Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12

Марко этого и добивался. Это осознание доставляло ему какое-то особое извращенное удовольствие. Почти ненормальное. Ублюдок, продающий женщин в бордели по ту сторону Разлома, для себя хотел лишь чистоты. Будто был этого достоин.

Он вновь погладил мою щеку, его здоровый глаз подернулся какой-то наркотической дымкой.

– Нас соединил Господь, София. Вручил мне тебя целиком. Сказано: «Добродетельная жена – венец для мужа своего, а позорная – как гниль в костях его».

Это было невыносимо. Особенно слышать, как это чудовище прикрывалось богом. Почему он не вспоминал о боге, когда творил зло? Сейчас, избивая этого несчастного? Я хотела, чтобы все это закончилось, как можно быстрее. Но одновременно хотела отсрочить. Как можно дольше. Навсегда. Чтобы он не касался меня. Чтобы исчез. Провалился в ад.

Вдруг Марко отстранился, снова уселся на кровать:

– Сними платье.

Я стиснула зубы, не в силах даже дышать. Ну… вот и все. Поднесла дрожащие руки к вороту, но пальцы не слушались. Я не могла поддеть петлю. Провозилась несколько минут, пока расстегнула первую из многочисленных перламутровых пуговок. Марко прожигал меня тяжелым раскаленным взглядом, и я мечтала умереть. Не хочу…

Не хочу!

Марко нервно поднялся, шагнул к бару, разом опрокинул очередную рюмку водки, не закусывая:

– Ты долго возишься. Снимай быстрее.

Хотелось разрыдаться. Но теперь я почти не чувствовала собственных заледеневших пальцев. Меня будто парализовало. Эта иллюзия добровольности и согласия была совершенным кошмаром. Он знал, что у меня не было выбора. Я не могла ему отказать. Больше не имела права. Я принадлежала ему, как и все здесь – с потрохами.

Я не сдержала слез, чувствовала, как они обожгли щеки. Я бы предпочла, чтобы он убил меня прямо сейчас. И разом избавил от мучений. Я столько раз думала об этом, но даже на десятую часть не могла вообразить, насколько это окажется невыносимо. Я задыхалась.

Он злился.

– Будешь расстегивать до утра? Я имею полное право трахнуть свою жену, когда пожелаю. Не спрашивая ее мнения. Парни ждут простыню – ты должна их порадовать. Надеюсь, крови окажется достаточно, чтобы заметил даже слепой. – Он повысил голос: – «Жены, повинуйтесь своим мужьям, потому что муж есть глава жены».

От библейских цитат, смешанных с самой низкой похотью, буквально выворачивало. Но его слова не придавали силы моим рукам. Пальцы по-прежнему не слушались.

Марко потерял терпение. Приблизился в пару широких шагов, ухватился за ворот платья:

– Хватит этого дешевого спектакля. Не набивай себе цену.

Он рванул со всей силы, послышался треск, и оторванные пуговички дробно заскакали по полу, будто опрокинули миску с горохом. Марко снова дернул, и вывернутые рукава соскользнули с моих рук. Платье упало к ногам снежной шапкой, оставив меня в шелковом белье и сорочке на тонких бретелях.

Казалось, я стояла в морозильной камере. Обнаженную взмокшую кожу буквально жгло холодом. Я покрылась мурашками.

Марко посмотрел на меня, замер. Взгляд его кошмарного глаза мутнел, стал каким-то отсутствующим. Я опустила голову, чтобы не смотреть в его лицо. Теперь видела рубашку, расстегнутую до середины густо заросшей черными волосами груди, под которыми просматривался рисунок какой-то цветной татуировки. Заметила, что белоснежная рубашка была в крошечных побуревших пятнышках крови. И меня едва не затошнило. Я опустила голову еще ниже… чтобы увидеть огромный набухший бугор, натянувший его штаны. И к своему ужасу вспомнила слова Джинни. Она говорила, что зачастую пьяные мужчины долго не могут кончить. Марко выпил столько… что… Я боялась даже продолжить эту мысль.

Он вновь уселся на кровать, развалился, расставив ноги, распустил ремень с блестящей серебристой пряжкой. Казалось, в его штанах на глазах набухало еще сильнее. Он без стеснения погладил член через ткань.

– Ну? Раздевайся. Или это моя жена тоже снять не в состоянии? Я все должен делать сам?

Я коснулась дрожащей рукой лямки сорочки, спустила ее с плеча, изо всех сил стараясь унять слезы. Но рыдание стояло в горле комом, и готово было в любой момент бесконтрольно вырваться наружу. Тронула вторую лямку, и невесомая шелковая сорочка, отделанная по подолу широкой полосой кружева, упала к ногам, как и платье. Теперь я осталась в тонком полупрозрачном белье.

Ноздри Марко расширились, он заметно сжал запертый в штанах член и подался вперед. Не понимаю, как не отшатнулась. Он протянул руку, коснулся моей груди. Сквозь тонкую ткань отчетливо просматривались затвердевшие от холода соски. Он поводил по груди волосатой лапишей, будто примерялся, зажал сосок между пальцами и стиснул. Я дернулась.

– Снимай это. Люблю такие сиськи. Ложится в ладонь. Жаль, отвиснет, когда родишь.

Мне казалось, я сейчас упаду, точно пораженная молнией. Но я стояла. Ощущала себя застывшей. И даже слезы высохли. Не понимаю, какая сила позволила мне завести руки за спину, расстегнуть крючки и снять лифчик. Я даже до сих пор не верила, что делала это.

Мой муж вновь вцепился в грудь, мял. Потом ладонь зашарила по животу. Марко подцепил пальцем трусы, как крючком, и резко дернул:

– Снимай.

И эта последняя вещь спустилась к ногам. Я стояла перед ним голой. Никогда и не перед кем я не стояла голой, если не считать сегодняшнего утра.

Глава 13

Марко вновь отстранился, смотрел на меня оценивающим взглядом, как барышник:

– Твоя тетка клялась головой, что в тебе нет ни одного изъяна. Повернись. Хочу посмотреть, так ли это.

Я резко повернулась задом. И даже была этому рада – не видеть его кошмарного лица.

– Не так. Медленно.

Он ощутимо шлепнул меня по ягодицам:

– Но жопа хороша. Не жирная, но сочная. Марикита не соврала.

Внутри все съежилось. О жене так не говорят. О ком угодно, но не о жене. О шлюхе, о скотине, о куске мяса на рынке… Но не о жене, с которой венчался в церкви. И стало еще невыносимее.

– Крутись.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Я послушно покрутилась пару раз, пока он не остановил. Марко полез в штаны. Расстегнул ширинку и вывалил то, на что я не могла смотреть без содрогания. Я тут же отвернулась, и ему это не понравилось. Рука прошлась по моему бедру, влезла между ног. Я инстинктивно свела их, но, тут же, опомнилась – он будет недоволен. И станет только хуже.

Я стиснула зубы. Терпела, как чужая рука бесстыдно шарилась там, где и не помыслить. Елозила, терла. Сказать, что это было невыносимо – ничего не сказать. Я чувствовала себя продажной девкой, которой заплатили, а теперь отымеют, как хотят. Но мне даже не платили. И шлюха хотя бы имеет право уйти потом, когда все закончится. И не возвращаться. Никогда. Я же не могла даже этого. Он купил меня пожизненно.

Марко разочарованно скривил губы:

– Зачем ты все сбрила? Мне так не нравится.

Я молчала. Что я могла ему ответить. Сбрила, потому что так велели утром.

– Ты здесь такая же рыжая?

Я горела со стыда. Разве можно задавать такие вопросы? Кивнула, не желая испытывать его терпение.

Он шумно выдохнул:

– Не делай так больше. Поняла?

Я разомкнула губы:

– Хорошо.

Он убрал, наконец, руку, и я не сдержала вздох облегчения. Но зря. Марко чуть откинулся назад, выставляя торчащий член. Указал кивком:

– Погладь его.

Меня передернуло так, что я не сумела это скрыть. Я старалась даже не смотреть, не то, что дотронуться. Мой муж поджал губы, процедил:

– Сядь рядом и погладь его. Живо. Моя жена должна любить мой член больше всего остального. И не криви лицо, будто тебе противно.

Хотелось разбежаться – и просто выпрыгнуть в окно. Прямо в Разлом. Я умирала от мысли, что эта пытка может быть ежедневной. Я тянула время, хоть и прекрасно понимала, что это было бесполезно. Меня ничто не спасет. Все кончено.

Я села рядом на край кровати. Повернула голову. Мне пришлось смотреть на этот кошмарный орган. Толстый, едва не с мою руку, заметно темнее его смуглой кожи. Сиреневатый и бугристый от узловатых вздутых вен. С темной глянцевой головкой. Он возвышался зловещей башней из черных зарослей, выползавших на живот густой дорожкой. Я умру, если он ткнет этим в меня. Это невозможно. Я не хочу.

Я занесла, было, дрожащую руку, но дотронуться не решалась. Задыхалась от страха и отвращения.

– Ну же!

Я стиснула зубы, тронула, наконец, кончиками пальцев.

– В ладонь!

Ощущение было чудовищным. Я трогала что-то раскаленное, каменно-жесткое, но одновременно подвижное. Хотелось отдернуть руку, как от какой-то омерзительной твари, ядовитой змеи. Но Марко, тут же, накрыл мою ладонь своей, сжал тисками и начал медленно водить вверх-вниз. И что-то будто заездило под тонкой кожей. Я предпочла бы оторвать собственную руку, лишь бы избавиться от этого ощущения.

Он прикрыл здоровый глаз, тяжело и шумно задышал. Член подрагивал под моими пальцами.

Марко почти прошипел:

– Вот так… Теперь целуй меня.

Идея прыгнуть в окно мне нравилась все больше, несмотря на мою боязнь высоты. Я мучительно думала, окажется ли за ним Разлом? Чтобы наверняка. Оттуда уже не вернут… все кончится.

Я медлила, и мой муж раздражался. Его свободная рука скользнула мне на затылок, притянула к самому его лицу.

– Целуй, София. Как любящая жена.

От него несло водкой так, что можно было задохнуться. Меня попросту затошнит. Почему я не глотнула водки, чтобы не чувствовать этот запах? Хуже все равно уже невозможно.

Он процедил сквозь зубы:

– Целуй…

Я медленно потянулась к его губам, коснулась и замерла. Мой муж тоже замер, даже перестал двигать рукой. Он ждал, но я просто не могла. Это было выше меня. Пусть злится. Пусть изобьет. Не могу… Не могу! Эта мука хуже побоев.

Марко процедил мне в губы:

– Это все?

Конечно, я молчала.

Он в мгновение ока опрокинул меня на кровать и навалился сверху. Прошипел в лицо:

– Я видел это в последний раз. Я прощу твою стеснительность, но лишь один раз. Сегодня. И больше не спущу.

Мне уже было все равно. Лишь бы быстрее закончилось.

Он не поцеловал меня в губы. Слюнявил шею, комкал грудь, как кусок глины. Дернул за ноги рывком, подминая под себя. Вдруг выпрямился на руках, повернул голову. Будто прислушивался. Прорычал:

– Чего тебе?

Я услышала голос от двери:

– Прости, патрон… на два слова. Крайняк.

– Пошел вон!

– Джек сработал.

Подействовало, как заклинание. Марко тут же изменился в лице, даже мелькнула какая-то нервная судорога. Он резко поднялся, затолкал чудовищный член в штаны и быстро вышел, больше не проронив ни слова.

Глава 14

Я лежала на кровати в полной растерянности. В оцепенении. Не могла поверить, что он ушел. Наконец, села, нашарила взглядом сорочку на полу, подхватила и прикрылась. Я не привыкла быть голой даже в уединении. Если только это не душевая, разумеется.

Как надолго он ушел?

Я посмотрела на столик с баром, тут же сорвалась с места, как безумная, и кинулась к заветному синему графину. Мне уже было плевать, что мой муж будет недоволен. Пусть делает, что хочет, но трезвой я все это просто не вынесу. Я выпью столько, сколько смогу.

Руки дрожали. Я с трудом сняла стеклянную крышку, плеснула в рюмку до краев. Решительно выдохнула, будто хотела выбить из легких весь воздух, и тут же опрокинула в рот. Проглотила одним махом, не чувствуя вкуса. Пока не опомнилась, плеснула еще и снова опрокинула. Наконец, вдохнула, стараясь совладать с приступом тошноты. Главное – удержать в желудке. Но все прошло гладко. Наверное, это стресс – оказалось чуть сложнее, чем хлебнуть воды.

Я воровато посмотрела на дверь, холодея от одной только мысли, что Марко стоит там и все видит. Но я по-прежнему была одна. В желудке потеплело, будто развели приятный костер. И что-то побежало по венам. Легкое и желанное. Я мало ела, поэтому опьянеть должна очень быстро. Уже даже ударило в виски, и реальность чуть-чуть подернулась уютным мороком. Мало. Я решительно налила еще. Трех рюмок должно хватить, чтобы не упасть без памяти, но отстраниться от реальности.

Я отбежала от столика, чтобы не быть пойманной на месте преступления. Села на край кровати, прижимая к себе сорочку. Водка очень быстро забирала свое, и мне уже было почти хорошо. Так стало спокойнее. Я буквально чувствовала, как натянутые нервы обмякали. А тепло приятно охватывало все тело. Пальцы перестали быть ледяными.

Я обшаривала взглядом комнату. Заметила слева еще одну дверь. Может в ванную. Я поднялась, прошла. Угадала. Только помещение за дверью делилось на две комнатушки – довольно просторную безвкусную ванную в белом мраморе и небольшую гардеробную с домашней одеждой. Висящий на вешалке зеленый шелковый халатик явно предназначался для меня. Я надела его, запахнула и туго завязала пояс. И наконец-то почувствовала себя хоть немного защищенной. И пьяной…

Даже не задумавшись, я снова прошагала к столику, сделала еще глоток – больше не смогла. Закусила персиком из вазы. Надела свои свадебные туфли, подошла к окну, но за ним была почти непроглядная ночь. И решетка… Отсюда не выпрыгнуть. Разлом был справа, в стороне, мутно светился оранжевым. По периметру забора и на смотровых вышках горели огни. «Та» сторона обозначалась в отдалении широкой подсвеченной полосой. Она нам всегда представлялась раем. Не знаю, может так и есть. Но я точно знала, что сейчас была в аду.

В этой комнате я не нашла часов. Оставалось лишь догадываться, сколько не было моего кошмарного мужа. Казалось, прошло много времени, а на деле, может, лишь пару минут. Не представляю, что там должно произойти, чтобы он бросил меня вот так. Но меня это и не интересовало. Я искренне хотела, чтобы он не вернулся никогда. Может, он уже снова пьет с дружками во дворе?

И тут я вспомнила, что оставила там, внизу, Джинни. Одну на растерзание этой пьяной толпе. Нужно убедиться, что с ней все в порядке. И теперь я даже хотела, чтобы вернувшись, Марко не нашел меня здесь. Иначе это было равносильно тому, что цыпленок будет смиренно ждать, когда ему свернут шею. Не хочу.

Я подошла к двери, прислушалась – тишина. Потом аккуратно приоткрыла узкую щель и выглянула. К счастью, коридор оказался пустым. Наверняка все празднуют во дворе, даже слуги. Я не слишком запомнила дорогу, потому что просто ничего не видела перед глазами. Я старалась ступать как можно тише, чтобы каблучки не стучали по мраморной плитке, кралась вдоль стены. Вскоре послышалась музыка.

Я остановилась на развилке трех лестниц – узкие боковые и центральная. Все вели вниз. Я совсем не помнила, по какой именно мы поднимались. Вероятно, по центральной. Но сейчас она умножала шансы быть замеченной. Я решила свернуть на боковую, ту, что слева.

Лестница была узкой, полутемной. Лишь редкие диодные огни, дающие неприятный синеватый свет. Наверняка вела в какие-нибудь подсобки. Чем дальше я спускалась – тем тише становилось. Наконец, я вышла в какой-то полутемный коридор с дверями по обе стороны. Лишь одна была приоткрыта, и из щели выбивался яркий пучок света. Надо поскорее здесь проскочить.

Я пошла вдоль противоположной стены, но, тут же, остановилась, как вкопанная, услышав отчаянный женский визг. И голос своего мужа:

– Откачай суку!

Глава 15

Я остолбенела, не в силах пошевелиться. Стала деревянной. Буквально застыла в жилах кровь. По хребту прокатило ледяными мурашками. Понимала, что надо бежать прочь, но стояла и таращилась на световую щель. В голове тепло шумел алкоголь, и я чувствовала себя безумной. Мне буквально жизненно важно было узнать, что там происходит. Кто кричал, и что делает мой кошмарный муж. Я должна была видеть. Эта мысль пульсировала в висках, будто зомбировала.

Я сняла туфли, прижала к груди. Босая, на цыпочках пересекла коридор и прижалась к стене, маленькими шажочками пробираясь к двери. Сердце обрывалось, во рту пересохло. Я стиснула зубы и заглянула. И в корнях волос будто отвратно закопошились муравьи.

Я увидела голые серые стены, светильник без плафона на длинном шнуре. Прихвостни Марко стояли, глядя в одну сторону. Мой муж вполоборота сидел на единственном стуле, широко расставив ноги, между которыми все так же просматривался внушительный бугор. Пятен на его расстегнутой белоснежной рубашке прибавилось. Здоровая сторона лица была почти скрыта, от лампы залегали глубокие тени, превращая его в совершенное чудовище. Прямо перед Марко на бетонном полу лежала на спине недвижимая женщина. Довольно молодая и, кажется, красивая. Длинные черные волосы рассыпаны, голова запрокинута, глаза закрыты. Я не понимала, жива ли она. Без сомнения – это она так ужасно кричала, больше некому. Ее цветастое платье было разорвано от подола до ворота, открывая на обозрение тяжелую грудь с темными сосками. Внизу мягкого живота чернела растительность. Белья не было. Смуглая кожа казалась сероватой. Ее били – на теле просматривались красные пятна разной интенсивности, несколько кровоточащих ссадин. Но я зажмурилась и едва не закричала, увидев торчащую из ее окровавленного бедра рукоять ножа. Что эти ублюдки с ней делали? И за что?

Марко небрежно махнул рукой. Послышался шум воды. Один из его уродов подошел к женщине с полным ведром и просто выплеснул несчастной в лицо. Вода наверняка была ледяной. Та содрогнулась, будто в конвульсии, закашлялась, но глаза не открыла. Вновь затихла. Но теперь от дыхания заметно вздымалась ее грудь.

Марко неспешно поднялся, облизывая губы. На миг показалось, что сейчас он посмотрит прямо в щель и увидит меня, но тот, к счастью, смотрел на женщину. Подошел, пнул ее под ребро остроносым ботинком. Та открыла глаза и глухо застонала. Марко опустился рядом на корточки, схватил ее за волосы, приподнимая голову, наклонился:

– Знаешь, Сильвия, даже твоя рабочая жопа никогда не усидит на двух стульях. Ты тупая курва, как и все бабы. И ты ведь не могла не знать, что этим кончится. Или настолько дура? Или впрямь поверила, что раздолбанная дырка между твоих ляжек золотая? – Он дернул ее голову, сжал зубы: – Тупая неблагодарная шлюха!

Марко занес руку, ухватился за рукоять ножа и стал проворачивать. Сильвия утробно завыла, выгнулась, стараясь дотянуться до его руки, чтобы прекратить мучение. Марко рывком отшвырнул ее голову, так, что послышался гулкий удар, резко выдернул нож и тут же с усилием вытер лезвие о рукав собственной рубашки. Теперь из раны на бедре буквально хлестала кровь.

Я не могла поверить, что все еще стою на ногах. Не рухнула, бездыханная, не лишилась рассудка. Это чудовище, ублюдок, убийца, палач – мой законный муж, которого я должна почитать, как наказывает церковь. С которым должна лечь в постель. От которого должна родить детей…

В немом ужасе я наблюдала, как Марко поднялся, посмотрел на одного из своих головорезов:

– Джек, развлекитесь, если есть желание. Праздник, все-таки… Можешь взять ключи от подвала и ни в чем себе не отказывать – ей некуда себя беречь. Потом прикончи суку, если вдруг сама не сдохнет. В общем, сам все знаешь, большой мальчик… А меня ждет моя нетронутая женушка… – Он без стеснения потер рукой член через штаны, изуродованное лицо исказила нервная гримаса: – Яйца сейчас лопнут. Как представлю, какая она тесная – все свинцовое. – Он сплюнул в сторону Сильвии: – Дьявол бы побрал эту курву!

Лицо Джека перекосила сальная ухмылка:

– Есть желание, не сомневайся…

Марко отдал ему нож и шагнул к двери. Я едва не обмочилась, понимая, что не могу сдвинуться с места. Сейчас он откроет дверь и поймет, что я все видела. Что он сделает? Господи… что он сделает?

Сердце оборвалось, когда Джек окликнул его:

– Кстати, патрон, сейчас Бруно погонит ягуар. Глянул бы ты напоследок, раз уж… спустился. Не хотелось бы без твоей отмашки.

Марко кивнул:

– Хорошо.

– Патрон, выпей с нами еще разок… Уважь парней.

Тот шумно выдохнул:

– Давай. Только быстро.

Джек совсем расслабился:

– Не забудь, ты обещал простыню.

Мой муж усмехнулся так, что меня сковало абсолютным ужасом:

– Не беспокойся… Крови будет, как на бойне. Даю слово.

Я больше не отдавала себе отчета, бросилась бежать дальше по коридору. К счастью, подвывания несчастной Сильвии заглушали шлепки моих босых ног. Я добежала до конца коридора и юркнула на очередную лесенку, ведущую вниз. Плевать, где окажусь. Сейчас меня гнал безотчетный животный страх. Забиться подальше, стать незаметнее, затаиться, чтобы этот выродок как можно дольше меня не нашел. И я не хотела думать о том, что будет, когда найдет.

Я выскочила на закрытую парковку. Замерла у стены, осматриваясь. Здесь было безлюдно и сумрачно. Рядами стояли машины. И старые колесные, и новехонькие аэрокары с «той» стороны. Даже отреставрированные раритеты Старого мира с диких территорий. Говорят, они стоили просто бешеных денег. Но все эти машины были бесполезны для меня – я не умела водить. Ни старое, ни новое. Даже в салоне сидела всего несколько раз в жизни.

Я кралась в сторону ворот, в надежде, что какая-нибудь дверь будет открыта. Хотела выйти за пределы дома. Было странно смотреть на все эти старинные машины, выстроенные в ряд. Артефакты жизни, когда все было иначе. Когда не было «той» стороны, а на месте Разлома текла река. Так говорят…

Я вздрогнула всем телом, когда огни парковки неожиданно ярко разгорелись. Наверняка они уже ищут меня. Я заметалась, понимая, что сейчас сюда придут. Будто в лихорадке заметила, что багажник крайней машины, у самых ворот, был приоткрыт. Без раздумий я нырнула в него и наспех прикрыла крышку, оставив крошечную щель.

Меня трясло от нервного холода. Нещадно и бесконтрольно. И тут же окатило паникой. Дура! Я загнала себя в ловушку, собственноручно заперла. Теперь даже невозможно будет соврать, что я заблудилась в доме. Господи… Что он со мной сделает? Казалось, от пьяного морока не осталось ни следа. Сердце бешено колотилось. Теперь существовала лишь одна мысль и один единственный вопрос: что он со мной сделает?

В крошечную щель я заметила, что между машин замелькали люди. Я не видела голов, лишь майки, рубашки, пиджаки. Вся сжалась, заметив окровавленный рукав моего мужа. Тот самый, о который он вытер нож. Ни с чем не перепутать. Все они шли прямо на меня. Конечно… просто сверились в системой наблюдения. Я идиотка. Он наверняка уже знает, что я стояла за дверью.

Беззвучные слезы брызнули сами собой. В воспаленном воображении я уже видела, как Марко открывает багажник, хватает меня за волосы, точно так же, как Сильвию, и тащит на глазах своих людей. И кольнула ледяная кошмарная мысль: эту ночь я могу не пережить.

Я с ужасом смотрела в щель, и оставалось только считать шаги до его неминуемого приближения.

Один…

Два…

Три.

Вот и все.