Текст книги "Израненные альфы (ЛП)"
Автор книги: Ленор Роузвуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)
Глава 19
ГЕО
Очередь у дворца растянулась, кажется, на полмили, и она битком набита туристами, болтающими на всех известных человечеству языках.
Я переминаюсь с ноги на ногу, уже жалея о решении надеть эти чертовы робы. Во-первых, я понятия не имею, как мне дотянуться до моего гребаного пистолета.
Мне нужно найти способ пережить этот день так, чтобы Козима или Ворон не отравили и не похитили никого из членов королевской семьи, Николай не дал волю своему вспыльчивому характеру и не развязал войну, а Рыцарь никого не съел.
Или, может, мне повезет, и меня ударит молнией.
Это чертовски более вероятно, чем то, что мы все выберемся отсюда без международного скандала.
Дворец угрожающе нависает впереди. Каким-то образом он еще более вычурный, чем я ожидал. Белый мрамор сверкает на солнце, словно отполированный слезами ангелов, и каждая поверхность покрыта этими геометрическими узорами из сусального золота, которые так любят сурхирцы. Еще больше сусального золота покрывает каждую гребаную арку.
Такой человек, как я, не может не задаваться вопросом, какие сокровища там внутри. Королевская семья, вероятно, не хватилась бы одной-двух завалявшихся безделушек. Может, маленькой статуэтки идола или одного из тех драгоценных яиц, о которых я слышал. Интересно, согласилась бы Козима вынести сувенир в сво…
– Это что, довоенный парк развлечений? – ворчит Николай рядом со мной, в тысячный раз поправляя эти дурацкие красные очки. В витрине вместе с другими моими трофеями они смотрелись лучше. – Посмотри на всех этих туристов.
– Сурхимра – самая безопасная страна на планете, насколько кому-либо известно, – говорю я, наблюдая, как семья бет делает снимки какой-то огромной древней камерой, которая, вероятно, стоит больше, чем весь мой рынок приносит за неудачный месяц. – Так что она привлекает богатых туристов, ищущих острых ощущений. Разве это такой уж сюрприз?
– Я умру со скуки, – бормочет Козима с того места, где она прислонилась к массивной фигуре Рыцаря. – И у меня болят ноги.
Она одета в изумрудно-зеленый наряд с вуалью, из-за которой ее фиолетовые глаза выделяются, как драгоценные камни при свечах. Шелк облегает ее изгибы так, что у меня пересыхает во рту, и мне приходится заставлять себя отвести взгляд. Как бы сильно мы ни выделялись своей грубостью – особенно мы с Рыцарем – ее красота отвлекает не меньше. Каждая голова поворачивается, когда она движется, шепот следует за ней повсюду.
– Позволь мне, богиня, – говорит Ворон, и прежде чем кто-то успевает возразить, он подхватывает ее на руки.
Туристы вокруг нас тут же начинают шептаться и показывать пальцами. Некоторые даже достают камеры, вероятно, думая, что мы какое-то уличное представление.
Вот тебе и слились с толпой.
– Мы не должны привлекать внимания, помнишь? – рычу я ему, голос выходит грубее, чем я планировал. – С Рыцарем это и так достаточно сложно.
Рыцарь издает собственное рычание при упоминании своего имени. Хотя это скорее низкий, раздраженный рокот, чем обычные дикие звуки, к которым я привык. Даже в тактической куртке и шарфе, закрывающем большую часть его туши, он выглядит тем, кто он есть. Ходячим оружием.
Мы ползем вперед в очереди со скоростью, которая заставила бы улитку выглядеть спринтером. Солнце поднимается выше, превращая белый камень в гребаную духовку, отражающую жар со всех сторон. Моя повязка на глазу влажная от пота, но я сопротивляюсь желанию начать ее теребить. Как только я начну ее поправлять вместо того, чтобы выбросить из головы, это сведет меня с ума. Рубцовая ткань под ней всегда ноет в такую жару.
Козима пропускает пальцы сквозь золотистые волосы Ворона, пока он несет ее; жест настолько непринужденный и интимный, что у меня внутри что-то скручивается. Она напевает под нос какую-то вриссийскую колыбельную, чувствуя себя совершенно спокойно в его руках.
Николай, с другой стороны, выглядит так, словно у него вот-вот случится аневризма. Его челюсти работают так усердно, что я слышу скрежет зубов с трех футов.
– Продолжай в том же духе, и твоя челюсть отвалится, – говорю я ему.
– Заткнись, – огрызается он, но на этот раз он на самом деле не зол. Это просто разочарованная ярость человека, наблюдающего, как кто-то другой держит то, что он хочет.
Добро пожаловать в гребаный клуб, думаю я, но держу рот на замке.
Проходит еще час, прежде чем мы наконец добираемся до входа. Жизнерадостная бета в безупречно белых одеждах сияет нам так, словно мы ее давно потерянная семья, а не разношерстная группа очевидных чужаков.
– Добро пожаловать в Королевский дворец Сурхииры! – щебечет она, добавляя несколько слов на вриссианском с акцентом. Должно быть, она приняла нас за туристов из того региона, судя по внешности Козимы, Николая и Рыцаря. – Я буду вашим гидом сегодня, пока мы исследуем публичные крыла резиденции Их Величеств. Пожалуйста, оставайтесь с группой и не трогайте артефакты.
Она пускается в то, что звучит как заученная речь об архитектуре, указывая на резные колонны и расписные потолки с энтузиазмом того, кому на самом деле не наплевать на все это дерьмо. Я отключаюсь, сканируя вход на предмет камер наблюдения, позиций охраны, потенциальных выходов.
– Помните, – бормочу я достаточно тихо, чтобы слышала только наша группа, – мы здесь только для разведки. Придумаем план, как только узнаем расположение помещений и где находятся Призраки.
– Призраки не будут в самом дворце, – бормочет Николай.
– Очевидно, – огрызаюсь я. – Но здесь начинаются поиски. И Чума – принц, помнишь? Он тот, с кем нам нужно поговорить, так что он с большей вероятностью будет здесь.
Николай не может поспорить с этой логикой, хотя выглядит так, будто хочет попытаться.
– На фоне этого места райнмихский государственный дом выглядит как подземная выгребная яма Гео, – бормочет Козима, все еще на руках у Ворона, словно она сама королевская особа, пока мы следуем за экскурсионной группой вглубь дворца.
– Если будешь продолжать болтать как паршивка, я перекину тебя через колено, – говорю я ей.
Я шучу – в основном – но то, как ее щеки вспыхивают розовым над вуалью, застает меня врасплох, и мне приходится впиться ногтями в ладони, чтобы не отреагировать заметно.
Ну, ебите меня семеро. Может, я все-таки не вообразил ее реакцию, когда назвал ее хорошей девочкой в магазине.
Интересно.
Я никогда не представлял, что захочу иметь что-то общее с омегой. Они все слишком требовательны на мой вкус, по крайней мере, для чего-то серьезного. А Козима? Она, вероятно, самая требовательная омега всех времен. Просто не так, как я ожидал. Пример тому – мы все здесь, в гребаном сурхиирском королевском дворце, выслеживаем семью ее бывшего, как будто это обычная прогулка во вторник.
Но я не могу отрицать, что меня к ней тянет.
Я говорю себе, что сейчас все равно нет времени разбираться с этим. Нам просто нужно сосредоточиться на поисках этого ее Аз-задницы, и, очевидно, на меня ложится задача убедиться, что мы все выберемся отсюда живыми.
Каким-то образом.
Гид ведет нас через череду все более роскошных комнат. Каждая нелепее предыдущей. Стены покрыты драпированными шелковыми гобеленами, изображающими победы Сурхииры и абсолютно никаких поражений; полы инкрустированы драгоценными камнями в узорах, на создание которых, должно быть, ушли десятилетия; потолки расписаны сценами их богов, занимающихся хер пойми чем в свободное время. Особенно ибис. Этот ибис, которому они поклоняются, повсюду.
Неудивительно, что Чума использует птичьи мотивы.
Но ни его, ни остальной королевской семьи не видно, что, в общем-то, неудивительно. Личные покои семьи, вероятно, находятся в совершенно другом крыле, подальше от грязных рук и глаз туристов.
– Нам нужно разделиться. Охватить больше территории, – предлагает Ворон, наконец опуская Козиму на пол, когда она хлопает его по плечу. Она начинает разглядывать одну из картин, изображающую перекачанного бога с рогами и кожистыми крыльями, развалившегося на каменном троне. Полагаю, она монстроебка до мозга костей.
– И что именно ты планируешь? – настороженно спрашиваю я, узнавая этот блеск в его глазах. Тот самый взгляд, который появляется у него прямо перед тем, как он сделает что-то феерически глупое.
– О, ничего особенного, – говорит он, уже залезая в карман, чтобы достать сигару. Одну из моих сигар. – Просто небольшая диверсия.
Мои руки летят к карманам, и конечно же, мелкий говнюк каким-то образом умудрился стянуть ее у меня. Когда, блядь, он успел и как, черт возьми, я этого не почувствовал?
Прежде чем я успеваю сказать ему остановиться, он достает спичку, чиркает ею о ботинок, прикуривает чертову сигару, которую украл, и бросает ее в декоративную корзину для мусора, наполненную чем-то похожим на сухие цветы и ароматические палочки.
Корзина тут же начинает дымиться.
– Это хорошая идея, – бодро говорит Козима, словно Ворон только что не совершил поджог в, мать его, королевском дворце. – Ворон, Рыцарь и я возьмем западное крыло. Николай и Гео могут обыскать восточное.
– Ни за что, – рычу я. – Я не позволю тебе и Ворону сбежать вместе. Вы в итоге сожжете все это место дотла.
Дым становится гуще, клубясь вверх к расписному потолку. Гид еще не заметила, продолжая болтать о любимой наложнице какого-то мертвого короля, но это лишь вопрос времени.
– Пожар! – кричит кто-то из задних рядов группы.
И тут начинается полный ад.
Глаза экскурсовода расширяются, когда она замечает дымящуюся корзину.
– Пожалуйста, без паники! – выкрикивает она, что, конечно же, заставляет всех немедленно запаниковать.
Туристы начинают толкаться и пихаться, пытаясь добраться до выходов. Кто-то опрокидывает фарфоровую вазу, которая разбивается о мраморный пол и рассыпает то, что, я надеюсь, не является чьим-то королевским прахом. Экскурсовод отчаянно пытается поддерживать порядок, пятясь от нарастающего дыма.
Именно на такой хаос Ворон и рассчитывал.
– Блядь! – рычу я, хватая Козиму за руку. Рыцарь тут же рычит на меня в ответ, звук низкий и собственнический, но я знаю, что он последует за ней куда угодно. Это единственное, на что я могу рассчитывать с этим большим ублюдком. – Вы двое, отделитесь! Не разнесите это чертово место! – кричу я Ворону и Николаю.
Николай выглядит так, будто предпочел бы съесть стекло, чем работать в паре с Вороном, но златовласый идиот уже хватает его, проталкивая сквозь паникующую толпу в противоположном направлении.
– Не дай случиться с ней чему-то плохому! – кричит мне Ворон через плечо в смутно угрожающей распевной манере. Словно они – те, о ком мне стоит беспокоиться.
На самом деле меня больше волнует, что Козима начнет неприятности, чем Ворон. У него, по крайней мере, есть чувство самосохранения. Козима? Она бы, наверное, подошла к самой Королеве и потребовала ответов об Азраэле, если бы представился шанс.
– Сюда, – бормочу я, утаскивая ее в боковой коридор, пока вооруженные стражники проносятся мимо нас к источнику шума. Дворец быстро пустеет, так как люди бегут от дыма, что дает нам больше свободы для исследования. Мы ныряем за огромную штору, когда еще больше стражников проносится мимо, их сапоги гулко стучат по мрамору.
– Это было бы лучшей маскировкой для Рыцаря, – говорит Козима, разглядывая ряд церемониальных доспехов, выставленных в нише.
Прежде чем я успеваю возразить, она уже надевает шлем на голову Рыцаря и набрасывает декоративный темный плащ на его плечи. С доспехами, закрывающими его современное тактическое снаряжение, он действительно выглядит соответствующе. Как какой-то древний страж, который всегда был здесь.
– Где могут быть личные покои королевской семьи? – бормочу я, оглядываясь. Место похоже на чертов лабиринт.
Козима подходит к окну, вглядываясь в сады внизу.
– Там, – говорит она, указывая через двор на другое крыло дворца. – Азраэль однажды рассказывал мне о деревьях, которые он мог видеть из окна своей спальни. Именно эти деревья, возвышающиеся над садами. Семейные покои должны быть на другой стороне.
– Как мило, – бормочу я, уже просчитывая лучший маршрут.
Мы вылезаем через окно – или, по крайней мере, Козима и я вылезаем, в то время как Рыцарь вырывает часть рамы, как будто она бумажная, чтобы пролезть за нами. Но мы выбираемся, по крайней мере, не нанеся огромного структурного ущерба. Сады безупречны, каждый куст подстрижен так, что ни один листок не выбивается, каждая клумба устроена в идеальной симметрии. Это такое навязчивое внимание к деталям, от которого у меня зубы сводит. Дайте мне хаотичную красоту пустоши в любой день вместо этого искусственного совершенства.
Мы огибаем дворец сбоку, держась низко и используя декоративный кустарник как прикрытие. Даже покои королевской семьи эвакуируют, стражники выпроваживают тех, кто, должно быть, является слугами и персоналом, через боковые входы.
– Что, черт возьми, происходит?
Чума. Этот ледяной тон невозможно спутать.
Мы вжимаемся глубже в тени, когда он выходит в поле зрения – каждый дюйм военного командира, несмотря на его принцевские одежды. Двое стражников плетутся за ним, практически бегом, чтобы не отставать.
– Ваше Высочество, – пыхтит один, – пожар возле входа для посетителей.
– Пожар, – повторяет Чума ровным голосом. – Во дворце моей матери. Во время публичных экскурсий.
Стражники обмениваются нервными взглядами.
– Да, Ваше Высочество. Он локализован, и мы следуем протоколу…
– Закрыть экскурсии на остаток дня, – обрывает их Чума. – Я хочу, чтобы каждый доступный стражник искал причину этого «пожара» и того, кто его начал. Моя омега и мой второй истинный прибывают во дворец завтра утром. Я не буду рисковать их безопасностью.
– Конечно, Ваше Высочество, – хором отвечают стражники.
Они следуют за ним за угол, и я ловлю конец их приглушенного разговора, когда он оказывается вне слышимости.
– Еще более дерганый и страшный, чем раньше…
– Когда его омега рядом…
Когда их шаги затихают, мы крадемся к окну, через которое только что вышел Чума. Комната за ним – явно его кабинет. Все расставлено идеально. Ни одной бумажки не лежит не на месте.
– Входим, – шепчет Козима, уже перелезая внутрь.
Рыцарь тоже начинает отдирать эту раму, но замирает, когда она издает треск. Он проскальзывает следом за Козимой более осторожно.
О да. Он просыпается там, точно.
– Это должен быть кабинет Чумы. Вероятно, единственное место, где он может работать, когда Валек рядом, – бормочу я, оценивая безупречный стол, идеально выровненные книги, полное отсутствие каких-либо личных вещей.
О. За исключением безвкусной фигурки чумного доктора с качающейся головой, держащего табличку с надписью «Мойте руки». Должно быть, подарок от кого-то с абсолютно нулевым вкусом.
Козима тут же начинает шнырять, перебирая бумаги на его столе без капли страха. Хорошо ей.
Я хватаю папку из-под стакана с чем-то, похожим на воду. Это досье солдата из сурхиирского спецназа, но Чума нацарапал «НЕОПЫТНЫЙ» поперек фото мужчины-беты красными чернилами. Другая папка, эта из Нового Райнмиха, помечена «РЕЗУЛЬТАТЫ ТЕСТА НА ПРИГОДНОСТЬ НЕАДЕКВАТНЫ». Третья показывает покрытую шрамами женщину-альфу из Сурхииры с пометкой «ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ КАНДИДАТ».
– Похоже, Призраки действительно на пенсии, – бормочу я. – Принц Гермофоб ищет замену.
– Это дерьмовая работа, так что удачи с этим, – говорит Козима. – Не зря мой отец и генерал Харгроув завербовали альфу из камеры смертников, – она изучает книжные полки с гримасой. – Все расставлено по алфавиту и по цветам. Он принц или серийный убийца?
– Может быть и тем, и другим, – язвлю я.
Рыцарь смотрит на ароматическую палочку, горящую в подставке на столе, так, словно раздумывает уничтожить ее, явно обеспокоенный запахом. Я могу его понять. Тяжелый парфюм заглушает все остальное, включая редкие нотки пьянящего запаха Козимы, которые я могу уловить. В последнее время я все чаще расстраиваюсь из-за того, что не могу полностью чувствовать его своим поврежденным обонянием.
Или запах Ворона, если уж на то пошло.
Но я отгоняю эту мысль. Странно, что меня это беспокоит. Я не какой-то влюбленный альфа, сохнущий по…
Звон стекла о дерево возвращает мое внимание к реальности.
Козима высыпает что-то из маленького мешочка, который она хранила боги знают где, в пустой стакан для воды на столе Чумы; ее движения быстры и отработаны.
– Что ты, блядь, творишь? – шиплю я, бросаясь вперед. – Я же сказал, никакого яда!
– Я никогда не соглашалась, – говорит она невинно, но, прежде чем я успеваю потянуться к стакану, мы слышим шаги в коридоре снаружи.
Дерьмо. Нет времени.
– Окно, – злобно шепчу я, уже двигаясь.
Мы бросаемся к выходу, но Рыцарь слишком медлителен, чтобы быстро маневрировать через окно. К счастью для структурной целостности стены, не говоря уже о нашем прикрытии, он меняет решение в последнюю гребаную секунду и перемещается в затененный угол комнаты. В шлеме и плаще он почти похож на выставленный напоказ декоративный доспех.
Почти.
Козима и я едва успеваем выбраться наружу, прежде чем дверь открывается. Мы вжимаемся в стену снаружи, и Козима прикладывает палец к губам.
Я начинаю закипать. Она намеренно ослушалась меня и осуществила свой план с отравлением, несмотря на мои прямые приказы. Часть меня хочет оттащить ее обратно в гостиницу и прочитать лекцию всей жизни.
Другая часть – часть, которая с каждой минутой становится сильнее – хочет выполнить ту угрозу, о которой говорилось ранее, и перекинуть ее через колено.
Я сильно трясу головой, пытаясь отогнать этот образ. Сейчас не время и не место для таких мыслей. Мы на вражеской территории, Рыцарь заперт в кабинете Чумы с отравленным стаканом воды на столе, а я стою за окном, и у меня встает от мысли о том, как я шлепаю самую проблемную омегу в мире.
Просто еще один гребаный вторник.
Глава 20
КОЗИМА
Я еще сильнее вжимаюсь в холодную каменную стену дворца, внимательно прислушиваясь к звуку шагов Чумы, эхом отдающихся в его кабинете. Мое сердце колотится так сильно, что я уверена, он услышит это через окно, но он заполняет тишину тем, что ворчит себе под нос о «беспечных туристах» и их «гребаных сигарах».
Я кусаю губу, чтобы сдержать ухмылку.
О, если бы он только знал, что пожар – это наименьшая из его проблем прямо сейчас. Этот ублюдок должен мне за то милое пребывание в его пыльной камере, а затем за то, что передал меня Николаю, из всех людей, как посылку под роспись.
Конечно, я привязалась к этому психованному мудаку. Я даже не могу не гадать, как там сейчас они с Вороном. Но это не значит, что я забыла унижение от всего этого.
Злоба зашита в моем ДНК.
Сквозь окно я наблюдаю, как Чума замирает у декоративной статуэтки на пьедестале возле книжной полки. У меня перехватывает дыхание, когда он тянется, чтобы поправить ее, слегка поворачивая, словно ее положение оскорбляет его одержимую потребность в порядке. Рыцарь стоит, замерев, в углу, всего в четырнадцати футах от него, и я клянусь, что вижу, как эти синие глаза горят за забралом шлема.
Все, что я могу делать – это молиться, чтобы он не пошевелился.
Или не зарычал.
Но Чума отворачивается, видимо, довольный новым углом статуэтки, и возвращается к своему столу. Мой пульс учащается, когда он тянется к стакану с водой.
Давай же, ты, педантичный хер. Пей.
Он берет стакан, стягивает сурхиирский шарф, закрывающий нижнюю часть лица, подносит его к губам наполовину, затем замирает. Его глаза сужаются, изучая прозрачную жидкость так, словно она только что обосрала всю его родословную.
– Срань господня, – шепчу я. – Вот это паранойя.
– Разве это паранойя, если ты действительно подсыпала что-то ему в напиток? – шипит Гео рядом со мной, и я практически чувствую, как он закатывает свой единственный глаз, хотя не смею оторвать взгляда от Чумы.
– Ты зануда.
Наконец, словно решив, что вода простояла не так уж долго, чтобы стать подозрительной, Чума делает долгий глоток. Я смотрю, как дергается его кадык, когда он глотает, борясь с желанием станцевать победный танец прямо здесь, на территории дворца.
– Ты уверена, что не насыпала туда достаточно этого дерьма, чтобы убить его? – шепчет Гео, его щетина царапает мне ухо. Чертовски смешно, что я даже не хочу ударить его за это.
– Конечно нет, – я делаю паузу, размышляя. – Наверное.
Рычание Гео вибрирует в воздухе между нами.
– Ну всё. Нас всех казнят за убийство кронпринца Сурхииры.
– Перестань быть таким паникером.
– У кого-то здесь должен быть здравый смысл, и это явно не ты.
– Заткнись, – бормочу я, но мое внимание приковано к Рыцарю, все еще застывшему на месте, как самая убедительная статуя в мире. – По крайней мере, он хорошо справляется с ролью доспехов.
– Ага, он был рожден для этой роли, – ворчит Гео.
Чума берет одну из бумаг со стола и движется к окну. Мы с Гео оба вжимаемся сильнее в стену; его твердая туша давит мне в бок, и я задерживаю дыхание, когда тень Чумы падает на камень рядом с нами. Периферийным зрением я ловлю проблеск глаз Рыцаря за забралом, отслеживающих движение другого альфы с хищной сосредоточенностью.
Яду лучше подействовать быстро, потому что, если Чума станет хоть немного ближе к тому, чтобы обнаружить нас, Рыцарь начнет защищать меня, разорвав принца на части.
А нам, так уж вышло, он нужен живым и говорящим.
Рука Чумы появляется на подоконнике; кожа его перчатки скрипит, когда он сжимает его и наклоняется вперед, чтобы выглянуть наружу. Затем он шатается, грубый кашель вырывается из его горла.
Наконец-то, блядь.
– Какого хрена… – его колено подгибается, и когда он хватается за оконную раму, его глаза встречаются с моими на долю секунды.
Узнавание вспыхивает в этих бледно-голубых глазах, за ним следует понимание.
– Ты.
Я ничего не могу поделать с маниакальной ухмылкой, расплывающейся на моем лице, когда я машу ему рукой.
– Привет, Чума. Или лучше сказать, почти-деверь?
Его рука тянется к оружию с впечатляющей скоростью, учитывая яд, бегущий по его системе. Очевидно, я недооценила, сколько потребуется, чтобы свалить альфу его размера и подготовки. Он может быть худощавым по сравнению с другими Призраками, но вблизи он, блядь, огромный. Справедливости ради, Гео пилил меня, чтобы я его не убила.
Прежде чем Чума успевает выхватить клинок, Рыцарь срывается с места. Декоративные доспехи грохочут, когда он пересекает комнату в два огромных шага, его человеческая рука сжимается на горле Чумы сзади.
– Что за нах… – слова Чумы обрываются, когда Рыцарь отрывает его от земли.
Но Чума не выжил бы как один из Призраков, будучи легкой добычей. Его клинок сверкает, находя щель в декоративной броне Рыцаря, там, где сходятся пластины. Рыцарь ревет, скорее от неожиданности, чем от боли, и его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы Чума вывернулся.
Принц приземляется в приседе, оружие уже движется по смертельной дуге. Массивная фигура Рыцаря работает против него в ограниченном пространстве.
Блядь. Он не может нормально уворачиваться в комнате, которая явно не создана для восьмифутовых альф-мутантов в доспехах, плаще и всем прочем. Я не рассчитывала, что дойдет до настоящей драки.
Стоило ожидать, что Чума не сделает это легким.
Он брат Азраэля.
Гео влетает в окно с большей ловкостью, чем должен обладать человек его размеров.
– Нужна помощь, Железный Дровосек?
Глаза Чумы метнулись к нему, и, несмотря на то что яд делает его движения слегка заторможенными, его голос сочится отвращением.
– Я слышал, что ты спятил, Гео, но ты меня, блядь, накачал?
Гео тычет большим пальцем в мою сторону.
– Это все она.
– Совсем немного, – добавляю я невинно, начиная лезть через окно, чтобы помочь. И как раз вовремя, так как Чума запускает метательный нож в сторону Гео. – Берегись!
Нож со свистом рассекает воздух, вонзаясь в стену ровно там, где секунду назад была голова Гео. Он пригибается и перекатывается, поднимаясь с уже выхваченным пистолетом.
– Оставайся, блядь, снаружи! – рявкает он на меня. Не совсем альфа-рык, но достаточно близко, чтобы у меня закололо кожу головы.
– Как благородно. Беспокойся о себе, здоровяк, – я решаю вместо этого перегнуться через подоконник, стараясь держать большую часть тела снаружи, когда понимаю, что Рыцарь сдерживается, пытаясь не задеть меня в перестрелке. – И помни, он нужен нам живым и способным отвечать на вопросы!
Чума смеется – звук резкий и горький, когда он парирует когтистый удар Рыцаря своим клинком.
– Вы трое ворвались в гребаный дворец и думаете, что выберетесь отсюда живыми?
Рыцарь ревет, звук сотрясает сами стены, и я вижу, как на лице Чумы появляется осознание, когда плащ срывается с его широких плеч, открывая металлическую руку под ним.
– Не может быть… – выдыхает Чума, едва уворачиваясь, когда когти Рыцаря пробивают его безупречный стол, раскалывая его надвое, словно кусок торта. Бумаги разлетаются как конфетти, обеспечивая как раз достаточное прикрытие для Гео, чтобы занять лучшую позицию.
Чума хватает один из мечей с настенной экспозиции, и внезапно это клинок против лезвий-когтей; металлический лязг звенит в кабинете. Грубая сила Рыцаря отбрасывает Чуму назад, но принц использует инерцию, чтобы открутиться; его боевой стиль – это быстрые рефлексы и стремительные удары, которые держат его вне досягаемости Рыцаря.
Яд определенно действует на него. Я вижу это по легкой дрожи его рук, по тому, как он слишком часто моргает, словно пытаясь прояснить зрение. Но он все еще сражается с мастерством, которое даже я не могу не признать впечатляющим. Большинство людей не могут продержаться против Рыцаря больше нескольких секунд, даже если тесное пространство дает моему альфе значительную фору.
Гео пытается зайти с фланга, но Чума предвидит движение, используя тушу Рыцаря как щит, пока маневрирует вокруг разрушенной мебели. Одним плавным движением он хватает стакан со стола и выплескивает остатки жидкости в прорези для глаз в маске Рыцаря.
Рыцарь отшатывается с болезненным рычанием, царапая маску, его спина ударяется о стену достаточно сильно, чтобы сотрясти комнату, и мое сердце сжимается. Он так старается не разрушить все вокруг, не рисковать поранить меня летящими обломками, и это ставит его в невыгодное положение против противника, который точно знает, как использовать любую слабость.
– Ты уже вырубишься, блядь, или как? – шиплю я на Чуму.
Он бросает на меня взгляд, словно я самый безумный человек, которого он когда-либо встречал – и, может быть, так и есть, – но затем он посылает еще один метательный нож в бедро Гео. Гео злобно ругается, но не падает, вместо этого бросаясь вперед, чтобы врезаться в принца как товарный поезд. Они врезаются в книжный шкаф, тома сыплются вокруг них, пока Гео использует свой вес и силу, чтобы прижать Чуму к стене.
Но даже одурманенный и в меньшинстве, Чума сражается со злобным интеллектом. Он бьет коленом вверх, попадая Гео по ребрам, затем использует моментальное ослабление хватки более крупного альфы, чтобы выскользнуть и оттолкнуть его назад.
Рыцарь все еще борется, рыча от боли, пытаясь прочистить зрение, не снимая маски. Вид его, такого уязвимого и страдающего, заставляет меня хотеть, блядь, убить Чуму, нужен он нам живым или нет.
Мой взгляд падает на статуэтку, которую Чума поправлял ранее – тяжелую бронзовую вещь, изображающую ту же фигурку ибиса, что и кулон, который Азраэль носит на шее все время, даже когда спит. Не думая, я полностью проскальзываю в комнату и хватаю ее; от тяжести напрягаются руки.
Чума поворачивается как раз в тот момент, когда я поднимаю ее над головой; его глаза расширяются, словно у него случился особенно болезненный приступ дежавю.
Я ухмыляюсь.
– Помнишь это?
Статуэтка встречается с его черепом с удовлетворительным глухим стуком, и он оседает на пол.
Я роняю статуэтку, тяжело дыша и убирая влажные серебряные волосы с лица, пока Гео со стоном поднимается на ноги.
– Мое ебаное колено вылетит на месяц, – рычит он.
– Я заглажу вину. Просто свяжи Чуму, – я бросаюсь к Рыцарю, который все еще рычит и царапает маску. – Эй, я здесь. Просто замри.
Он застывает, словно боится причинить мне боль, давая мне пространство для работы. Мои руки нежны, когда я помогаю ему стереть жидкость вокруг глаз, используя оторванный кусок его плаща. Он тихо рычит, прижимаясь к моему прикосновению, как гигантский кот, ищущий утешения.
– Лучше? – шепчу я, и он дает скованный кивок; эти горящие синие глаза метнулись ко мне из-за маски.
Позади нас я слышу характерный щелчок металла. Я оборачиваюсь и вижу, как Гео надевает наручники на бессознательного, но стонущего Чуму, у которого теперь красуется яркая красная рана на голове.
– Он не будет в отключке долго, – предупреждает Гео. – Ублюдок крепкий, надо отдать ему должное.
Я моргаю, глядя на наручники.
– Ты что, просто носишь их с собой все время?
– На случай, если кто-то в клубе станет слишком буйным, – он делает паузу, почесывая щетину. – Обычно это Ворон, на самом деле.
Я фыркаю.
– И ты все еще притворяешься, что между вами двумя нет сексуальной химии?
Чума стонет, его голова мотается, когда он начинает приходить в себя, и выражение лица Гео ожесточается.
– Сейчас реально не время, – цедит Гео сквозь зубы.
Я закатываю глаза и жестикулирую Рыцарю.
– Если ты в порядке, давай, поднимай Чуму, – говорю я ему, прежде чем взглянуть обратно на Гео. – Нам нужно убираться отсюда и найти способ подать сигнал Ворону и Николаю, что миссия прошла успешно.
– Мы только что похитили принца, – ровно говорит Гео, наблюдая, как Рыцарь легко перекидывает обмякшее тело Чумы через плечо. – Вся сурхиирская армия вот-вот сядет нам на хвост, и они будут наименьшей из наших проблем, когда остальные Призраки узнают. Я бы не стал называть это успешной миссией пока что. Скорее, самоубийственной миссией.
– Ты такой пессимист, – говорю я, распахивая окно так широко, как только оно поддается, чтобы Рыцарь мог пролезть. Гео помогает ему с Чумой, затем тянется и вытаскивает меня следом за ним; его руки теплые, грубые и надежные на моей талии даже сквозь шелк.
Когда мои ноги касаются земли снаружи, реальность того, что мы только что сделали, обрушивается на меня. У нас действительно получилось.
У нас есть Чума.
Теперь нам просто нужно придумать, что, блядь, с ним делать.
