Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 36

Я ушла в комнату, как он и сказал, но просто не находила себе места. Даже завтракать не стала. То ходила вперед-назад, то замирала, глядя в окно, каждое мгновение ожидая, что дверь откроется, и на пороге появится Мэйсон. И что скажет? Господи, кто меня тянул за язык!

Я ловила себя на странном ощущении. Казалось, я покинула трущобы очень давно. А в этом доме будто провела гораздо больше времени, чем было на самом деле. Даже страх опасно притуплялся. Я будто жила чужой жизнью. И знала всех этих людей гораздо дольше. Даже Сальвара. Но сколько она продлится – эта чужая жизнь? И именно сейчас меня охватило кошмарное чувство скорого конца. Сколько времени мне еще удастся врать? Это было настоящей мукой – жить в постоянном вранье.

Я вздрогнула всем телом, услышав за спиной шаги. Мэйсон… Я стиснула зубы, даже зажмурилась на мгновение. Заставила себя повернуться. Не выдержала.

– Мистер Мэйсон, пожалуйста, скажите, в чем я виновата?

Тот лишь повел седыми бровями:

– О чем ты?

Я даже шагнула навстречу:

– Мистер Мэйсон… Мистер Сальвар выгнал меня, я что-то сделала не так. Скажите, в чем я ошиблась? Он отругал вас из-за меня?

Дворецкий окинул меня удивленным взглядом:

– За что? Что ты выдумываешь?

Я даже растерялась:

– Но как же…

Тот покачал головой:

– Знаешь, у тебя просто нет опыта подобной работы. Этим грешат многие новички – ты ищешь проблему там, где ее нет. Если бы мистер Сальвар был чем-то недоволен – поверь, он бы сказал тебе об этом. Не сомневайся.

Я все еще не верила:

– Правда, мистер Мэйсон?

Он многозначительно прикрыл глаза:

– Конечно. А теперь я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Я напряглась:

– Куда?

– Тебе нужно спуститься в прачечную и побыла там до тех пор, пока я не приду за тобой.

– В прачечную? А что я должна там делать?

По спине прокатило морозной волной паники. Прачечная… Наверняка там куча всякой техники, с которой я не умею обращаться.

– Ничего. Просто спустишь корзину с бельем и посидишь.

– Посижу?

Мэйсон нетерпеливо выдохнул:

– Если мистер Сальвар сочтет нужным, потом он все тебе объяснит. Пойдем, иначе можешь не успеть.

Я не рискнула уточнять, что именно могу не успеть. Ничего не оставалось, кроме как следовать за дворецким. Но я еле передвигала ногами. Просто посидеть в прачечной? Зачем? Или меня все же ждет полиция? Сальвар побрезговал сдать меня лично и поручил это дворецкому… Но выбора не было – не могла же я торговаться. Я постаралась собраться, быть готовой ко всему. В конце концов, рано или поздно все закончится. И я уже не могла понять, как будет лучше: раньше или позже.

Мэйсон провел меня узенькими коридорами каких-то подсобок. Остановился у высокой белой корзины на колесах, катнул ее в мою сторону:

– Здесь грязное белье. Когда лифт остановится внизу, выкатишь ее и поставишь рядом с такими же корзинами. Поняла?

Я растерянно кивнула.

Мэйсон даже улыбнулся:

– Вот и хорошо. И просто жди. Большего от тебя не требуется. Обратно не поднимайся.

Мы стояли рядом с нишей хозяйственного лифта. Мэйсон нажал на кнопку вызова, и двери тут же открылись. Он помог мне вкатить тележку в просторную кабину, что-то нажал на панели управления и поспешно вышел. Схлопнувшиеся двери запечатали пространство, и я от неожиданности схватилась за стену – кабина поехала вниз. И внутри все завязалось узлом, замерло. Спускаться было ужаснее, чем подниматься, тем более, сейчас я была совсем одна. Казалось, кабина сейчас просто оборвется, и я разобьюсь где-то далеко внизу. На лбу даже выступила испарина.

Но все обошлось. Ход замедлился, наконец, и вовсе прекратился. Двери открылись. Я вцепилась в корзину с бельем, буквально спряталась за ней. С опаской выглянула, с трудом осознавая, что никто на меня набрасываться вроде бы не собирается. Осторожно толкнула корзину, выкатывая на пологий пандус.

Вероятно, прачечная находилась где-то в подвале. Просторное помещение, искусственный свет – ни единого окна. Какой-то технический гул и очень знакомый запах «большой» стирки. Буквально ощущение близкой воды. Похоже, мои опасения были напрасны – никто меня не собирался сдавать.

Я огляделась, пытаясь понять, куда нужно катить корзину. Казалось, здесь было совершенно безлюдно. Оно и к лучшему, я была этому даже рада. Но почему Мэйсон не велел подниматься обратно? Я лишь пожала плечами в ответ своим мыслям и покатила корзину к череде похожих контейнеров. На каждом была своя табличка. На моем значился 42 этаж… Голова закружилась уже от одной этой цифры.

– А ты, вроде, новенькая. Что-то я раньше тебя не видела.

Я буквально подскочила от звука незнакомого голоса. Завертелась на месте. Наконец, увидела в углу у стойки с множеством пузырьков плотную женщину в возрасте. На ней тоже была форма горничной, только другого фасона, и белый передник был закрытым и клеенчатым. Она аккуратно раскладывала на доске какую-то невесомую ткань и брызгала чем-то из пузырька. Похоже, выводила пятна с хозяйской вещи.

Она уставилась на меня большими серо-зелеными глазами навыкате. Вдруг широко улыбнулась, сверкнув щелью между передних зубов:

– С сорок второго, значит… Надо же. Саманта, значит, деру дала? Тоже не вытерпела.

Я невольно сглотнула:

– Я временно. Саманта в отпуске. Попросили… подменить.

Тетка махнула справной рукой:

– Да ладно тебе! Не стесняйся. Между своими что прятаться? Все в курсе, можешь не фасониться.

Я напряглась:

– В курсе чего?

Та лишь еще шире улыбнулась. Посмотрела лукаво:

– Как зовут, деточка?

– Мэри…

Она кивнула:

– А я с восемнадцатого. Франческа. Можешь так и звать. А хочешь, зови теткой Франкой. – Расхохоталась: – А можешь и никак не звать, если нужды нет.

Я стояла в растерянности: что эта Франческа имела в виду? Тоже намекала на характер Сальвара? Выходит, горничные у него подолгу не задерживаются? Изводит что ли? Или… Или что? Я чувствовала, что краснела. Нет, не верю, что мадам Гертруда такое позволяет… Она так превозносила эту Алисию! И просто закроет глаза? Конечно, нет! Глупости! Эта Франка, наверное, просто смеется над новенькой.

Хотелось расспросить подробно, но я не решилась. В конце концов, я первый раз в жизни вижу эту тетку. Откуда мне знать, что она не врет? Может, специально наговаривает? Или еще лучше – наболтает, что я сплетничала о хозяевах.

Франческа, судя по всему, закончила с пятном. Сняла клеенчатый фартук, повесила на крючок, и повязала другой, матерчатый. Достала из кармашка широкое обручальное кольцо и с трудом натянула на мясистый палец. Старательно потерла салфеткой. И меня будто молнией ударило.

Кольцо.

Где мое обручальное кольцо?

Глава 37

– Что это с тобой? Эй!

Я даже не сразу поняла, что Франческа дернула меня за рукав.

– Мэри?

Я растерянно посмотрела на нее:

– Что?

– Что с тобой? Побелела, как простыня. Плохо, что ли? Смотри, не брякнись здесь!

Я искала взглядом ее руку с кольцом. Сама не знала, зачем. Оно было похоже на мое. Золотое, такое же широкое. Последнее, что я помнила – то, как стащила его с пальца, пока Сальвар наливал воду в бокал, и заткнула за поясок халата. А дальше? А дальше – ничего… Халат я потом снимала и снова надевала. И даже не вспомнила о проклятом кольце. Надеюсь, оно упало где-то в комнате. Господи… Если его найдут – мне уже не объясниться.

Я нервно обернулась на двери лифта. Нужно, как можно быстрее, вернуться в комнату. Но Мэйсон велел не подниматься без него. Если я стану самовольничать – будет еще хуже. Оставалось только ждать и молиться, чтобы я смогла его отыскать.

Я рассеянно посмотрела на Франческу, поднесла палец к носу и потерла кончик:

– Здесь как-то душно и химией очень пахнет.

Та покачала головой:

– Я смотрю, ты совсем хилая. А худющая. Нашли, кого отправить. Тебе же только кофе подавать, да статуей фарфоровой стоять.

Я опустила голову:

– Я привыкну, тетя Франческа. Научусь.

Она кивнула на шеренгу стульев у стены:

– Иди, присядь. Там вентиляция. Обдует немного. – Покачала головой: – Господи… аж прозрачная. Мне возвращаться надо. Теперь и не знаю, как тебя тут оставить.

– Мне уже лучше, не переживайте.

Та поджала губы:

– Надеюсь, не врешь.

Я попыталась улыбнуться и пошла к стульям. Сидела, наблюдала, как Франческа сложила в маленькую ручную корзину несколько выстиранных вещей и направилась к лифту. Обернулась на меня, прежде чем шагнуть в кабину. Уехала, наконец.

Я осталась одна. В странной тишине, наполненной гулом мягко работающих стиральных машин. Только бы никто сюда не пришел. Не хочу чужих взглядом, вопросов. Да и как я объясню, что ничего не делаю? Я сама ничего не понимала. Но все походило на то, что Мэйсону просто надо было на какое-то время убрать меня из дома. Зачем? Я могла тихо сидеть в комнате. Впрочем, неважно. Единственное, что меня сейчас волновало – кольцо.

Не знаю, сколько просидела в прачечной. Здесь было множество электронных табло, и я не смогла разобрать, которые из них именно часы. Но, к счастью, никто не спускался. А монотонный гул даже усыплял. Поэтому появление Мэйсона оказалось неожиданностью.

Я не сразу поняла, что это он. Наконец, поднялась навстречу. Виновато посмотрела на корзину, которую привезла.

– Я оставила вон там, как вы велели.

Он кивнул:

– Все правильно. Пойдем, ты можешь вернуться.

Он внимательно посмотрел в мое лицо. Видимо, уловил отчаянный вопрос в глазах. Выдохнул:

– Мистер Сальвар очень не хотел, чтобы ты пересеклась с мисс Алисией. Кажется, она была не в лучшем настроении.

Я постеснялась спросить, почему Сальвар этого не хотел. Может, боялся, что Алисия станет ревновать. Но к кому? Ко мне? Это же просто смешно. Ладно… В конце концов, их дела меня не касаются. Сейчас самое главное – найти кольцо.

Я посмотрела на Мэйсона:

– Я могу вернуться в свою комнату?

Тот кивнул:

– Если будет нужно, я тебя позову.

Мы молча поднялись в квартиру. Я семенила за дворецким, стараясь красться как можно бесшумнее, как преступник. И почти проклинала его неспешные размеренные шаги. Хотела скользнуть в комнату как можно скорее. Отыскать кольцо и как следует спрятать.

Я юркнула за дверь, прикрыла, прижалась к створке спиной, пытаясь немного успокоить разогнанное сердце. Где искать?

Первым делом я достала из шкафа сложенный халат. Разложила на кровати, тщательно прощупала. Сама не знаю, на что надеялась. Карманов не было: щупай, не щупай – никакое кольцо не удержится. Тем более, такое увесистое. Я вернула халат на полку, замерла, пытаясь вспомнить, что делала после того, как спрятала кольцо за пояс. Тогда в голове все еще бродил алкоголь, мне было дурно. Я могла даже не все вспомнить. Но, кажется, я всю ночь просидела на окне. Значит, кольцо должно быть где-то рядом. Может, на полу.

Я опустилась на четвереньки и стала обшаривать ладонями совершенно гладкое чистое покрытие. Тщательно просмотрела вдоль стены, за шторой. Ничего. Я покрылась холодным липким потом, в висках билась паника. Я буквально на брюхе проползла всю комнату. Дважды. Трижды. Ничего. Обыскала ванную. Перетрясла постель. Даже стаскивала матрац, в надежде, что кольцо могло за него упасть. Но мои поиски были напрасны.

Я бессильно опустилась на неубранную кровать, терла лицо ладонями. Дверь в эту комнату постоянно открыта. Теоретически, любой в мое отсутствие мог войти. В доме было достаточно прислуги. Оставалось только молиться, чтобы увесистый кусок золота банально украли. Если о кольце узнает Сальвар – я пропала. Мне придется сказать правду.

Глава 38

Я вернулся поздно, и это было очень кстати – не столкнулся с Гертрудой. Но если бы она хотела объяснений – ждала бы допоздна. Как же все сошлось не вовремя. Ни раньше, ни позже. Не окажись здесь Гертруды – все было бы проще. И с Алисией в том числе. Но я не мог ее выставить. Она была всей моей семьей.

Тетя жила севернее, в Альтрено. Переехала туда почти сразу после смерти своего мужа, Флориана. Продала здесь всю недвижимость и купила квартиру на самой макушке лучшей высотки. Много света, изумительные закаты и дивный воздух… она сама так говорила. Раз в полгода возвращалась в Полис, ложилась на неделю в клинику на обследование, а потом месяц гостила у меня. Навещала старых друзей, а все остальное время проводила с Алисией – души в ней не чаяла. Вероятно потому, что у нее не было своих детей. А вот дела кампании ее не интересовали совсем – было достаточно дивидендов. Впрочем, как и Алисии.

На вопросы об обследовании она всегда отвечала просто – старость. Улыбалась и махала рукой. Порой цитировала неизменного Шекспира. Но я давно знал, что она была смертельно больна. Не знал лишь одного: сколько дают врачи? Поэтому каждый ее приезд был радостью, хоть она и пыталась нещадно лезть в мою личную жизнь и наводить свои порядки. А, может, болезнь накладывала свой отпечаток.

Я старался ничем не выказывать свою осведомленность – ей это не понравится. Даже больше – оскорбит. Так же, как и мой отец, она считала слабость, немощь и болезнь недопустимыми пороками, которые надо скрывать. Умела быть жестокой. Но при этом охала вокруг моей руки. Порой я совсем не понимал ее.

Про Лису она, разумеется, не поверила, но другой легенды не было… А правды я и сам не знал. Нельзя делать поспешные выводы, не понимая, кто та на самом деле. Но Гертруда никогда не навредит семейной репутации. Все останется в доме. А вот Алисия может наделать глупостей. Я правильно сделал, не позволив им встретиться. Еще не хватало, чтобы они оказались знакомы…

Не скажу, что слишком надеялся на Найджела. В «Белецце» он ничего не выяснил. Сказал, ни одна из продавщиц не могла вспомнить такую покупательницу. Но вещи у бренда штучные, каждая имела свой уникальный номер. При желании можно поднять кассу и выяснить, с чьего именно счета была оплачена конкретная шмотка. Но… без запроса из полиции такую информацию никто не раскроет. Не думаю, что друг Найджела подпишется под такое дело. Даже за очень хорошие деньги.

Но толк, все же, был – Найджел умудрился купить это чертово белье. Правда, сказал, что делал это в первый и последний раз и едва не сгорел со стыда. Интересно, выступал бы он так же, если бы покупал для Барбары? Нужно передать пакет Мэйсону, чтобы он «подбросил» без объяснений. Не хочу, чтобы Лисе в лоб объявили, что это от меня. Это слишком.

Но дворецкий появился раньше, чем я сам успел его позвать. Застыл на пороге кабинета.

– Что-то случилось, Мэйсон?

Тот выглядел странно. Я даже отметил очевидную растерянность на его лице. Я ни разу в жизни не видел, чтобы Мэйсон был растерян.

Он даже прокашлялся:

– Я полагаю, вы должны кое о чем узнать, сэр.

И снова медлил.

– Не томите. Говорите, как есть. Гертруда?

Тот покачал головой, подошел к столу и что-то положил на столешницу, накрыв ладонью. Наконец, убрал руку:

– Я нашел это в комнате Мэри, сэр…

Передо мной лежало обручальное кольцо. Увесистый недешевый кусок полированного золота. Новехонькое, даже не успело покрыться мельчайшими царапинами, которые уменьшают блеск. Я бы сказал, что это кольцо вообще не носили. Я покрутил его в пальцах, ловя блики:

– Вы думаете, это ее кольцо? В этой комнате жила Саманта.

Я доверял Мэйсону. Так же, как когда-то доверял ему отец. В подробности этой истории не посвящал, но и во вранье не было нужды.

Дворецкий многозначительно повел бровями:

– Саманта была очередной девушкой, которую наняла мадам. Вы же это знаете, сэр. Соответственно, она была незамужней, как и прочие. Эта информация проверена, сэр.

Мэйсон был прав. Я так и не смог понять, чем именно руководствовалась Гертруда, снова и снова нанимая в дом молоденьких горничных, на которых мне было откровенно плевать. И как именно это должно было укрепить наши отношения с Алисией. Подозреваю, что она до смерти боялась, что я окажусь таким же, как ее муж. Я старался смотреть на это сквозь пальцы, но, признаться, уже надоело. И Лиса оказалась даже кстати. Может, это заставит Гертруду, наконец, прекратить.

Лиса… Но что это значит? Чужая жена?

Я в каком-то онемении смотрел на кольцо, не понимая, что чувствую. Злость? Досаду? Сожаление? Хотелось немедленно кинуться в ее комнату и вытрясти этот чертов ответ. Я ожидал чего угодно – только не этого.

Я не сразу понял, что Мэйсон что-то говорил.

– Что?

Тот почтительно склонил голову:

– Я удаляюсь, сэр?

Я рассеянно кивнул:

– Да. Да…

Дворецкий прикрыл за собой дверь, и я остался в одиночестве. Будто опомнился, швырнул кольцо на стол. Оно буквально прожигало пальцы. И я с какой-то мальчишеской упертостью хотел верить, что ошибся. Чье угодно, только не ее.

Проверить было достаточно просто. Я загрузил видео с камер наблюдения, но медлил, не запускал. Вчера мне даже не пришло в голову обращать внимания на такие мелочи. Я открыл барный ящик, плеснул в бокал коньяка. Сделал пару глотков, чувствуя, как в груди расходится тепло. Чужая жена… Я буквально задыхался от этой мысли. Я чувствовал себя так, будто меня обокрали. Но теперь было просто необходимо выяснить правду.

Я сделал еще один глоток и запустил видео с парковки. Домотал до того места, где Лиса запахивала халат. С одного из ракурсов обе ее руки были отчетливо видны. Я увеличил кадр и тут же отвернулся от экрана. На ее безымянном пальце отчетливо виднелось проклятое кольцо.

Чужая жена.

И внутри закипело, прокатывая по венам каким-то отвратительным ядом. Даже вздох застрял в груди, будто я пропустил хороший удар в солнечное сплетение. И это невообразимое чувство. Нет, я не чувствовал себя обманутым – знал с самого начала, что она лжет. Обворованным. Будто нагло забрали то, что было моим.

Об-во-ро-ван-ным.

Я снова плеснул коньяка и выпил залпом, чувствуя, как алкоголь немного нейтрализует разлитый в крови яд. Что ж… Но ситуация могла обрести еще более отвратительный поворот. Чья она жена? Судя по ее вещам, этот человек не беден. А это значило, что я вполне мог быть с ним знаком. Еще лучше… Нужно срочно все выяснить, иначе их семейные дрязги могут обернуться большими неприятностями.

Я велел Мэйсону позвать эту лгунью в мой кабинет. Плевать, что уже поздно.

Она вошла с предварительным стуком. Робко протиснулась в дверь. Встала, понурив голову:

– Вы звали, сэр…

Чуяла? Наверняка чуяла. Бледная. Настолько, что в иной ситуации я бы решил, что она серьезно больна. Трепетная лань, ей-богу! И какое же счастье, что я не позволил Алисии ее увидеть! А Гертруда ради семейной репутации будет молчать. Еще и всех остальных заткнет.

Я поднялся с кресла, обошел стол. Вновь посмотрел на нее. Казалось, мерзавка даже дрожала и чуть не падала без чувств. Она хорошая актриса…

– Подойди сюда.

Она едва шевелила ногами. Встала рядом, нервно теребила собственные пальцы. Смотрела в пол.

Я со стуком припечатал к столешнице проклятое кольцо:

– Объяснишь мне: что это?

Она вздрогнула. На бледном лице отразился неподдельный ужас. Лиса пристально смотрела на кольцо и молчала. Лишь чуть заметно покачивалась. Наконец, ее ресницы опустились, глаза закатились. Это что еще за цирк⁈ Я едва-едва успел поймать ее здоровой рукой, не позволив удариться головой.

Глава 39

Меня легонько шлепали по щеке. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что происходит. Шлепки прекратились, и почти тут же я почувствовала на лице брызги холодной воды. Но, судя по запаху, это было что-то спиртное. Я нервно вдохнула ртом, словно тонула. Открыла глаза.

Полумрак, белый потолок. Я приподняла голову и увидела знакомое окно, за которым искрились огни ночного города. Расстекловки не было. Я лежала на его кровати… Приподнялась на локтях, озираясь. Сальвар стоял рядом, в паре шагов. Смотрел сверху вниз. В здоровой руке держал бокал. Судя по цвету, это коньяк или что-то похожее. Я почему-то думала, что он совсем не пьет…

Сальвар пристально посмотрел на меня:

– Очнулась? В кабинете нет дивана.

Я попыталась сесть, но голову все еще вело. И только сейчас я поняла, что за весь день ничего не ела. Ни крошки. Сначала утреннее волнение, потом переживала из-за того, что он меня прогнал, потом… это проклятое кольцо…

Я зажмурилась, мечтая только о том, чтобы провалиться. Куда угодно, хоть в ад.

– Простите, сэр… Я…

Что «я»? Что я могла сказать? Что ж… я уже почти хотела, чтобы он отвел меня в полицию.

Сальвар сделал глоток из бокала, демонстративно отвернулся к окну:

– Как тебя зовут?

Я облизала пересохшие губы:

– София, сэр. – Тут же поправилась: – Софи. Софи, сэр.

Он помолчал, снова пригубил коньяк:

– Я тебя слушаю, Софи.

Я села на кровати, спустила ноги. Было совершенно непозволительно разлеживаться перед ним, тем более, на его же постели. Господи, почему все вышло именно так!

– Простите, сэр…

Он повернулся ко мне, и его глаза угрожающе блеснули. Должно быть, сейчас он меня просто ненавидел.

– Мне не интересны твои извинения.

Я молчала. А он, кажется, лишь злился еще больше. Он и так грубый и высокомерный, а что ждать после коньяка? Господи… Но теперь ничего не исправить. Как будет. На страх у меня уже просто не было сил. И странной обреченной волной накатывало какое-то ненормальное спокойствие. Все кончено, ничего не исправить.

Я положила руки на колени, как провинившаяся школьница:

– Спрашивайте, сэр. Я отвечу на все ваши вопросы. Отвечу честно.

Он встал прямо напротив, смотрел сверху вниз. Мне казалось, ему было противно на меня смотреть.

– Это твое кольцо?

Я кивнула:

– Да.

– Ты замужем?

Я ответила не сразу, даже защипало глаза. Я замужем, но не хотела этого всем сердцем. Как это объяснить? Я опустила голову:

– Да, сэр.

– Как зовут твоего мужа?

Я сжалась, будто ждала удара:

– Его зовут Марко.

Сальвар молчал. Ждал, что я что-то добавлю? Коснулся моего подбородка, вынуждая поднять голову:

– Не прячь лицо. Фамилия?

Я не решилась избавиться от его пальцев. Покорно сидела, как осужденная.

– У нас нет фамилий, сэр. Они не имеют значения. Все мы носим условную фамилию по району – Кампана.

На мгновение показалось, что Сальвар меня сейчас прибьет. Но он брезгливо отстранился. Да, я была к этому готова. В Полисе нас презирают.

– Что ты несешь?

Я все же опустила голову, несмотря на его прикосновение:

– Чистую правду, сэр.

Он резко допил коньяк, отставил бокал на комод. Смотрел на меня, и его лицо исказила злая усмешка:

– Держишь меня за полного идиота…

Я покачала головой:

– Нет, сэр. Я не посмею.

– Правда? И все равно пытаешься убедить меня, что ты из трущоб?

Я кивнула:

– Это чистая правда, сэр. Я из Кампанилы. Всю жизнь жила там с теткой Марикитой, сестрой моей матери.

Он даже отвернулся:

– Хватит врать!

Я смотрела, как Сальвар нервно прочесывает волосы пальцами. Наконец, уставился на меня:

– Я так понимаю, правды не услышу.

Я опустила голову:

– Вы ее просто не слышите, сэр. – Пока он не успел возразить, я продолжила: – Вы спрашивали, как я оказалась в багажнике. Я готова объяснить.

– Уже что-то сочинила?

Я молчала.

– Ну?

Я утерла пальцами проступившие слезы:

– Обещайте не перебивать меня, мистер Сальвар. Просто дослушайте. Тогда сможете сами решить, сколько правды в моем рассказе. Что со мной делать – решать тоже вам. Я больше не могу.

Он молчал. Я сочла это добрым знаком. Расскажу все, как есть. В конце концов, терять мне уже, действительно, нечего, но станет легче от того, что я избавилась от груза чудовищной лжи. Это невыносимо.

Я посмотрела в его напряженное лицо, глубоко вздохнула:

– В тот день меня выдали замуж…

Я сама до конца не верила, что смогу все рассказать тем более ему, мужчине, который никогда не сможет понять мои страхи. Плевать. Я делала это для себя. И чем честнее была в словах, тем легче мне становилось. Рассказала, почему оказалась пьяной и голой. Пусть думает, что хочет. Рассказала, почему так боялась признаться, почему боялась полиции. Все до того момента, как он открыл багажник.

Сальвар слушал, не перебивая. Лишь пристально смотрел, не ослабляя внимание ни на мгновение, словно пытался уловить признаки лжи, тут же обличить. Но откуда ей взяться? Честнее бывают, разве что, только на исповеди. Или при смерти.

Когда я замолчала, повисла звенящая тишина. Но каждое мгновение я ждала, что вот-вот разразится гром. Я видела, как Сальвар с усилием сглотнул ком в горле, наклонился ко мне, буквально замораживая взглядом:

– Так ты – жена Мясника Марко?