Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 44

Я бессильно опустилась на кровать, терла место укола. Боль снова разливалась по руке и пекла. И если бы не эта боль, я бы тотчас решила, что все произошедшее – плод моих страхов и моей фантазии. Настолько это было бредово. Я смертельно боялась оказаться разоблаченной, но к произошедшему только что была совершенно не готова. Гертруда приняла меня за любовницу Сальвара. Господи! Как же это нелепо! Меня! Оставалось только надеяться, что она вколола мне то, что озвучила, а не какой-то смертельный яд. Мадам Гертруда преподнесла неприятный сюрприз, но на убийцу точно была не похожа. Это слишком. Кто угодно, только не она!

Но неужели она это всерьез? Допустила, что я могу оказаться его любовницей, что он на меня посмотрит! На замарашку из трущоб. Больная рука говорила, что серьезнее некуда… но… Я покачала головой, пытаясь не допустить даже мысли. Но я бы многое отдала, чтобы быть любовницей Сальвара, а не женой… Мясника Марко. Лучше до конца жизни носить платье горничной и прятаться в этой комнате, чем вернуться в Кампанилу. Сальвар не был подарком, я его, в сущности, и не знала, но их невозможно было даже сравнить.

Стоит ли ему все рассказать? Кажется, Гертруда была совершенно уверена, что я этого не сделаю. Почему? Если я решилась быть с ним честной, надо быть честной до конца. А, впрочем… скорее всего, это уже не имеет никакого значения. Как только Сальвар получит подтверждение моей личности – меня вышвырнут. Судя по всему, сегодня же вечером, когда он вернется. И эта правда не будет иметь никакого значения. Да и кому он поверит? Оборванке из трущоб или собственной тетушке?

Я закрыла лицо ладонями, шумно выдохнула. Господи, я хочу, чтобы все это скорее закончилось! Уже не важно, как.

Через какое-то время в дверь постучали, и тут же показался Мэйсон с подносом. Он поставил его на столик, посмотрел на меня:

– Я принес тебе завтрак.

Я кивнула:

– Спасибо, мистер Мэйсон.

Он не сводил с меня глаз:

– Мэри, скажи, пожалуйста: к тебе недавно заходила мадам?

Я напряглась. Отрицать глупо…

– Да, сэр.

– Можешь уточнить, чего она хотела?

Я опустила голову:

– Она хотела узнать, как я устроилась. И не нагрузили ли меня работой.

– А ты что ответила?

Я сглотнула:

– Я ответила, что всем довольна, сэр.

Мэйсон пару мгновений задумчиво помолчал, глядя куда-то в пустоту. Вновь посмотрел на меня:

– А в каком настроении была мадам? Как тебе показалось?

Я пожала плечами:

– В обычном настроении, сэр.

– Она не показалась тебе расстроенной? Или нездоровой?

Внутри замерло. Я посмотрела на него:

– Что-то случилось, сэр?

Тот вновь помолчал, наконец, словно опомнился:

– Нет, все в порядке. Спасибо за ответ.

Мэйсон вышел, оставив меня одну.

Я вновь уткнулась лицом в ладони, покачала головой. Не хочу. Больше не хочу ни о чем думать. Не хочу!

Я поднялась, сменила, наконец, платье. Села за столик и сняла с подноса колпак. Я не ела сутки, но аппетита до сих пор не чувствовала. Ударивший в нос резкий запах заставил буквально отшатнуться. Я с недоумением смотрела перед собой. Рядом с тарелкой с омлетом и вазой со сладкими вафлями стояла крошечная белая чашечка с уже знакомым гуталиновым содержимым.

Кофе… Для меня? Но что это значит?

Я вмиг забыла обо всем другом, как ребенок. Воровато обернулась на дверь, будто боялась обнаружить, что за мной подглядывают в щель. Никто, само собой, не подглядывал. Но притронуться к чашечке я никак не решалась. В конце концов, если Мэйсон это принес, значит, принес для меня…

Сердце пустилось в галоп. Я коснулась круглой ручки и подцепила двумя пальцами. От волнения чашка плясала в руке. Я опустила ее на стол, боясь разлить, придвинула к себе. Нагнулась и вдохнула аромат. Он казался густым и плотным, плотнее воздуха. Оседал где-то в горле странной горечью. Я сделала крошечный глоток, подержала во рту, стараясь распробовать. Но первым желанием было бежать в ванную и выплюнуть. Сальвар был прав – кажется, это редкая гадость за дикие деньги. Я с недоумением смотрела на чашечку: интересно, сколько она стоит?

Я все же заставила себя поесть. И, надо признать, почувствовала себя значительно лучше, и рука совсем перестала болеть. Даже настроение улучшилось. Несмотря ни на что. Последний день в этом доме… Единственное, что я теперь могла – вдоволь насмотреться в фальшивое окно. Больше никогда в жизни я не увижу таких видов.

Я положила в кофе кубик сахара, поданный тут же, на подносе. Размешала. Может, так будет вкуснее. Я просто обязана это выпить – больше никогда не придется.

Я устроилась на подоконнике. Смотрела на город, по крошечному глоточку пила кофе. Вкус, впрямь, совершенно изменился. Я не могла сказать, что пребывала в полном восторге, но это было… интересно. И вкусно уже от того, что было недоступно такой, как я.

Солнце начинало клониться к закату, уже зацепилось за шпиль одной из далеких высоток. Я просидела здесь весь день. Удивительное окно, в котором всегда можно было видеть солнце независимо от того, всходило оно или заходило…. Скоро вернется Сальвар и все, наконец, закончится. Гертруде больше не придется переживать.

Вдруг послышались быстрые шаги по коридору. Еще. И еще. Я слезла с подоконника, прокралась к двери. Внутри все напряглось. Что там происходит? Я приоткрыла дверь, услышала отдаленные голоса. Мужские голоса. Но, что именно говорили, я не могла разобрать. Догадка была только одна – за мной пришла полиция. И через пару мгновений будет прямо здесь.

Я поправила платье, выпрямилась. Они не застанут меня врасплох. Я готова и не устрою никаких сцен. Вернулся ли с ними Сальвар? Или, как я и думала, не хочет меня видеть и оставил всю грязную работу Мэйсону? Но что значила эта чашка кофе? Жаль, что я не смогу об этом спросить. Мне это почему-то казалось важным.

Глава 45

Время шло, я с готовностью стояла у двери, но ничего не происходило. Почему? Я приоткрыла шире, выглянула в коридор. Он был совершенно пуст. Лишь издалека, как мне казалось, откуда-то из гостиной, доносились незнакомые глухие голоса. Если это полиция, почему они медлят? Наверняка Мэйсон получил все распоряжения.

Я не выдержала – иначе сердце лопнет. Скользнула в коридор и на носочках пошла вдоль стены, прислушиваясь. Наконец, в отдалении показалась колоннада гостиной, а на подступах толпились несколько человек из прислуги. Две горничные, худая и полная, кажется, повар, еще трое мужчин. Наверное, сбежались со всего дома. Незнакомые голоса стали громче, но я все равно не могла ничего разобрать за постоянным шушуканьем горничных. Время от времени пробивался взволнованный голос Мэйсона. Господи, что там происходит?

Потом будто схлынула какая-то волна в сторону входной двери, и голоса утихли. Персонал какое-то время еще толпился у колоннады, а потом начал расходиться. Я сделала вид, что тоже иду обратно. Еле плелась, позволяя горничным обогнать себя. Они шли под ручку и казались очень взволнованными. Даже не обратили на меня внимания. Я не знала их имен, меня никому не представляли. Теперь они были просто Худая и Толстая.

– Надеюсь, ничего серьезного, – тихо пробормотала Толстая.

– Никто так и не понял, что случилось?

– Говорят, мадам с самого утра была сама не своя. Может, еще с утра нездоровилось.

Я в ужасе замерла. Так что-то с Гертрудой? Она нездорова? Тут же прибавила шаг, чтобы не отстать.

– Мистер Мэйсон, – Толстая перешла почти на шепот, – утром опрашивал всю прислугу, не было ли у кого конфликтов с мадам.

Худая кивнула:

– Да, спрашивал…

– Но ничего такого не было, мадам даже голос ни на кого не повышала. Надо же…

– Возраст, Леонора, ничего не попишешь. Как ни берегись. Мадам выглядит – просто прелесть. Но сердце не вечное, природу не обманешь. Малейшее волнение – и вот итог.

– Надеюсь, мадам Гертруда недолго пробудет в больнице. Она же только вернулась оттуда.

Я остановилась – услышала более чем достаточно. Господи… неужели все это из-за нашего разговора? Я подождала, пока горничные пройдут дальше по коридору, шмыгнула в свою комнату, плотно прикрыла дверь.

Я не находила себе места. Металась по комнате от окна до кровати. Неужели все из-за меня? Но, ведь я ни в чем не виновата. Гертруда просто ошибалась. Надумала то, чего никогда не было и не будет. Горничные говорили про сердце. Неужели плохо с сердцем?

Я опустилась на кровать, сжала кулаки. Разумеется, даже если бы я и решилась что-то рассказать Сальвару, теперь никогда бы этого не сделала. Это будет выглядеть низко. Я ни в чем не виновата, но не хотела бы ничего усугублять. Надо же… сердце…

Сердце… Ведь еще утром мадам Гертруда сама говорила про сердце. Будто предчувствовала… Как она сказала? «Трепыхается, словно на ниточке»… И еще: «Спрашивай у своей совести»…

Я встала с кровати, прижимая пальцы к губам. Посетила одна догадка, но я не понимала, насколько такое возможно. Все оказалось так вовремя, будто нарочно… Неужели Гертруда это и имела в виду? Что я не осмелюсь наговаривать на больного человека? Выходит, все это спектакль? Или она впрямь так распереживалась, что стало плохо?

Ответа не было.

За фальшивым окном начало смеркаться, потом совершенно стемнело. Ночь окрасилась разноцветными огнями. Но ничего больше не происходило. Впрочем, наверняка Сальвару теперь было попросту не до меня. Возможно, он все еще был в больнице у Гертруды… Но я уже была не рада, не хотела оттягивать все это до утра. Все должно закончиться.

Когда появился Мэйсон, часы показывали половину одиннадцатого.

– Мэри, тебя зовет мистер Сальвар. Он в кабинете.

Внутри оборвалось. Я постаралась взять себя в руки. Слезла с подоконника, поправила платье.

– Я готова, мистер Мэйсон.

Тот кивнул:

– Иди.

Дворецкий казался уставшим. Наверняка он был расстроен из-за Гертруды.

Я решилась спросить:

– Мистер Мэйсон, я слышала разговор в коридоре. Что-то случилось с мадам Гертрудой?

Тот кивнул:

– Сердце прихватило. Ее увезли в клинику.

– Это серьезно?

Тот повел бровями:

– Я не врач, как я могу знать?

Я опустила голову:

– Надеюсь, она скоро поправится.

Дворецкий кивнул:

– Иди, не заставляй себя ждать. Мистер Сальвар тоже устал.

В этот раз Мэйсон меня не провожал; едва мы вышли из коридора, свернул в другую сторону. Я вошла на половину Сальвара, помедлила перед дверью кабинета, даже перекрестилась. Постучала и замерла. Услышала приглушенное: «Входи».

Я вошла, застыла на пороге:

– Добрый вечер, сэр.

Сальвар сидел не за столом, как в прошлый раз, – в одном из парных кресел у огромного ночного окна, в котором отражался кабинет. Травмированная рука лежала на мягком подлокотнике – он распустил ремень шины. Казался усталым. Да и вообще каким-то другим. Сейчас от него не искрило тем невидимым напряжением, как обычно. И что поразило больше всего – сейчас мне было не страшно перед ним. Что это значило?

– Добрый вечер, Лиса. Входи.

Я подошла.

Он указал мне на кресло напротив:

– Присаживайся. Наконец-то поговорим…

Глава 46

Я молча опустилась в кресло напротив Сальвара. Замерла. Старалась смотреть вниз, не разглядывать его, но все равно смотрела. Ну и пусть. Что он мне теперь сделает? Я уже обезумела от страха – больше не могу. Не хочу и не буду.

Я никак не могла уловить, что изменилось в нем, но чувствовала эту перемену буквально кожей. Те же волосы, те же холодные глаза, тот же капризный излом плотно сжатых губ. И тот же горький запах, который я вдыхала бы вечно. Что было не так?

Он молчал. Просто смотрел на меня. Повисла неловкая тишина.

Я посмотрела на его руку:

– Вы ослабили шину? Вам лучше, сэр?

Сальвар покачал головой. Снова молчал.

– Тогда зачем? Наверное, так нельзя.

Он поморщился, шевеля пальцами больной руки:

– Петля слетела. Я не смог сам ее вдеть.

Я тут же подалась вперед:

– Позвольте, я помогу вам, сэр.

Он вновь покачал головой:

– Потом, не сейчас. Я устал от нее.

Я лишь кивнула, снова опустилась в кресло. Почему он молчит? Почему не говорит самое главное? Зачем тянет? Страх, конечно же, скребся внутри, но был каким-то спокойным. Скорее, не страх – ожидание. Странное, странное чувство, словно кто-то заколдовал.

Зачем он так смотрел? Хотелось провалиться. Я отвела глаза, нервно ковыряла ногти.

Сальвар вновь пошевелил больной рукой, скривился, сцеживая выдох сквозь зубы:

– Ну как, Софи, ты любишь кофе? Теперь знаешь ответ?

Я даже растерялась. Кофе? Он хотел спросить про кофе? Я недоуменно молчала, лишь смотрела на него.

– Или не пробовала?

Я опустила голову:

– Пробовала, сэр. Спасибо.

– И как?

Я даже улыбнулась:

– Это необычно, сэр. Ни на что не похоже.

– Вкусно?

Я пожала плечами:

– Я не очень поняла. Но, скорее нет, чем да. Даже с сахаром. Это очень… странный напиток.

Мне показалось, или он улыбнулся? Зачем он вообще это спрашивал?

– Софи, ответь мне честно: ты хочешь вернуться в трущобы?

Я замерла, в горле мигом пересохло. Губы не слушались. Я всматривалась в лицо Сальвара, пытаясь различить иронию или насмешку, но видела лишь странную спокойную усталость. Наконец, сглотнула:

– Так вы верите мне, сэр?

Он неторопливо кивнул:

– Я верю тебе, Софи. Так ты хочешь вернуться?

Я покачала головой:

– Если бы я только могла, сэр, то никогда бы туда не возвращалась. Не хочу. И никогда не захочу.

– Ты уверена в этом?

– Да. – Я снова опустила голову, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Но я все понимаю, сэр. Я не имею права здесь находиться. Я нелегал. Я все понимаю…

Не думала, что заплачу. Надеялась, что уже ко всему готова. Но теперь сидела, сжавшись, хлюпала носом и терла глаза руками. Наконец, опомнилась, пробормотала, не поднимая головы:

– Простите, сэр.

Но слезы катились водопадом, и я ничего не могла поделать.

– Простите, сэр…

Сквозь мутную пелену я увидела, как Сальвар подался вперед и положил мне на колени платок. На этот раз, серый.

– В таком случае, я хочу помочь тебе, Софи.

Рыдания буквально застряли в горле, я будто подавилась. Замерла, боясь поверить собственным ушам.

– Сэр?..

Он кивнул:

– Я хочу помочь тебе, если ты примешь мою помощь. Подвоха здесь нет.

Я скомкала платок, лихорадочно терла лицо. Все еще боялась поверить. Казалось, еще мгновение, и Сальвар рассмеется, сказав, что пошутил. Но, кажется, смеяться он не собирался. Господи… Хоть разум скептически отрицал, сердце уже безоглядно верило. Забилось, разгоняя по венам что-то странное. Казалось, я спускалась в лифте, и внутри все съеживалось, перехватывало каким-то болезненно-сладким чувством. Но я все равно ждала подвоха, несмотря на его заверения.

Наконец, кое-как сумела взять себя в руки, утерла слезы. Наверное, все это должно быть похоже на договор. Но зачем это Сальвару?

Я выпрямилась:

– Простите, сэр, но я лучше спрошу сейчас. И еще раз простите, если это покажется вам… – я не договорила, не смогла подобрать нужное слово.

Сальвар молчал, лишь смотрел на меня. Он ждал вопроса. Что ж… наивная дурочка внутри хотела услышать лишь один-единственный ответ. Но нужно было держаться здравого смысла. Договор – есть договор. Никаких сантиментов. И это правильно.

Я вздохнула, подняла голову. Старалась казаться уверенной и деловой.

– Я слишком хорошо понимаю, сэр, что вы совершенно не обязаны мне помогать. Вы имеете полное право презирать меня за мой обман и мое происхождение. К тому же, я могу невольно оказаться источником неприятностей и доставить вам проблемы. Но вы хотите мне помочь. Я хочу спросить, сэр… что вы хотите от меня в обмен на вашу помощь?

Глава 47

Сальвар мучительно молчал. Наконец, уголки его губ знакомо дрогнули, и в груди похолодело.

– А что ты можешь предложить мне, Софи?

Он на мгновение стал прежним. Даже будто заискрило знакомым колким напряжением. Но лишь на короткий миг. А, может, показалось… Он пристально смотрел на меня, снова молчал, наконец, добавил:

– И заметь: этот вопрос ты задала сама.

Да, он прав. Лучше бы я молчала. Мне нечего ему предложить. Совершенно нечего. Но ведь он это тоже понимал… еще лучше меня.

Я опустила голову, чувствуя, как зажгло щеки. Краснела от собственной глупости.

– Я могу бесплатно работать, сэр. Кем скажете. Горничной… или выполнять какую-то совсем грязную работу. Что угодно. Я всему научусь. Простите, мне больше нечем отплатить.

Он не сводил с меня глаз, и под этим взглядом стало до крайности неловко. Будто я снова стояла перед ним голой. Я невольно поежилась, по-идиотски расправляла фартук на коленях, буквально утюжила ладонями.

– Знаешь, как это называется?

Я молчала.

– Рабство, Софи. Я похож на рабовладельца?

Я в панике затрясла головой:

– Нет, сэр! Конечно, нет! Простите. Я сама не своя, не думаю, что говорю. Я говорю глупости!

Сальвар устало кивнул в сторону:

– Подойди к столу. Вон тот шкафчик напротив. Достань два бокала и коньяк. У меня сегодня тоже был сложный день… У нас даже разговор не клеится. Вот и выпьем. – Он усмехнулся: – Ты же у нас любишь выпить…

Я вздрогнула, подскочила с кресла:

– Я не люблю выпить, сэр! Я же говорила!

Он улыбнулся:

– Верю, извини. Но ты же составишь мне компанию?

Я кивнула:

– Конечно, сэр.

Я подскочила к ящику, сделала так, как он велел. Плеснула в широкий бокал и протянула Сальвару:

– Вот, сэр. Пожалуйста.

– Налей себе и сядь. И успокойся, наконец, Софи, ты трясешься, как лист. Послушай внимательно, – он даже повысил голос, – за свою помощь я ничего не потребую от тебя. Ни-че-го. И, уж, тем более того, о чем ты подумала. Услышала? – Он усмехнулся: – Я не Мясник Марко.

Я замерла с бокалом: на что он намекал? Неужели… Господи! Глупости! Я мысленно отшлепала себя по губам – это сейчас совсем неважно!

– Ничего, сэр?

Он покачал головой:

– Ничего. Иначе это не помощь, Софи, а сделка. Я не хочу заключать с тобой сделок. И не собираюсь ни к чему обязывать. Разве что к обычной человеческой благодарности и порядочности.

Я опустилась в кресло, пригубила коньяк, чтобы немного прийти в себя. Знакомо обожгло горло, провалилось в желудок. Я все еще не могла поверить…

– Тогда почему вы хотите мне помочь? Если ничего не требуете взамен?

Сальвар посмотрел на меня таким взглядом, что стало стыдно. Если бы я решила рассказать ему об обвинении Гертруды, он бы подумал, что я намерилась набиться к нему в любовницы. Наверняка это было бы ему неприятно.

– Я просто хочу помочь девушке, попавшей в беду. Я не знаю этого Марко лично, Софи, но я достаточно о нем слышал. И я верю, что твои страхи появились не на пустом месте.

Глаза опять защипало от подступающих слез, я никак не могла с ними сладить. Ладно… Казалось, Сальвар меня уже видел всякой. Ронять лицо уже было попросту некуда. Я достигла дна и могла уже об этом не заботиться.

Я покачала головой:

– Но он мой муж, сэр. И этого никак не изменить.

Сальвар неожиданно улыбнулся, пригубил коньяк:

– А вот здесь ты ошибаешься.

Я замерла, чувствуя, что сердце вот-вот лопнет. Ошибаюсь?

– Как, сэр?

– Он твой муж лишь в трущобах. Но не здесь, не в Полисе. Брак документально не зарегистрирован. Соответственно, он тебе не муж. Он тебе никто, Софи.

От этих слов у меня звенело в ушах. Господи, это было бы слишком хорошо!

– Но мы венчались. В церкви.

Сальвар кивнул:

– Я уже слышал, как вы венчались. Ты не давала согласия, значит, все это, тем более, недействительно. Даже перед богом. Это фарс. И в любом случае, венчание не имеет юридической силы само по себе. К тому же, как я понимаю, этот брак не консумирован.

Я нахмурилась:

– Простите, сэр. Что значит «не консумирован»?

– Не скреплен физически, моя дорогая Софи. – Он прищурился, пристально смотрел: – Ведь ты сказала правду? Не скреплен?

Я нервно замотала головой:

– Нет, сэр! Конечно, нет! Не скреплен!

Сальвар кивнул:

– Значит, этот брак существует лишь в трущобах. Не вернешься в трущобы – не будет и брака. Все довольно просто.

Я помедлила, пытаясь осознать эти слова. Покачала головой:

– Но ведь я нелегал, сэр. Если меня найдет полиция, меня депортируют.

Он задумчиво кивнул:

– Это правда. Нужно легализовать твое нахождение в Полисе.

– Это возможно? – я готова была кинуться и просто расцеловать его.

– Да… Но я еще не решил, как это сделать лучше. В любом случае, пока ты находишься в моем доме – ты в безопасности. Даже полиция без ордера сюда не войдет. Так что, ничего не бойся, Софи.

Я потеряла дар речи. Какое-то время сидела, закаменев, а после снова позорно зарыдала. Неужели мою проблему можно так просто решить? И Сальвар согласен ее решить для меня? Господи! Неужели я не сплю?

Я просто не знала, как выразить свою благодарность. Не кидаться же на шею, хоть и очень хотелось. Я поднялась с кресла и как-то нелепо поклонилась:

– Спасибо, сэр. Я даже не могла надеяться на такую доброту. Я не знаю, как благодарить вас.

Он поморщился:

– Прекрати! Вернись в кресло. А, впрочем, я тебя больше не держу сегодня. Можешь возвращаться к себе. Надеюсь, эту ночь ты будешь спать спокойно.

Я кивнула:

– Хорошо, сэр.

Он махнул рукой:

– Да, и вот еще что… Софи, подойди к столу. Правый нижний ящик. Открой его. Там пакет.

Я кинулась исполнять просьбу. Выдвинула ящик, увидела маленький розовый бумажный пакет, завязанный атласной лентой. Глянцевый и какой-то совершенно необыкновенный. На боку в тисненом золотом картуше была какая-то надпись. Мне неловко было разглядывать.

– Розовый, сэр?

– Да. Возьми его, это тебе. Но откроешь, когда вернешься к себе, поняла?

Я едва пробормотала:

– Мне, сэр?

– Тебе. Только, очень прошу, не подумай ничего лишнего. Я полагаю, что тебе это нужно. И еще, Софи… Завтра составь список вещей первой необходимости. У тебя ведь ничего нет, кроме халата и этих туфель.

Я даже вздрогнула:

– Что вы, сэр, мне ничего не нужно! Совсем ничего.

Сальвар устало покачал головой:

– Не говори глупости. Повторю еще раз: ты ничего мне не будешь за это должна. Даже не думай об этом. Список отдашь Мэйсону. Тебе все равно что-то нужно. Хотя бы средства личной гигиены, какие-то вещи. А на днях я постараюсь свозить тебя в какой-нибудь магазин за городом, чтобы ты сама что-то выбрала. Но не скажу, когда именно. – Он тут же вскинул здоровую руку в жесте протеста: – И не благодари больше. Хватит.

Слова буквально застряли в горле. Не благодарить? Это было трудно. Очень трудно.

Я взяла пакет, прижала к себе, как сокровище. Подошла к Сальвару:

– Сэр, давайте, я помогу вам закрепить шину.

Он растерянно кивнул, будто опомнился:

– Да, помоги, Софи. Я забыл. – Поднялся, придерживая больную руку. – Я не хочу беспокоить Мэйсона, уже поздно. Я и так вчера разбудил его среди ночи. Помоги мне снять рубашку. А потом застегни петлю.

Я положила пакет в кресло:

– Конечно, сэр.

Я старалась быть как можно аккуратнее, потому что от малейшего движения больной рукой Сальвар стискивал зубы. Хоть и пытался это скрывать. Не понимаю, зачем. Болеть не стыдно.

Я расстегнула его рубашку, все мелкие пуговки. Помогла снять с плеч. Теперь оставалось самое сложное – протащить через больную руку. Я была так сосредоточена, что на лбу даже выступила испарина. Только бы не сделать ему больно. Я больше ни о чем не могла думать. Наконец, вытянула ткань, с облегчением выдохнула, будто проделала какой-то сложный трюк. Помогла приладить слетевшую петлю, закрепив на левом плече.

– Вот и все, сэр.

Он смотрел на меня как-то странно. В глазах снова метались колкие искры. Неужели я была неаккуратной? Наконец, Сальвар кивнул:

– Спасибо, Софи. Иди к себе, отдыхай. Утром ты не понадобишься, можешь поспать.

– Доброй ночи, сэр.

Я развернулась и пошла к двери. Никак не могла поверить, что все закончилось именно так.