Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 60

Не помню, как вернулась к себе. Единственное, о чем я думала тогда – не разрыдаться. И там… у него, сама не понимаю, как удержалась. Я юркнула в спасительное нутро своей комнаты, навалилась всем весом на дверь, будто ждала, что ее вот-вот начнут выламывать. Лицо уже было мокрым от слез. И совсем не осталось сил. Я прислонилась к двери спиной, съехала на пол. Меня будто парализовало.

Почему все так?

Неужели Сальвар сказал, что любит меня? Неужели он сказал правду? Я бы полжизни отдала за эти слова. Но…

Почему все так? Господи! Господи!

Если бы я, хотя бы, ни о чем не знала… Если бы он обманул меня… Как же я хотела быть обманутой! Даже если бы потом было очень больно. Пусть совсем недолго, но я могла бы быть счастливой. А сейчас… Своим воспитанием тетка Марикита буквально изуродовала меня. Я должна была стать тихой, неконфликтной, благочестивой. Чтобы ничем не осложнять жизнь своему мужу. Меня заставляли читать Писание, ходить в церковь, исповедоваться в ничтожных грехах. Но набожной я так и не стала. Вероятно потому, что тетка и сама ни во что не верила.

Я проревела полночи. Лицо болело, будто было все в синяках, глаза опухли. Перед тем, как попытаться уснуть, я долго умывалась ледяной водой. Не хочу, чтобы утром увидели меня зареванной. Я уже знала – сплетни расползутся со скоростью света. И, тем более, не хочу, чтобы меня такой увидел Сальвар. Я сказала, что не люблю его – он должен думать только так. Это самое правильное.

Не люблю.

Я не видела его, наверное, целую неделю. А, может, и больше. Совсем не видела. Ни по утрам, ни вечером. Говорили, что Сальвар стал возвращаться очень поздно, чуть ли не в полночь. А мне казалось, что он старался проводить меньше времени дома из-за меня. Я не могла уйти сама, поэтому он избегал меня… в собственном доме. И от этой мысли мне было очень неловко. Я должна уйти отсюда, как можно скорее. Но прошло столько времени, а он совсем ничего не говорил о документах. Может, ничего не получилось, а Сальвар не знал, как сказать мне об этом? Или… после тех моих слов решил больше мне не помогать? Тогда что мне делать? В какой-то момент даже мелькнула шальная мысль, что было бы лучше вернуться в Кампанилу. Расставить все по местам – и будь, что будет. Я буду очень несчастна, но меня станут заботить уже совсем другие страхи…

Нет, конечно, все это глупости. Чтобы вернуться по собственной воле в Кампанилу, надо лишиться разума. Но оставлять все вот так тоже было неправильно. В груди зудело. Меня буквально ломало от желания собрать вещи и уйти. Да какие вещи! Ведь здесь не было ничего моего. Большая часть вещей, которые купил Сальвар, так и лежала аккуратно в шкафу. В «родных» пакетах, с этикетками. Мне некуда было в этом ходить. И необыкновенный серый костюм так и висел на вешалке. Тетка Марикита сказала бы: «Муха не сидела». Наверное, все это еще можно будет вернуть в магазин…

Нет, никакого запрета на прогулки не было. В нерабочее время я могла ходить, куда захочу. Но я всегда боялась встретить Марко или его людей. Тогда, из-за Леоноры, я выходила из дома первый и единственный раз. Но и тогда умудрилась вляпаться. Теперь к страху увидеть Марко прибавился еще один – снова столкнуться с Алисией. И эта встреча казалась еще невыносимее. Как теперь смотреть ей в глаза?

Я не винила Сальвара за ложь. Ведь я смотрела старое кино, которое так любила тетка. Иногда читала книги. Мужчины врут. Впрочем, женщины тоже… Но сейчас я будто попала в классический сценарий. Конечно, они расстаются. Конечно, никакой свадьбы не будет. Именно поэтому эта ослепительная милая Алисия так переживает из-за платья и всего остального, боится не успеть.

Потому что свадьбы не будет…

Я закончила складывать кухонный текстиль, поставила корзину в шкаф. Мэйсон сказал, что для меня сегодня больше не будет заданий. Я спешила спрятаться в своей комнате. Мне было сложно все время делать вид, что все в порядке. Тем более, Леонора не слишком купилась, все пыталась выспросить, что стряслось.

Я прикрыла за собой дверь, потянула завязки фартука – хотела скорее его снять. Но заметила на кровати коробку. Не слишком большую, квадратную. Что там может быть? Я не стала медлить – просто подняла крышку. И стенки коробки тут же упали, открывая небольшой букет в плетеной белой корзинке. Я отстранилась, чувствуя, как неистово забилось сердце. До боли. Мне никогда не дарили цветов, тем более таких необыкновенных. Господи, ведь это же орхидеи. Настоящие, живые. Белые и розовые. Я видела их только на картинках. Сверху, прямо в цветы, был воткнут небольшой бумажный конверт. Я вытащила его, дрожащими пальцами достала карточку. На рыхлой плотной бумаге было аккуратно написано от руки:

«Это не свидание. В 21.00 в малой столовой».

Глава 61

Я пришла в малую столовую в назначенный час. Сальвар, как обычно, стоял у ночного окна, смотрел на город. Держал в руке стеклянный бокал.

Я не сразу поняла, что именно было не так. Осознала лишь тогда, когда он повернулся. Шины больше не было, а бокал он держал правой рукой. Я искренне порадовалась. Наконец он перестанет чувствовать себя беспомощным.

– Добрый вечер, Софи. Хорошо, что ты пришла.

Я кивнула, стараясь не смотреть на него:

– Добрый вечер, сэр. Я рада, что ваша рука зажила.

Уголок его губ знакомо дрогнул:

– Спасибо.

Сальвар подошел к пустому обеденному столу, взялся за спинку стула и немного отодвинул его:

– Присаживайся.

Внутри все задрожало. Что он придумал? Ужин? Не оставил возможности отказаться?

Я едва заметно покачала головой:

– Не надо, сэр.

Он поджал губы:

– Я уже пообещал, что это не свидание. Значит, так и есть.

Я не сдержалась:

– Поэтому прислали цветы?

– Это всего лишь цветы, Софи. Они тебе не понравились?

Я стиснула зубы, бросила с бессильным укором:

– Разве они могут кому-то не понравиться, сэр?

Я смотрела на них весь остаток дня, никак не могла налюбоваться. Переставляла с места на место. Нюхала, рассматривала, трогала лепестки, убеждаясь, что они, впрямь, живые. Наверное, было бы правильнее позвать Мэйсона и отдать коробку ему, но я просто не смогла. Во мне будто поселилась жадная капризная девочка. Они мои! Один раз не считается. Зато я всегда буду их помнить. Лучшие цветы на свете.

Сальвар вновь отодвинул стул:

– Присядь.

Пришлось выполнить просьбу. Я села за пустой стол. Напряженно смотрела, как он взял с консоли какую-то папку и сел напротив.

– У меня есть новости для тебя, Софи. – Он раскрыл папку, достал зеленый бумажный лист и положил передо мной: – Это данные твоей медицинской карты, внесенные при рождении. Копия из хранилища клиники «Ориенталь».

Я с недоумением подвинула бумагу поближе. Бегло просмотрела, не понимая, ровным счетом, ничего.

– Что это? Поддельные документы?

Он покачал головой:

– Настоящие, Софи.

Я снова просмотрела бумагу. Дата рождения была верной. Только не понимаю, откуда он это узнал. Я никогда не говорила. Имя, конечно же, не мое. Хотя похожее и очень красивое.

Я подняла глаза:

– Это вы придумали мне такое красивое имя?

Сальвар странно смотрел на меня и молчал.

– Откуда вы узнали дату моего рождения, сэр?

Он покручивал на столешнице бокал:

– Я отнес твою кровь в лабораторию клиники «Ориенталь». Там хранятся биологические данные всех зарегистрированных граждан южной агломерации. Обычно регистрация совершается по факту рождения. Информация дополняется по мере необходимости. В этой карточке лишь одна фиксация – по факту рождения. Твоего рождения, Софи. Эту карточку нашли по образцу твоей крови.

Я снова посмотрела в бумагу, опять на Сальвара.

– Вы как-то добились, чтобы для меня сделали эту карточку? Будто я родилась в Полисе?

Он покачал головой:

– В твоей крови нет маркера диких территорий. Ты действительно родилась в Полисе, Софи. Твое настоящее имя София-Аурелия Нотьер.

Я сидела, закаменев. Все еще ничего не понимала. И ничего не чувствовала, кроме какого-то сковывающего недоумения. Сглотнула, облизала губы.

– Но как такое возможно? Я всю жизнь прожила в Кампаниле. Сколько себя помню.

– Твоя мать Луиса Кампана оказалась приемной, Софи. Она три года проработала няней у твоей настоящей матери – Иоланты Нотьер.

Я каким-то чутьем понимала, что Сальвар не лжет, но никак не могла осмыслить услышанное. Будто разом отупела. Как такое может быть? Как?

– Мама меня… украла, что ли? Я никогда не поверю! Это ложь!

Сальвар покачал головой:

– Этого я не знаю. Я попытался найти Иоланту Нотьер, но ее, к сожалению, уже нет в живых. Она погибла в пожаре в собственной квартире в квартале Отриш восемнадцать лет назад. Утверждается, что ее трехлетняя дочь тоже была дома, но тело не нашли. – Он пристально посмотрел на меня: – София-Аурелия Нотьер пропала без вести, Софи. Ты пропала без вести.

Если бы я, хоть немного, помнила маму, наверное, все это оказалось бы страшным ударом. Но я ее совсем не помнила. Лишь на старых фотографиях. Просто при мыслях о ней всегда чувствовала в груди ласковое тепло. Она любила меня – я в этом не сомневалась ни на мгновение. Но принять, что у меня была другая мать, было сложно даже сейчас.

Я подняла голову, чувствуя, как в горле уже копится мерзкий ком.

– Кем она была? Иоланта Нотьер? Вы знаете?

Сальвар снова порылся в папке и положил передо мной небольшую фотографию:

– Вы очень похожи, Софи.

Мои руки бесконтрольно дрожали. Я несколько раз пыталась подцепить ногтем тонкую пластинку фото, но так и не смогла. Склонилась над столом, уронив голову на руки. На меня смотрела очень красивая рыжеволосая женщина, стоящая рядом с роялем. В элегантном черном платье, с высокой прической. Сходство было настолько очевидным, что я не могла его не признать. Только Иоланта Нотьер, конечно, была намного красивее. Ослепительно красива.

Глаза уже щипало от слез.

– Почему здесь рояль?

– Она была пианисткой, Софи, закончила консерваторию. Играла в ресторанах и на частных мероприятиях. О ней хорошо отзывались.

Я неосознанно провела по изображению кончиком пальца. Сама не знала, зачем. Господи! Моя настоящая мама была образованной! Она была музыкантом!

– А мой отец? Вы знаете, кем он был?

Сальвар покачал головой:

– Нет. Иоланта никогда не была замужем. Но, когда получишь документы, ты сможешь заказать экспертизу, если захочешь. Сейчас нужно как можно быстрее подать на восстановление документов. Скажи, как будешь готова. Завтра, послезавтра… Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы все это осознать. Но нужно с этим скорее закончить. Ты никогда больше не вернешься в трущобы, Софи. Тебе больше нечего бояться.

«Ты никогда больше не вернешься в трущобы, Софи»… Эти слова разнеслись в голове гулким эхо. Никогда не вернусь, что бы ни случилось. Господи! Неужели это правда?

Я непослушными руками придвинула фотографию Иоланты:

– Можно я возьму ее себе, сэр.

– Конечно. Это твое.

И я разрыдалась, так и не сумев сдержаться. Громко всхлипывала, ничего не видела перед собой. Не могла понять, что я чувствовала. Все смешалось, завязалось узлом. Голова гудела от мыслей. И одна из них буквально колола иглой: как бы я жила, если бы не оказалась в трущобах? Кем бы была? Может, как Иоланта? Пианисткой? И не было бы в моей жизни ни тетки Марикиты, ни ненавистного Марко. Ни всего этого ужаса.

Кем бы я была? Какой бы я была? Какой была Иоланта?

Я рыдала так сильно, что не могла остановиться. Не заметила даже, что Сальвар подошел ко мне:

– Софи, выпей воды.

Он вложил холодный стакан мне в руку. Я судорожно сделала несколько глотков. Поднялась, почувствовав, что меня буквально шатает.

– Я вам так благодарна, сэр… Вы столько сделали для меня… – Слезы снова душили. – Можно, я пойду к себе?

Я сделала шаг, но, тут же, покачнулась и уткнулась в грудь Сальвара. Он обнял меня одной рукой:

– Осторожно, Софи. Сначала успокойся. Представь, что придумают, если ты выйдешь от меня зареванной.

Я каким-то неосознанным жестом вцепилась в его рубашку, прижалась щекой, вдыхая знакомый аромат. Закрыла глаза. Накатила смертельная усталость, но вместе с ней блаженное невиданное спокойствие.

– Я так благодарна вам. Если бы не вы, я бы никогда ничего не узнала. Я бы… – Я не договорила, сама не знала, что собиралась сказать.

Сальвар прошептал мне в висок:

– Софи, ты же помнишь: это не свидание. Или ты передумала?

Я лишь сильнее прижалась к нему:

– Спасибо.

Глава 62

Принять такую правду оказалось сложнее, чем я думала. Время, конечно, все расставит по местам. Но теперь я не могла отделаться от мысли, что у меня украли мою жизнь. И невыносимо мучил вопрос: что же случилось тогда? Как я оказалась в трущобах? И какую роль во всем этом сыграла моя мама? Мама Луиса? Но я не хотела верить в то, что она могла меня украсть. Это невозможно! Зачем?

Сальвар мне отдал ту папку целиком. Помимо выписки из клиники там были обрывочные материалы о моей настоящей маме. Об Иоланте. Краткая сводка о том пожаре, в котором она погибла. Когда все закончится, я обязательно разыщу ее могилу и принесу цветов. Я буду часто к ней ходить.

Я никак не могла до конца поверить, что больше не вернусь в трущобы. Ни-ког-да. Никогда не увижу Марко. Это было слишком хорошо. А если, все же, увижу? При этой мысли все застывало внутри, я не могла избавиться от этого страха, буквально цепенела. Он бывает в Полисе, и подобная встреча не исключена, хоть и маловероятна. Но, все же, не исключена…

Я постоянно думала об этом. Снова и снова вспоминала эту проклятую свадьбу. Все неслось перед глазами в кошмарном вихре, и казалось, что стоит лишь моргнуть – я снова окажусь там. В церкви. За праздничным столом. В его проклятой спальне. И уже не смогу убежать. Я вспоминала его прикосновения. И меня буквально передергивало, расползалось морозными мурашками в корнях волос. Я умру, если он снова коснется меня.

Почему сейчас, когда я должна была почувствовать себя защищенной, я испытывала такой панический страх? Намного сильнее, чем в самом начале? До смерти боялась, что что-нибудь пойдет не так, и все мои надежды рассыплются в пыль. Вдруг ничего не получится? Несмотря на всю уверенность Сальвара?

Он сказал, что мне придется рассказать, где я была все это время. Но я прожила в трущобах всю свою жизнь. Вдруг этого окажется достаточно, чтобы депортировать меня? И это сомнение сводило с ума. Прошло уже несколько дней, но я так и не сказала, что готова заявить о своем возвращении.

Я натирала стеклянные колонны в гостиной. Брызгала средство из распылителя и полировала мягкой тряпкой. Не сразу заметила, как из коридора зашла Леонора с низко гудящим полотером. Она выключила прибор, посмотрела на меня:

– Может, скажешь, наконец, что у тебя случилось? Мэри?

Я выпрямилась, покачала головой:

– Ничего не случилось. Тебе показалось.

Та кивнула с ухмылкой:

– Разумеется… С женихом, что ли, поругалась?

Она сама подкинула подходящий ответ.

Я кивнула:

– От тебя ничего не скроешь.

– Ой! – она картинно махнула рукой. – Да я в этих делах собаку съела. Поверь: не стоят они этого. Ни один. Чем с ними строже – тем лучше.

Я улыбнулась и намерилась продолжить работу, но Леонора не отставала.

– Взбодриться тебе надо. Ты сидишь здесь, как в тюрьме. В четырех стенах. Все заметили, что не выходишь. Так же с ума сойти можно. – Она закатила глаза, что-то прикидывая. – Та-ак… Я завтра во второй половине дня выходная. Так вот… с утра быстренько все переделаем, а к вечеру я тебя как-нибудь у Мэйсона отною. И гулять пойдем. На улицу Флёри. Нарядимся. Там вечерами очень красиво. Поедим мороженого. А, может, бабахнем что погорячее! Ну как? Договорились? – Она энергично задвигалась: – Потанцуем. Там каждый день кто-то выступает. Тебе понравится.

Я покачала головой:

– Прости, в другой раз. Ладно?

– А завтра что? Опять ведь в комнате просидишь.

– Мне немножко нездоровится.

– Потому что воздухом не дышишь. Так и зачахнуть можно. Так что, не возражай. С Мэйсоном я договорюсь, обещаю.

Я снова покачала головой:

– Прости, но завтра я точно не могу.

Леонора не на шутку помрачнела. Не думала, что ее так огорчит мой отказ…

– А когда сможешь?

Я пожала плечами:

– Скоро. Ладно? Я обещаю, что мы с тобой обязательно сходим на эту улицу Флери. Просто в другой раз.

Леонора снисходительно кивнула:

– Ладно. Но в следующий раз не отвертишься.

Я улыбнулась:

– Договорились.

Она, наконец, вернулась к полотеру, а я продолжила полировать колонны.

Как же это глупо… Леонора права – я не могу сидеть здесь вечно. Я хочу гулять по улицам, заходить в магазины. Я хочу сходить с ней на эту улицу Флёри. Я хочу жить той жизнью, которую у меня отобрали. Рано или поздно мне все равно придется решаться. Я не хочу больше откладывать. Хочу стать Софией-Аурелией Нотьер. Если это еще возможно…

Этим же вечером я сказала Сальвару о своем решении. Он велел мне быть готовой к обеду – с утра у него были какие-то неотложные дела в офисе.

Серый костюм дождался своего часа. Я долго крутилась перед зеркалом, с трудом принимая такую себя. Казалось, в отражении совсем другой человек. Незнакомый. Я немного накрасилась, уложила волосы в высокую прическу. Но от волнения все время обливалась потом, промокала лицо салфеткой. С каждым взглядом на часы сердце колотилось все сильнее. Времени оставалось все меньше и меньше. Вот-вот приедет Сальвар.

Он вошел со стуком. Открыл дверь и тут же замер, глядя на меня:

– Ты очень красивая, Софи.

Я опустила голову:

– Спасибо, сэр.

– Ты готова?

Я помолчала, наконец, покачала головой:

– Я не знаю. Я боюсь, что что-нибудь пойдет не так.

Он взял меня за руку, легонько сжал кончики пальцев:

– Все будет так. Я тебе обещаю.

Глава 63

Это был самый длинный день в моей жизни. Если бы не Сальвар – я бы не выдержала.

Мой визит не был запланирован, поэтому нам пришлось больше часа ждать в коридоре. А потом началось… Бесконечные вопросы, какие-то нескончаемые тесты, смысла которых я не понимала, беготня по коридорам и этажам. Ясно было только одно – они изо всех сил хотели представить меня сумасшедшей. Или самозванкой. Мне никто не верил. И я начинала чувствовать себя преступницей или мошенницей. Но это колесо уже было не остановить.

Не помню, сколько раз за день я рассказывала о своей жизни в Кампаниле. Одно и то же снова и снова. Умолчала лишь о кошмарной свадьбе. Собеседники были разные, но выражение их лиц оставалось одним. Все считали меня лгуньей. И единственное, что как-то сдерживало их всех – поручительство Сальвара. Он стал моим доверенным. Кем-то вроде опекуна при малолетнем ребенке или недееспособном родственнике. Я в этом совсем ничего не понимала. Знала лишь одно: если меня признают самозванкой – он пострадает. И от этой мысли все внутри сковывало льдом.

Наконец, они сделали заборы крови, сообщили, что свяжутся, когда получат лабораторный анализ, и позволили мне уйти. Выдали какую-то временную бумажку с информацией о том, что моя личность не подтверждена. Теперь я не имела права сменить заявленное место жительства и покидать пределы Полиса. Оставалось только ждать.

Когда мы вышли на улицу, было уже совершенно темно, девятый час. Парковка заметно поредела, стало прохладнее. Я посмотрела на Сальвара:

– Вы знали, что они примут меня за самозванку?

Он сосредоточенно кивнул.

– Тогда почему мне ничего не сказали?

– Потому что это только добавило бы бессмысленных переживаний. Все это не имеет никакого значения – экспертиза все расставит по местам.

Я сглотнула:

– Сколько они будут ее делать? Они ничего не сказали. Я хочу, чтобы с вас быстрее сняли эту ответственность.

Он привычно улыбнулся уголком губ:

– Меня это не тяготит.

– Сэр…

Сальвар шумно выдохнул:

– Полагаю, я имею право кое о чем попросить тебя, Софи?

Внутри все замерло:

– Конечно, сэр. О чем угодно.

Он и сам прекрасно понимал, что я уже ни в чем не смогу ему отказать.

Сальвар даже стиснул зубы:

– Не называй меня больше сэром. Мистером и прочей ерундой. Хорошо? Не хочу больше это слышать от тебя.

Я от неловкости опустила голову:

– А как называть?

– По имени. И на «ты». Это моя просьба. Надеюсь, выполнимая?

– Но это неудобно…

Он пристально посмотрел на меня:

– Кому неудобно?

– Хорошо…

Я едва не добавила «сэр». По глазам видела, что ответ его не устроил. Облизала губы:

– Хорошо, Сальвар.

Это было непривычно, внутри все трепыхалось. Имя перекатывалось на языке, как конфета. Раньше я только мысленно могла его так называть.

Он удовлетворенно улыбнулся:

– Есть хочешь?

Я простодушно кивнула и только потом поняла, что за подвох был в этом вопросе. Ну и пусть. Я не хочу больше его избегать. Даже если поступаю подло по отношению к Алисии. Я ничего ей не должна. Важнее то, чего хотел он. Будет так, как будет.

Это место называлось «Парадиз». Ничего более роскошного я в жизни не видела. Даже в старых альбомах. Я побоялась, что была совершенно неуместно одета, но Сальвар заверил, что все в порядке.

Основной зал располагался на первом этаже, словно на дне колодца. А вокруг него ярусами поднимались другие зоны, как пояснил Сальвар, для самых привилегированных гостей. Мы зашли в лифт и поднялись на самый верх, на террасу под стеклянным куполом. Пространство делилось шпалерами с цветущими диковинными растениями. Вроде бы просто, но от красоты захватывало дух. Это, действительно, был какой-то райский сад.

Администратор проводил нас к уединенному столику, тут же подали меню и шампанское во льду. Официант наполнил бокалы и встал статуей в тени шпалеры.

Сальвар поднял бокал:

– Сегодня нам есть что отметить, Софи. За конец твоей прошлой жизни. Она больше не вернется.

Я не решалась поднять свой. Посмотрела на него:

– А если ты торопишься?

Сальвар покачал головой:

– Дело лишь за формальностями. Им деваться некуда. Но уже сейчас ты можешь спокойно выходить из дома и ничего не бояться. Ты здесь законно, Софи. И, как твой опекун, разрешаю тебе напиться.

Я не сдержала улыбки:

– Я почти не ела с самого утра. Напьюсь парой глотков.

Он прищурился:

– Прекрасно. Я этим воспользуюсь.

Меня мгновенно бросило в жар, и я опустила голову. Все события сегодняшнего дня вдруг отодвинулись куда-то далеко-далеко, осталась только эта терраса. Шампанское, неспешная музыка. И он.

Я сделала пару глотков, и в голове уже приятно зашумело. И все вокруг будто смягчилось. Мы ждали заказ, пили шампанское и ели крошечные закуски от шеф-повара. А я не могла вспомнить: была ли хоть когда-нибудь такой же счастливой?

Сальвар вдруг поднялся из-за стола и подал мне руку:

– Пойдем, я покажу тебе Лунную пристань, пока ее не закрыли облака. Отсюда на нее самый лучший вид.

Я без раздумий поднялась:

– Что это? Лунная пристань?

– Самая высокая парковка Полиса.

Мы нырнули в цветочную арку, вышли на открытый балкон со стеклянным ограждением. Сердце ухнуло в пятки. Я невольно вцепилась в руку Сальвара:

– Не надо дальше, я боюсь.

Он обхватил меня одной рукой:

– Я тебя не отпущу. Побывать здесь и не увидеть Лунную пристань…

Он был прав. Зрелище открылось настолько великолепное, что я на мгновение забыла о страхе высоты.

Все твердили, что когда-то Луна была намного больше, не просто горошиной в небе. Теперь же казалось, что настоящую Луну крепко обвязали веревкой и притянули к Земле. Она была невероятно огромной, повисшей прямо над крышами Полиса. Можно было даже рассмотреть ее поверхность. Кратеры, моря. Над ней роились крошечные огоньки, будто мерцающие звезды.

Я восхищенно выдохнула:

– Это очень красиво. Неужели это самая обычная парковка.

Сальвар кивнул, показал рукой куда-то вправо и подтолкнул меня ближе к ограждению:

– А это Южный шпиль – самый высокий небоскреб.

Я вцепилась в его пиджак, замерла:

– Не надо дальше. Ты же знаешь, как я боюсь высоты.

Он притянул меня к себе еще ближе, смотрел в глаза:

– Прекрасно знаю… Поэтому уверен, что сейчас ты никуда не сбежишь.

Сальвар наклонился ко мне, и я почувствовала его мягкие теплые губы. И твердь буквально ушла из-под ног. Я изо всех сил вцепилась в его пиджак, не понимая, что со мной происходит. В ушах шумело, в животе закрутилось узлом. Я буквально обессилила. Под кожей будто что-то лихорадочно забродило. Это ощущение пугало, но я ни за что не хотела бы, чтобы все прекратилось. И вот я уже сама жадно обнимала его, отвечала на поцелуй.

Совсем другой поцелуй.

Так вот, как это бывает… Теперь я ни в чем не сомневалась ни секунды. Этот поцелуй стоит всего того, что мне пришлось пережить. В груди будто заново забилось живое сердце. И я искренне поверила, что теперь все будет только хорошо.

Когда мы спустились в холл ресторана, было уже два часа ночи. Теперь я думала только о том, как вести себя дома. По закону я обязана там оставаться, альтернативы попросту не было. Смогу ли я разыгрывать спектакль, что все еще так и остаюсь простой горничной? Мне плохо удавалось вранье. Та же Леонора вмиг все заметит. В конце концов… подумаю об этом завтра, чтобы не портить такую прекрасную ночь. Мне бы хотелось до самого утра гулять по улицам вместе с Сальваром, любоваться ночным городом. И целоваться, пока не заболят губы.

Похоже, Полис никогда не спал. Несмотря на поздний час, в «Парадиз» прибывали и прибывали гости. Нарядные дамы в драгоценностях, солидные кавалеры. Они проходили через золоченую входную галерею, задерживались у огромных зеркал. Мы же шли другой галереей, на выход. И я украдкой рассматривала сквозь украшенные кристаллами арочные проемы лица, наряды, отмечала, как непринужденно держались женщины.

Вдруг все внутри сжалось. Раньше, чем я успела это осознать. Я остановилась, напряженно замерла, не в силах шевельнуться. Сковало смертельным параличом. Господи…

Я ни с кем его не перепутаю.

Марко.

И своим единственным глазом он, казалось, смотрел прямо на меня.