Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"
Автор книги: Лика Семенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Глава 16
Я застыла, не в силах отвести взгляд от щели. Тело будто парализовало. Почти не дышала. Лишь отчаянно прижимала к себе туфли. Так, что каблуки буквально вонзились в грудь.
Марко подошел совсем близко и замер. Это было похоже на особо изощренную пытку. Господи, зачем он тянет⁈ Так сердце разорвется. Оно колотилось все громче и громче. Разгонялось и разгонялось. Я не могла совладать с собой – все пыталась представить, что он сделает. Не хотела, но зараженное алкоголем и страхом воображение подсовывало все новые и новые картины. Одна ужаснее другой. Мой муж – настоящее чудовище.
Он поднял руку, и сердце едва не остановилось. Я даже зажмурилась, не хотела видеть его перекошенное лицо, когда он откроет крышку багажника. На глазах у его же людей… Господи, такого унижения он никогда не простит. Никогда! Прикончит меня прямо здесь!
Вдруг раздался острый щелчок, и машину тряхнуло. Я оказалась в полной темноте – Марко захлопнул багажник. Я тут же услышала его заглушенный преградой голос:
– Смотри, чтобы ни царапины. Головой отвечаешь.
Сердце съежилось. Что он задумал? Эти слова не оставляли никакого сомнения – он нарочно захлопнул крышку, зная, что я в багажнике. «Ни царапины…» И это, разумеется, про меня. Так что они сделают? Прогонят по бездорожью, чтобы я сошла с ума в этом железном коробе?
Будто в подтверждение моих слов хрипло затарахтел мотор. Говорят, эти антикварные машины всегда очень громкие. Сердце подскочило, когда я ощутила движение. Выезжают из гаража… Я пробовала приоткрыть багажник, но изнутри это оказалось невозможно. Оставалось только догадываться, что сделает Марко, когда, наконец, вытащит меня отсюда. Но через несколько минут я уже только об этом и мечтала. Сначала меня встряхивало, будто напиток в шейкере. Позже ход выровнялся, машина ощутимо прибавила скорость, но вместе с этим в багажнике одуряюще запахло бензином. Я буквально задыхалась. Затянутый поясок халата давил куда-то на желудок, и я с трудом развязала его. Стало лучше, но не намного. Эта пытка длилась бесконечно.
Машина несколько раз останавливалась и снова начинала движение. Наконец, в очередной раз замедлила ход и вскоре совсем остановилась, мотор заглох – стало пугающе тихо. До звона в ушах. Но удушающий запах никуда не исчез. Будто впитался в меня, отравил. Я чувствовала себя больной. Сломанной. Мой муж прекрасно знал, что делал…
Не знаю, сколько времени пролежала в багажнике. Наконец, замок звонко щелкнул. Прозвучало, словно выстрел. Я с ужасом смотрела, как поднимается крышка, и ширится полоса яркого белого света. Ослепило привыкшие к темноте глаза. Сейчас я видела лишь размазанный силуэт того, кто открывал, и понимала только одно – это не мой муж. Этот был значительно выше и стройнее. Один из его прихвостней. Марко наверняка стоял рядом, даже брезгуя собственноручно открыть крышку. Чтобы тут же не прибить. У меня не было иллюзий. Меня прокатили в этой гремящей железной тюрьме, чтобы наказать за побег из комнаты. Сбить спесь.
Но мне уже было почти все равно. Меня мутило от запаха бензина – вот-вот стошнит, голова раскалывалась, тело ломило. Но я была даже рада этому. Так будет легче вытерпеть его прикосновения.
Незнакомец нагнулся ниже:
– Это еще что такое? Что ты здесь делаешь? Кто ты такая?
Я молчала. Даже если бы и хотела что-то ответить – не могла. Во рту пересохло. Я безумно хотела пить. Губы буквально склеились. Лишь смотрела во все глаза, стараясь понять, что происходит. Не могла не смотреть. Даже на мгновение потерялась.
Я никогда не видела таких мужчин. Даже во сне… Он был словно из другого мира, плодом воображения. Будто мерцал при искусственном свете, как… как… Я не могла подобрать сравнение. Это было что-то другое, особенное. Кристальное и холодное, как кусок чистого льда. Что-то, от чего просто захватывало дух. Я не могла объяснить это чувство, как ни пыталась. Вероятно, меня поразило то, что он слишком не походил на Марко и его людей. Ни на кого из Кампанилы. От моего мужа на милю несло пылью, кровью, железом; он был словно вывален в грязи у скотобойни. Он не вызывал ничего кроме животного страха и отвращения.
Я впервые видела мужчину с такими светлыми волосами и глазами. С ровной кожей без желтого или оливкового подтона. И будто пахнуло свежим ветром. Он походил на ангела с фресок в церкви у колокольни… разве что его идеальное лицо не выражало вселенского смирения. Какое уж тут смирение! Он просто убивал ледяным взглядом. Он настоящий? Или все мерещится? Я слишком много выпила и слишком долго дышала бензином…
Я глубоко вдохнула через рот, глотая воздух, показавшийся после моей тюрьмы свежим и вкусным, прищурилась. Даже задержала дыхание, пытаясь прийти в себя. Сейчас пьяный морок развеется, и я увижу одну из знакомых рож… или его самого… Господи, я бы многое отдала за счастье больше никогда не видеть своего мужа. Никогда… Я пыталась совладать с неуместной иллюзией, но одновременно боялась этого. Не хотела, чтобы незнакомец исчезал. Хотела смотреть на него бесконечно и не возвращаться в кошмарную реальность.
«Ангел» распахнул крышку багажника до отказа, рывком. Процедил:
– А ну, вылезай!
Я слишком много времени провела в согнутом положении. Конечности затекли, совсем не слушались. Я не могла подняться. Пошевелила ногой и даже скривилась от мерзкого покалывания в мышцах.
Он нахмурился:
– Ты глухая?
Ухватил меня за руку и бесцеремонно выволок из багажника. Захлопнул крышку, будто боялся, что я брошусь обратно. Я стояла на подгибающихся ногах, вцепившись в его руку. Босая на холодном рифленом металле. Наконец, ноги «отпустило». И, вдыхая горький запах его парфюма, я, наконец, поняла, что этот мужчина настоящий…
Он освободился от моей хватки, оглядел меня с ног до головы. Красиво очерченные губы презрительно скривились:
– Еще и голая… – Он подался вперед, делая глубокий вдох прямо у моего лица, и меня вновь накрыло крышесносным ароматом: – И пьяная…
Меня будто ударили по голове. Я вцепилась в полы проклятого халатика, нервно запахнула и намертво затянула узел пояска. Хотела умереть на месте. Сжалась, опустила голову. Но, тут же, почувствовала на подбородке чужие пальцы. «Ангел» заставил меня смотреть на него:
– Ты кто такая? И что делаешь в моей машине?
Глава 17
День не задался с самого начала. С утра проблемы в офисе, которые – конечно! – не могли решить без меня. Потом – истерика Алисии… И чертова рука. И реши, что именно больший геморрой: Алисия или рука. Впрочем, ответ очевиден… Теперь, когда вернулась Гертруда, Алисия окончательно слетела с катушек. Еще бы – спелись они на славу! Теперь хоть не поднимайся домой. Конечно, Алисия уже нажаловалась, и Гертруда с порога станет взывать к здравому смыслу. Назовет бездушным и черствым. Не знаю, что должно произойти, чтобы она оставила эту идею с женитьбой.
Было еще терпимо, пока Алисия не одурела от денег и не начала перекраивать себя. Теперь у самой завидной невесты Полиса два моллюска вместо губ и глаза на затылке. И все это, разумеется, ради меня и во имя красоты. Бабы легко слетают с катушек, особенно если у них нет вкуса. Говорят, что спиваются тоже намного быстрее. Ненавижу пьяных баб.
День обещал бы быть совсем дерьмовым, если бы не новости от Найджела, моего помощника. Он пригнал, наконец, ягуар, и этот красавец уже ждал в гараже. Разумеется, мне не терпелось взглянуть. Хоть что-то приятное в этом чане дерьма… Самым сложным было не надеяться на чудо, не ждать слишком многого. В трущобах его, само собой, подшаманили, поставили на колеса… Словом, соорудили из бесценного раритетного остова пошлую дрянь, которую еще только предстояло привести в божеский вид. Наверняка и цвет ожидал, вырви глаз. Было бы гораздо лучше заполучить машину в виде первозданной груды ржавого железа, но трущобные ни за что не шли на подобные сделки. За кучу старого хлама столько не срубишь. А они хотели немало. После их художеств реставрация выйдет дороже раза в три… Ну и черт с ней. Отец был бы счастлив пополнить свою коллекцию таким экземпляром. Значит, плевать на деньги. Впрочем, Найджел сказал, что состояние не хуже остальных. Это вселяло оптимизм.
Я припарковал беспилотник, вышел на платформу. Руку заломило, и пришлось подтянуть фиксирующую повязку – как минимум, месяц в этих латах. До сих пор не понимаю, как позволил Майку войти в такой раж. Два переломанных идиота! Но все равно грело, что я его уделал.
Я включил дальний свет, посмотрел вглубь гаража. Предсказуемо – машина была пожарно-красной. Но какая машина! Я, конечно, не такой ценитель, каким был отец. Он бы сходу определил модель и год выпуска. Но даже я видел, что, наконец, попался очень редкий экземпляр. Пожалуй, он стоил своих денег. Начало XXI века, не позже. Может, и самый конец XX. Нужно озадачить ребят. Раскопают инфу, приведут в первозданный вид, отольют родную резину… Главное, чтобы железо не фонило. Найджел сделал замеры, но портативный счетчик мог дать погрешность. Будет обидно…
Такие автомобили привозили только с диких территорий, из-за Разлома. Сталкеры добывали осколки Старого мира в разрушенных городах, от которых уже почти ничего не осталось. Да и раритеты с каждым годом иссякали. Что-то уже растащили, что-то от времени рассыпалось в труху.
Я подошел к машине, инстинктивно провел ладонью здоровой левой руки по капоту. Еще теплому от недавно работавшего мотора, чуть шершавому от похабно наложенной краски. Твою мать… Руки оторвать этим спецам! Прошел вдоль дутого бока. Двудверный кузов имел изящную сигарообразную форму, плавные линии. Хорош!
Я повернул замок багажника, и крышка чуть подпружинила. Сюда иногда складывали оригинальные детали, которые не сумели восстановить сами. Точнее, испохабить. Но на этот раз содержимое багажника оказалось гораздо… интереснее…
Первое, что я увидел – два огромных пронзительно-голубых глаза с безумными расширенными зрачками. Россыпь блестящих солнечно-рыжих волос и зеленый шелк. Что это? Шутка Найджела? Но девица никак не тянула на счастливый сюрприз. Была перепуганной и даже какой-то невменяемой. Откуда она здесь взялась?
Я нагнулся, пытаясь найти в ее глазах признаки осмысления:
– Это еще что такое? Что ты здесь делаешь? Кто ты такая?
Из багажника одуряюще несло бензином. Сколько она там просидела? Молчала. Лишь таращилась, не мигая. Твою мать… Обдолбанная, что ли?
– А ну, вылезай!
Девчонка не шевелилась, будто ничего не понимала. Только наркоманов не хватало. Твою мать!
– Ты глухая?
Я не утерпел. Ухватил ее за руку и вытащил из багажника. Она вцепилась в мою руку тонкими ледяными пальцами и, кажется, едва стояла. Тряслась, как осиновый лист. Фарфоровая кожа, глазищи, как два топаза. Девчонка, как с картинки… Но, черт возьми, она же просто в хлам! В груди кольнуло что-то вроде сожаления. Без сомнения, местная. С прекрасной чистой генетикой. Не перекроенная. Даже волосы, кажется, природного цвета. Нереального цвета, как свечение Разлома. Надо же… Даже до всех своих безумных тюнингов Алисия и вполовину не была так хороша. Зато не прикасается к спиртному… к наркоте – тем более. Это было разумным плюсом.
Наркоманка… Девчонка даже не понимала, что стоит передо мной босая и почти голая. Я скользнул взглядом по широкой вертикальной полосе молочно-белого обнаженного тела, отмечая небольшую упругую грудь, плоский живот, гладкий треугольник между ног. Сердце невольно пропустило удар. Твою мать, надо быть слепым, чтобы ничего не ёкнуло…
Я поспешно выдрал свою руку из ее цепких пальцев. Кажется, пахнуло алкоголем.
– Еще и голая… – Подался вперед, глубоко вдохнул у ее лица. Отчетливо несло выпивкой: – И пьяная…
Девчонка, вдруг, будто опомнилась. Побледнела, как мел, нервно дернулась. Опустила голову, словно впервые осознала, как выглядит, и в каком-то спазме запахнула полы коротенького шелкового халата. Далеко не дешевого. С остервенением затянула пояс, точно хотела таким странным способом удавиться. Залилась краской, аж пошла пятнами, стояла, не поднимая головы. А я смотрел на нее и не мог отвести взгляд.
Кто же ты такая, красивая пьяная дурочка? Я очень хотел это узнать.
Я коснулся ее лица, заставляя посмотреть на меня:
– Ты кто такая? И что делаешь в моей машине?
Глава 18
Я молчала. Не отрываясь, смотрела в льдистые глаза и просто не понимала, как оправдаться.
Незнакомец стиснул пальцы на моем подбородке и склонился еще ближе, обдавая горьким ароматом:
– Мне вызвать полицию? Это частная парковка. Ты проникла на частную территорию. Еще и в непотребном виде.
Я вздрогнула всем телом:
– Умоляю, не надо полицию. Я сейчас же уйду.
Он холодно усмехнулся:
– Уйдешь пьяная и голая?
Я опустила голову и молчала, мечтая просто провалиться. Мне нечего было ответить. Какие могут быть оправдания? У него есть глаза.
– В таком виде ты уйдешь до первого патруля… – Он, наконец, убрал руку, отстранился. Требовательно спросил: – Где ты так напилась?
Я снова молчала. Просто не могу сказать правду. Ни за что не признаюсь. Но и в полицию никак нельзя. Что сделает полиция? Установит личность и вернет меня в Кампанилу. Моему кошмарному мужу. Марко никогда не поверит, что я не собиралась бежать. Он не простит.
Я подняла голову:
– Поверьте, у меня были… свои причины… Я очень прошу вас… Позвольте мне посидеть где-нибудь здесь, пока я не приду в себя. Всего полчаса. И я уйду, обещаю. Всего полчаса. А если бы умыться и немного попить воды… – Я начала глупо озираться: – Здесь, на парковке, наверняка найдется технический кран…
Незнакомец пристально смотрел на меня:
– Технический кран?
Я нервно закивала, будто пыталась сбросить этот взгляд:
– Мне нужно совсем немножко.
Я бы не осмелилась просить чистой питьевой воды – это слишком дорого.
Он все так же смотрел на меня, будто пытался заметить что-то важное. И колкие ледяные глаза вдруг смягчились, а красивое лицо, напротив, превратилось в непроницаемую застывшую маску без эмоций.
– Как тебя зовут? – Голос тоже звучал ровно и отстраненно.
– Со… – я тут же осеклась, замерла. – Мэри. Меня зовут Мэри…
Это все, что пришло на ум. Я лихорадочно соображала, стараясь выдумать что-то созвучное, но не сумела. Ляпнула первое попавшееся имя. Я была абсолютно уверена, что он уловил ложь. Я слишком растерялась…
Я снова опустила голову, прикрыла глаза, ожидая очередных вопросов и обвинений. В ушах гудело, сердце нервно колотилось. От яркого света и бензиновой вони меня мутило с каждой секундой все сильнее. Сейчас стошнит. Господи! Если меня стошнит на его парковке – он точно сдаст меня в полицию. Я часто сглатывала, держалась изо всех сил.
Незнакомец снова молчал, пристально разглядывая меня. Наконец, лениво прокатал звук по языку:
– Мэри… Пусть будет Мэри.
Он точно понял, что я соврала. Внутри все содрогнулось, я неосознанно прижала ладонь к губам, стараясь задавить невыносимый приступ тошноты. Тут же кинулась в сторону, за машину. Меня буквально согнуло пополам, желудок исторг жалкое содержимое. Но, тут же, стало намного легче, будто я разом протрезвела.
Я боялась выпрямиться и посмотреть на незнакомца. Наконец, пробормотала, не разгибаясь:
– Простите. Прошу вас, простите. Мне очень плохо. Если вы дадите мне тряпку, я все чисто уберу.
Он молчал. Потом я увидела протянутую руку с зажатым белоснежным платком. Робко взяла и нагнулась, чтобы убрать с пола, но почувствовала, что он резко дернул меня за шиворот. Встряхнул.
– С ума сошла? Рот вытри… Мэри. Пол вымоет уборщик.
Я без промедления прижала платок к губам, выполняя приказ. Пробормотала:
– Спасибо. Я верну вам платок… – Застыла, понимая, что несу очередную глупость. – Чистый, конечно…
Он снова окинул меня взглядом с ног до головы:
– Что ты пила? Только честно.
Я опустила голову:
– Водку.
– Сколько?
Я сглотнула. Красные пятна проступили даже на руках.
– Кажется, три рюмки… или четыре…
Он сцедил выдох сквозь сжатые зубы:
– И с трех рюмок так опьянела? Наркотики?
Я неистово замотала головой:
– Нет! Нет… Я никогда…
Он кивнул, будто безоговорочно поверил:
– Ладно… Пошли со мной. Мэри…
Я замерла:
– Куда?
– Ко мне домой. Посидишь, придешь в себя. – Он посмотрел на мои ноги: – Пришла босяком, что ли?
Я кивнула на машину:
– Там… В багажнике…
Незнакомец достал мои туфли и со стуком швырнул на пол:
– Обувайся. И халат хорошо запахни, чтобы ничем не сверкать.
Я стиснула зубы. Надо терпеть. Он имел полное право это сказать, потому что это было правдой. Я сделала все, что он просил. Но не шелохнулась, осталась стоять, даже когда мой неожиданный благодетель направился вглубь парковки. Единственное, во что я сейчас хотела верить – что он не обманет.
Он обернулся:
– Что встала?
Я облизала пересохшие губы:
– Вы, правда, не ведете меня в полицию? Пожалуйста, не надо полиции.
Он нервно выдохнул, вернулся и взял меня за руку:
– Пошли.
Глава 19
Незнакомец провел меня в другой конец парковки, остановился у утопленной в нише широкой матовой двери лифта, в которой виднелось мутное зеленое отражение моего халата. По-прежнему цепко держал меня за руку. Я озиралась вокруг, четко осознавая, что это не трущобы. Не Кампанила. Догадка напрашивалась только одна, и от этой мысли все в груди сжималось. Неужели «та» сторона? Та самая? Здесь все было другим. Даже воздух.
Мы вошли в кабину лифта. Стояли напротив друг друга. Подъемник едва слышно загудел. Я вздрогнула, когда лифт тронулся, и неосознанно коснулась стены. Кажется, мы поехали вверх, и внутри все съежилось. Я знала, что такое лифт, но ни разу в жизни в нем не ездила… Наконец, опустила руку. Я смотрела немного в сторону, в большое натертое до блеска зеркало, в котором спиной отражался мой провожатый. Широкие плечи, идеально сидящая короткая серая куртка. Чуть взъерошенные пепельные волосы, под которыми поблескивала неоново-синим полоса какого-то передатчика. Я была рада, что не видела собственного отражения. Должно быть, оно ужасно… Я не имела права даже стоять рядом с этим лощеным мужчиной.
Незнакомец молчал. И я молчала. Лишь разглядывала его украдкой. Только теперь заметила, что его правая рука под курткой была зажата в какую-то конструкцию из тонких белых направляющих и полупрозрачных пластин со светящимися точками датчиков. Шина или какой-то фиксатор… Что у него с рукой? Перелом?
Я смотрела на его длинные нервные пальцы с продолговатыми полированными ногтями. И невольно вспоминала другие руки… руки, которые еще сегодня касались меня. Я невольно стиснула зубы. Меня прошибло паникой. На что я надеюсь? Мне дадут воды. Может, позволят умыться. А что дальше? Куда дальше? Этот человек прав: когда я выйду отсюда – в таком виде дойду лишь до первого патруля.
Лифт замедлил скорость, плавно остановился. Незнакомец вышел в ярко освещенный коридор, велел следовать за ним. Я старалась не отставать, перебирала ногами. Невольно озиралась, приходя в трепет от открывшегося пространства, обилия света. Смотрела на роскошную лепнину, расписные стены, статуи львов из белого мрамора. Я любила рассматривать электронные реплики альбомов Старого мира. С большими цветными фотографиями. Этот коридор напоминал древние дворцовые галереи Флоренции. Или Венеции…
Я замедлила шаг, стараясь рассмотреть хоть немного. Повернулась направо, и вовсе остановилась. Это было огромное панорамное окно, за которым открывался ярко освещенный ночной город. Море огней… От страха высоты будто сковало льдом, я отшатнулась, но вытянула руку, подошла, коснулась кончиками пальцев толстого холодного стекла.
– Мэри!
Видно ли отсюда Кампанилу? Из этого окна? И что там теперь происходит? О тетке Мариките я не жалела – она оправдается, Марко не станет ее винить. Но Джинни… Что будет, если в чем-то обвинят Джинни?
– Мэри!
Перед глазами мелькнула кошмарная сцена, где Сильвия с воем корчилась на полу. Я нервно закрыла лицо ладонями.
– Мэри… – Мой провожатый оказался совсем рядом, схватил за руку, повыше локтя, тряхнул: – Ты оглохла? Почему не откликаешься? Нечего здесь стоять.
Я извинилась, опустила голову. Теперь ни на что не отвлекалась – смотрела на его лакированные туфли. Мы вошли в дверь, у входа встретил опрятный пожилой мужчина в синем пиджаке с серебристой эмблемой на лацкане:
– С возвращением, сэр.
Мой спутник кивнул:
– Вы свободны, Мэйсон. Идите отдыхать, час поздний.
Тот почтительно склонил голову:
– Доброй ночи, сэр. Мадам очень обеспокоена… Ждет вас в большой гостиной.
– Я не удивлен.
Казалось, новость «сэра» не обрадовала. Он, наконец, отпустил мою руку, пошел вперед. Я увидела просторный светлый холл с высоченным потолком. Обилие стекла и света. Впереди виднелась полукруглая колоннада. Мадам… Его жена? И эта мысль вдруг неприятно царапнула.
– Сальвар… Мой мальчик. Я уже все знаю. Как твоя рука? Как же так? Ты слишком легкомысленно относишься к своему здоровью.
Этот голос можно было бы слушать бесконечно. Удивительный, мелодичный и в то же время глубокий. Очаровывающий. Я не видела эту женщину, ее скрывала белая колонна, но она обязана быть необыкновенной красавицей.
И, значит, Сальвар… В трущобах я не знала никого с таким именем. Сальвар… Оно очень подходило ему. Холодное, надменное и, почему-то, какое-то серебристое. Как блеск металла. Мне так представилось.
Он кивнул:
– Здравствуй, Гертруда. Разве Алисия оставила пробелы в твоей осведомленности? Почему ты не ложишься? Уже поздно.
Гертруда вышла из-за колонны, поцеловала Сальвара в щеку, и я буквально открыла рот. Она оказалась значительно старше, чем можно было бы предположить по дивному голосу. Намного старше тетки Марикиты. Наверняка годилась в бабушки, но… назвать эту потрясающую даму бабушкой просто не повернется язык. Правильные черты лица, короткая, почти мальчишеская задорная стрижка на снежно-белых волосах, деликатно подкрашенные, тонкие губы, идеальные брови над живыми синими глазами. На ней было длинное кремовое платье простого кроя и неброские украшения.
Она тепло улыбнулась, глядя на Сальвара:
– Ну, зачем ты так? Мы обе за тебя очень переживаем – потому что любим. Ты у нас один. Я хотела дождаться тебя. Чтобы убедиться, что все в порядке. – Она аккуратно отвела полу его куртки: – Сильно болит?
Сальвар отмахнулся:
– Пустяки.
– Приказать накрыть тебе ужин?
– Я поужинал в клубе. Не беспокойся и ложись отдыхать. Кажется, вы завтра с утра собирались в Рофус.
Гертруда кивнула:
– Да, Алисия старается, чтобы я не скучала. Как скажешь, дорогой. – Вдруг она повернула голову и посмотрела прямо на меня. Вновь улыбнулась, и ее необыкновенные глаза приветливо засияли. – Ты не предупредил, что пришел не один. Представишь свою гостью?
Гертруда хотела подойти ко мне, но Сальвар преградил дорогу:
– Тетя, не сейчас. Я все объясню тебе завтра. И уверяю – тебе не о чем докладывать Алисии. Я помогаю этой девушке по просьбе Найджела. Так вышло.
Та не спорила:
– Конечно, дорогой. Разве я имею право тебя в чем-то упрекать. Ты и сам знаешь, что все дело в доверии.
Он кивнул:
– Я рад, что ты меня поняла, Гертруда. Доброй ночи.
Она снова поцеловала его в щеку:
– Доброй ночи, мой мальчик.
Сальвар какое-то время стоял на месте, слушая, как затихают шаги Гертруды. Наконец, повернулся:
– Иди за мной.
Я сглотнула. Посеменила по полированному камню, думая о том, что надо было бы разуться, чтобы что-нибудь ненароком не запачкать. Мы обогнули колоннаду, миновали полутемный коридор. Сальвар распахнул одну из дверей, за которой тут же зажегся свет:
– Заходи.
Я шагнула, мельком огляделась. Просторная комната с панорамным окном, за которым виднелся город. Консольный столик, два мягких кресла. Сальвар набрал на пульте команду, и оконное стекло затянулось бежевым. Опустился в кресло, жестом указал мне на второе. Я устроилась на самом краешке, съежилась. Комкала в кулаке его испачканный платок.
Он, не отрываясь, смотрел на меня:
– А теперь я хочу услышать правду. Кто ты такая… Мэри?
