Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 36 страниц)

Глава 45 – Киран

– Нихалос —

– Киран! – Кто-то тряс его за плечо. – Киран! Проснись!

Он что-то пробормотал, перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Какая-то часть его сознания спала и отказывалась покидать страну грез, в то время как другая часть уже бодрствовала, и принц вспомнил, какой сегодня день – день его коронации. Мысль об этом не пробудила в нем приятного предвкушения, а только лишь усилила его желание оставаться в постели. Если он проспит тот отрезок времени, когда можно будет открыть ворота в Иной мир, то коронацию можно будет перенести на следующий год, когда произойдет новое зимнее солнцестояние. И, может быть, его мать и совет к тому времени уже поймут, какой жалкий правитель из него выйдет.

– Киран! – Олдрен потянул за одеяло и сдернул его с тела принца.

Киран сел на кровати. Голова его пульсировала, а плечи болели от стресса и напряжения последних дней. Он не был готов – и устал до мозга костей. Накануне вечером он в течение многих часов лежал в своей постели и пытался смириться с тем, что произойдет сегодня. При этом его разум снова и снова терзали дикие фантазии о том, как избежать своей участи. Но теперь для этого было уже слишком поздно.

– Киран, – еще раз настойчиво сказал Олдрен. Похоже, постоянно произнося его имя, советник пытался вызвать в нем лучшего короля, чем принц мог стать на самом деле.

Киран открыл глаза и зажмурился от яркого света. Когда глаза принца снова смогли видеть достаточно ясно, он понял сразу две вещи. Во-первых, утро еще не наступило. За окном царила тьма. А во-вторых, Олдрен был бледен, как простыня. Только глаза у него были темны и затуманены горем. Кирану стало не по себе, и он попытался подготовиться к худшей новости, которую советник мог принести ему.

– Что… что случилось? – спросил он хриплым ото сна голосом.

Олдрен плотно сжал губы.

– Говори уже, – настаивал Киран, желая, чтобы вместо советника была Зейлан. Хранительница сообщила бы ему плохую новость так же, как вырвала из его плеча стрелу: быстро и безжалостно. Ведь только после причинения боли мог начаться процесс заживления. Кадык Олдрена нервно дрогнул.

– Речь идет о твоей матери.

Киран почувствовал, что его сердце готово вырваться из груди.

– Что с ней? – спросил он, понимая, что уже знает ответ.

– Она… – руки Олдрена сжались в кулаки, и белье на постели смялось между его пальцев. – Она мертва.

– Мертва? – ошеломленный Киран уставился на Олдрена.

– Да, – ответил тот. Секунду фейри колебался, потом сел на кровать к Кирану и взял его за руку. Он нежно сжал ее, полный сострадания, при этом пальцы его были такими же цепкими, как и собственные пальцы принца. Киран не мог поверить в это. Мертва. Королева Зарина – его мать – была мертва. Как это могло произойти? Вчера вечером она сидела вместе с ним за столом, а теперь ее не было. Ушла. Потеряна. Навсегда. И он остался один. Она была последним членом его семьи, потому что старший брат короля Невана умер еще столетие назад, а у матери Кирана не было братьев и сестер.

– Как она?..

– Убита, – ответил Олдрен, прежде чем Киран успел произнести вопрос. – Ей перерезали горло.

Олдрен запнулся на этой фразе, словно был мальчиком, который не мог причинить вреда ни одной живой душе, а не мужчиной, который сам покончил с сотнями жизней.

Киран кивнул. За время своего существования в этом мире он уже успел испытать множество потерь. Это не всегда была смерть близких людей, но ему было знакомо чувство отчаяния, когда человек знал – или, по крайней мере, был уверен, – что никогда больше не увидит любимого человека. Тем не менее он так и не научился справляться с этой болью, которая не имела ничего общего с уколом разящего меча или страданиями, причиненными обжигающим пламенем. Эта боль была другой, жестокой и всепоглощающей, она разрывала душу и оставляла тьму там, где прежде царил свет.

– Кто ее нашел?

– Ее любовница. Элиша.

Киран всегда старался избегать мужчин и женщин, которые согревали постель его матери после смерти Невана. Но он знал Элишу. Это была жизнерадостная молодая фейри, еще не озлобленная своим многовековым существованием. Ни при каких обстоятельствах она не стала бы рисковать своей жизнью ради такого поступка, тем более что от Зарины она получала не только привязанность, но и богатство. Лучшего у Элиши уже не будет.

– Мы уже знаем, кто это сделал?

– С уверенностью – нет. Мы все еще находимся в процессе изучения ситуации.

– Понимаю. Может… – Голос Кирана стих. Он сделал глубокий вдох и попытался взять себя в руки. Ему нужно было как-то заставить свою нижнюю губу не дрожать. – Я хочу к ней.

Олдрен крепче сжал его руку.

– Ты уверен, что хочешь этого?

Принц кивнул. Даже если это не будет красивым зрелищем, все в нем требовало увидеть свою мать. Обессиленный Киран поднялся с кровати, и Олдрен помог ему одеться. Советник снова застегнул на принце рубашку, потому что пальцы Кирана дрожали чересчур сильно. Он даже опустился перед принцем на колени, чтобы помочь ему влезть в ботинки. Киран не стыдился этого. Принц был слишком измучен; мысли его крутились волчком, но всякий раз этот волчок терял равновесие и падал.

Бок о бок с Олдреном Киран устремился к спальне своей матери. Всю дорогу он боялся, что ноги откажут ему служить, но принц не должен был проявлять слабость, так же как не должен был размышлять о причинах и обстоятельствах убийства – пока нет.

Но тишина во дворце не помогала ему сдерживать поток своих мыслей, и Киран спрашивал себя, как отреагируют слуги и гвардейцы, которые пока еще спокойно спали в своих постелях, когда узнают о смерти королевы Зарины.

Некоторое время их шаги были единственными звуками в замке, до тех пор пока Киран и Олдрен не остановились перед комнатами королевы Зарины. Послышались голоса Оноры и Тигана. Они, казалось, о чем-то спорили, но Киран был не в том состоянии, чтобы по-настоящему разобрать сказанное. Что вообще им было нужно там? Кто их позвал? У него не было никакого желания видеть этих двоих. Киран хотел в последний раз навестить свою мать, а не обмениваться с членами совета домыслами об убийстве.

– Держи их подальше от меня, – сказал Киран.

Олдрен кивнул. Ему не было нужды спрашивать, кого принц имеет в виду. Друзья добрались до покоев королевы. Двое гвардейцев распахнули дверь, и Киран увидел Элишу, которая сидела, опустившись на колени, у стены возле входа. Подтянув ноги к туловищу и спрятав лицо в руках, фейри тихо всхлипывала и даже не подняла глаз, когда Киран и Олдрен проходили мимо нее. В комнате королевы находились еще трое: Тиган, Онора и мужчина в спальном халате, который заинтересованно прохаживался у кровати Зарины. Киран смерил его пытливым взглядом, прежде чем все его внимание сосредоточилось на безжизненной фигуре, которая, вытянувшись, лежала на матрасе.

– О боги… – вздохнул Киран, прикрыв ладонью рот, и шагнул ближе к кровати.

Металлический запах крови сковал воздух, и Киран ощутил на языке неприятный гнилостный привкус. Его мать боролась. Простыни, пропитанные ее кровью темно-красного цвета, были скомканы. Одеяло валялось на полу, а на изголовье кровати виднелся кровавый отпечаток руки, словно королева пыталась цепляться за свою жизнь. Горло было перерезано, и на шее все еще была видна эта зияющая рана, потому что магии королевы Зарины не хватило, чтобы она зажила достаточно быстро.

– Принц Киран… – начала Онора.

– Не сейчас, – прошептал Олдрен.

– Но…

– Нет, – прошипел Олдрен и схватил Онору, которая шагнула было вперед, за руку.

Киран проигнорировал ее и остановился рядом с кроватью. Слезы навернулись на глаза принца, когда он посмотрел на бледное лицо Зарины. Не будь всей этой крови, могло бы показаться, что королева мирно спит. Кто-то, наверное Тиган, закрыл ей глаза, и очертания губ его матери были такими мягкими, что казалось, будто в любую секунду она может улыбнуться. За последние месяцы, со дня смерти отца Кирана, Зарина делала это не так уж часто. Были ли его родители теперь снова вместе?

Киран опустился на колени и взял в свои ладони руку матери, свесившуюся с кровати. Кожа была холодна, и мышцы не оказали никакого сопротивления, когда он поднес ее пальцы ко рту и оставил последний поцелуй на этой безжизненной руке.

«Я люблю тебя», – подумал он, осознавая, что никогда не говорил ей об этом. Чувство стыда смешалось с его горем. И принц вспомнил о том дне, когда вернулся в замок семь лет назад. Киран был ослеплен красотой города и его жителей. С разинутым ртом он смотрел на каждого, кто пересекал его путь. Тем более что женщины уже тогда притягивали его взгляд, как по волшебству. Он проехал с Олдреном по улицам Нихалоса, чтобы добраться до замка. Одного воина направили вперед, чтобы объявить о прибытии принца, так что их уже ждали. Десятки фейри собрались во дворе. Олдрен соскочил с коня, а затем снял с лошади и Кирана. Его ноги, вялые от долгой езды, подкосились под ним, и принц упал бы, если бы его не подхватили две сильные руки. В испуге Киран поднял глаза и посмотрел в улыбающееся лицо мужчины, голову которого украшала корона.

– Приветствую тебя, сын мой! Ты знаешь, кто я?

У фейри были самые острые уши, которые Киран когда-либо видел в жизни. Его светлые волосы были еще длиннее, чем у Олдрена, а ледяная синева его глаз напоминала поверхность застывшего озера. Но этот лед был не только холодным, но и отражал солнечный свет. Этот мужчина не выглядел как чудовищные фейри из страшных историй, которые всегда рассказывали друг другу дети в замке Амаруна.

– Вы король Неван.

Неблагой фейри улыбнулся еще шире.

– Да, но прежде всего я твой отец. А это – твоя мать. – Он указал на женщину, которая опустилась на колени рядом с Кираном. Сначала он подумал, что фейри испытывает боль, потому что по ее лицу текли слезы, но женщина улыбнулась ему. При этом ее голубые глаза не только отражали свет. Они сами были светом. И голос звучал так же тепло. Киран никогда не забудет тех первых слов, которые королева тогда сказала ему…

– Киран? – рука Олдрена легла на плечо принца и прервала поток воспоминаний. Киран взглянул на безжизненную руку матери.

– Что? – спросил он слабым голосом.

– Время пришло.

– Для чего?

На лице Олдрена отразилось сожаление.

– Солнце скоро взойдет. Мы должны унести ее, если не хотим, чтобы люди видели ее такой. Кроме того, есть вещи, которые нужно обсудить, и они не допускают дальнейшей отсрочки. Сожалею, Киран.

Киран не был готов столкнуться с этими вещами, не был готов распрощаться со своей матерью, но он знал, что она не хотела бы, чтобы слуги видели ее такой: помеченной смертью, в крови и собственных испражнениях, после того как все мышцы ее тела расслабились. Киран отпустил ее руку и поднялся с пола.

– Унесите ее!

Олдрен грустно улыбнулся принцу, и двое гвардейцев, которые незаметно вошли в комнату, начали заворачивать тело в одеяло. Потом один из них унес ее закутанную фигуру. Она казалась маленькой и тонкой, как ребенок, и Киран заставлял себя не думать о том, как подготовить тело матери к погребению. Вместо этого он повернулся к Олдрену, и Онора, и Тиган, и фейри, имени которого он не знал, подошли к нему. Все они провожали принца озабоченными взглядами, но на их лицах была решимость, которая совсем не понравилась ему.

– Что такое? – спросил он удивительно грубым тоном.

– Во-первых, я хочу выразить вам свои соболезнования, – сказал Тиган. – Мне больно, за такое короткое время вы потеряли не только короля Невана, но и королеву Зарину, и я даже не представляю, как вы должны себя чувствовать. Они оба были еще слишком молоды, чтобы расстаться с этим миром. И могу вас заверить, что виновный в этом понесет справедливое наказание.

– Если мы его найдем, – бросил Киран.

Тиган нахмурился, и на мгновение его взгляд задержался на Оноре и Олдрене, прежде чем командир продолжил говорить:

– Мы уже знаем, кто убил вашу мать, Ваше Высочество.

– Кто?

– Мы нашли это здесь, возле королевы, – сказал Тиган, протягивая руку. Сначала Киран не понял, что имеет в виду командир, пока не заметил, что фейри сжимает в руках длинные черные волосы. Его кровь стала холоднее льда. Потому что в Нихалосе, вероятно, был только один человек, которому могли принадлежать такие волосы, но ведь это не мог быть этот человек, не так ли? Зейлан не могла…

Руки Кирана сжались в кулаки.

– Приведите ко мне Хранительницу!

Глава 46 – Зейлан

– Нихалос —

В голове Зейлан стучало. Как будто кто-то невидимый бил ее камнем по лбу. Боль пульсировала в висках, и все вокруг кружилось само по себе. Потолок. Пол. Стены. И даже сама она, казалось, не стояла на месте, хотя и хваталась за столб. Тем не менее девушка яростно сопротивлялась желанию снова сесть на землю, после того как с таким трудом поднялась на ноги.

Я убью этого ублюдка, поклялась Зейлан самой себе и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Хранительница стыдилась того, что вновь проиграла в бою. И если на то пошло, у нее вообще не было шансов на победу. Но, по крайней мере, она была еще жива, и теперь у девушки появилась возможность отомстить, даже если сейчас это было слабым утешением.

Некоторое время спустя головокружение утихло, и Зейлан рискнула открыть глаза. Девушка осторожно повернула голову в попытке осмотреться. Она была одна, а в окнах все еще сияли звезды. Лишь вдалеке Хранительница увидела яркое мерцание, но, возможно, это было следствием ее затуманенного разума.

На полу Зейлан нашла свой кинжал. Кровь от пореза, который девушка нанесла самой себе, уже высохла на лезвии, но несколько капель остались на мраморе. Изнывая от боли, Зейлан опустилась на колени и начала отскребать ногтями пятна с каменного пола. Она не позволит, чтобы кто-то узнал об этой жалкой схватке.

Хранительница со стоном выпрямилась и направилась обратно в свою спальню. Она шла медленно, но ходьба была ей полезна. С каждым шагом Зейлан чувствовала себя лучше, и после подъема по лестнице она снова почувствовала себя почти по-человечески.

– Если понадобится, можете перевернуть вверх дном весь замок, – услышала внезапно Зейлан глубокий голос. Она застыла. Послышался топот по меньшей мере дюжины ног, приближающихся к ней. По-видимому, от гвардейцев не ускользнул тот факт, что кто-то проник во дворец, и может быть, фейри помогут ей отомстить.

Зейлан решительно направилась навстречу гвардейцам. И оказалась перед мужчиной, который был представлен ей как Тиган. Глаза фейри потемнели, когда он увидел ее. С лицом, перекошенным от ненависти и презрения, он шагнул прямо к ней.

– Зейлан Аларион.

Она остановилась, нахмурившись.

– Да?

– Вы арестованы. Именем наследного принца Кирана я беру вас под стражу.

– Что?!

Слова фейри застали Зейлан врасплох, и она на какое-то мгновение не могла уяснить их смысл. Может быть, от того, что ее разум все еще был затуманенным? Но головокружение оставило девушку, когда двое гвардейцев схватили ее, а третий отобрал кинжал.

– Отпустите меня! Вы не можете меня арестовать!

– Мы можем и сделаем это.

Она рванулась в попытке освободиться. Напрасно.

– Почему?

– Вы это прекрасно знаете.

– Очевидно, нет, если я спрашиваю об этом, – процедила Зейлан и гневно сверкнула глазами на Тигана, который стоял, самодовольно улыбаясь Хранительнице. Девушка хотела стереть с его лица усмешку, но те аресты, которые она пережила на протяжении всей своей жизни, научили ее, что нападать на охранников при отсутствии реальной возможности сбежать вряд ли могло оказаться хорошей идеей.

– Вас обвиняют в убийстве королевы Зарины, – ответил Тиган.

– Королеву убили?

– Не притворяйтесь глупее, чем вы есть на самом деле.

– Это была не я. Клянусь, – с нарастающей паникой и все быстрее бьющимся сердцем заявила Зейлан. Она повернулась к фейри, схватившем ее. Потому что Хранительница была далеко не глупа и знала, какое наказание ее ожидает, если ее осудят за убийство королевы. И все же Зейлан не была готова умереть, тем более за преступление, которого она не совершала. – Но я знаю, кто это сделал! Я видела его!

На Тигана это не произвело впечатления.

– В самом деле?

– Да, это был мужчина со шрамом на шее. Он был одет как гвардеец и напал на меня, когда я направлялась на кухню!

– Ммм, – пробормотал Тиган. Это прозвучало так, будто он скорее развлекался, чем был убежден. Фейри заинтересованно наклонил голову и насмешливо спросил: – А где этот переодетый гвардеец?

– Я не знаю. – Девушка хотела пожать плечами, но фейри этого не допустили. Зейлан бросила на них уничтожающий взгляд. Как только она будет свободна, она заставит ее заплатить за это. – Он одолел меня. Я потеряла сознание, а когда снова пришла в себя, он исчез.

Тиган фыркнул:

– Очень удобно.

– Вы должны мне поверить! – воскликнула она. Неужели эти жалкие слова действительно покинули ее уста? Девушке было неудобно, но в то же время было бы глупо что-либо делать, пытаясь освободиться. Осуждение за убийство королевы не могло принести быструю и безболезненную смерть. Фейри обязательно заставят ее страдать.

– Я ничего не должен, – сказал Тиган. Он привлек жестом еще двух гвардейцев и скрестил руки на груди в невысказанной угрозе: – Теперь следуйте за мной! Или я должен вас заставить?

Зейлан тяжело сглотнула.

– Куда ты меня отведешь?

– К принцу. Он ждет вас.

Она пойдет к Кирану? Отлично. Принц поверит ей. Он должен был ей поверить. По крайней мере, Киран не относился к Хранителям так враждебно, как все остальные фейри. Тиган, например, смотрел на нее как на грязь под сапогами. Ему было проще всего осудить ее. Тогда он мог бы сидеть сложа руки и убеждать себя в том, что выполнил свой долг.

Они направились к Кирану. Зейлан неоднократно уверяла гвардейцев, что добровольно пойдет с ними. Бегство не имело смысла; она бы все равно не ушла далеко, но фейри не отпускали Хранительницу. Пальцы охранников крепко прижимались к тонкой ткани ее накидки и ночной рубашки, и девушке почти хотелось, чтобы они просто связали ее. Тем не менее она была рада, что коридоры были пусты и они мало кого встретили на своем пути. Возможно, с помощью Кирана Зейлан удастся освободиться еще до того, как Томбелл и остальные Хранители проснутся. Гвардейцы вместе с пленницей добрались до тронного зала, у которого, как и всегда, стояли двое охранников. Тиган приказал Зейлан и фейри, которые удерживали ее, остановиться.

Сквозь массивную дверь были слышны разъяренные голоса. Видимо, в комнате велись оживленные дебаты.

– Я не собираюсь проводить церемонию коронации сегодня! – взревел Киран.

– Нет, вы сделаете это, – произнес женский голос – Онора.

– Вы не можете заставить меня.

– Но я могу взывать к вашему здравому смыслу.

– Моя мать умерла.

Слова Кирана были пропитаны горечью.

– И я глубоко сожалею об этом, – продолжала Онора. – Но это еще одна причина, по которой церемония должна состояться именно сегодня. Людям нужен правитель, и мы не можем ждать до зимнего солнцестояния, чтобы дать его народу.

– У нас есть совет.

– Совет не заменит правителя. Людям нужен кто-то, кого они смогут почитать.

– И это не я.

– Вы станете таким правителем, когда боги вас благословят.

– Однако сегодня этого не произойдет, – решительно заявил Киран. Эта фраза прозвучала так, будто слова принца были последними в этом споре. Тиган кивнул охранникам. Дверь в тронный зал отворилась, и Зейлан провели в комнату, которая освещалась только тусклым светом нескольких стеклянных шаров. Киран как раз поднимался по ступенькам к своему трону. С измученным видом он упал на золотой стул и уперся подбородком в кулак. Потеря матери оставила на нем неизгладимый след. Даже на расстоянии Зейлан заметила покрасневшие глаза принца и темные круги под ними. Киран не заправил рубашку в брюки, а его волосы выглядели не просто слегка растрепанными, а так, будто он ворочался в постели всю ночь.

– У вас нет выбора, – внезапно сказала Онора резким голосом, остановившись перед Кираном. – Если вы не хотите потерять контроль над Нихалосом, сегодня вы должны стать королем. Людям нужен сильный лидер. Вы не можете показывать свою слабость.

– Так я слаб, потому что оплакиваю свою мать? – спросил Киран, приподняв брови.

– Вы слабы, потому что не делаете то, что нужно сделать.

Киран опустил руку, которая подпирала его подбородок. Гнев в нем смешался с болью. Зейлан была уверена, что могла бы ощутить его гнев как покалывание на коже, будь она ближе к принцу.

– Вы не правы.

– И вы позволяете себе руководствоваться своими чувствами. – Онора сделала еще один шаг к трону.

Но Олдрен, который до этого не вмешивался в разговор, протянул руку по направлению к Оноре, призывая ее остановиться. Фейри заколебалась, но в конце концов благоговейно отступила.

– Я прошу вас, принц Киран. Попробуйте поставить себя на место народа, – продолжила она. – Да, многие Неблагие сомневаются в вас, но только потому, что они недооценивают и жаждут короля, который возьмет все в свои руки. Вы можете стать этим королем, если докажете сегодня свое величие и пройдете церемонию коронации, вместо того чтобы прятаться.

Зейлан ожидала, что Киран снова пошлет свою советницу к эльвам, но вместо этого принц заколебался. Наклонив голову, он смотрел на Олдрена. Фейри ничего не говорил, но друзья смотрели друг на друга, и казалось, одними только глазами вели между собой безмолвный разговор. Наконец Киран снова повернулся к Оноре, которая стояла, выжидающе наклонившись вперед. Принц взирал на нее, мысленно взвешивая последние аргументы.

– Согласен, – вздохнув, наконец сказал Киран. – Я пройду церемонию коронации, но на последующих торжествах присутствовать не буду.

– Понятно, мой принц, – ответила Онора и улыбнулась так ослепительно, словно это ее саму сегодня назовут королевой. – Это единственно правильное решение. Я горжусь вами, и ваша мать тоже гордилась бы, будь она жива.

Киран проворчал что-то неразборчивое и начал лениво оглядывать помещение, пока его взгляд не встретился со взглядом Зейлан. Сердце девушки дрогнуло, потому что боль в его глазах была так похожа на ее собственную. Хранительница знала, каково это – быть без родителей. Ее потеря оставляет пустоту, которая никогда не будет заполнена снова, потому что никто не может заменить отца и мать.

Онора поклонилась и попрощалась, чтобы успеть подготовить все для коронации. Звуки ее шагов разносились по всему тронному залу. Проходя мимо Зейлан, фейри смерила ее сокрушительным взглядом, прежде чем закрыть за собой дверь. И тогда в комнате воцарилась призрачная тишина, а Зейлан вспомнила тот момент, когда она наблюдала за своим молчаливым противником. По ее позвоночнику пробежала дрожь. Если бы только она осталась в своей комнате и вытерпела голод!

– Подойдите, – сказал Олдрен.

Гвардейцы толкали ее вперед, пока Хранительница не оказалась в нескольких метрах от королевского пьедестала. Те места на руках, где гвардейцы держали ее, пульсировали. Теперь они отпустили девушку, но она чувствовала присутствие охранников за своей спиной.

– На колени! – приказал Тиган, который встал рядом с ней.

Зейлан не шелохнулась.

Тиган раздраженно закатил глаза:

– Я же понятно сказал: на колени!

Зейлан подняла подбородок и расправила плечи. Она не встала бы на колени даже перед королем Андроисом. Честью подчинять ее себе обладали прежде всего Стена и еще – Хранители, но никто другой. И тем более не наследный принц Неблагого двора!

– Я не встану.

– Сделай это! – прорычал Тиган, обнажив зубы.

– Нет.

Едва она произнесла это слово, как почувствовала сильный удар под коленную чашечку. С криком, в котором было больше ужаса, чем боли, Зейлан рухнула на пол. Кончиками пальцев девушка ощутила ледяной холод мраморных плит. Но вздрогнула она по другой причине. Зейлан попыталась встать, но руки, удерживающие ее прежде, теперь заставляли ее стоять, преклонившись перед принцем. Хранительница сжала руки в кулаки и подняла глаза. Киран посмотрел на нее сверху вниз. Опустив руки на подлокотники, он неподвижно сидел на своем троне. Ничто в его позе не показывало, что он был рад ее видеть. Зейлан почувствовала тошноту. Возможно, убедить наследного принца в своей невиновности будет не так уж легко.

– Почему? – спросил он. Это было единственное слово, которое раздалось из его уст.

– Это не я. Я не убивала твою мать, – ответила Зейлан. Она пыталась сохранять спокойствие, но это было не так уж легко, учитывая ситуацию, которая могла произойти только в одном из самых худших ее кошмаров. Она могла рассчитывать только на благосклонность и милость фейри, а этого у Неблагих, если верить старым легендам военных времен, что рассказывали в Тобрии, было не так уж много.

– Почему я должен тебе верить?

– Потому что я бы никогда так не поступила. – И прежде всего не стала бы так поступать с собой. Она просто хотела покинуть это место, и, как только Киран отпустит ее, она соберет вещи и исчезнет. Черт с ней, с коронацией. Будь проклят фельдмаршал. И черт с ним, пусть он накажет ее за это.

Киран покачал головой. Она не убедила его.

– Зачем я стала бы убивать твою мать? – спросила Зейлан.

– Я не знаю, – пожал он плечами. – Ты презираешь фейри.

Ее губы сжались в тонкую нить. Кровь зашумела в ее ушах. Протест готов был сорваться с ее губ. Но все присутствующие, включая Кирана, знали правду. Зейлан никогда не скрывала своих чувств, и, если она сейчас солжет принцу, это будет звучать неправдоподобно.

– Да, но, если бы я намеревалась прикончить одного из вас, я бы выбрала Олдрена.

Видимо, Киран не ожидал от нее такой честности, и в чертах его лица проскользнуло удивление:

– Почему?

– Я ему не нравлюсь.

Киран устремил взгляд на своего советника, который, невольно поведя плечом, как бы подтверждал: Хранительница не ошибается. На мгновение показалось, что Киран хотел что-то сказать по этому поводу, но он решил иначе.

– Враждебность Олдрена по отношению к тебе сейчас не имеет никакого значения. Речь идет о моей матери.

– Она была убита замаскированным гвардейцем.

Киран нахмурился:

– Что за замаскированный гвардеец?

– Конечно, этого гвардейца не существует, – сказал Тиган и шагнул вперед, сцепив руки за спиной. – Она утверждает, что на нее напал фейри, который был в униформе гвардейца. Он впоследствии и убил королеву. Но это невозможно. Мои люди заметили бы странного гвардейца.

– Очевидно, нет, – фыркнула Зейлан.

– Закрой пасть! – огрызнулся Тиган. Его бледные прежде щеки покраснели от гнева.

Зейлан, однако, не могла бы сказать, действительно ли весь этот гнев был направлен против нее или фейри злился и на себя. В конце концов, именно Тиган, будучи командиром охраны, должен был обеспечивать безопасность королевской семьи и, как видно, потерпел неудачу.

– Почему ты решила, что гвардеец переоделся? – заинтересованно спросил Киран.

– Может быть, одному из людей Тигана надоело твое отношение.

Тиган с негодованием ахнул:

– Никто из моих людей…

Взмахом руки Киран заставил его замолчать:

– Я говорил с Зейлан.

– Это был не гвардеец, потому что человек, который напал на меня, не был одним из вас. Он не был Неблагим фейри. У него были карие глаза, а светлые волосы были не настоящими. Он носил парик, я заметила, как локоны соскользнули, когда сражалась с ним.

Что-то, похожее на облегчение, вспыхнуло в глазах Кирана, и принц с любопытством наклонился вперед. Его волосы упали на плечи, и Зейлан удивилась, обнаружив, что на его ушах не было золотых наконечников, которые принц обычно носил. Видно, в спешке он забыл надеть их. Тем не менее Хранительница не увидела и острых кончиков на его ушах – фейри выглядел действительно почти как человек.

– Может быть такое, что под этим париком у этого были длинные черные волосы?

– Хм, я не знаю, – запнулась Зейлан, раздраженная и сбитая этим вопросом с толку. – Наверное. А что?

– Такие волосы были найдены на теле моей матери.

– Волосы, которые подойдут вам, – послышался со стороны голос Олдрена. Его взгляд, направленный на девушку, по-прежнему был мрачным, в то время как лицо Кирана немного посветлело. Казалось, какая-то часть его, по крайней мере, надеялась, что Хранительница была невиновна. Это придавало ей мужества.

– Может быть, они и мои, – сказала Зейлан. Это были не самые умные слова, которые она когда-либо говорила, но, если эти волосы принадлежали ей, нужно было дать объяснение, как они туда попали. – Я боролась с этим человеком. Возможно, они зацепились за его одежду.

– Да, такое могло произойти, – задумчиво пробормотал Киран.

– Или нет, – сказал Олдрен. – Может быть, она просто хороший рассказчик.

Это утверждение сквозило недоверием, что еще раз напомнило Зейлан, почему она избрала бы своей жертвой Олдрена. Он разжигал в голове Кирана сомнения, которых не должно было быть. Принц хотел ее отпустить – девушка поняла это по его взгляду, – но не мог. До тех пор пока ее невиновность не будет доказана – для этого преступление было слишком жестоким.

– Что нам с ней делать? – спросил Тиган, когда молчание затянулось.

Я не знаю, ответили глаза Кирана.

– Закрой ее в темнице, – произнес его рот. – Я займусь этим после своей коронации.