Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Я сидела, ни жива, ни мертва. Молчала. Понимала только одно: никогда не скажу правду. Что угодно, только не правду. Я опустила голову, смотрела на собственные туфли. И будто опомнилась.

Кольцо! Он не должен видеть обручальное кольцо – это лишние вопросы.

Я с мольбой посмотрела в лицо Сальвара:

– Можно мне… глотнуть воды? Простите…

Он с готовностью кивнул:

– Да, я забыл.

Поднялся, отошел куда-то вглубь комнаты, и я услышала звон стекла, и шум упругой струи сифона. Пока Сальвар не вернулся, я стащила с пальца кольцо и спрятала за туго завязанный поясок халата. Стало чуть-чуть легче.

Он протянул мне полный бокал и вновь вернулся в кресло. Терпеливо ждал, пока я медленно пила. Но я не могла пить вечность. Отвечать все равно придется.

Я отставила пустой бокал на столик:

– Спасибо.

Он поджал губы, что-то подправил на своей повязке:

– Я жду… Кто ты такая?

Я не могла даже пошевелить губами. Ничего не приходило в голову, совсем ничего. Будто я разом отупела.

– Я… – блеяла, как настоящая овца. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я неумело вру. – Я приезжая…

Мое откровение не впечатлило. Сальвар все так же поджимал губы, пристально смотрел на меня.

– Откуда?

Я вновь лихорадочно соображала. Мои познания в новой географии были совершенно ничтожны. По сути, я ничего не знала кроме трущоб и Полиса. Где-то южнее были дикие территории. Севернее – новые города. Но я не знала ни одного названия. Моим миром была Кампанила, границей – Разлом. Даже на Полис мы смотрели, как на нечто недосягаемое из параллельной вселенной.

Я нервно облизала губы:

– С севера…

Ответ вновь не устроил.

– Откуда «с севера»?

– Из… другого города…

– Из какого?

Он планомерно загонял меня в угол. Я сжалась. Молчала. Смотрела на свои судорожно сцепленные пальцы. Пробормотала:

– Можно, я пойду, сэр?

Он не ответил.

– У тебя есть проблемы с законом?

Я резко вскинула голову, возразила, не колеблясь:

– Нет, сэр. Никогда. Это чистая правда.

Сальвар молчал, и это молчание превращалось в настоящую пытку. Я так и не могла понять, чего ждать. А, впрочем… Нужно уходить. Самое главное, чтобы он не вызвал полицию.

Он приподнялся – куртка съезжала с плеча, и Сальвар попытался поймать ее здоровой рукой. Но не успел. Куртка упала, задела пустой бокал, и тот со звоном рассыпался на полированных мраморных плитках. Сальвар сдавленно выругался, вновь что-то поправил на своей шине.

Я без задней мысли подскочила, подобрала с пола куртку, отряхнула и положила на спинку кресла. Посмотрела на осколки и принялась сметать их в кучу грязным платком, который все еще комкала в кулаке. К счастью, разлетелось не мелко. Собрала к ножке стола, подняла голову, чтобы спросить, куда все это можно замести. Но увидела, что он стоит и молча смотрит на меня сверху вниз. Я нервно запахнула халат, в котором бесстыдно сверкало голое бедро. И хотела просто провалиться. Выпрямилась, сжалась:

– Я… хотела убрать стекло. Чтобы никто не поранился…

– Сядь на место.

Я вновь устроилась на краешке кресла. Усердно тянула полу халатика, пытаясь прикрыть голые колени.

– Где ты так напилась и почему ты голая?

И вновь у меня не было для него ответа. Я молчала, не понимая, что выдумать. Что тут вообще можно выдумать? Ведь это беспросветный тупик.

– Как ты оказалась в багажнике?

Он убивал меня этими вопросами. Глаза защипало, и слезы покатились по щекам. Я снова поднялась:

– Позвольте мне уйти, сэр… Пожалуйста. Просто уйти…

Я не имела ни малейшего понятия, куда уйти? Как уйти? Но панически боялась полиции, потому что это значило возвращение в Кампанилу. При мысли о Марко просто стыла в жилах кровь. Я не могла даже представить степень его бешенства. Он меня уничтожит. Я боялась даже на мгновение подумать о том, что сейчас происходит там, за Разломом. Они наверняка перерыли все трущобы, и о моем побеге известно всем. Такого унижения Марко никогда не простит. Никогда.

Перед глазами плыло, я ревела уже без стеснения. Утиралась ладонями и все время бормотала, что мне нужно идти.

Сальвар в раздражении поднялся, ухватил меня здоровой рукой за рукав халата:

– Пошли.

Я встала, как вкопанная.

– Куда?

Он нервно выдохнул:

– Пошли, не бойся.

Мы прошли какими-то коридорами. Чем дальше – тем уже они становились. Слезы застили глаза, и я толком ничего не видела. Да это было и не слишком важно.

Сальвар открыл какую-то дверь, втолкнул меня. Тут же зажегся свет, резанул по глазам. Я терла их, пытаясь осмотреться. Небольшая светлая комната. Односпальная кровать с голубым покрывалом, створки встроенного шкафа, маленький столик, стул. Окно с голубой шторкой…

Он кивнул на дверь в углу:

– Там душевая и уборная. Полотенца где-то в ящиках, найдешь.

Я недоуменно молчала.

Сальвар снова раздраженно выдохнул:

– Одна из горничных в отпуске – это ее комната. Переночуешь здесь.

Я нервно замотала головой:

– Не нужно, сэр… Я лучше пойду.

– В городе ночь, поэтому ты останешься здесь до утра.

– Почему вы мной так распоряжаетесь?

– Потому что считаю это необходимым. Не пытайся тайком покинуть квартиру – ты не откроешь дверь самостоятельно. И Мэйсона не упрашивай – без моего разрешения не выпустит. Ложись спать. Утром я решу, что с тобой делать. Мэри.

Он развернулся и вышел.

Глава 21

Я осталась одна. Какое-то время стояла, обхватив себя руками. Слезы высохли, но я чувствовала себя совершенно потерянной. И опустошенной. И не понимала: радоваться мне или ужасаться. Утром он решит…

Мне очень хотелось поверить Сальвару. Так хотелось, что внутри все замирало. Но внешность может быть обманчива. Он просто слишком не походил на Марко. О таких мужчинах мы с Джинни не смели мечтать даже во сне. И, конечно, мне очень хотелось наделить его всеми благородными чертами, которых не было в моем кошмарном муже. Но он совсем не обязан был их воплощать… Сальвар был просто другим. Но каким именно, я не имела ни малейшего понятия. Здесь вообще все было другим.

Я разглядывала комнату. Почти стерильно чистую. Нигде ни единой пылинки, покрывало на кровати без малейшего залома. Я тронула мягкую приятную ткань, с опаской подошла к окну в надежде посмотреть на город. Рассмотреть, наконец. Но под голубой занавеской увидела лишь глухую глянцевую черноту. Кто-то в Кампаниле рассказывал про такое. Это экранированное окно должно транслировать картинку с улицы.

От неожиданного волнения даже выступила испарина на лбу. Где-то должен быть пульт управления. Во мне появился какой-то детский азарт. Побывать в таком доме и не увидеть это волшебное окно… Я пошарила взглядом по стене, заглянула за занавеску в надежде отыскать датчики или кнопки. Наконец, заметила на перекрестии рамы едва заметную световую точку. Тронула пальцем. Раздался глухой звук, и на раме проявилась череда кнопок. Я осторожно нажала на первую. Экран коротко моргнул, и тут же отобразил картинку.

Я задержала дыхание от восторга, но, тут же, попятилась. Создавалось ощущение настоящего окна, за которым раскинулся ночной город. Живой, полный невероятных огней. Я не могла даже предположить, какой это был этаж – высота казалась запредельной. Сердце просто сжималось, но я пыталась убедить себя, что это лишь иллюзия. Ночной Полис щетинился башнями и шпилями, которые тянулись до самого горизонта. А я снова думала о том, в какой стороне Кампанила. И возможно ли ее отсюда увидеть… Будто Марко оттуда, из-за Разлома, мог разглядеть меня.

Я тронула следующую кнопку и картинка сменилась. Это был все тот же ночной город, с той же высоты, но с другого ракурса. И вновь огни стелились до самого горизонта. Я перебрала все виды, выдохнула с каким-то необъяснимым облегчением. Я не смогла разглядеть Разлом или холмы трущоб. И будто камень упал с души. Хотелось думать, что я надежно спряталась. Хотя бы до утра. Это несколько часов покоя…

Я включала и выключала окно несколько раз, чтобы преодолеть страх высоты, убедиться, что это лишь проекция. Наконец, взяла с кровати маленькую подушку, устроилась на подоконнике. И смотрела, смотрела… Буду смотреть всю ночь, не сомкну глаз. Я ослабила поясок халата, чтобы не перетягивал, и прижалась щекой к прохладному «стеклу».

Я проснулась от чужого взгляда. Буквально физически чувствовала его. Открыла глаза, несколько мгновений моргала, не понимая, где нахожусь. Сальвар стоял в нескольких шагах, прислонившись к стене, и молча смотрел на меня. Сколько времени он так стоял? Я смущенно опустила голову, осознав, что неприлично разглядываю его. Свежую белоснежную рубашку с небрежно подкатанными рукавами, взъерошенные волосы. Как можно быть таким?.. Таким… Через силу отвела взгляд. Тут же вздрогнула, заметив, что в разрезе проклятого халата бесстыдно белела моя голая нога едва не до самой талии. Попыталась прикрыться. Окно по-прежнему транслировало картинку, и в городе уже наступило утро. Вот и все… конец сказки.

Я поспешно встала с подоконника, опустила голову, пытаясь наспех прочесать волосы пальцами:

– Доброе утро, сэр.

– Почему ты не легла в кровать?

– Я… – Снова не знала, что ответить. – Я просто смотрела в окно. Не заметила, как уснула.

– Что там смотреть?

Я молчала. Он никогда не сможет понять. Для него это обыденность. Я нервно вытерла ледяные ладони о халат:

– Уже нужно уходить, сэр?.. Я готова. – Врала. Ни к чему я не была готова.

– Пока останешься здесь.

В груди кольнуло что-то вроде ликования, но, тут же, схлынуло. Я опустила голову. Утро… Впрочем, уже не было вообще никакой разницы: часом больше, часом меньше… Исход один. Сердце почти остановилось.

– Вы идете в полицию? – старалась, чтобы тон был как можно безразличнее.

Сальвар прищурился, оторвался от стены и пристально посмотрел на меня:

– Ты так боишься полиции? Вчера ты клялась, что у тебя нет проблем с законом. Ты солгала?

Я покачала головой:

– Нет.

– Тогда в чем дело?

Я выпалила раньше, чем успела подумать:

– Я сбежала из дома, сэр. От тетки. Если вы отведете меня в полицию – меня вернут домой… Я не могу вернуться. Поверьте. Лучше в Разлом прыгну.

Его губы дрогнули:

– От тетки? В Разлом? – казалось, он не поверил ни единому слову. – Признайся: ты любишь выпить, а ей это не нравится.

Я даже улыбнулась, насколько это было нелепо:

– Я не люблю выпить, сэр, – покачала головой. – Это случайность.

– Пусть так… Но все это снова никак не объясняет, как ты оказалась в багажнике. Он закрывается снаружи.

Я опустила голову. Молчала. Сальвар снова загнал меня в угол и наблюдал. Наконец, развернулся и пошел к двери.

– Я пришлю Мэйсона. Он принесет тебе завтрак. И напоминаю: не пытайся его разжалобить или уговорить. Уйдешь отсюда тогда, когда я сочту нужным. И не минутой раньше.

Я снова молчала. Уже поняла, что спорить бесполезно.

– И лучше не выходи из комнаты. Займись чем-нибудь. Мэйсон принесет тебе газет или книгу. Я не хочу, чтобы ты моталась в таком виде по дому. Ты поняла меня? В конце концов, это неприлично. Особенно не стоит попадаться на глаза Гертруде – ей это совсем не понравится.

Он вдруг скривился, что-то поправил на своей шине. Видно, беспокоила травма. Направился к двери.

Я окликнула:

– Сэр…

Он повернулся.

– Как ваша рука, сэр? Надеюсь, уже лучше…

Сальвар ничего не ответил. Лишь брезгливо поджал губы и вышел. Кажется, мой вопрос не понравился.

Глава 22

Я нервно постукивал пальцами здоровой руки по боковому стеклу аэрокара. Автопилот плелся, как черепаха, влившись в вереницу машин, но сесть за штурвал я, все же, не решился. Я хреновый левша.

Сам не понимал, почему так завелся. ' – Как ваша рука, сэр?' Твою мать, будто этой Мэри было до моей руки какое-то дело. Так лепетала – даже поверить захотелось. Мэри… Такая же Мэри, как я Филарет. Но очень соблазнительная Мэри – хоть я и пытался этого не замечать. Это и бесило. Именно это. Ведет себя, будто и не подозревает, что ее выставленная нога буквально бьет током, или… слишком хорошо это знает, но корчит из себя незамутненного ангелочка. С голой-то задницей… Будет даже хорошо, если моя милая Мэри окажется первостатейной проходимкой. Вышвырнуть – и дело с концом. Сам удивляюсь, почему я все еще этого не сделал. Но уж больно хотелось узнать, зачем она залезла в багажник.

Я, наконец, приехал в офис. Найджел уже ждал в моем кабинете. Поднялся с кресла, едва я вошел:

– Доброе утро, шеф. Как ваша рука?

Я поморщился, снова поправляя проклятую шину:

– Не отвалилась, как видишь. Майку звонил? – Не сдержал удовлетворенной усмешки: – Рука – не нога.

– На растяжке. В больнице сказали, до конца недели выпустят домой. Хорошо вы его уделали, сэр – ребята до сих пор в восторге. Только об этом и говорят. Он теперь не спустит, будет требовать реванша. Все так думают.

– Пусть требует. Узнай, когда в больнице приемные часы – надо заскочить к нему, а то не простит.

Найджел кивнул, тряхнув русыми кудрями:

– Конечно, сэр. – Он замялся. – Только бы обиду не затаил…

Я отмахнулся:

– Брось! На что? Честный спарринг. К тому же, он сам это затеял. Полно свидетелей.

Найджел с сомнением пожевал губу, многозначительно повел глазами:

– В том и дело, сэр…

Найджел, Найджел… Бесценный кадр. Он и Гертруда – единственные, кто может сказать правду в глаза. Даже Алисия постоянно врет, как дышит: если не по-крупному, так непременно в мелочах. Но если она перестанет врать – это можно будет счесть дурным знаком.

Вошла Барбара, секретарша, подала кофе. Мне и Найджелу. Дежурно бросила на меня призывный взгляд, сверкнула начищенной улыбкой и направилась к двери, старательно виляя смачным задом в узко малиновой юбке. Из кожи вон лезла, несмотря на Алисию. Хоть и прекрасно понимала, что я не ведусь. А, может, и не понимала ни хрена – у баб в голове все набекрень… Неплохая девка, только уж слишком глупая. Никак не допрет, что если опустит свои стеклянные глазки чуть пониже, на Найджела, – сорвет большой куш. Бедняга уже полгода страдает, с тех пор как та появилась. Но такие девицы смотрят лишь по верхам, а потом не вылезают от психологов, когда до последнего паровоза не добежали. Все думают: что же сделали не так?

Найджел, наконец, «разморозился», когда Барбара скрылась за дверью. Какой же у бедняги был придурковатый вид… Но я не считал возможным даже подкалывать его за это. Он не заслужил. Найджел вернулся в кресло, подвинул к себе чашку.

– Так что за срочность, шеф? – Нахмурился: – Что-то не так с тачкой?

Я тоже взял свою чашку, сделал глоток. Ненавижу вкус кофе, но это единственное, что помогает по утрам прийти в себя. Без вариантов. Иначе я просто кусок мяса. Я глотнул горькую жижу, неизменно скривился.

– Тачка – что надо. Жаль только, что они ее испохабили.

Найджел пожал плечами:

– Как всегда. Вы же сами знаете. Сложно было бы ждать чего-то другого. Но шла довольно мягко. Единственное – бензином уж больно несло, чуть глаза не разъело. Пришлось все стекла опускать.

Я кивнул. Да, из багажника перло, будь здоров. Немудрено, что девчонку стошнило – она наверняка едва не задохнулась. Было бы странно залезть туда без существенной причины. Разве что по пьяни… надралась она хорошо. Но, все равно, ни хрена не вижу смысла.

– Откуда ты ее гнал?

– С пропускного, как обычно.

– На пропускном долго машина стояла?

Найджел казался растерянным. Недоуменно пожал плечами:

– Нисколько не стояла. При мне подогнали – я помахал дозиметром и тут же пересел за руль.

– От машины не отходил? Может, в сортир?

Тот даже шлепнул себя по коленям:

– Да никуда я не отходил, шеф! Что не так?

Я покачал головой:

– Выдыхай! К тебе никаких претензий. Просто ответь и все. По пути останавливался?

– Да нет, сэр!

– Точно помнишь?

– Точно. С пропускного прямиком в гараж.

Я откинулся на спинку кресла, вновь поправил проклятую шину. Ломит, зараза. Надо обезболивающее сожрать. Если Найджел не врет… а Найджел не врет, то залезть в этот чертов багажник моя дорогая Мэри могла только в гараже. Не околачивалась же она в трущобах, да еще в таком виде. Это исключено. Значит, надо запросить видео с камер – будет видно, как она залезла в багажник… Твою мать, снова не сходилось. Тогда кто его захлопнул? Впрочем, может, уборщик. А вот версию про тетушку нужно проверить.

– Найджел, у меня к тебе просьба.

– Да, шеф.

– Твой приятель из полиции… как его…

– Винченцо Росси, сэр.

Я кивнул:

– Наведайся к нему. Прямо сейчас. Мне нужны ориентировки на пропавших за последние сутки женщин. А, впрочем… попроси за трое суток. А еще лучше – за неделю.

Глаза Найджела округлились:

– Зачем, шеф? Что за срочность?

Я усмехнулся, снова хлебнул мерзкую жижу:

– Так надо, Найджел. Просто сделай, как прошу.

Глава 23

После того, как Сальвар ушел, я не находила себе места. Не понимала, как правильно поступить. Верила ли я ему? Нет, не верила. Хоть и очень хотела. Я влезла в его машину, оказалась на закрытой территории. Пьяная, голая. Что он должен был подумать обо мне? Правильно: ничего хорошего. И все его неудобные вопросы были более чем обоснованными. Я для него – никто. Ему нет совершенно никакой нужды покрывать меня. Поэтому нужно быть готовой, что он вернется в сопровождении полиции. И меня вернут в Кампанилу.

От одной этой мысли кожа моментально покрылась мурашками. Еще чуть-чуть, и застучат зубы. Уже ничего не исправить. Я не могу вернуться. Все, что угодно только не это! Возвращение – приговор.

Но что я могла? Сальвар совершенно прав – в таком виде мне далеко не уйти, даже если получится выскользнуть за дверь. Мне была нужна нормальная одежда. Но не воровать же у мадам Гертруды… Просто рука не поднимется.

Я лихорадочно огляделась, взгляд упал на дверцы шкафа. Комната горничной… Сальвар позволил взять в шкафу полотенце. Наверняка здесь можно найти и какую-нибудь сменную униформу, или хозяйственный халат… Я опасливо покосилась на дверь, будто ждала, что меня застукают на месте преступления, распахнула створку шкафа. На полках был такой же идеальный порядок, как и во всей комнате. Пушистой ароматной стопкой лежали махровые полотенца. Постельное белье. В соседнем отделении я с ликованием увидела две вешалки с безупречно отглаженной чистой униформой. Серые платья с рукавами по локоть. С плиссированной юбкой, белоснежными манжетами, воротничком и каким-то необыкновенным хрустящим передником с кружевной оборкой.

Я снова покосилась на входную дверь. Сняла вешалку и приложила платье к себе. Кажется, будет впору… Разложила форму на кровати, но надеть все еще не решалась. Хоть я и выросла в трущобах – не была воровкой. Мы умели ценить вещи. С детства понимали свое-чужое. Многие из наших, правда, держались мысли, что у богатеев и украсть не грех. Были даже ребятки, которые регулярно совершали вылазки в Полис. Грабили редко, в основном тихо воровали. И, конечно, Марко их покрывал… Но я никогда не брала чужого. Ни булавки. Какой бы стервой не была тетка Марикита – за малейшее воровство она бы с меня шкуру спустила. И правильно бы сделала.

Я все еще в нерешительности смотрела на платье. Понимала, что Сальвар и мадам Гертруда явно не обеднеют из-за этой вещи, но дело разве в цене? Дело в самом поступке… Но если бы они знали правду… возможно, смогли бы понять. В конце концов, у меня просто не было выбора. Даже любой зверь стремится, во что бы то ни стало, спасти свою жизнь.

К счастью, я вовремя опомнилась, вернула платье в шкаф. Сальвар говорил, что Мэйсон принесет мне завтрак. И какие-нибудь книги. Читать я, конечно, не собиралась, но от завтрака отказываться было глупо – вчера я практически не ела. Денег у меня нет. Просто ноги протяну. С формой стоило повременить, дождаться, пока Мэйсон принесет все, что должен. Но от мысли, что Сальвар может вернуться в любую минуту, все внутри сжималось. Я могла попросту не успеть.

Мэйсон «нарисовался» очень скоро. Все такой же сдержанно-важный, аккуратно причесанный, в безупречном синем пиджаке. Кажется, он здесь был кем-то вроде дворецкого. Или мажордома. Впрочем, одно и то же. Он ловко занес в одной руке блестящий поднос с колпаком, поставил на столик у стены. Рядом легла на столешницу пара каких-то бумажных книг и несколько сложенных газетных листов. Он посмотрел на меня:

– Мистер Сальвар распорядился подать. Завтрак, книги из библиотеки и свежая пресса. Если книги не понравятся, скажите мне, мисс. Мы подыщем что-то другое. – Он помолчал мгновение и многозначительно добавил: – Но мадам Гертруда очень любит поэзию. Особенно Шекспира. У мадам очень хороший вкус.

Я кивнула:

– Спасибо, мистер Мэйсон.

– Приятного аппетита, мисс, – он с достоинством развернулся и вышел.

Я замерла, прислушиваясь. Было не похоже, чтобы дверь щелкнула замком. Надеюсь, меня не заперли. Я подкралась, толкнула створку. Та поддалась легко и бесшумно. Слава богу… Поесть, переодеться и пытаться выйти. Да, Сальвар говорил про входную дверь, но что ему мешало соврать для острастки?

Если бы не ситуация, я бы старалась растянуть этот божественный завтрак надолго. Дымящийся ароматный чай, сок из каких-то незнакомых фруктов. Изумительная яичница с двумя ломтиками поджаренного белого хлеба, корзиночка с паштетом и невообразимые сладкие вафли с ягодами и взбитыми сливками. Господи, я никогда не ела ничего вкуснее. Тетка Марикита хорошо готовила, и меня учила, но все это не шло ни в какое сравнение.

От этой случайной мысли я застыла, вновь чувствуя, как по телу прокатывает дрожь. Да, тетка учила меня готовить… не хуже заправского повара. Для него. Для этого чудовища. Она из кожи вон лезла, чтобы я стала образцовой женой. И сшить, и убрать, и приготовить. Я умела все.

Я отодвинула поднос – теперь кусок в горло не полезет. Нужно уходить. Я сейчас не хотела думать о том, что стану делать, когда выберусь, куда пойду. Решу потом…

Я переоделась в форму горничной, повязала хрустящий фартук. Она оказалась точно впору, будто на меня. А белые свадебные туфли пришлись как нельзя кстати. Я подошла к двери, приоткрыла, вглядываясь в узкий коридор. Прислушивалась. Кажется, было совершенно тихо. Но я не слишком помнила дорогу до входной двери – вчера я была сама не своя. А если кто-то остановит? Сальвар велел не слоняться по дому. Я лихорадочно раздумывала, беспомощно шаря взглядом по комнате. Книги… Мэйсон сказал, что их можно поменять, если они мне не понравятся. Так вот: они мне не понравились.

Я решительно взяла два увесистых томика, крепко прижала к себе и вышла за дверь.