Текст книги "Жена хозяина трущоб (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 76

Было бы слишком наивно думать, что это чудовище сделает все, как обещал. За эти бесконечные дни кошмара я излечилась от наивности. И было удивительно, что подонок, в какой-то мере, принял правила игры. Мне казалось, что он находил в этом какое-то извращенное удовольствие. Даже не трогал меня. Растягивал, нагуливал аппетит, чтобы десерт показался необыкновенно сладким.

Я заключала сделку и готова была выполнять свои обязательства. Пусть даже заключала ее с последней мразью. На кону была Джинни. У меня не оставалось выбора. Но Марко все еще пытался манипулировать.

Он вытащил меня из подвала. Но, лишь затем, чтобы запереть в старой смотровой башне на скале, которая сейчас не использовалась по назначению. Теперь моей тюрьмой стала комната с окном, выходящим на пропасть, за которой начинались тлеющие огарки Разлома. Перед дверью был небольшой тамбур, которым заканчивалась винтовая лестница. И сама лестница, и узкое окно тамбура, выходящее во двор усадьбы, были забраны решетками. В комнате решеток не было. Думаю, не случайно. Прыжок в обрыв – стопроцентная смерть. Марко будто давал мне шанс, и сам же упивался пониманием, что я не смогу себе позволить даже этого. Из-за Джинни. А, может, знал, что я боюсь высоты. Это была моя роспись в полном бессилии, когда вот он, выход… но не хватит духу.

Ублюдок показал Джинни, но совсем не так, как я надеялась. Подвел меня к окну тамбура и велел смотреть вниз. Джинни просто прошла через двор. Не остановившись, не посмотрев. С такой высоты я видела лишь знакомый силуэт, но не могла заглянуть в глаза, дотронуться, поговорить. Я даже не могла понять, били ли ее. Наверняка били. И это меня тоже не устраивало. Марко обещал не это. Он обещал, что она станет моей служанкой. Значит, будет рядом. Будет в безопасности. Пока я делаю то, что он хочет.

Но это была палка о двух концах. С одной стороны, один неосторожный перегиб – и Джинни пострадает. С другой, если Марко получит все, что хочет, сейчас, не удовлетворив мою просьбу, я ничем не смогу улучшить положение Джинни. Тогда он уже ничего не сделает. И рычагов больше не останется. Но и если он разозлится, все вернется к началу. Это будет крахом для нас обеих – больше он не попадется.

Но как все это провернуть? Чтобы это глубоководное чудовище не соскочило с моего ничтожного крючка? У меня совсем не было опыта. Я не понимала, как вести себя с мужчиной, чтобы манипулировать. Тем более, с такой конченной мразью. Все равно, что с бешеной собакой. Весь мой багаж – теткины старые фильмы. Но фильмы – это всегда сказка. Они слишком далеки от реальности…

Я все еще смотрела во двор. Туда, где за пологой крышей скрылась Джинни. Почувствовала на ягодице его лапищу. Вздрогнула, ощущая тупую боль, застыла. Там тоже были сплошные черные синяки.

Марко заметил, стиснул пальцы еще сильнее. Процедил сквозь зубы:

– Так ничего не изменилось? Ты солгала?

Я поспешила повернуться. Натянула глупую улыбку. Заставила себя смотреть в его уродливое лицо.

– Нет, что ты. Я рада, что увидела Джинни. Спасибо тебе.

– И где же твоя благодарность, София? «Спасибо» меня не устраивает. Ты обещала быть ласковой. Я жду.

Он даже опустил руки и встал истуканом, давая понять, что ждет действий от меня.

Я улыбнулась еще шире, понимая, что вот-вот рухну, у меня бесконтрольно дрожали колени. Меня мутило от одного его присутствия. Но Марко не должен об этом знать. И я все еще не понимала, что делать. Как делали в фильмах? Кажется, сначала нужно раздразнить, показать, как может быть. А потом – ставить условия.

Господи… Ведь я осознавала, насколько все это было глупо. Невыполнимо. Будет так, как захочет он. И только так. Остается лишь выполнить обещание и ждать от него милости. Но если он останется недовольным? Ведь я совсем ничего не умела. Он может разозлиться, решить, что я издеваюсь. И у меня больше не останется никакого козыря. Даже призрачного… Но и торговаться с ним я уже не могла. Он вытащил меня из подвала и показал Джинни. Кажется, на большее уже не стоит рассчитывать. Все будет зависеть от того, насколько он окажется доволен мной.

Я через силу провела ладонью по его груди, даже через рубашку чувствуя густой омерзительный ворс. Марко шумно выдохнул, напрягся. Сверлил меня своим кошмарным глазом.

Господи… Чего хочет это чудовище?

Он прислонился к каменной стене, оставляя мне полную свободу действий.

Я заставила себя коснуться его бычьей шеи, медленно провела к груди. Мучительно всматривалась в уродливое лицо, которое приобрело какое-то отстраненное выражение. Я не понимала, как он реагировал. Но, думаю, если бы не нравилось – он бы, тут же, все прервал.

Я потянулась, коснулась губами его губ. Вся содрогалась от отвращения, но пыталась взять себя в руки. Это не прихоть – необходимость. Это жертва, которая нужна. Он разжал зубы, и я просунула язык, чувствуя, как ублюдок сам начинает меня целовать. Наверное, я была слишком медлительной, недостаточно напористой. Я расстегивала его рубашку, шарила ладонями по телу. Нащупала пояс. За спиной была застегнутая кобура, но я не умела пользоваться оружием. Наверняка не успею даже снять с предохранителя. Нож висел на боку. Я нащупала рукоять и даже замерла, буквально задыхаясь от желания испытать судьбу прямо сейчас. Снова и снова, будто случайно, поглаживала полированную рукоять, проверяла, насколько крепко кусок стали сидит в ножнах. Вероятно, где-то была застежка – даже слегка вытащить для пробы не получалось. Чтобы он не успел ничего заподозрить, я лихорадочно елозила губами по его шее, поглаживала омерзительный бугор в штанах, который подрагивал под моими пальцами.

Вдруг Марко замер, уставился на меня горящим глазом. Перевернулся, прижав меня к стене. Прохрипел в лицо:

– Ты стала настоящей женщиной, София… Стоило лишь подождать.

Он буквально накинулся на меня. Задрал платье, бесцеремонно влез между ног, засовывая в меня палец. Вдруг навалился, стискивая грудь:

– Ты, наконец, мокрая… Значит, ты хочешь меня?

Я стиснула зубы. Он хотел ответа.

– Да, я хочу.

Я вытерплю. Я должна все это вытерпеть.

Он, наконец, убрал руку, посмотрел на свои пальцы. И я с ужасом увидела, как его смуглое лицо багровеет. Его рука была в яркой крови.

Марко брезгливо отстранился, будто его ударило током. Вытер руку о штанину. Кажется, он был в бешенстве.

– Почему ты не сказала, что грязная?

Внутри все ухнуло, будто гулко зазвенело. Я едва пробормотала:

– Прости, я не знала. Не видела. Только началось. Правда.

Казалось, он меня сейчас убьет. Как минимум, ударит.

– Сколько это продлится? – Он все еще тер руку о штанину.

Я пожала плечами:

– Дней пять. Может, семь…

Он больше не ответил. Развернулся, с оглушительным грохотом захлопнул решетку тамбура и пошел по лестнице вниз.

Я прижалась к стене, нервно выдыхая. Прикрыла глаза. Кажется, я получила отсрочку… Пять-семь дней… Но не понимала, к добру ли это. Не выместит ли он свою злость на Джинни?

Глава 77

Марко будто забыл про меня. Это было таким облегчением… если бы не постоянный страх. Лишь бы не вышло хуже… Все мои мысли были только о Джинни. Я с утра до ночи простаивала у окна тамбура, смотрела во двор, в надежде ее увидеть. Видела два раза. Три дня назад и сегодня утром. Мне показалось, что сегодня она посмотрела прямо на меня… По крайней мере, Джинни оставалась жива и не была покалеченной. Лишь бы ублюдок не забрал назад свое обещание.

Зрелище в этой части двора было однообразным. Плитка, припорошенная серым песком, ни единого куста или дерева. Крыши, строения, глухая стена флигеля. Далеко-далеко, за забором усадьбы, виднелись карабкающиеся на гору дома Кампанилы на фоне летней лазури. Теперь даже они стали недосягаемыми. Люди проходили лишь изредка. В основном, парни Марко – курили в тени под навесом у флигеля и резались в карты. Иногда можно было расслышать через стекло, как они ржали или скандалили. А мне хотелось, чтобы они перерезали друг друга.

Но сейчас было что-то не так. Я это скорее ощущала, чем видела глазами. Будто воздух стал плотным и тяжелым. Или это неотвратимое предчувствие, что сегодня явится Марко? Сегодня был шестой день, и кровь уже не шла.

Я прислонила ухо к стеклу. Казалось, в воздухе разливался какой-то едва уловимый низкий густой гул. Потом во дворе показались люди. Один, второй, третий… почти толпа. Парни коротко переговаривались и спешили в сторону большого двора. Судя по всему, к главным воротам, которые мне отсюда не было видно. Потом из флигеля вышли две служанки. Постояли, выглядывая за угол. Через пару минут к ним присоединилась еще одна, и все трое тоже ушли в сторону большого двора. Там явно что-то происходило.

Я подергала оконную створку. Стекло дребезжало, но рама не поддавалась. Бесполезно. Я снова прижалась ухом, но не слышала ничего, кроме булькающего неразборчивого гула. Я забралась на подоконник, в надежде, что так обзор будет лучше, но это не помогло. Я по-прежнему видела только пробегающих по двору людей.

Что же там случилось? Кого-то убили? Но едва ли такая мелочь могла вызвать переполох.

Во рту пересохло, сердце болезненно колотилось. Я спустилась с подоконника, кинулась к лестнице. Долго прислушивалась, но дверь внизу, судя по всему, была закрыта. Господи! Что там происходит?

Вдруг на лестнице послышались шаги. Я прижалась к стене, затихла. Только не он! Вздрогнула всем телом, когда пикнул замок решетки, и та громыхнула с металлическим гулом.

Я не верила своим глазам. Джинни. Казалось, она стала еще смуглее и еще больше похудела. Осталась одна коса. От нее пахло стиркой. Джинни не мигая смотрела на меня, и в ее глазах тут же задрожали слезы. Она молча кинулась ко мне, обняла. Так крепко, что стало больно.

Я обняла ее в ответ:

– Он разрешил, да? Разрешил тебе прийти?

Она покачала головой.

Я похолодела:

– Тогда сейчас же уходи, пока не увидели. Слышишь? Иначе он разозлится, и мы все испортим. – Я чмокнула ее в щеку: – Я так рада, что увидела тебя! Уходи! Уходи!

Джинни отстранилась, каким-то детским жестом утерла слезы. Рукава задрались, и я увидела на ее тонюсеньких руках синяки.

Я опустила голову:

– Тебя сильно избили?

Она глупо улыбнулась. Какой вопрос – такая и улыбка.

Я сглотнула:

– Только били? Скажи правду.

Я очень боялась, что ее изнасиловали.

Она поняла. Кивнула:

– Только били. Правда. Не переживай.

Я потянула ее к лестнице:

– Уходи, скорее. Иди же! Если он узнает – то все.

Джинни на удивление спокойно улыбнулась:

– Ему сейчас не до этого, поверь.

Я замерла:

– Почему?

– У ворот полиция из Полиса. Много полиции. Там столько шума! Марко обвинили в похищении человека. Они пришли за тобой.

Я будто разом лишилась сил. Прислонилась к стене, боясь поверить своим ушам.

– За мной? – Покачала головой: – Этого не может быть. Ты ничего не путаешь?

Джинни покачала головой:

– Ты гражданка Полиса, я все знаю. Марко тебе не муж – он обычный преступник. Надеюсь, его надолго посадят в тюрьму. Но он к ним не вышел. Парни тянут время, говорят, что ищут его. В усадьбе и во всей Кампаниле. Это плохо, Софи.

Я хотела ответить, но Джинни приложила палец к моим губам:

– Нам нужно быстрее выйти отсюда, пока он не очухался, и пробраться к воротам, чтобы тебя увидели. Тогда ему уже не отвертеться. Иначе…

Она не договорила. Я сама договорила за нее:

– … иначе он может просто избавиться от меня, как от улики. И скинуть в Разлом. Ты это хотела сказать?

Та промолчала, лишь опустила голову.

Да, Джинни совершенно права. Если бы она не озвучила – я бы не сразу догадалась. А ответ более чем очевиден. Марко сделает все, чтобы выкрутиться. Пусть и ценой моей жизни. Нет человека – нет проблемы. И будь я хоть сто раз гражданкой Полиса. Значит, мы теряли время. Даже если Марко и застали врасплох, он быстро сориентируется и даст нужные указания. Если уже не дал… Беготня во дворе началась уже давно.

Я кинулась к окну тамбура, выглянула. Во дворе было пусто. Прислушалась у решетки – тихо. Кажется, пока было спокойно. Каждая секунда была на счету. Мы стали спускаться по лестнице. Она была узкой, круто закрученной – двигаться быстро не получалось. Через расстояние в стене были прорублены узкие окна, через которые виднелся все тот же двор. Я снова и снова смотрела в окно. Джинни спускалась следом и делала то же самое.

Вдруг, она пронзительно вскрикнула:

– Софи!

Я инстинктивно бросилась к ближайшему оконцу и увидела, как двор стремительно пересекает Марко в сопровождении двоих.

Господи, мы не успели!

Глава 78

Мы с Джинни все еще беспомощно стояли на лестнице, не понимая, что делать. Очевидным было только одно – незаметно уже не выйти.

Джинни кинулась обратно, и я без раздумий последовала за ней – другого выхода просто не было. Да и это не выход – мышеловка. С каждым витком лестницы я припадала к окнам, выглядывая во двор. Марко, к счастью, остановился. О чем-то говорил со своими прихвостнями, махал руками в сторону ворот. Внутри замирало от надежды, что он еще может уйти. Но разум не позволял так заблуждаться. Джинни права. Ему проще избавиться от меня. Самое лучшее решение, если он еще был способен здраво мыслить.

Мы вернулись в тамбур. Я снова подбежала к окну. Народу во дворе прибавилось – все были вооружены. Неужели они собрались отстреливаться от полиции? Мы с Джинни переглянулись – обе не понимали, чем это может закончиться. На нашей памяти полиция Полиса никогда не появлялась в трущобах. Но значило ли это, что у меня еще был шанс?

Вдруг мы обе вздрогнули от резкого хлесткого звука, тут же послышался звон битого стекла. Мы инстинктивно присели, закрыли головы руками. Кажется, это был выстрел. И вслед за ним в помещение ворвался характерный шум двигателя аэрокара. Нет, шанса не было… И не будет. Я боялась встать, ожидая повторного выстрела. Но сейчас через окно нас не могли видеть.

Джинни потянулась, дернула меня за подол. Ткнула пальцем в сторону комнаты:

– Это там…

Я проследила ее жест. Кажется, Джинни была права: окно над головой было целым, и никаких осколков. А приоткрытая дверь в комнату закрывала обзор. Я съежилась, обхватила колени. Смотрела на Джинни и задавалась только одним вопросом: зачем она пришла? Теперь она точно пострадает вместе со мной. Теперь мы обе обречены.

Вновь послышался звон стекла, и я сжалась еще сильнее, чувствуя, как от страха закрутило живот.

Джинни подползла к двери, заглянула в щель. Напряженно замерла. А я не дышала, наблюдая за ней. Наконец, она поднялась и заглянула в комнату. Повернулась ко мне, зажимая рот ладонью. Ее узкие азиатские глаза стали совершенно круглыми.

Меня бросило в пот:

– Что?

– Твой мистер Сальвар…

Я не поняла ни слова.

– Что?

Она, наконец, будто пришла в себя. Схватила меня за руку и с невероятной силой потащила в комнату. Подвела к окну, и я остолбенела.

Сальвар, действительно, был за окном, в открытом аэрокаре. Стоял, держась одной рукой за стену. Это он разбил окно.

– Софи, ты должна прыгнуть! Прямо сейчас. Слышишь, Лисенок?

Я все еще не могла опомниться. Джинни лишь подталкивала меня:

– Давай! У нас нет времени!

Я посмотрела на нее:

– Сначала ты. Потом я.

Та покачала головой:

– Ты боишься высоты – я тебя подержу. Прыгай, Софи! Я следом!

Я облизала губы: дорога каждая секунда, глупо тратить время на препирательство.

Я кивнула:

– Хорошо. Я иду.

Но от одной мысли о том, что внизу кошмарный обрыв, меня сковывало параличом. Я с трудом влезла на подоконник, поймала руку Сальвара. Другой вцепилась в Джинни. Теперь нужно было шагнуть, но я просто больше не владела своим телом.

Сальвар сжал мои пальцы:

– Смотри только на меня, Софи. Ты слышишь?

Его слова сносило ветром. Ветер бил в лицо перехватывал дыхание. Я должна пересилить себя. Должна представить, что это фальшивое окно из моей комнаты. То самое, любимое. Фальшивка.

Фальшивка.

Я смогу. Досчитать до трех и прыгнуть.

Раз… Два… Т…

Все перебил душераздирающий визг Джинни. Меня с невероятной силой дернуло назад, и я упала на пол. Я подняла голову и увидела перекошенное лицо Марко. Он направил пистолет в Сальвара:

– Любовничек…

Я не раздумывала, кинулась на его руку, повисла всем своим весом, отводя оружие. Джинни тут же поспешила на помощь. Этого хватило, чтобы Сальвар успел заскочить в окно, но ублюдок сумел выстрелить.

Словно в кошмаре я увидела, как Джинни содрогнулась всем телом, тут же обмякла и упала на пол, зажимая бок маленькой ладошкой, под которой платье молниеносно окрашивалось в красный. Я тут же метнулась к ней. Словно в тумане видела, как Сальвар накинулся на ублюдка, неистово долбил его руку о каменный пол, выбивая пистолет, а другой сдавливал бычью шею. Оружие отлетело в тамбур, и они катались по полу в рукопашной, нещадно молотя друг друга. Оба были в крови, и я не могла понять, чья она была. Как и не могла понять, кто брал верх.

Когда в руке Марко сверкнул проклятый нож, я вскрикнула. Слишком поздно осознала, что это отвлекло Сальвара. Этого мгновения заминки хватило ублюдку, чтобы подмять его под себя, выламывая руку. Марко наваливался всем своим весом еще и еще, и я готова была поклясться, что слышала хруст костей. Теперь Сальвар лишь прижимал к полу его руку с ножом, но уже не бил. Я буквально чувствовала, что его силы на исходе. Я подскочила и прыгнула на руку Марко. Прыгала снова и снова, молотя каблуками. Тот заорал и выпустил нож. Сальвар, тут же, подобрал трофей и всадил в его вздутую от напряжения шею.

И все затихло.

Сальвар скинул с себя недвижимое тело, перевернул. Сплюнул кровь, поднялся на ноги, утирая лицо. У него были разбиты губы и, кажется, нос.

– Все в порядке. Джинни жива?

Я кинулась к ней, приподняла голову, послушала дыхание. Кивнула. Но дыхание было очень слабым.

Я не могла не смотреть на Марко. Его глаз был открыт, пялился в потолок. А я не понимала, что чувствую, глядя на него. Я должна была ликовать, но не ощущала ничего. Все равно, что смотрела на раздавленного жука. Был – и не стало.

Вдруг в тамбуре послышались шаги, и на пороге оказался Джек. Он мигом оценил обстановку, выхватил пистолет и направил на меня.

Сальвар на удивление спокойно встал между нами и выставил раскрытую ладонь:

– Стой, не горячись… – Он едва держался на ногах. – Твоему шефу уже ничем не помочь. Дашь нам уйти – и полиция не станет искать причастных. Обещаю. А нет – трущобы сравняют с землей. – Он кивнул в мою сторону: – Я пришел за своей женой, остальное меня не интересует. Одного трупа вполне хватит, чтобы удовлетворить правосудие.

На лице Джека на миг отразилась растерянность. Он смотрел на распростертого на полу Марко, в его остекленевший глаз. Но руку с пистолетом не опускал, целил в грудь Сальвара. Я до одури боялась, что он выстрелит. Но не решалась даже пошевелиться, чтобы не сделать хуже. Лишь еще сильнее прижимала к себе истекающую кровью Джинни.

Джек молчал. Сальвар, видимо, понимал, что пауза нехорошо затягивается. Любая пауза – лишние мысли.

– Кто здесь главный после него?

Тот снова молчал. Похоже, не знал ответа. У Марко было несколько приближенных ублюдков, Джек был одним из них. Но особо никто не выделялся.

Сальвар продолжал:

– Сумеешь замять это дело без ущерба для местных – займешь его место. Никто не оспорит, не посмеет, потому что люди поддержат. Обещаю, что вся вина ляжет только на него. Даю слово.

Я увидела, как Джек медленно опускает пистолет, и в груди заболело. Неужели он послушал?

Тот кивнул:

– Хорошо… Но, если соврешь…

– Слово Сальвара Саммерхольда. Проблем не будет.

Саммерхольд… Я впервые услышала его фамилию.

Джек нервно облизал губы, сверкнул глазами. Снова посмотрел на Марко.

– Договорились.

Сальвар кивнул:

– Мы выходим, и нас не тронут…

– Не тронут.

Сальвар указал ему на Джинни:

– Девочку возьми. Неси к воротам. Мы ее заберем, ей нужен врач. И распорядись, чтобы принесли тело. Его тоже заберут.

Я все еще не могла пошевелиться. Не верила, что все произошло именно так. И не поверю до тех пор, пока не окажусь в Полисе.

Джек подошел, наклонился, молча вытянул полуживую Джинни из моих рук. Она лишь едва слышно стонала, а ее платье было мокрым и багровым от крови. Я схватила ее за ледяную руку, почти детскую. Боялась отпустить. Смотрела, не в силах встать, как Джек ее выносит.

Сальвар помог мне подняться, прижал к себе и просто молчал, уткнувшись носом в мою макушку. Наконец, прошептал, едва слышно:

– Все закончилось, Лисенок.

Я обхватила его руками, сжала. И Сальвар зашипел сквозь стон:

– Не надо, постой…

Я отшатнулась, будто от удара током:

– Ты ранен!

– Рука… Кажется, перелом.

Я только теперь заметила, что его многострадальная правая рука висела плетью. И, кажется, кисть уже начала опухать.

Сальвар устало улыбнулся:

– Пойдем отсюда.

И от этой улыбки на окровавленном лице у меня сжалось сердце.

Джек не соврал. Мы беспрепятственно вышли за ворота, где искрили маячками полицейские аэрокары и медицинский экипаж. Джинни уже положили на носилки, и вокруг нее суетились три молодые женщины в белой униформе, подключали к каким-то датчикам. На соседней каталке разместили Сальвара. Глядя на деловитый персонал, я наполнилась непоколебимой уверенностью, что с ними обоими все будет хорошо.

Я растерянно стояла у дверей медицинского экипажа. Ничего не видела и не слышала вокруг. Казалось, если я сейчас на мгновение прикрою глаза – тут же усну.

– Мадам Саммерхольд…

Я все еще смотрела в одну точку. Наконец, увидела перед собой белое пятно.

– Мадам Саммерхольд, вы не ранены? – Одна из врачей.

– Что? – Я покачала головой: – Нет.

– Входите. – Она потащила меня в салон, подвела к креслу у окна. – Присядьте здесь. Здесь вам будет удобно.

Я бездумно кивнула, выполняя просьбу. Хотела, тут же, возразить, сказать, что эта милая женщина ошибается, я не мадам Саммерхольд. Но промолчала. На это просто не было сил. Все это сейчас было совсем не важно. Я лишь смотрела в окно, наблюдала, как экипаж, наконец, отрывается от земли.

И боялась поверить, что этот кошмар закончился.