Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"
Автор книги: Лика Семенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Глава 28
Я, правда, пыталась читать. Но буквы буквально плыли перед глазами. Какое, к черту, чтение! Я снова сидела у фальшивого окна, обхватив колени. Смотрела на город. Мадам Гертруда была права: к вечеру небо потемнело, начал накрапывать дождь. В сумерках и вовсе полило, как из ведра. Полис исказился, размазался. Лишь мутные подвижные пятна цветных фонарей.
Когда Сальвар ушел, я даже не могла дышать от ликования. Все не верила, что он позволил мне остаться. Но морок очень быстро растаял, и я уже не понимала, удача ли это? Впрочем, разве у меня были какие-то варианты? Но я все время, вопреки желанию, задавалась вопросом: что будет, когда Марко найдет меня? Ведь это лишь вопрос времени. Я же не могла скрываться здесь вечно. Рано или поздно я должна буду уйти.
По спине прокатило холодом. Господи! Даже на секунду глупо было допускать мысль, что Марко плюнет на меня. Никогда… Найдет и прирежет собственными руками. Как Сильвию. Оставит за собой последнее слово. Пока я нахожусь здесь – я в безопасности. И в то же время…
Я нервно утерла лицо ладонями, шумно выдохнула. Слезла с подоконника, налила воды из графина и разом осушила бокал. Меня даже бросило в ледяной пот. Дом Марко наверняка полон камерами слежения – иначе и быть не может. И теперь ему уже известно, что я была внизу, видела этот кошмар. Известно, что я пробралась в гараж и залезла в багажник машины. Если тогда он еще ничего не знал, к тому же, все были повально пьяны, буквально весь дом, то теперь он знает все. И только сейчас я сумела соединить произошедшее с обрывком разговора, который услышала. Они говорили о том, что погонят машину на «ту» сторону…
Меня буквально парализовало. Знал ли Марко, кому именно предназначалась эта машина? Господи, хоть бы не знал! Иначе я пропала. С его связями в Полисе вычислить адрес покупателя не составит большого труда. Я с ужасом сглотнула, чувствуя, что меня вновь охватывает колкая дрожь – это и вовсе зависело от того, кто пригнал эту машину. Если человек Марко, то я в ловушке. Тогда ничего и вычислять не нужно. Единственное, что Марко может не учесть – то, что Сальвар дал мне приют. При таком раскладе, конечно, лучше было бы уйти отсюда и укрыться в другом месте. Но этого «другого места» попросту не было. У меня не было ни денег, ни одежды. И самое главное – документов, признанных здесь. Без них я не смогу устроиться на работу. Даже на самую грязную. Значит, Сальвар оставался единственным, кто мог чем-то помочь. Выходит, я должна зубами вцепиться в эту возможность, чтобы подольше задержаться здесь. Он обещал что-то платить, если я буду хорошо работать. Может, удастся что-то скопить, чтобы… Чтобы что?
В голове буквально кипело, будто в расщелине Разлома. Хотелось зажать ладонями уши и оглушительно закричать. Прошли всего лишь какие-то сутки, а я уже схожу с ума от страха. Так нельзя. Нужно успокоиться. А потом, может, найдется какое-то решение. Сейчас самым разумным было сосредоточиться на работе, которую мне дали. Нельзя допустить, чтобы меня вышвырнули.
Вскоре пришел Мэйсон, принес ужин и пару очередных книг. Я скользнула взглядом по корешкам и даже невольно улыбнулась – снова Шекспир. Похоже Сальвар заразился этой любовью от своей необыкновенной тетушки и теперь, во что бы то ни стало, решил обратить в эту веру меня. Что ж, если он хочет – я прочитаю все. И обязательно скажу ему об этом. Пусть экзаменует, если это доставит ему удовольствие.
Мэйсон оставил поднос на столе, но уходить не спешил. Многозначительно повел густыми с проседью бровями:
– Поздравляю, мисс Мэри. Вы получили место горничной в одном из лучших домов Полиса. Это большая честь.
Я кивнула:
– Благодарю вас, мистер Мэйсон. Я буду очень стараться не разочаровать мистера Сальвара.
– Уж, постарайтесь, мисс. Мистер Сальвар не слишком требовательный, но порой бывает резок в силу характера. Это нужно учесть и постараться быть как можно незаметнее. Вы прислуга, а не гостья. Он хочет, чтобы завтра утром вы уже приступили к работе. Хозяин в будни поднимается в семь, значит, к этому времени вы должны быть готовы. Одеты, аккуратно причесаны, умыты. Ваш фартук должен быть безупречно свежим. Духи на подобных должностях не предусматриваются. Если вы пользуетесь косметикой, то макияж должен быть максимально естественным и деликатным. Ногти – всегда аккуратно подстрижены, без цветного покрытия. Пока вы не освоились, ваш будильник прозвонит в шесть часов утра, чтобы у вас было больше времени на подготовку. Потом вы сможете изменить это время по собственному усмотрению.
Я кивнула:
– Да, я поняла, мистер Мэйсон.
– Ровно в семь часов утра вы должны разбудить мистера Сальвара. Пока он находится в ванной комнате – вы заправляете постель. В половине восьмого подается завтрак. За столом ваша помощь не потребуется, но вы должны быть в комнате на случай, если мистеру Сальвару что-то понадобится. Потом вы убираете со стола и, если нужно, помогаете одеться. Когда мистер Сальвар уходит, вы сможете заняться уборкой. Завтра я все расскажу вам по этому поводу.
– Хорошо, Мистер Мэйсон. Я буду очень стараться.
Он улыбнулся:
– Надеюсь, вы быстро освоитесь. А сегодня я бы советовал вам лечь спать пораньше. Пустой поднос оставьте за дверью, чтобы вас не тревожили. Спокойной ночи, мисс Мэри.
Глава 29
Я проснулась раньше будильника. Деликатно подсвеченные часы над дверью показывали половину шестого утра. Я какое-то время лежала в кровати, понимая, что обливаюсь холодным потом. По венам вместе с кровью разливался какой-то нервный зуд. Сейчас мне казалось, что я ничего не смогу. Все сделаю не так. Но я должна взять себя в руки. Я не никчемная неумеха, теткина выучка должна пригодиться, как нельзя кстати. Единственное, с чем я была незнакома – местный этикет. Но главное – наблюдать. И не стесняться спрашивать мистера Мэйсона. Я выучусь. А сейчас, как и говорил дворецкий, хотя бы быть незаметной. Я не гостья – я прислуга.
Я решительно встала с кровати, даже несколько секунд энергично покрутила руками и подпрыгнула, чтобы прогнать остатки сна. У меня было время принять душ и даже вымыть волосы. Мне до сих пор казалось. Что они пахли алкоголем и бензином. Сначала я засомневалась, можно ли, но, в конце концов, это была личная ванная в комнате прислуги. Значит, моя ванная. И я могла ею пользоваться. Как пользоваться и тем, что в ней находилось. Мэйсон сказал, что я должна быть опрятной. Это часть моих обязанностей.
Но мое воодушевление едва не обернулось крахом. Я зашла в душевую кабину, закрыла створку, но теперь просто стояла голая и босая на холодном камне, не понимая, как добыть воду. В трущобах было все просто – мы пользовались кранами старого образца: два вентиля и носик или душевая лейка. Здесь же были просто белые глянцевые стены. Лишь над головой виднелся большой блестящий диск с дырочками, в котором я опознала лейку.
С раковиной я разобралась еще вчера, и довольно быстро. Достаточно было просто подставить руки под носик крана – и тут же полилась приятная теплая вода. Но в душевой кабине не происходило ничего. Я замерзла, кожа покрылась мурашками. Но теперь я чувствовала просто отчаянную необходимость искупаться. От меня могло плохо пахнуть. Это совсем непозволительно. Кажется, придется мыться, поливая на себя из кувшина для воды… Спрашивать о том, как это работает – недопустимо. Я могу выдать себя.
Я отодвинула стеклянную створку кабины и собралась выходить, как взгляд упал на крошечную светящуюся точку. Совсем такую же, как на оконной раме. Я тронула ее пальцем, и свершилось чудо. Развернулась панель управления, а часть стены в углу отъехала в сторону, демонстрируя полочки с разными пузырьками. Крошечное цветное мыло, запаянное в индивидуальные пакеты. Таким же образом упакованные мочалки и прочие туалетные мелочи.
Это было настоящим раем. Я впервые в жизни мылась водой, которая не имела никакого постороннего запаха. Точнее, она пахла звенящей свежестью. Питьевой водой… Я терлась до скрипа, чувствовала исходящий от волос едва уловимый цветочный аромат шампуня. Казалось, я вся стала нежным, только что политым цветком. Будто смыла с себя всю пыль трущоб. Но это была лишь иллюзия. Если бы все оказывалось так просто… встать под душ и избавиться от прошлого…
Когда в комнату деликатно постучался мистер Мэйсон, я уже была готова. Надела форму и повязала фартук. Волосы высохли, я собрала их в аккуратный пучок и закрепила шпильками, которые тоже нашлись в ванной комнате. Единственное, что меня очень смущало – отсутствие белья. Но не могла же я просить дворецкого найти мне трусы… Придется подумать, как решить эту проблему. Но сам факт меня неприятно беспокоил. К счастью, у форменного платья была юбка ниже колена. Об этом конфузе буду знать только я.
Мистер Мэйсон внимательно осмотрел меня с ног до головы. Сердце бешено забилось, когда я заметила его сосредоточенно поджатые губы.
– Покажи руки.
Я растерянно вытянула открытые ладони, но дворецкий мягко развернул их. Только тогда я поняла, что он смотрел на мои ногти. К счастью, я их аккуратно подстригла и хорошо потерла мыльной щеткой – мне не за что было краснеть.
Мистер Мэйсон удовлетворенно кивнул:
– Все хорошо, молодец. Ты успела даже принять душ.
Я кивнула:
– Да, сэр.
Теперь дворецкий называл меня на «ты». Вероятно, это была такая часть работы. Вчера я все еще была гостьей, сегодня же – прислуга. А Мэйсон…
Я все же спросила:
– Простите, сэр. Я так понимаю, теперь вы мой начальник?
Он кивнул:
– Да, все правильно. Если возникнут вопросы или какие-то непредвиденные обстоятельства – ты должна поставить меня в известность. Это касается всего, что связано с твоей непосредственной работой и способностью ее выполнять. В свой выходной день ты можешь отлучаться без объяснений по любым делам.
Я кивнула:
– Я все поняла, сэр.
Мэйсон бегло глянул на часы на запястье:
– Без десяти минут семь, Мэри. Нам пора. Запомни: первым делом, зайдя в спальню, ты должна открыть все шторы. И только потом будить мистера Сальвара, если он еще не проснулся.
Я нервно сглотнула:
– Как именно будить, сэр?
Дворецкий усмехнулся:
– Просто встанешь и достаточно громко скажешь: «Семь часов утра, мистер Сальвар. Вам пора подниматься». Потом пожелаешь ему доброго утра. Ничего сложного.
Я растерянно кивнула – на словах впрямь все просто.
– А если он не проснется? Если спит очень крепко? Как его разбудить?
Мэйсон покачал головой:
– Такого не будет, не переживай. Мистер Сальвар уже много лет живет в таком режиме и привык подниматься ровно в семь. Ну… – он ободряюще улыбнулся, – все будет хорошо. Нам пора.
Глава 30
Я волновалась больше, чем нужно, и ничего не могла с этим поделать. Будто за малейший неверный жест мне пустят пулю в лоб. Джинни любила повторять, что когда очень сильно стараешься, все обязательно пойдет через задницу. Нельзя слишком стараться. Но как не стараться? И, как нарочно, в голове эхом отзывались слова Сальвара, брошенные накануне: «Если окажешься совсем криворукой, – я тебя выставлю».
Мистер Мэйсон открыл широкую стеклянную дверь:
– Здесь начинаются комнаты господина Сальвара. Малая гостиная, она же приемная, кабинет, личная библиотека, спальня, тренажерная с бассейном, малая столовая. Санузел, само собой.
Дворецкий говорил тихо, бегло и так, будто я все давным-давно знала, а он лишь освежал мою память. Я кивала, стараясь не отстать ни на шаг. И все время терла ладони о передник. Мы прошли широким, отделанным темным деревом коридором, вышли в залу, которая оказалась той самой малой гостиной. Из нее расходились два коридора поуже. Мэйсон не дал мне оглядеться – сразу свернул налево. Я понимала – сейчас совсем не было времени.
Наконец, он остановился в самом конце коридора перед высокими полированными дверями все того же темного дерева. Сверился с часами. Какое-то время стоял, замерев с поднятой рукой, всматривался в дисплей. Наконец, шумно вздохнул и кивнул мне:
– Ну, пора. Сначала шторы, не забудь.
Мэйсон бесшумно приоткрыл створку и буквально втолкнул меня внутрь. Я по инерции сделала пару шагов и замерла. Даже задержала дыхание. Осматривалась в густом сумраке. Здесь пахло теми самыми горькими духами. Ненавязчиво, но ощутимо. И во рту невольно пересохло, когда я вспомнила наше знакомство с Сальваром, зажгло в корнях волос. Этот запах теперь неотступно будет напоминать мне об этом позорище. Но что поделать… Я не могу ничего изменить.
Шторы… Их обозначали едва пробивающиеся по краям тонкие солнечные лучи. Но… Я постаралась подойти к окну, как можно бесшумнее, поддела пальцами край очень плотной непроницаемой ткани и, тут же, отшатнулась. Попятилась, чувствуя, как внутри все буквально ухнуло. Окно занимало всю длинную стену: от потолка до пола. От высоты я едва не вскрикнула, в животе завязалось узлом. Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула. Нужно открыть шторы, во что бы то ни стало. Нужно представить, что это экранированное окно, как в моей комнате. Фальшивка. Просто панели, транслирующие изображение.
Я нашла край шторы в самой середине, потащила в сторону и тут же выпустила из рук – тяжелое бежевое полотно продолжило движение самостоятельно с едва уловимым шелестом. Почти не глядя, я направила вторую штору в противоположном направлении. Попятилась, буквально сжимаясь от ужаса.
Это окно было почти таким же, какое я тогда видела ночью в коридоре. Разве что еще больше. Но ночью оно не вселяло такой ужас. Сейчас меня буквально залило солнцем, ослепило. Вероятно, оно выходило на восток. Буквально под ногами я увидела такую высоту и такое пространство, наполненное светом, что меня почти затошнило. Я снова попятилась, закрыла лицо ладонями. Казалось, в комнате попросту нет стены. Одно неловкое движение – и упадешь. Нужно взять себя в руки. Взять в руки! Теперь я должна разбудить Сальвара.
Широкая кровать с высоким мягким изголовьем располагалась прямо напротив окна. Я увидела глянцевые серые простыни и полуголую фигуру, прикрытую до пояса тонким одеялом. Сальвар лежал на спине с закрытыми глазами. Его покалеченная рука все так же была зажата в шину, лежала на гладкой белой груди. Я стояла и просто смотрела, не понимая, что чувствую. Внутри скребло крюком. Я с трудом сглотнула, ощущая, как в горле набухает ком. Жгучая горькая обида. Из всех мужчин на свете я была прикована к злобному уродливому чудовищу, ставшему моим мужем. Я не могла не сравнивать. Просто не могла. И почти не могла поверить, что мужчина может быть не отвратителен. Но глаза мне не лгали. Сальвар походил на поверженного античного бога, сраженного в какой-нибудь битве. Всемогущего, но в то же время обессиленного, раненого.
Я вновь закрыла глаза, стараясь избавиться от этих неуместных мыслей. Я на работе и должна выполнять свои обязанности. Я выпрямилась, набрала в грудь побольше воздуха. Что там велел сказать Мэйсон? Господи! Все вылетело из головы!
– Вам пора вставать, мистер Сальвар. Доброе утро.
Я замолчала, присматриваясь, но он даже не шевельнулся. Глаза были все так же закрыты, голова запрокинута.
– Мистер Сальвар! Уже утро!
И снова ничего. А Мэйсон уверял, что тот всегда просыпается по расписанию.
– Мистер Сальвар!
Я говорила все громче и громче, но тот спал так крепко, что не слышал ровным счетом ничего. Разве что не храпел.
– Мистер Сальвар!
Что же с ним делать? Может он принял на ночь какое-нибудь снотворное, чтобы заснуть? Наверняка его беспокоит рука. Но выходить и обращаться за помощью к дворецкому я не могла. Что же я за горничная, которая не может элементарного – разбудить спящего хозяина? В первый же рабочий день! Я не должна совершать ошибок. Я кхыкала, топала, даже хлопала в ладоши – но результат был неизменным. Сальвар беспробудно спал и даже не шевелился. Оставалось только трясти его…
Я долго не решалась. Наконец, подошла к кровати, занесла было руку, но вовремя опомнилась – подошла со стороны шины. Я обошла кровать, склонилась и осторожно тронула его здоровую руку, лежащую на простыне:
– Мистер Сальвар…
Я опасалась просто расталкивать его, поэтому нелепо поглаживала по руке:
– Мистер Сальвар, вам нужно вставать. Уже утро.
Я даже вскрикнула и отшатнулась, когда он в мгновение ока схватил меня за запястье. Я тут же заглянула в его лицо и заметила в глазах уже знакомые колкие искры. Господи… Он меня сейчас убьет!
Глава 31
Я слышал, как она вошла. Привыкшие к сумраку глаза ясно различали ее изящную фигуру. Даже эта форма не смогла ее изуродовать. Мэри старалась идти, как можно тише, подошла к окну. Я приготовил ей сюрприз, надеюсь, неприятный – отключил декоративные линии расстекловки. Хочу посмотреть, как она отреагирует.
Еще позавчера я обратил внимание на некоторые странности. Сначала казалось, что ее несколько удивил ход лифта, будто она поднималась в нем впервые. Так сыграть довольно сложно. Потом – странная реакция на окно в коридоре. Будто и оно тоже оказалось неким открытием. И первую ночь она провела, сидя на подоконнике экранки… Что-то здесь не сходилось. Твою мать, да тут все не сходилось! Особенно после вчерашней «сказки на ночь».
Я просидел за просмотром видео с парковки допоздна, но с совершенно нулевым результатом. И чувствовал, будто меня водили за нос. Я прекрасно видел, как Найджел пригнал машину, вышел из нее и, тут же, на парковке, вызвал себе такси и уехал. Потом мелькал только уборщик Паскаль, который нудно мыл пол, возя за собой большое ведро на колесах. И ни малейшего следа этой паразитки. Ни тени. Потом приехал я сам, и дальше по сценарию. Мда… с этих точек обзора вся сцена выглядело довольно пикантно…
Мэри поддела край шторы, заглянула и тут же отшатнулась. Почему? Носит халат от «Белеццы», а сама шарахается от подобных окон? Мэри… Это имя просто не ложилось на язык, оседало песком. Я буквально кожей чувствовал, что это не ее имя. Инородное, грубое. Я не хотел ее так называть. Как же ее зовут на самом деле? Угадывать было глупо. Пронырливая хитрая рыжая лиса. Лиса…
Она открыла шторы и почти отскочила от окна. Теперь просто стояла и таращилась. Я буквально чувствовал это, хоть она и стояла ко мне спиной. Сжатая, как пружина, тонкая, залитая светом. Она почти звенела от напряжения, а волосы грозили поджечь все вокруг.
Наконец, она будто очнулась, подошла к кровати. Я прикинулся беспробудно спящим, но это далось нелегко. Лиса какое-то время смотрела на меня, я буквально чувствовал ее взгляд, и это… волновало до муки. По утрам и так приходилось весело, и ее присутствие ощутимо добавляло неудобства. Но мне очень хотелось узнать, что она станет делать дальше.
К счастью, я отчетливо услышал, как она вздохнула, иначе бы подскочил от ее голоса.
– Вам пора вставать, мистер Сальвар. Доброе утро.
Я не шелохнулся. Лиса немного подождала и вновь принялась меня будить, повторяя, как заведенная. Наконец, замолчала. Я слышал, как она обошла кровать, и почувствовал, как ее холодные пальцы легко коснулись моей здоровой руки чуть выше запястья, и по телу прокатила ощутимая волна. Твою мать… тонкое одеяло точно не спасет…
Она погладила смелее:
– Мистер Сальвар, вам нужно вставать. Уже утро.
Ну, все, дальше терпеть было просто невозможно. Я подался вперед и перехватил ее тонкое запястье. Этот жест немного отрезвил, но единственное, что сейчас действительно поможет – это ледяной душ. Без вариантов.
– Что ты делаешь?
Я видел ее перепуганное лицо, широко распахнутые голубые глаза. Лиса дернулась, но я не разжал пальцы. Сам не понимал почему. Хотелось чувствовать в ладони ее тонкое запястье. Если сжать немного сильнее – ее кости попросту треснут. Странное ощущение… она казалась хрупкой, как стекло.
Лиса снова дернулась:
– Простите, сэр. Вы так крепко спали, и я не знала, как вас разбудить. Простите, если я сделала что-то не так. Такое не повторится, сэр.
Я отпустил ее, сел в кровати. Больная рука, резко поменявшая положение, тут же заныла. К лучшему – эта тупая боль уместно отвлекала. Надо же, даже от такого дерьма может быть польза.
Девчонка склонилась ко мне, но будто опомнилась, отстранилась. Комкала пальцами передник.
– Вам очень больно, сэр?
Снова это зубодробительное участие… Ну-ну. Я поднялся, откидывая одеяло. К счастью, я стоял к ней спиной, и ванная комната была прямо по курсу. Единственное, чего я сейчас хотел – ледяной воды. Самой ледяной.
Я бросил, не оборачиваясь:
– Пока я в душе – застели постель. Покрывало в нижнем ящике комода… кажется.
– Да, сэр.
Ее тихие слова ударили мне в спину, снова разгоняя с кровотоком какую-то лихорадку. И я не мог понять, что происходит. Что делала со мной эта поганка? И как? Твою мать, что с ней не так? Мошенница, лгунья, может, наркоманка… Как бы она не божилась, этого нельзя было исключать.
Я долго стоял под душем. Дольше, чем обычно. Сам не мог сказать, о чем думал. Все это было на уровне ощущения, даже не мысли. Что-то, что я не мог понять. Знал лишь одно – Алисия никогда не вызывала во мне ничего подобного. Может, я к ней просто привык? Но ничего похожего не было даже в самом начале наших отношений. Алисия воспринималась, как само собой разумеющееся, неизбежное и давно решенное. Так хотел мой отец. На этом насмерть стоит Гертруда. Но хотел ли я сам? У меня до сих пор не было ответа.
