Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 64

Я вцепилась в руку Сальвара так, что ему наверняка было очень больно.

– Софи, что с тобой?

Я все еще не могла двинуться с места, будто меня связали.

– Это он. Он…

Сальвар проследил мой взгляд. Все сразу понял.

– Который из них?

Я вцепилась в его пиджак, спрятала лицо. Прошептала, едва слышно:

– Одноглазый. Он видел меня.

Сальвар загородил меня собой, всматривался в соседнюю галерею через кристальную завесу арки.

– Не видел, Софи. Не видел. Он не смотрит сюда, он слишком спокоен. Кажется, он вообще не один. Просто уходим, не привлекая внимание.

Меня трясло. Блаженный хмель мигом покинул голову. И остался только невыносимый страх.

Сальвар обнял меня и буквально силком потащил к выходу. Мы спустились на парковку, сели в аэрокар. Я вжалась в сиденье:

– Давай, скорее уедем. Подальше.

Он поднял машину без лишних разговоров, что-то выставил на приборной панели. С беспокойством посмотрел на меня:

– Софи? Ты как?

Я подняла голову, но ничего не видела перед собой. Я будто возвращалась назад, проваливалась в ад.

– Откуда он здесь? – Я прикрыла глаза, уткнулась лицом в ладони. – Господи… Откуда он здесь?

– Это совпадение. Слышишь меня? Похоже, у него достаточно денег, чтобы ужинать здесь. Только и всего.

Я не шелохнулась. Сердце колотилось, как у зайца. Почему здесь? Почему сейчас? Будто нарочно хотел все испоганить. Будто почуял, что мне захотелось жить.

Я посмотрела на Сальвара:

– Можно не ехать домой? Куда-нибудь, только не домой? Можно? Туда, где никого нет. Не хочу никого видеть.

Он пару мгновений напряженно молчал, пристально посмотрел на меня:

– Уверена?

Я кивнула:

– Да.

– Хорошо.

Сальвар снова что-то нажал на приборной панели, и аэрокар сменил курс. Мы ехали не больше двадцати минут. Машина припарковалась прямо на высоте, на открытой площадке. Мы вошли в помещение, прошли пустым коридором. Остановились у двери. Сальвар что-то набрал на высветившейся пластинке, и замок мягко щелкнул.

Он придержал дверь:

– Входи.

Как только я переступила порог, зажегся теплый желтый свет.

Я огляделась.

– Что это за место?

– Одна из моих квартир, которая сейчас пустует. Никого нет, как ты и хотела. Даже прислуги.

Я лишь бездумно кивнула:

– Хорошо.

Я будто спряталась, отгородилась стенами. Но внутри до сих пор все ходило ходуном. Не думала, что один-единственный взгляд на проклятого Марко так все перевернет.

Я не сразу поняла, что просто отсутствующе замерла посреди комнаты. Кажется, это была светлая гостиная.

– Софи? – Сальвар с беспокойством смотрел на меня.

Я вздрогнула, подняла голову. Молчала.

– Здесь есть шампанское. Хочешь?

Я вновь покачала головой.

– Позволишь этому ублюдку испортить вечер? Он остался в прошлом, Софи.

Я прикрыла глаза, сглотнула:

– А если он все-таки видел меня? Что теперь будет?

Сальвар подошел, заставил посмотреть в глаза:

– Ничего не будет. Даже если на тебя донесут – тебя уже никогда не вышлют. Не вышлют, пока статус не подтвержден – законом обозначено твое место пребывания. И, тем более, не вышлют, когда он подтвердится. Ты – София-Аурелия Нотьер. Ты больше не принадлежишь тому миру. У Марко нет никаких прав на тебя. Ты меня слышишь?

Мне очень хотелось в это верить, но страх оказался сильнее разума.

– А если не подтвердится?

Сальвар даже слегка тряхнул меня:

– Софи! – Провел большим пальцем по моим губам. – Такого не будет. Здесь нет ошибки.

Я прижалась щекой к его груди, комкала в пальцах рубашку. Наверняка дорогущую. Это было странное ощущение – вот так обнимать, чувствовать опору. Я слышала, как часто бьется его сердце. Все перевернулось только этим вечером, но мне казалось, что я уже очень-очень давно называю его на «ты».

Я подняла голову:

– Мы можем остаться здесь до утра?

Он кивнул:

– Да, если хочешь. Здесь три комнаты.

Я нервно облизала губы, даже приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть в его лицо. Сама не верила, что это говорила.

– Нам хватит одной…

Я почувствовала, как Сальвар едва заметно вздрогнул, напрягся.

– Не шути так, Софи. Я не железный.

Я покачала головой, прошептала едва слышно:

– Я не шучу.

Я сама потянулась к его губам, ощущая, как меня охватывает уже знакомое чувство. Захлестывает с головой, сметает мысли. Я до дрожи хотела, чтобы все произошло. Сейчас. С ним. Только с ним, и ни с кем другим. Я отдам себя ему. Сама. Потому что так хочу.

Отдам, пока меня не отобрали. Не осквернили.

Я жадно впивалась в его мягкие губы, дрожащие пальцы расстегивали мелкие пуговки его рубашки. Но я уже сама оказалась податливой куклой в его руках. И вот мой прекрасный серый пиджак полетел на пол. Я обхватила Сальвара за шею, прижималась, невольно отмечая, что в его штанах стало тесно. Но сейчас меня это не ужасало. Он хотел меня, и я ликовала от этой мысли. В животе завязалось узлом, между ног томительно тянуло.

Наконец, я справилась с проклятыми пуговицами, коснулась ладонями его гладкой горячей груди. Почувствовала, что он замер. Смотрел на меня безумными глазами. Будто хотел удостовериться, что я не передумаю, не отступлю. Словно задавал последний вопрос.

Да! Да! Сто раз да!

В каком-то блаженном тумане он подхватил меня на руки и отнес в спальню. Сдернул с кровати покрывало, опрокинул меня на простыни. Нависал на вытянутых руках, пожирал взглядом. Я никогда не видела Сальвара таким. Словно в нем проснулось что-то дикое, затаенное и опасное. Я чувствовала себя, как никогда уязвимой. Зависимой от его рук, его губ, его желаний.

Вся моя недавняя смелость куда-то испарилась, обернувшись томительным трепетом. Я, вдруг, стала робкой. Будто, наконец, опомнилась, осознавая, что никогда прежде не была с мужчиной. Как все девушки, я боялась боли. И даже сейчас невольно думала об этом.

Сальвар нежно коснулся губами моей шеи, спустился к груди и прикусил сосок. Я охнула от неожиданности, выгнулась. Его губы тут же смягчили острое ощущение, и по телу побежала сладкая волна. Он поглаживал мое бедро, пальцы нырнули между ног, и я инстинктивно свела их. Он прошептал мне в ухо, прикусывая мочку:

– Не надо.

Я постаралась расслабиться. Забывала дышать, чувствуя, как его пальцы безошибочно отыскивают чувствительную точку, повергая меня в какое-то безумие. Я была настолько мокрой, что едва заметила, что все уже случилось. Лишь кратковременное жжение, которое почти тут же сменилось странным, совершенно новым ощущением. И что-то горячее с каждым толчком нарастало внизу живота, лишая меня чувства реальности. Пока, наконец, не взорвалось нестерпимо-сладкой мукой. Даже на миг померкло перед глазами.

Правду говорят: когда любишь – тогда не больно.

Мы уснули лишь перед рассветом. Разгоряченные и уставшие. И только тогда я почувствовала, как заныло мое тело, как саднило между ног. Но это была блаженная боль.

Я, наконец, освободилась.

Глава 65

Я прекрасно понимал, что толкнуло ее ко мне, почему она так спешила. И чего так боялась. Сжимая Софи в объятиях, я умирал от мысли, что она опомнится и передумает. И я должен буду ее отпустить. И клянусь всем, чем только можно клясться в этой жизни – я бы не смог. Не смог бы даже под дулом пистолета. Даже если бы почувствовал себя последней мразью. Это было выше моих сил.

От ее близости крышу сносило так, что меркло перед глазами. Я никогда не хотел женщину настолько сильно. Но она не была просто женщиной. Не была одной из. Она была той, кто свел меня с ума. Она отравила меня собой. И теперь жизненно важно было снова и снова получать дозу противоядия. Чтобы оставаться живым.

Я готов был, чуть ли не благодарить Мясника за то, что он сам, едва ли не собственноручно, подарил ее мне. Подарил дважды…

Я проснулся по привычке, несмотря на то, что проспал лишь пару часов. Уже рассвело. Софи еще крепко спала, ровно сопела, чуть приоткрыв губы, которые так жадно целовали меня. Волосы разметались по подушке. Покрывало закрывало ее до пояса, и в мягких лучах, заползавших в комнату, ее оголенная спина молочно светилась. Зрелище было невыносимым. В паху уже пульсировало и деревенело, но не оставалось ничего, кроме как смириться – сейчас для нее это будет равносильно пытке.

Я осторожно поднялся с кровати, боясь разбудить ее, долго стоял под струями ледяного душа. Кое-как совладал с собой. Меня ждали в офисе – последние совещания по Сторби, но я не стану будить Софи. Пусть все идет к черту. Я заказал завтрак и вернулся в кровать. Смотрел, как она спит, и мельком листал новости.

Наконец, она сонно открыла глаза. На мгновение будто растерялась, и я напряженно замер, боясь увидеть в ее взгляде испуг. Но Софи стыдливо завернулась в покрывало и улыбнулась:

– Доброе утро… Ты уже не спишь. – Она прикрыла глаза ладонью, глядя в окно: – Сколько времени?

– Десять. Как ты себя чувствуешь?

Она откинулась на подушки, потянулась и мягко прижалась ко мне:

– Замечательно.

Я обнял ее:

– Ты не жалеешь?

Софи покачала головой:

– Ни капли.

Я боялся услышать другой ответ. А теперь будто избавился от невыносимого груза. Не знал, что так бывает. Я коснулся губами ее виска:

– Я люблю тебя, Лисенок.

Она прижалась еще сильнее:

– И я. Я тоже люблю тебя.

И пошло все к черту!

Хотелось навсегда остаться с ней в этой маленькой квартире. Забыть обо всем. Но сейчас даже эта малость была незаконна – мы должны выполнить предписания. Но, по крайней мере, это утро мы могли провести так, как захотим. Вдвоем, никуда не торопясь.

Мы не спеша позавтракали, и теперь Софи с наслаждением цедила латте, время от времени слизывая с губ молочную пену. Но с каждым глотком становилась все задумчивее.

– Софи, что случилось?

Она отставила чашку:

– Я не знаю, как мне теперь вести себя. Там, дома. Я же понимаю, как они все станут смотреть… И что подумают…

Софи была права. Но я сам не знал правильного ответа. Меня не слишком заботило, что подумают обо мне, но для Софи чужое мнение могло оказаться мучительным. Тем более, через четыре дня я улетаю в Сторби, и она останется там совсем одна.

– А ты сама как думаешь?

Она виновато посмотрела на меня, опустила голову:

– Давай все оставим втайне. А потом я получу документы и куда-нибудь перееду. Ты же знаешь, я пока не могу никуда уехать. Мне будет очень неловко находиться там, если все всё узнают.

В ее словах было рациональное зерно. В конце концов, в этой ситуации именно Софи находилась под ударом.

– Ты уверена?

Она кивнула:

– Да, так будет лучше всего.

– Хорошо. Тогда я скажу Мэйсону, чтобы не грузил тебя работой.

Она даже подалась вперед, едва не свалив чашку:

– Не надо! Пусть все будет, как всегда. Не говори ему ничего. Да и потом, мне же надо чем-то заниматься. Иначе я сойду с ума от безделья. Мне нравится помогать. Правда.

Я сдался:

– Хорошо. Если ты считаешь, что так будет лучше…

Софи уверенно кивнула:

– Да. Так будет лучше. Только… – она замялась, – сейчас им что сказать? Наверняка уже все знают, что мы оба не ночевали дома. Еще и ушли вместе. Леонора точно не отстанет.

Я усмехнулся:

– Впрямь, вопрос. Скажи, что ночевала у жениха – остальное они сами придумают.

Она нахмурилась:

– У Найджела?

И в груди горячо кольнуло. Я наклонился и жадно поцеловал ее в кофейные губы:

– Если станешь рассказывать про Найджела, я из ревности убью вас обоих. Просто скажешь, что ночевала у жениха.

Я был рад, что сейчас Софи заботило именно это. По крайней мере, она ни разу не вспомнила о Марко… Ночью я видел его впервые. Шелудивый одноглазый пес. Только в больную голову могла прийти мысль отдать ему Софи. Это явно не сказка о красавице и чудовище. Я заверил Софи в том, что все это абсолютная случайность. Но сам снова и снова задавался вопросом: сколько он знает? И что может?

Глава 66

Мне казалось, о том, что случилось, уже знают абсолютно все в доме. Даже уборщик на парковке. Как теперь смотреть им всем в глаза? Классика жанра: горничная, которая пробралась в хозяйскую постель. В кино их потом все ненавидят и страшно завидуют.

Господи! Как научиться врать?

К счастью, Сальвар сам привез меня домой, и я быстро прошмыгнула в свою комнату, ни с кем не столкнувшись. Но это не могло остаться незамеченным, я просто уверена. Уже было три часа дня…

Я наспех переоделась. Только-только успела завязать пояс фартука, как в дверь постучали. И я тут же увидела горящие глаза Леоноры. Она вошла без приглашения, на правах чуть ли не закадычной подруги, само собой. Плотно закрыла дверь. Прошептала:

– Мэри! Что случилось? Куда ты пропала?

Меня будто ошпарили: началось… Ее так распирало, что она даже пришла в комнату – никогда раньше не заходила. А я к ней – и подавно.

Я нервно расправляла фартук, чтобы скрыть замешательство:

– Мистер Мэйсон ругался, да?

Леонора пожала плечами:

– Да, вроде, нет…

– Ночевала у жениха. Так получилось…

Та азартно прищурилась. Глаза загорелись, на приятном лице заиграла многозначительная улыбка.

– У своего Найджела?

Пришлось кивать – что еще делать. Сальвару это не нравилось, но ведь мы оба понимали, что это была шутка. В конце концов, это он самолично нас так запросто сосватал, так что… Но меня просто жгло – я понимала, что краснею. Если бы не необходимость, я ни за что бы не вернулась в эту квартиру. Ни за что и никогда. И какое счастье, что не было мадам Гертруды. Она все еще лежала в клинике. Само по себе это, конечно, плохо, но ее присутствия я бы уже не выдержала. Тем более, теперь я, действительно, была виновата.

Леонора тепло улыбнулась, казалась удовлетворенной ответом:

– Он у тебя хорошенький. Я видела – он как-то приходил.

Я снова кивала. Конечно… я этого Найджела в глаза не видела. Точнее, видела фото. Один раз.

Вдруг Леонора буквально заворожено застыла, глядя куда-то в сторону. Я проследила этот осоловелый взгляд. Господи! Ведь мне даже в голову не пришло куда-то прятать коробку с цветами, она так и оставалась на столе. Хорошо, хоть карточку убрала в ящик. Орхидеи находились в каком-то растворе и не проявляли ни малейших признаков увядания. И что я скажу? Откуда такие цветы?

Словно в трансе Леонора проплыла к коробке. Наклонилась, инстинктивно понюхала.

– Какая же прелесть… Вот с виду – скромняга. А ведь знает, как девушке приятное сделать. Чтобы сердце грело.

Я замерла. Надеюсь, она имеет в виду Найджела…

Леонора повернулась ко мне, помрачнела:

– А этот картавый хоть бы крошечную ромашку подарил! Ни в чем не соображает, кроме своей стряпни. Чучело! Небось, считает, что если мне не двадцать лет, то, уж, и не надо ничего. Все хлебом насущным козыряет, будто я и есть, что прожорливая гусыня. Ни души, ни сердца – один желудок!

Мне стало неловко от ее слов. Я пожала плечами:

– Может, он просто не догадывается? Может, надо как-то намекнуть?

Леонора цинично хихикнула:

– Где уж там! Просто знает, что люблю его, паразита. И никуда не денусь. Вот и весь ответ. Год уже жду, что предложение сделает. – Она с усилием сжала кулак и потрясла: – Умные женщины вот где их всех держат. Нельзя им ни в чем признаваться, иначе они мигом на сторону глядеть начинают. Не интересно становится. – Леонора многозначительно кивнула: – Так что смотри, детка. На чужом опыте учись. А то и твой скромняга силу почует. Сами мы им волю даем, а потом страдаем.

Я опустила голову. Леонора намного старше меня, она много знает. А вдруг Сальвар действительно потеряет ко мне интерес?

Я будто опомнилась. Она же говорила о себе, а я о своем…

– Может, ты ошибается? И все еще наладится. Может, сделает предложение?

Леонора покачала головой:

– Не знаю. Но если он меня бросит – я не переживу, клянусь.

Я тронула ее за руку:

– Перестань. Ведь ничего еще не случилось. Подумаешь, цветы. Никто никого не бросает.

Она изменилась в лице, уголки губ скорбно устремились вниз:

– Знаешь, так бывает. Чувствуешь, а объяснить не можешь. Вот чувствую, что что-то не так. – Она махнула рукой, направилась к двери: – Знаешь, правда, не бери в голову. Это твои цветы меня так подловили. Растрогалась на пустом месте. Пойду, а то еще не хватало, чтобы Мэйсон спохватился. А я у тебя сижу… Обеим влетит.

Я даже не сомневалась, что мне теперь ни за что не влетит. Хоть Сальвар и обещал молчать…

Нет, все это оказалось сложнее, чем я думала. Мне постоянно казалось, что все в доме теперь перешептываются у меня за спиной. Чуть ли не показывают пальцем. Правильно: на воре шапка горит. Но оставалось только терпеть.

Я по-прежнему выполняла какую-то работу в комнатах Сальвара, но старалась закончить со всем, как можно быстрее. Даже когда его там не было. Казалось, что любое промедление было жутко подозрительным. Что уж говорить о том, что я ежесекундно боялась, что нас застанут на месте преступления. Хоть преступления и не было… Я просто не смогу, когда здесь все эти люди. Я отчаянно хотела вернуться в ту нашу квартиру, остаться с ним наедине. И чтобы больше никого. Но только не здесь…

Я заменила в его ванной полотенца, вышла и оказалась, тут же, прижатой к стене. Сальвар держал меня за запястья, обжигал дыханием щеку:

– Опять бежишь, Лисенок?

Во рту тут же пересохло, сердце выскакивало из груди. И охватила мучительно-сладкая ломота. И я уже сама жадно ловила его губы:

– Ты же знаешь. Только не здесь.

Он отстранялся, дразня, а я тянулась, стараясь поймать поцелуй

– Я улетаю в четыре утра.

Я тут же замерла. Наконец, опомнилась:

– В четыре утра? Сегодня?

Сальвар кивнул.

Я прекрасно знала, что он должен уехать в этот Сторби. Что-то важное по работе. Но, чтобы сегодня… Точнее завтра.

– А когда вернешься?

– Через три дня.

– Так долго?

Он укусил меня за губу:

– А ты такая злюка… А как же пожелать мне хорошей дороги?

Сальвар был прав. Казалось, он уезжает так далеко… А я веду себя так глупо, теряю время. Я обхватила его за шею, буквально повисла. Прошептала в губы:

– Хорошо. Только быстрее возвращайся. Я не смогу без тебя.

Он сжал меня так сильно, что едва не хрустнули кости. Приподнял:

– Думаешь, я смогу без тебя?

Плевать! Я уже три дня бегала от него. Больше не могу. И не хочу! Откуда они все узнают, что именно здесь происходило?

Я лихорадочно расстегивала проклятые пуговицы рубашка, не отрываясь от его губ. Я вся горела пожаром. В ушах звенело, перед глазами плыло. Я чувствовала, как Сальвар потянул поясок фартука и распустил бант. Его жадные руки шарили по моему телу.

Вдруг Сальвар напрягся. До моих ушей, будто в самом кошмарном кошмаре, донеслось:

– Сэр, сро… Простите, сэр…

Я медленно повернулась и увидела в дверях смущенного Мэйсона. Он отвернулся и прятал глаза. Но, как бы он их не прятал, он уже все видел. Господи… Меня бросило в холод. Я сорвалась с места и, как безумная, выскочила из комнаты.

Глава 67

Сальвар через несколько минут пришел ко мне сам. Закрыл за собой дверь. Привычно улыбался, вздернув уголок губ. Казалось, он счел все произошедшее забавной шуткой. Подошел ко мне, обнял:

– Не бери в голову, Лисенок. Ничего ужасного не произошло.

Я изо всех сил пыталась оттолкнуть его:

– Ничего ужасного? Ты смеешься, Сальвар? Да я готова умереть от стыда!

Он усмехнулся:

– Теперь уже поздно.

Я в бессилии уткнулась лбом в его грудь, обмякла:

– Господи, какой стыд!

Он коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову:

– Перестань. Я пояснил Мэйсону то, что счел нужным. Не беспокойся, я ему доверяю. В конце концов, это к лучшему. Будешь делать то, что сама захочешь. Ведь ты не прислуга.

Я нервно сглотнула:

– Значит, теперь все узнают?

Сальвар повел бровями и прижал меня к себе:

– Ты ведь этого не хочешь. Мэйсон ничем нас не выдаст. Но за остальных поручиться не могу.

Я вздрогнула, отстранилась:

– Что это значит?

– То, что врунья из тебя – так себе… А люди тоже не дураки. Так что, рано или поздно разоблачение неизбежно.

Я даже поежилась от ужаса:

– Тогда я скажу, что заболела, и просто побуду в комнате, пока ты не вернешься. Так будет лучше всего.

Сальвар посмотрел на меня:

– Может, тогда тебя вообще на ключ запереть? Чтобы наверняка?

Я замерла, не сразу поняв, что это была шутка. Уверенно кивнула:

– Запри. Чтобы я не наделала глупостей.

Он снова обнял меня, чмокнул в губы:

– Откуда ты такая взялась, Софи… Другая бы на твоем месте сама все разболтала, как можно быстрее. И нос задрала. И хозяйку начала из себя изображать.

Я покачала головой:

– Иногда говорят, что счастье любит тишину. Может, так и есть? Зачем кому-то о чем-то знать? Ведь достаточно того, что знаем мы двое.

Сальвар потерся подбородком о мою макушку:

– Ты, правда, с Луны…

Я вцепилась в его рубашку:

– Я опять сказала глупость?

– Не знаю, Софи. Может, настоящая глупость – все остальное… Поступай так, как считаешь нужным. Только будь осторожна, если пойдешь на улицу.

Я напряглась. Сразу поняла, что он имел в виду. С той ночи мы больше не говорили о Марко, но это совсем не значило, что он свернул себе шею или испарился.

Я покачала головой:

– Не переживай, я никуда не пойду. Останусь дома. Буду ждать твоего возвращения. Только… – Почему я раньше не подумала? – А вдруг сообщат, что готовы мои документы? Мне нужно будет их забрать?

Сальвар покачал головой:

– Ничего не нужно забирать – они их вышлют на мое имя. – Он удовлетворенно улыбнулся: – Ведь я все еще твой доверенный… пока я официально не снял с себя эту ответственность. А может, и не снимать? Буду все решать за тебя.

Во мне это не вызвало ни крупицы возмущения. Я кивнула:

– Решай. Я не против.

– Может, вообще выдам замуж… за Найджела. Чтобы не зазналась.

Я посмотрела в его искристые глаза, покачала головой:

– Не хочу за Найджела…

Я поднялась на цыпочки, поймала его губы. Целовала сама, а Сальвар лишь позволял. Я только чувствовала, как его руки превращались в тиски.

Он процедил мне в губы:

– Еще пара секунд, и я буду ночевать здесь. Уже не выгонишь.

Я тут же отпрянула:

– Не надо, пожалуйста. Когда вернешься, мы поедем в нашу квартиру. Ладно? Тебе очень рано вставать, надо выспаться. – Я в каком-то нелепом жесте чмокнула его в щеку. Не умела прощаться. – Я буду тебя ждать.

Это было наше первое расставание. Пусть и короткое. Но меня охватывало незнакомое трепетное чувство. Странное и необыкновенное. Я ощущала себя принцессой из сказки, которая, проводив своего принца в поход, тут же садится ждать у окна его возвращения. И считает минуты.

* * *

Я старалась теперь не выходить из комнаты. Сальвар был прав – я толком даже врать не умею. Я не пошла к завтраку, и к полудню появился Мэйсон с подносом. А я не понимала теперь, как смотреть ему в глаза. И что говорить. Но он казался совершенно невозмутимым. Вчера был единственный раз, когда его лицо выражало, действительно, живую эмоцию. Но лучше бы я этого не видела.

Он поставил поднос на столик:

– Ты не завтракала.

Я вся сжалась, опустила голову:

– Спасибо, мистер Мэйсон.

Я будто варилась заживо. Наверняка была вся красная.

Он порылся во внутреннем кармане и положил на стол книгу. Знакомый переплет – так была оформлена серия Шекспира.

– Мистер Сальвар просил тебе передать.

Я покосилась на книгу. «Отелло»… Я не читала, но, кажется, это та, где мавр от ревности убил жену… Похоже, они оба издеваются…

Раз Мэйсон все знал, я не могла не спросить:

– Мистер Мэйсон… они долетели?

Тот кивнул:

– Да. Не беспокойся, все в порядке. Мистер Сальвар уже занят делами.

Я снова опустила голову, молчала.

Дворецкий направился к двери:

– Если тебе что-то понадобится – сразу скажи.

Я пробормотала, едва слышно:

– Да, сэр.

Но сама точно знала: мне ничего не понадобится. Ничего и никогда.

Теперь я маялась настоящим бездельем. Просиживала у фальшивого окна, листала книгу. До смерти боялась, что придет любопытная Леонора и станет задавать вопросы. Скажу, что заболела…

Леонора действительно пришла. Ближе к вечеру. Но, увидев ее, я буквально забыла обо всем на свете. Зареванная, с красным лицом, с воспаленными глазами. Она сжимала в руке замусоленный платок и ежесекундно терла нос, который будто увеличился в размерах.

Я тут же подскочила:

– Леонора? Что случилось?

Та без приглашения брякнулась на кровать и зарыдала:

– Я была права. – Она стукнула кулаком по груди: – Сердце ведь не обманешь. Все чует.

Я опустилась рядом:

– Да что случилось?

Та размазала слезы по лицу, выпрямилась, набрала воздуха в грудь:

– Бросил.

Я даже отпрянула:

– Людовик? Неужели, правда?

Леонора лишь зарыдала сильнее и уткнулась лицом в ладони.

Я старалась успокоить ее, как могла. Но что я могла ей сказать? Невольно думала о том, что чувствовала бы сама, и сердце болезненно съеживалось. Должно быть, это невыносимо. Никакие слова не помогут. И я совсем не знала, чем ей помочь. Лишь совала бокал с водой:

– На, выпей.

Та сделала пару глотков и всучила бокал мне обратно:

– Тут водки надо, а не воды. Иначе сердце лопнет.

Я растерянно пожала плечами:

– У меня нет водки…

Леонора неистово покачала головой:

– Не могу! Не могу с ним под одной крышей! Дышать нечем! – Она вдруг подскочила, схватила меня за руку: – Давай, выйдем на улицу. Посидим в парке. Иначе я тут задохнусь!

Я без раздумий кивнула – это единственное, чем я могла ей помочь:

– Хорошо.

Я не стала переодеваться, лишь сняла приметный белый фартук.

Мы сели на ту же скамейку, на которой Леонора ждала меня в прошлый раз. Уже смеркалось, но фонари не зажгли, и аллея становилась сине-серой. Леонора немного успокоилась. Теперь просто сидела и молчала, глядя по сторонам. Будто ждала, что этот «картавый» придет просить прощения.

Людовик, разумеется, не пришел. Зато я с ужасом заметила, как к нам приближается знакомый изящный силуэт. Меня буквально приморозило к скамье. Господи…

Алисия.

Она подошла, просияла ослепительной улыбкой:

– Мэри, дорогая! Надо же, какая встреча!

Я в панике обернулась к Леоноре… но той рядом уже не было.