Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Глава 32

Когда Сальвар поднялся с кровати, я тут же опустила голову, глядя на свои свадебные туфли. Я горела от стыда. Почти голый. Я не хотела, но молниеносно успела отметить, как хорошо он был сложен. Даже зажмурилась, проклиная себя за эти мысли. Разве могла я хоть на мгновение задумываться о подобном? После всего, что было так недавно. После прикосновений своего мужа. К счастью, тот ничего не успел, остался ни с чем. Эта мысль ужасала, но в то же время разливалась в груди глубоким удовлетворением. Марко остался ни с чем! Ни с чем!

Но Сальвар казался совсем другим. Мне хотелось так думать. Даже если это было не так. В конце концов, я всего лишь прислуга, это не имело никакого значения. Главное – хорошо работать и постараться остаться в этом доме, как можно дольше. Ведь есть еще мадам Гертруда. Обворожительная, неподражаемая… Было бы хорошо попытаться завоевать ее симпатию. Может, это помогло бы упрочить мое положение. В конце концов, у такой женщины есть чему поучиться. Даже речь, манеры, умение держать себя. Кто знает, может, когда-нибудь мне это пригодится. Может, случится чудо, и я смогу уехать на север, где мой муж никогда меня не достанет.

Я, наконец, опомнилась, огляделась, отыскивая взглядом комод. Нужно застелить кровать. Спальня Сальвара казалась какой-то пустоватой. Большое помещение, минимум неброской мебели, сдержанные серо-бело-бежевые цвета с редким вкраплением темного дерева. И такое обилие воздуха и света, что я все еще не могла прийти в себя. Я быстро нашла покрывало, аккуратно застелила кровать, чтобы не было ни единого залома, взбила подушки. И невольно вспоминалась другая комната… с вселяющим ужас огромным распятием и удушающей аляповатостью. Там было трудно дышать. Но и здесь сердце буквально съеживалось при малейшем взгляде на огромное окно.

Я встала у самой стены, как можно дальше. Прижалась спиной, чувствуя опору. Так становилось легче. Но все равно казалось, что стекла попросту не было, а меня может снести малейшим порывом ветра. И я упаду в пропасть. Когда Сальвар был в комнате, я не так сосредотачивалась на этом страхе. Теперь буквально пересыхало в горле. Я пыталась вообразить, что это окно было фальшивкой, но ничего не выходило – слишком огромное и монолитное. Но я все равно смотрела в него, как заколдованная.

– Лиса!

Я не шелохнулась, так и смотрела в одну точку.

– Я к кому обращаюсь?

Я вздрогнула, подняла голову:

– Что?

– Я с тобой разговариваю. Почему ты не реагируешь?

Я сглотнула, нервно поправила передник:

– Простите, сэр. Я задумалась.

– О чем это?

Сальвар завернулся в длинный серый халат. Ерошил мокрые волосы полотенцем, держа его в здоровой руке. И в воздухе поплыла новая порция знакомой парфюмерной горечи, которую я с наслаждением вдохнула.

– Простите, сэр, я виновата.

Он просто смотрел на меня, а я сгорала от чувства, что что-то делаю не так. Совсем не так. Он будет недоволен.

– Лиса?

– Почему вы меня так называете, мистер Сальвар? Меня зовут Мэри… если вы забыли…

Он кольнул меня взглядом, покачал головой:

– Тебя зовут как угодно, только не Мэри. И пока я не знаю твоего настоящего имени, буду называть тебя Лисой. Если не нравится – просто скажи правду, и я стану называть тебя по имени. Итак? Скажешь? Или останешься Лисой?

Я опустила голову:

– Вы можете называть меня Лисой, сэр, если вам так нравится.

– Нравится. В сказках лиса обычно – хитрая бессовестная рыжая обманщица. Мне кажется, тебе очень подходит. Не находишь?

Я кивнула, сглатывая ком в горле:

– Хорошо, сэр. Я поняла.

– Почему ты жмешься у стены? Что с тобой?

Признаваться или нет? В конце концов, он и сам прекрасно видит, что что-то не так. Я должна как-то объяснить.

– Я очень боюсь высоты, сэр. Простите.

Сальвар фыркнул, отшвырнул мокрое полотенце на кровать. Подошел к окну и что-то нажал под шторой:

– А поменять расстекловку не судьба? Я же не зверь. Ты не виновата, что боишься высоты.

Стекло будто дернулось, и тут же совершенно изменилось, приобретя более привычный вид. Внизу появилась часть стены, а само окно затянулось мелким квадратным переплетом. Теперь это походило на красивую солнечную террасу. Я не верила собственным глазам. Это было… просто необыкновенно.

– Или совсем скрыть?

Вдруг окно совершенно исчезло, превратившись в глухую стену. Я даже отшатнулась от неожиданности:

– Нет, сэр. Прошу, оставьте мелкие стеклышки.

Когда он вернул террасу, я с облегчением выдохнула. Выходит, можно выбрать окно по собственному вкусу. И меня, правда, отпустило. В груди будто что-то разжалось, расслабилось. А Сальвар пристально смотрел на меня. Зачем он так смотрел?

Он подошел к небольшому столику, опустился на стул, откинулся на спинку:

– Ну? Чего ты теперь ждешь, Лиса? Подавай завтрак. Поднос уже должен быть за дверью.

Глава 33

Мистер Мэйсон совсем не проконсультировал меня, как именно подавать завтрак. Он ведь сказал, что моя помощь не понадобится. Должна ли я просто поставить поднос на стол или нужно переставить с него блюда? Господи, я снова все сделаю не так… Знать бы, как здесь принято.

Я неловко застыла, не понимая, как поступить. Но, тут же, вспомнила тетку Марикиту. Она очень любила ужинать перед телевизором. Смотрела старые фильмы, объедалась и поцеживала ликер из маленькой рюмочки, пуская на особо душещипательных сценах горючие слезы умиления. В такие моменты большой жестяной поднос неизменно покоился на ее необъятной груди, словно на полке. Но Сальвар сел за стол… Выходило, поднос все же был лишним. По крайней мере, это было логично.

Я поспешно переставила блюда на стол, сняла блестящие колпаки и сложила в поднос. Наконец, забрала его.

– Приятного аппетита, сэр.

Он лениво придвинул к себе маленькую чашку с черной гуталиновой жижей. Она одуряюще пахла, едва не сшибло с ног, когда я сняла колпак. По виду это был кофе. Но я никогда не видела его своими глазами, никогда не нюхала аромат. Признаться, не скажу, что мне понравилось. Скорее, очень не понравилось. Что-то резкое, буквально ударяющее в мозг. Я читала, что напиток горький, если не добавлять подсластителя. Но очень бодрит. В Старом мире его пили буквально литрами, и богатые, и бедные. Но трущобным это теперь было просто не по карману. Кофе стоил диких денег.

Сальвар довольно неуклюже поднял чашку левой рукой и поднес к губам. Я заметила, как она немного тряслась в его пальцах. Неудобно, я понимала. Сама все делала правой рукой, и, окажись в подобной ситуации, испытала бы существенные трудности. Он скривился, будто глотнул что-то непригодное. Впрочем, может, травма беспокоила. Тут же запрокинул голову и вылил все содержимое в рот с явным отвращением, вернул чашку на стол и почти отшвырнул так, что она даже проехалась по столешнице. Тут же подхватил стакан с водой и сделал несколько жадных глотков. Будто запивал отвратительную аптечную микстуру.

Казалось, он перестал обращать на меня внимание. Я незаметно отступила, встала ближе к двери ванной комнаты, чтобы он не видел меня. И просто наблюдала. Мэйсон говорил, что я должна быть рядом на случай, если Сальвару что-то понадобится. Хоть бы не понадобилось! Его завтрак был достаточно скромным. Свежий белый хлеб, ветчина, пара вареных яиц и соленая рыба, по виду похожая на лосось. Сливочное масло, нарезанное небольшими кубиками, было подано на отдельной металлической тарелке.

– Лиса, ты любишь кофе?

Это оказалось так неожиданно, что я едва не выронила поднос. И что ему отвечать? Сегодня я впервые увидела настоящую чашку кофе.

– Лиса? – он даже головы не повернул.

Я стиснула поднос:

– Да, сэр.

– Что «да»? Любишь?

Я покачала головой:

– Нет, сэр. Не люблю.

– Почему?

– Мне не нравится вкус, сэр.

– Почему? Чем именно не нравится?

Вот привязался! Какая ему разница? Или просто издевался? Кажется, и Гертруда, и Мэйсон упоминали, что у него поганый характер… И что-то мне подсказывало, что я еще даже цветочков не видела.

– Он горький, сэр.

– Можно положить сахар.

Я сглотнула, чувствуя, что невольно начинаю злиться. Я не должна злиться. Обслуга не имеет права злиться на хозяев. Может, проверяет, насколько быстро я выйду из себя?

– Можно, сэр, но так мне тоже не нравится.

Сальвар отложил вилку и, все же, повернулся, пристально глядя на меня. Даже прищурился.

– Существует столько способов приготовления кофе, что всегда можно выбрать тот, который понравится. Абсолютно для любого. Гертруда любит латте на кокосовом молоке. Алисия – капучино с тройным карамельным сиропом. Капучино ты тоже не любишь?

Так и есть… издевался… Я, что у него, новая игрушка? И обязательно было упоминать эту Алисию? Я уже и без того усвоила, что Алисия – его распрекрасная во всех отношениях невеста, которую обожает мадам Гертруда. И он сам, вероятно. Мне не нужно лишний раз об этом напоминать. Да мне вообще это не интересно! Но я не Алисия, я не обязана любить этот капучино. Да и признаваться в том, что я понятия не имею, о чем он спрашивает просто недопустимо. Это будет слишком подозрительно. Я прекрасно знаю, что в Полисе далеко не все хотят видеть в своем доме людей из трущоб. Да, рано или поздно он, наверное, все узнает, но, хотя бы, не сейчас.

Я опустила голову:

– А какой любите вы, сэр?

– Не твоего ума дело, – он снова повернулся к столу.

– Ведь вы тоже не любите, но зачем-то пьете. Если нравится вкус, зачем тут же запивать его водой?

Он взялся за нож левой рукой и неуклюже ткнул им в масло:

– Я буду иметь в виду, что ты слишком глазастая, Лиса. Этого стоило ожидать. Какие у тебя еще таланты?

Господи! Черт меня дернул за язык! Вот идиотка! И как теперь это исправить? Мэйсон велел быть незаметной, а я вместо этого выдвигаю на счет собственного работодателя какие-то глупые предположения. Совершенно недопустимые. Но я не знала, как прекратить эти расспросы про кофе.

– У меня нет особых талантов, сэр.

Я переминалась с ноги на ногу, глядя, как Сальвар пытается одной рукой намазать маслом кусочек хлеба на тарелке. У него ничего не выходило – тарелка лишь елозила по столу. Но почему он не просит помочь? Это же очевидно, для этого я здесь и стою. Или это я должна быть предупредительной и помочь без напоминания? В конце концов, я же прислуга…

Я поставила поднос на декоративную стойку у стены, подошла к нему:

– Позвольте мне помочь вам, сэр. Я сделаю бутерброд. Простите, если так не принято, но ваша рука…

Он даже не посмотрел на меня, молча швырнул нож на стол. Полагаю, это был такой жест одобрения… По крайней мере, он не возразил. Я взяла тарелочку с хлебом, чтобы не касаться своей рукой, аккуратно намазала масло. Поставила перед Сальваром:

– Положить рыбы, сэр?

Он какое-то время сидел молча, смотрел в окно. Но я видела, как по его напряженному лицу гуляет грозовая тень. Что я сделала не так? Слишком тонко намазала? Я сделала так, как учила тетка: слишком много масла – тоже невкусно. Поздно опомнилась? Что же не так?

– Иди к себе.

Я даже вздрогнула:

– Я что-то сделала не так, сэр?

– Иди к себе и пришли сюда Мэйсона.

– Мистер Сальвар, в чем я ошиблась? Скажите, ради бога!

Он, наконец, повернулся, сверкнул глазами, процедил:

– Выйди вон.

Я больше не заставила повторять. Выскочила, даже забыв о подносе. Кажется, в чем-то провинилась я, а огребет Мэйсон…

Глава 34

Я не мог объяснить, почему она меня так бесила. Но полыхнуло настолько, что до сих пор в крови что-то бродило. Нужно было просто не позволять ей раскрывать рот. Глазастая мерзавка! Алисия до сих пор ни сном, ни духом, что я терпеть не могу кофе. Ей это просто неинтересно. Лиса же все усекла с первого глотка. Еще и отчитала, как мальчишку. Что еще она усекла? И что скрывалось за этой ее… заботой? Пыталась выслужиться? И ради этого она обходила кровать, чтобы не толкать меня со стороны больной руки? Настолько предусмотрительная? Или касалась нарочно? А этот клятый бутерброд! Тоже нарочно? Он бы поперек горла застрял! Лучше бы она вообще не приближалась! Когда она терлась у стола, я мог думать только о том, что под ее платьем ничего нет. Вчерашний «фильмец» лишь освежил все это в памяти, как нельзя лучше. Тогда на ней не было белья. И теперь ему неоткуда взяться. И эта мысль била по мозгам не хуже кофейной вони. Я почти слышал гулкий металлический звон. Нужно немедленно отправить Найджела в магазин, пусть купит ей чертовы трусы! Дюжину трусов! И «Белецца» будет здесь очень кстати… заодно и расспросит насчет халата.

Я даже вздрогнул, когда лифт неожиданно остановился, и тупая выламывающая боль этого импульса уже расползалась в больной руке. Когда это кончится? Ненавижу быть беспомощным и больным.

Барбара тут же поспешила навстречу, едва заметив меня со своего рабочего места. Сегодня ее юбка была лазурно-синей, но неизменно многозначительно обтягивала все, что надо.

– Доброе утро, мистер Сальвар.

А я просто смотрел на нее. Барбара… Красивая девка, как с картинки. У Найджела хороший вкус. Она крутит передо мной сочной задницей уже полгода, но за это время у меня ни разу ничего не екнуло. Это просто очень красивая секретарша, которую не стыдно посадить в своей приемной. Так какого хрена меня до сих пор так колбасит не пойми с чего?

– Мистер Сальвар?

Только сейчас дошло, что она что-то говорила.

– Повтори еще раз.

Барбара лучезарно улыбнулась и хлопнула глазами:

– Мистер Найджел уже на месте, сэр. С ним мисс Алисия. Пришла уже с четверть часа. Кажется, у нее хорошее настроение.

Я кивнул, направляясь в кабинет:

– Спасибо, Барбара.

Она крикнула в спину:

– Сделать вам кофе, мистер Сальвар?

Я остановился, обернулся:

– Нет. – Меня даже передернуло. – Никакого кофе!

Твою мать! Алисия… Но я ведь сам вчера это предвидел. Она предсказуема. Но явиться в такую рань для нее просто немыслимо. Алисия поднимается с постели не раньше десяти утра. Сейчас – половина девятого. Значит, Гертруда знатно ее накрутила вчера… И какое же счастье, что мы не живем вместе.

Она заливисто смеялась – я услышал это, открывая дверь. И тут же увидел полубезумные щенячьи глаза Найджела. Бедняга, он ждал меня, как манны небесной. Главное, чтобы он не успел нагородить каких-нибудь глупостей. Нэтвик подскочил, будто его пнули:

– Доброе утро, сэр.

– Здравствуй, Найджел. Как я вижу, тебе не пришлось скучать. – Я наклонился к Алисии, дежурно чмокнул в щеку, потому что ее губы, к счастью, были вымазаны ярко-розовой помадой: – Доброе утро, дорогая. Что-то ты рано сегодня. Неожиданный сюрприз.

Я сел за стол, посмотрел на них обоих:

– Так что у вас тут за секреты?

Ответом вновь был щенячий взгляд бедняги Найджела. Алисия же расплылась в улыбке и прищурилась:

– Кажется, это у вас секреты, милый. Найджел – почти член семьи. И, конечно же, все всё знают. Кроме меня! Вам не стыдно, мальчики?

Вот как… Член семьи, значит… И ради члена семьи она примчалась в такую рань.

Я кивнул:

– Ну, полагаю, пока меня не было, Найджел тебя уже во все посвятил. Ведь так?

Алисия надула губы, тряхнула соломенными волосами:

– Ты смеешься, милый? Из него же слова не вытянешь. Он твой помощник или партизан?

– Для меня он, разумеется, помощник. Для всех остальных – партизан. Так и должно быть.

Она повела бровями:

– Но ведь я – не все остальные. Найджел скоро женится, а я совсем ничего не знаю! Такая новость! Гертруда сказала, что она очень милая, его невеста. Значит, все так и есть.

Я кивнул:

– Самое главное, чтобы она нравилась Найджелу. Наши оценки – дело третье. И ты не находишь, дорогая, что это, все же, несколько бестактно? Теперь после твоего визита загудит весь офис. Найджел не планировал пока ничего афишировать.

Тот подал, наконец, признаки жизни и нервно закивал:

– Да, мисс Алисия. Мы хотели подождать, пока прояснится с работой в Башне Стеллари. Такое дело… У Мэри совсем нет опыта, и мистер Сальвар… – он доврался и замолчал, обреченно опустив голову.

Мда… Найджел, Найджел… Кажется, я правильно сделал, оставив Мэйсону указания. Сейчас Алисия направится прямиком ко мне домой.

Алисия подскочила со стула и многозначительно уставилась на нас:

– Так… Сегодня, наверное, уже поздно… Назавтра я заказываю столик в «Парадизе». Посидим вчетвером, как две семейные пары. Думаю, это прекрасная идея. Хорошая еда, музыка. Потанцуем! М… Что скажешь, милый?

Глава 35

Если честно, Алисии, все же, удалось застать меня врасплох. К такому повороту я оказался совершенно не готов. Какой к черту «Парадиз»! Это совершенно исключено. Да и Найджел скорее пустит себе пулю в лоб, чем погрязнет в таком вранье. Но категоричный отказ только добавит подозрений и истерики. А это сейчас совсем не нужно. С утра схлестнуться с Алисией – бездарно потерять весь день. Она не оставит ни одной спокойной минуты. Ее станет удушающее много.

Она была капризной, взрывной, эгоистичной, порой катастрофически глупой, несмотря на блестящее образование. С детства привыкла, что получает все, что пожелает, достаточно сказать: «Хочу». Из тех детей, что топают ножкой. С пеленок вертела своим отцом, как хотела, ни в чем не знала отказа – теперь пытается делать то же самое со мной и искренне считает, что у нее это получается. Пока она так считает – все относительно спокойно. Покой того стоил… Понимаю, рано или поздно мое терпение неизбежно лопнет, оно уже трещало по швам – но иначе ее просто не вынести. Это будет разрыв, который повлечет серьезные проблемы в бизнесе. Но, если бы не Гертруда…. терпение лопнуло бы уже давным-давно. Еще после смерти отца. Гертруда постоянно взывала к сыновнему долгу и здравому смыслу. Опекала, как мать. Она невероятным образом умела найти слова, которые проткнут ядовитым шипом. Стыдила памятью отца и настаивала на том, что я просто не могу поступить иначе. Должен сделать только так, как хотел отец… и мои собственные желания не важны. Иначе это будет означать, что я плохой сын. Это вопрос долга. И в последнее время я все чаще задумывался о том, не мыслит ли Гертруда шекспировскими категориями? Слишком мифическими для реальной жизни?

Я с малолетства был одной из «хотелок» Алисии, а семейное слияние капиталов было на руку нашим родителям. Те так укрепились в этой идее, что все решили бесповоротно, еще когда мы были подростками. Алисия оказалась совершенно довольна – она получила приз, а мне… было все равно. Я был почтительным сыном и не мог пойти против воли отца. Договорные браки в нашей среде были в порядке вещей. И я с колыбели слышал о том, что брак – это бизнес-вложение, в котором не место сантиментам и романтическим бредням, дядя Флориан был тому хрестоматийным примером. Мальчишкой я потакал Алисии от безразличия, чтобы скорее отстала. И из боязни расстроить отца. И сам вырастил монстра.

Я посмотрел на Алисию. О том, что она пыталась меня подставить, было написано на ее лице. Воображала себя хитрой и предприимчивой…

– Тебе не кажется, что ты слишком торопишься, дорогая?

Она натянула улыбку:

– Конечно, нет. Это прекрасная идея.

Я кивнул:

– Может быть. Но давай обсудим это позже.

Она начинала злиться, я улавливал это по подрагивающим уголкам губ. Скатиться в истеричные крики она может за несколько секунд.

– Ты не хочешь? Почему? Потому что я это предложила? Так? Тебе так сложно пойти мне навстречу даже в мелочах?

Почему всегда одно и то же?.. Сейчас она либо добьется своего, либо закатит скандал. Тихо дуться она не умела. Чтобы это разрулить, нужна была причина, посущественнее простого нежелания.

Я постарался, чтобы голос звучал мягче:

– А обо мне ты подумала, дорогая? Я с трудом ем левой рукой. Как я себя буду чувствовать в ресторане? В конце концов, тебе самой будет со мной неудобно.

Она обиженно жевала губу, напрочь забыв про помаду:

– Будто я в этом виновата… – Какое-то время Алисия просто молчала. Наконец, сдалась, не найдя существенной зацепки: – Хорошо. Но пообещай, что как только снимут эти твои колодки, мы пойдем в ресторан. Вчетвером. Пообещай! Я не отстану.

Я кивнул:

– Посмотрим. Не я один здесь решаю.

Она выставила на меня указательный палец:

– И даже не думай соскочить. Слышишь меня, Сальвар?

Вот привязалась…

– Обещай!

– Хорошо. Мы пойдем в ресторан, как только невеста Найджела получит место в Башне Стеллари. Это достойный повод. Так тебя устроит?

Алисия молчала, помрачнела, снова пожевывая губу. Взорвется или нет? Порой это превращалось в лотерею.

Я добавил:

– Не хмурься, дорогая, появятся морщины. Представь, какие это траты.

На ее лице отразился сиюминутный испуг. Алисия делано улыбнулась:

– Хорошо. – Она нервно сгребла со стола свою сумочку. – Ладно, мальчики… У меня еще куча дел. Пока-пока!

Ее будто ветром сдуло… понеслась разнюхивать.

Я перевел взгляд на Найджела. Что называется, без слез не взглянешь. Он потянулся к кувшину с водой. Плеснул в бокал и выхлебал до дна, заливая голубую рубашку. Наконец, посмотрел на меня:

– Я думал, она никогда не уйдет.

– Я тоже…

– Может, вы что-нибудь скажете, шеф? Что происходит?

Разумеется, скажу. Уж кто-кто, а Найджел точно не заслуживал, чтобы его использовали втемную. Я ему доверял. Был ли другом? Кто его знает. Скорее, я относился к нему, как к младшему брату. И уважал его. Как человека, который всего добился сам.

Я рассказал так, как есть. И в процессе этого рассказа бедняга Найджел то краснел, то бледнел, то покрывался испариной. Наконец, нервно утер лоб ладонью:

– Шеф, я готов поклясться, что нигде не останавливался. Разве что она влезла где-то на перекрестке. Но это же бред, шеф. Я бы заметил. Да и вы сами сказали, что эта девушка была раздета. Ее бы задержали патрули.

Я кивнул:

– Почти раздета… Но больше нет никаких вариантов. На парковку она не заходила – я просмотрел все камеры. Дважды. Не с неба же она упала. Бухала с ангелами?

Найджел кисло улыбнулся глупой шутке, но, тут же, помрачнел, задумчиво провел пятерней по вихрам:

– Шеф… но ведь машину перегнали из трущоб. Через Разлом.

Я прекрасно понял, что он имел в виду, но покачал головой:

– Не сходится. Ты же ее видел. Там чистейшая генетика, как у тебя или у меня. Трущобных видно сразу. Какие к черту трущобы! Это исключено. К тому же, на ней был халат от «Белеццы».

Найджел какое-то время молча сидел, покручивая на столешнице стакан.

– Что это значит?

– Это значит, что ты засиделся без подружки. Иначе бы знал, что она оставляет там половину твоих денег. Якобы ради тебя. Это о-очень дорогой халат, друг мой.

– Может, все же, обратиться в полицию? Может, ее ищут?

– Она сказала, что сбежала от тетки. Но в ориентировках, которые ты переслал, ничего похожего. Но полиции она боится, хоть и утверждает, что не имеет проблем с законом.

– И вы ей верите?

Я даже усмехнулся:

– Сам не знаю.

– А если она мошенница?

– Все может быть.

– И вы оставили ее в доме?

– Оставил.

– Почему, сэр?

Найджел задал правильный вопрос, но у меня не было правильного ответа. Я покачал головой:

– Не знаю… Оставил – и все. И очень хочу докопаться до правды. Тогда и отправлю в полицию.

Найджел едва заметно улыбнулся:

– Девушка вам настолько понравилась, сэр?

Внутри буквально закипело:

– Не выдумывай! У меня есть Алисия.

Тот молчал, лишь многозначительно смотрел. И за этот взгляд хотелось ему врезать.

– Простите, сэр.

– Не принимается.

Ясные глаза Найджела округлились:

– Сэр? – Он замялся. – Простите, шеф, я был нетактичен.

Я кивнул:

– Да, весьма. И простым «простите» ты не отделаешься.

Найджел молчал, просто смотрел на меня.

– Сейчас поедешь в этот магазин. В Полисе их три – адреса скину. Объедешь все. Спросишь про халат и аккуратно постараешься выяснить, не знают ли они Лису. Понял?

Найджел растерянно таращился:

– Кого, сэр?

Я поправился:

– Мэри.

– Вы предлагаете мне идти в магазин женского белья, сэр?

– Именно.

Найджел отстранился и решительно покачал головой:

– Я не пойду, шеф. Простите, но я не пойду.

Я выдохнул:

– Ты, как маленький, ей богу! В этом нет ничего криминального.

– Тогда почему бы вам не пойти самому?

Кажется, Найджел сегодня был мастером ненужных вопросов.

– Я много раз был там с Алисией. Еще узнают. Я не могу расспрашивать про другую женщину. Ты же понимаешь, какие у них языки – потом не отмоешься. Так что, давай. Только рубашку просуши.

Найджел так и сидел на стуле, понурив голову.

– Давай, давай! Раньше уйдешь – раньше вернешься.

Тот нехотя поднялся. Вытащил из пачки салфетку и стал натирать рубашку.

– Найджел, и у меня к тебе еще одна просьба.

Он напряженно замер, будто уже чуял подвох:

– Какая?

– Раз ты все равно будешь в магазине белья… я хочу, чтобы ты купил пару женских трусов.

Тот даже побелел:

– Что?

– Так надо, Найджел.

Он неистово замотал головой:

– Даже не просите, сэр! Я ваш помощник, а не… – он замялся, не сумев подобрать нужное слово.

Я кивнул:

– Вот и помогай. И принеси эти чертовы трусы.

Он снова побелел:

– Шеф, пошлите лучше Барбару.

– Ты с ума сошел? Иди и не возражай, а то жалование порежу.