голос отца у меня за спиной.
– Да, – усмехнувшись я, поворачиваюсь.
– Ты на очень шаткую почву вступил, Мигель. На очень шаткую. Доминику нельзя доверять. Я знаю его. И знаю, что он не такой, каким кажется.
– Пап, моё настоящее имя Михаил Фролов, ты, правда, хочешь продолжить этот разговор?
Он недовольно отворачивается и цокает.
– Мы это сделали, чтобы защитить вас, своих детей.
– И Доминик в этом нам помогает.
– Хреново он помогает, Мигель. Хреново. И мне не нравятся твои отношения с его девчонкой. Я против.
– Тебя это не касается, – отрезаю я.
– Мама тоже против. Нам понравилась Ида. Мы хотим выбрать её.
– Тогда удивлю тебя, Ида тоже дочь Доминика, – улыбаюсь я.
– Что? – удивляется отец и даже бледнеет.
– Да, пап, всё так. Ида – дочь Доминика, просто не росла рядом с ним. Она рождена от другой женщины.
– От Кармен?
– Ты знаешь её? – шокировано спрашиваю отца.
– Знаю. Она работала в одном из кафе, в котором Доминик часто бывал в молодости. Я знаю её. Она ухаживала за детьми Доминика, а потом была их няней. Затем она сбежала, потому что жена Доминика угрожала ей.
– Он не рассказывал мне об этом.
– Мне рассказал Грег. И да, он с ними обеими спал. Так что не факт, что Ида – дочь Доминика, – хмыкает отец. – Доминик всегда собирает рядом с собой шлюх. Кармен тоже была шлюхой. Она работала в кафе, которое с виду выглядело как кафе, но на самом деле это был притон. Она была шлюхой.
– А Доминик об этом знает? А Ида? – хмурясь, спрашиваю я.
– Доминик, думаю, в курсе, насчёт Иды не уверен. Кармен исчезла, Грег несколько раз упоминал об этом. Он так хотел поиздеваться над Домиником, используя её. Он называл её игрушкой. Предполагаю, что Доминик и помог ей сбежать, сменить имя и скрыться, – пожимает плечами отец.
– Она была замужем, верно? Её муж был геем?
– Понятия не имею. Вероятно, она потом вышла замуж. Но вряд ли любой уважающий себя мужчина, пусть и гей, позволит своей жене быть шлюхой и ублажать всех мужчин, которые ей заплатят. Или же он просто был дебилом.
– Ясно. И тебя это не волнует?
– А почему это должно меня волновать, Мигель? Это не моё дерьмо, а Лопесов.
– Но ты не уверен, что Ида – это дочь Доминика. Она может быть дочерью Грега, то есть нашей родственницей.
– Грег не был идиотом, Мигель. Вряд ли. Доминик идиот, раз сначала женился на суке, а затем влюбился в шлюху. Не везёт ему с женщинами, вот что я скажу. С абсолютно любыми женщинами, даже с дочерью. Но Ида мне нравится. Она очень воспитанная и вежливая, заботливая и не такая дерзкая, как Раэлия, и не такая вялая, как все твои бывшие. Я бы выбрал её.
– Но выбираю я.
– И ты сделал ошибку. Ида больше оценила бы всё, что ты бы для неё сделал. Она бы точно пришла сюда вместе с тобой, держала бы тебя за руку и поддерживала бы. А где Раэлия?
– Тебя это не касается, – отрезаю я. Нужно сказать Доминику новую информацию. Если Ида – дочь Грега, то выходит, что Кармен соврала. Да и Доминик вряд ли не знал о том, что она девушка лёгкого поведения. Он знал, но не обнародовал этого. Он защитил её память, и она была для него, правда, важна. Мне нужно поговорить с Домиником.
– Меня касается всё, что происходит с моими детьми. Подумай, Мигель, как только ты связался с этой девчонкой, то постоянно попадаешь в больницу. Сначала нападение, и тебя ранят. Теперь угрозы и взрыв, в котором ты едва не погиб. Что будет дальше? Не пора ли тебе подумать мозгами, Мигель, а не своим членом? Я понимаю, что секс может быть потрясающий. Но стоит ли секс твоей жизни?
– Не лезь, – рычу на отца. – Я люблю её.
– Или тебе кажется, что ты её любишь. Что ты в ней любишь, Мигель? Что именно? Ты хотя бы раз задавался этим вопросом? Что она сделала для тебя, чтобы ты так сильно влюбился?
– Папа, хватит! – отмахиваюсь от него и вхожу в дом.
– Почему вы снова ссоритесь? – возмущается мама.
– Потому что я имею право указывать своему сыну на ошибку, которую он сделал. И я буду продолжать, Мигель. Я буду. Ты не любишь Раэлию. Если у тебя и есть к ней чувства, то они нездоровые. Они неправильные, потому что любовь это – нечто сильное. Даже если ты влюбился, что я понимаю, то любит ли тебя Раэлия? Любит она тебя?
– Да, – рявкаю я. – Она любит.
– Раэлия тебе это сказала? Она призналась в том, что ты для неё всё в этом мире? Она сказала тебе, что ты важнее мафии и Лопесов? Раэлия готова уйти из семьи?
– Оттуда нельзя уйти. Ты знаешь об этом.
– Можно, как раз я знаю об этом. Можно. Я же ушёл, – усмехается отец.
– Что? Алекс? – выкрикивает мама. – Ты же сказал, что отказал им! Ты сказал, что не ввязался в это!
– А у меня выбора не было, чтобы вас защитить, но я ушёл. Меня отпустили. Есть правила семей, Мигель, и уж точно Доминик знает об этом, как и Раэлия. Я точно уверен, что в семье Лопес не такие серьёзные правила, как в некоторых других. Узнай. Просто узнай, можно ли уйти из неё, если ты не занимаешь никакую позицию. Узнай, можно ли отказаться от семьи, ведь по факту, Раэлия не имеет никакой важной позиции в семье. Она просто дочь Доминика. И зачастую они, вообще, не имеют никакого отношения к миру мафии. Их могут выдать за того, кто им нужен. Ты понимаешь, о чём я пытаюсь тебе сказать, Мигель?
– Ты считаешь, что Доминик таким образом пытается заполучить меня себе? – хмурюсь я.
– Именно. Ты что, думаешь, что он всё это делает просто так? Что он такой добрый самаритянин? Он мафиози, Мигель. Он умён, хитёр и просчитывает свои шаги наперёд. Раэлия ведь имеет проблемы, не так ли? Она была в психиатрической клинике, и она убивает.
– Откуда тебе это известно?
– Мне рассказали. Я же не оставлю тебя наедине с ними, Мигель. Конечно, я поднял свои связи в этой семье. Она психически нестабильна, но Доминик ничего не делает. Где она сейчас? Правильно, с тобой. А зачем? Чтобы привязать тебя к семье. Вероятно, она даже знает об этом. Никаких чувств к тебе у неё нет, Мигель, только бизнес, как они говорят.
– Ты несёшь чушь, – чётко отвечаю я, хотя сейчас мне сложно сконцентрироваться на своих чувствах. Они разрознены. Я не верю, что Раэлия могла использовать и предать меня, как и Доминик. Не верю.
– Проверь. Узнай сам. Спроси саму Раэлию, Доминика или кого-то ещё. Спроси, Мигель, раз ты мне не веришь. Но я прав. Им нужен ты, так как именно ты для них воплощение Грега. Они хотят исключительно тебя и идут на различные ухищрения, чтобы заполучить тебя и твоё доверие. Ты уже на их стороне. Доминик же позвонил не просто так, верно? Он что-то сказал о случившемся с тобой.
– Он сказал, что Роко всё уладит.
– Вот. А дальше знаешь, что будет? Дальше Доминик позвонит тебе или встретится с тобой и скажет, что он не может полноценно защищать тебя, как и нас, потому что ты официально не сними. Он разведёт руками, манипулируя тобой. А зная, что ты чувствуешь что-то к его девчонке, он будет использовать и её, чтобы надавить на тебя. Мигель, я эти схемы видел и не раз. Грег их при мне придумывал, но они всегда похожи. Всегда, Мигель. Просто проверь мои слова.
– Я проверю. И я бы не хотел, чтобы ты оказался прав, пап. Не хотел бы, – мрачно отвечаю.
– Мне очень жаль, сынок, я бы тоже не хотел быть правым. Не хочу, чтобы ты страдал. Я хочу видеть тебя счастливым, потому что ты мой сын, и я сделаю всё для тебя. И если мне придётся разбить твои розовые очки, то я это сделаю. Сделаю, Мигель. Держись от этих игр подальше. Возьми перерыв, чтобы подумать и проанализировать всё. Они пользуются твоей добротой, твоим большим сердцем, а в итоге предадут тебя. Они врут тебе в лицо, Мигель. Врут.
Выскакиваю за дверь, потому что меня сейчас стошнит от страха, что отец прав. Меня мутит от его слов. Я не идиот, не дурак. Я не мог попасться на эти удочки. Не мог. Раэлия любит меня. Она любит.
Подхожу к машине и вижу, что ключи лежат внутри, а сама машина открыта. Сажусь за руль и звоню по блютусу Раэлии, но её телефон выключен. Меня перебрасывает на её голосовую почту.
– Раэлия, нужно поговорить. Это срочно. Я еду домой. Встретимся там, – говорю я.
В моей голове постоянно крутятся слова отца. Он был в мафии? Ида – дочь Доминика или Грега? Что, чёрт возьми, происходит? Меня словно постоянно водят за нос. Каждую минуту.
Приезжаю домой и не знаю, куда себя деть. Я начинаю собирать кровать, но меня постоянно отвлекают мои мысли. Я запутался. Но разве можно так играть, как Раэлия? Я знаю, когда она врёт. Знаю, и я точно уверен, что она не врёт мне. Любит ли она меня? Да. Она меня любит, но не понимает, что это любовь. Она у неё другая и проявляется тоже другим способом, не как у меня. Она любит меня.
Через пару часов я снова звоню Раэлии, её мобильный телефон так же выключен. Меня начинает всё раздражать. Мне всё это не нравится. Не нравится. Я волнуюсь за неё.
– Роко, привет, это я, – быстро говорю в трубку, нервно расхаживая по спальне.
– Привет, Мигель, как самочувствие?
– Нормально. Доминик сказал, что ты ездил в больницу?
– Да, чёрт, я забыл тебе позвонить. Меня Дрон отвлёк, – смеётся Роко. – Я всё решил. Не парься, я всё уладил в больнице, только вот вряд ли они изменят тот факт, что тебе звонили насчёт взрыва. Об этом уже все знают. Это предано огласке, мне очень жаль.
– То есть меня никуда не возьмут, я верно понимаю? Я не найду работу ни в одной в больнице этого города?
– Почему не найдёшь? У нас есть своя большая больница, в которой тоже есть детское отделение, и там для тебя есть место. Я завтра съезжу туда и устрою тебе собеседование.
– Роко, я спросил не об этом. Ответь мне. Я найду работу в другой больнице? В больнице, которая не принадлежит вам?
Роко некоторое время молчит.
– Нет. Прости, Мигель, нет. У тебя уже особая репутация. Они не возьмут тебя. Но ты можешь попробовать.
– Ясно, – я поджимаю губы, а затем решаюсь проверить ещё кое-что. – Роко, скажи мне правду, ладно?
– Окей. Что такое?
– Если Раэлия захочет уйти из семьи Лопес, я имею в виду из вашего мира, она может это сделать теоретически?
– Хм, да. Она может. Она не является важной персоной. Она просто дочь босса, и всё. Но она вряд ли захочет уйти. Она любит убивать, – хмыкает Роко в трубку.
– Понятно. Роко, Раэлия была подослана ко мне?
– Что? Ты рехнулся, Мигель? Нет. С чего ты взял? – повышает голос Роко.
– Просто так. Я спрашиваю, потому что в моей голове бардак. Полный бардак. Она всегда была против того, чтобы я был частью вас.
– Я бы не был в этом так уверен, Мигель. Слушай, я не могу сказать точно тебе о том, что думает Рэй, но… это выгодно. Ты, как часть нас, это выгодно для неё. Так её точно никто здесь не тронет. Никогда не тронет. Думаю, ты мог бы стать личным советником отца, я тебе говорил.
– Консильери. Я помню. И ты думаешь, что она делает всё для того, чтобы я стал им?
– Стал гарантией. Да, я бы ответил так. Мигель, давай начистоту. Я знаю, что ты влюблён в неё, но Рэй нет. Она не умеет любить. Просто не умеет, ты уж прости меня. Рэй никогда не откажется от убийств, а теперь ещё и наркотики, насколько я знаю. Это дно, Мигель. Для нас это дно. Если мы подсаживаемся на наркотики, то они действуют на нас иначе. У нас уже повреждённая психика, а наркотики ещё больше давят на неё. Человек становится неуправляемым, и его нейтрализуют.
– Убивают, – шепчу я.
– Верно. Так что ввиду всего это, я считаю, что Рэй использует тебя, как гарантию своей жизни.
– Она бросила, Роко. Она перестала принимать таблетки, – защищаю я Раэлию.
– Не смеши, Мигель. Ты хоть понимаешь, что происходит с людьми, когда они бросают? А Рэй не выглядит так, словно у неё ломка. Зависимость всегда имеет последствия.
– У неё голова болит. Это её последствия.
– Мигель, ну ты же врач. Ты знаешь, что врёшь сам себе. Она продолжает употреблять. Продолжает. И я покопался сегодня в её комнате, когда вы уехали. Я нашёл несколько баночек с сильным антидепрессантом. Я не помню, как называется, но он у меня. Все упаковки вскрыты, буквально все. И там не хватает таблеток. А также не забывай, что она может всегда сама себе выписать рецепт. Не будь дураком, Мигель. Здесь уже нет никаких чувств. Мне жаль, но это то, как я вижу всё. Она прячется за тобой, Мигель, зная, что никто не причинит тебе вреда. Ты единственный, кто пока ей верит. Но придёт время, и ты поймёшь, что она манипулировала тобой, как мной и Дроном, как всеми. Рэй моя сестра, и я знаю её, просто будь осторожен. Дрон тоже считает, что Рэй принимает наркотики. Он даже уверен в этом. Она не в себе.
– Он говорил мне, – подавленно произношу я.
– Ты сам решаешь, что для тебя правильно. Хочешь защищать её, окей, защищай, это никак не повлияет на нашу с тобой дружбу. Ты для меня важен, но не будь простофилей. В нашем мире все женщины опасны, Мигель. Все. Они не те, кем кажутся. У них всегда есть миллион слезливых историй, оправданий и возможностей, чтобы удержать мужчину. И самая сильная их сторона – секс. Не отрицай, что секс – это хороший способ, а с тобой даже идеальный. И насколько я знаю, Рэй до сих пор с Деком. Она, вероятно, отключила телефон, напилась и развлекается так, как ей это нравится. Мы все извращены, Мигель. Все. И это нормальное поведение Рэй, а с Деком она часто проводит время тайно. У них странные отношения. Так что просто имей это в виду. Думай, куда суёшь свой член, и проверься, вдруг ты уже что-нибудь подхватил от неё. Ты…
– Я закончил этот разговор, Роко. Закончил, – бросаю трубку и жмурюсь.
Хватит. Хватит говорить мне все эти гадости про неё. Хватит. Я уже сам не знаю, во что верить.
Звоню Раэлии, но её мобильный отключён. Чёрт. Она не поступит так со мной. Она не может мне врать. Я же всё сделал для того, чтобы она доверяла мне. Она доверяет. Доверяет!
Понятия не имею, что случилось с Раэлией, и это натягивает мои и без того напряжённые нервы. Я хожу по квартире и постоянно звоню ей. Проверяю свою голосовую почту, я даже покопался в её вещах, но ничего не нашёл.
В полночь меня будит звонок. Я вздрагиваю, держа в руке телефон, и вижу незнакомый мне номер.
– Да? Это Мигель, говорите.
– Мигель, это Деклан. Приезжай по адресу, который я тебе перешлю в сообщении. Нужно поговорить, – произносит он и отключает звонок. Следом приходит сообщение.
Хватаю ключи от машины и обуваюсь. Вылетаю на улицу, сажусь за руль и еду по нужному адресу. Дорога занимает полчаса, и я останавливаюсь перед не самым лучшим домом, не в самом лучшем районе. Поднимаюсь к нужной квартире и стучусь. Деклан открывает мне дверь. Вхожу в небольшую комнату, быстро оглядываясь.
– Зачем ты пригласил меня сюда? – напряжённо спрашиваю его.
– Рэй у меня, – выдавливает из себя Деклан, не глядя мне в глаза.
– Где она? Что ты с ней сделал? – холодно спрашиваю я.
– Эй, не дави на меня. Это был приказ, ясно? – он всплёскивает руками. – Она в порядке. Я не смог. Просто не смог. Я знаю Рэй, знаю, что она… не простит мне этого.
– Где Раэлия, Деклан? – настойчиво произношу я.
– Я позвонил тебе, чтобы предупредить, где я её брошу. Я прислал уже адрес. Тебе нужно забрать её оттуда, чтобы с ней ничего не случилось. Идёт?
– Нет, не идёт. Что ты с ней сделал?
– Ничего, я же сказал. Я только… может быть, немного раздел её.
Стискиваю руки в кулаки.
– Я… блять, Мигель, это было не по моей воле, ясно? Я выполнял приказ. Я должен, понимаешь? Я должен был, и это было условием. Мне нужно было усыпить её, накачать наркотиками, затем снять наш секс на видео и отправить тебе. Ты должен её бросить, узнав о нас с ней, и она обезумеет. Начнёт убивать. Это моя догадка. Но я… я не смог. Я нашёл похожую на неё женщину. Я снял видео и отправил тебе его на почтовый ящик, как мне и сказали. Но я… я не тронул её, клянусь тебе. Я не вколол ей наркотики, только снотворное. Она спит. Она в моей машине. Она спит. Клянусь, – он вскидывает руки.
– Твой заказчик хочет, чтобы она сошла с ума? – уточняю я.
– Думаю, да.
– Кто он? Кто этот заказчик, Деклан?
– Я не могу сказать. Не могу. Прости, я и так сделал то, за что меня могут убить. Мигель, если бы я мог, то сказал бы. Но у них мой отец. Мой отец под прицелом. Мой отец. Я не могу сказать большего. Мой отец, – жалобно тянет Деклан.
– Хорошо. Я понимаю и благодарен тебе за то, что у тебя есть совесть. Хорошо, – киваю я. – Это всё?
– Нет. Ты должен её бросить. Должен бросить Рэй, Мигель. Если ты этого не сделаешь даже после того, как она типа изменила тебе и трахалась со мной, то будет ещё хуже. Они наймут другого, и он точно накачает её. К тому же я тоже пострадаю. Они поймут, что я не выполнил приказ. Мигель, пожалуйста, я рассказал тебе всё это, позвал тебя сюда, чтобы ты помог и мне. Я не тронул Рэй. Я ничего не сделал, но ты должен оставить её. Должен бросить её хотя бы на время. Хотя бы на несколько дней. Пожалуйста, сделай это. Это нормальная реакция мужчины, которому изменили. Потом ты можешь простить её и тому подобное, но сейчас должен бросить её. Прошу тебя. Мой отец пострадает. Пока они доверяют мне, но если поймут, что я не выполняю приказы, то убьют меня и отца, наймут других. Будет хуже.
