Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

– Принцессе нужна была защита, а в Амаруне никто не знает Мелидриан лучше, чем я, – ответил Ларкин вместо этого. Его слова не были ложью, но оставляли место для интерпретации.

– Как будто ты можешь кого-то защитить, – пробормотала Хранительница, застывшая на заднем плане.

Девушка нахмурилось, и в ее взгляде, буравящем Ларкина, было что-то мрачное. От нее исходила странная вибрация, которую Хранитель не мог понять.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Нет.

В поисках объяснений Ларкин взглянул на Кори, но слово взял Ли. Он встал рядом с девушкой и положил ей руку на плечо. Она позволила ему это, но ее озлобленное выражение лица не изменилось.

– По-моему, вас еще не представили. Это Зейлан Аларион, самая перспективная послушница Свободной земли.

– Я – Ларкин, – он предложил ей свою руку. Девушка не приняла ее; напротив, она скрестила руки на груди.

– Я знаю, кто ты.

Ларкин опустил руку.

– Должно быть, моя слава опередила меня.

– Само собой, – сухо ответила Зейлан. Ее взгляд пронзил Ларкина еще раз, а потом она стряхнула руку Ли со своего плеча, резко развернулась и направилась за своим мечом. Рывком девушка выдернула оружие из земли и твердыми шагами направилась прочь от них.

Ларкин озадаченно посмотрел ей вслед.

– Что вы только рассказываете новичкам обо мне?

– Ничего, – заверил Брион, выглядевший не менее удивленным.

– Не морочь себе голову из-за этого, – сказал Кори. – Она иногда доставляет сложности, и ей еще предстоит найти свое место в наших рядах, но Ли прав. Она чертовски хороший боец. С мечом у нее пока нелады, но ты бы видел, как она сражается своими ножами. Если бы они были магическими, она могла бы соперничать с тобой.

Ларкин фыркнул:

– В этом я сомневаюсь.

– Неужели? Ведь ты был взаперти семь лет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты не в форме.

– Не может быть.

– Ах, так? – бровь Кори, украшенная шрамом, взлетела. – Тогда докажи мне!

Ларкин вынужден был усмехнуться:

– Ты хочешь драться?

Кори пожал плечами, словно ему было все равно, состоится их дуэль или нет, но Ларкин заметил промелькнувшее в его темных глазах предвкушение, и оно было схоже с его собственными ощущениями. От возбужденного ожидания его мышцы напряглись.

– Я убью тебя, Томбелл.

– Увидим.

Ли и Брион уступили место, а Ларкин и Кори заняли свои места. Почти одновременно фельдмаршалы вытащили свои мечи. На расстоянии они уставились друг на друга. Уверенная улыбка победителя покоилась на губах Томбелла. Едва ли Ларкин мог ожидать, что увидит, как эта улыбка исчезает с лица Кори. Сигнала, извещавшего о начале боя, который звучал во время учебных тренировок с новичками, не было. Схватка просто началась.

Как и следовало ожидать, Кори перешел в наступление, полагаясь, как всегда, на свою силу. Он обрушил на Ларкина несколько твердых ударов, со свистом рассекая воздух, но тот вовремя отразил атаку, умело парируя удары собственным клинком.

Ларкин рассмеялся:

– Хорошая попытка.

– Это только начало. – Слова Кори прозвучали как обещание, потому что уже в следующий момент он снова бросился на бывшего фельдмаршала. Клинки мечей резко встретились. Это был знакомый танец, который заставил пульс Ларкина подскочить до небес. Звон металла вскоре привлек к себе всеобщее внимание, но Ларкин заставил себя не отвлекаться. В бою было важно следить за своим окружением и использовать его для себя, но это никогда не должно было становиться отвлечением.

Кори наступал на Ларкина. Тот отклонился назад и поднялся на камни, которыми была огорожена клумба. Сапоги Вэлборна тонули в недавно орошенной земле, но он не обращал внимания на это. Он сбалансировал вес, присел под ударом, который должен был поразить его, и двинул ногой Кори по голени. Противник изумленно попятился назад. Ларкин усмехнулся и воспользовался неожиданным моментом, чтобы переключиться на атаку. Он нанес Кори удар, но тот, вместо того чтобы блокировать нападение, упал на землю и откатился в сторону. Не встретив сопротивления, тело Ларкина, последовав за движением его руки, рванулось вперед, и Вэлборн упал навзничь. Ему удалось восстановить равновесие как раз вовремя, потому что, когда он развернулся, Томбелл был готов к следующему удару.

Ларкин едва успел встретить удар, который был настолько силен, что его рука онемела. Возможно, Кори был прав и бывший фельдмаршал был не совсем в форме, и все же это делало их лишь равными противниками, потому что прежде он всегда оказывался лучшим из них.

– Ты уже устал, старик? – спросил Кори из-за скрещенных клинков.

– Тебе бы, наверное, этого хотелось, – ответил Ларкин сквозь стиснутые зубы и отскочил назад, уворачиваясь от меча Томбелла, который бросился вперед. Вэлборн молниеносно выронил собственный меч. Освободив руки, он схватил Кори за одно из его запястий. Второй Хранитель испуганно вскинул голову, но было уже слишком поздно. Быстрым, мощным рывком Ларкин крутанул правый сустав Кори, и раздался хруст костей. Томбелл вскрикнул и от боли выронил свое оружие.

– Ты гнусный ублюдок!

Ларкин рассмеялся. Ему вспомнилось то время, когда он еще не стал фельдмаршалом. В то время они с Кори, к огорчению тогдашнего фельдмаршала, постоянно ломали на тренировках кости. Тот хотя и ценил их старания, но упрекал за легкомыслие. Такие травмы заживали быстро, но могли стать и роковыми, если в короткий промежуток времени после их получения произойдет настоящее нападение.

– По-видимому, я не единственный, кто ослабел.

– Ну, погоди! – Кори замахнулся левым кулаком, и между ними завязалась драка. Какие-то фейри возмущенно закричали, что они заступили на цветочные клумбы. Ларкин позже извинится перед Кираном. Он поднырнул под руку Кори, присел на корточки, схватил горсть земли и подбросил в воздух.

Кори испуганно отпрянул назад и зажмурил глаза. Ларкин спрыгнул с клумбы. Он отбросил в сторону магически водный меч, скользнувший по земле, и схватил собственное оружие, направив его на Кори.

– Сдавайся!

Взгляд Кори метнулся от Ларкина к клинку. Он тяжело дышал. Грудь Томбелла беспокойно вздымалась и опускалась, но, видимо, не от напряжения, а от волнения.

– Никогда!

Он бросился вперед. Ларкин попробовал остановить противника мечом, но Кори ловко протиснулся под его оружием и наскочил на него. Вместе они рухнули на землю, но Ларкину удалось просунуть ноги между их тел. Он оттолкнул от себя Томбелла, так, что тот навис над ним, одним сильным толчком отбросил Кори на камни. Фельдмаршал Вэлборн вскочил на ноги и прижал острие своего меча к груди Кори. Теперь Томбелл не мог пошевелиться, не пронзив самого себя.

– Теперь ты готов сдаться?

Задыхаясь, Кори посмотрел на темный металл, прежде чем откинул голову назад и нервно рассмеялся.

– Да, готов. Ты победил.

– И? – выжидающе спросил Ларкин.

Капля пота скатилась по лбу Кори.

– Ты в форме.

– Это то, что я хотел услышать.

Ларкин удовлетворенно усмехнулся, отнял свой меч от Томбелла и позволил клинку скользнуть в ножны.

– Семь лет подземелья не могут заставить мое тело забыть то, чему оно училось почти двести пятьдесят лет.

– Я действительно впечатлен. – Кори поднялся, при этом он позаботился о том, чтобы не переносить вес на свою правую руку. – Но разве обязательно было драться так нечестно?

– Разве мы двое когда-нибудь проводили честный поединок? – спросил Ларкин.

– Верно, но с запястьем было действительно паршиво.

Он посмотрел на свою руку. Снаружи травму уже нельзя было заметить.

– Пройдет несколько часов, прежде чем она заживет правильно.

– Бедный мальчик. – Ларкин поджал нижнюю губу. – Может, поцеловать для скорейшего выздоровления?

– Да, пожалуй, – ответил Кори, с вызовом протягивая ему руку. Ларкин, не колеблясь, прижал губы к коже другого мужчины. Спустя десятилетия в общежитии и в уборных, находясь бок о бок в бою, они теряли всякую робость перед телесным контактом.

– Лучше?

– Нет, – отмахнулся Кори. – По-моему, ты сделал только хуже.

– Может быть, ты найдешь красивую фейри, которая заставит тебя забыть ощущения боли.

Он усмехнулся, и его взгляд переместился на одну из круглых арок. Там собралось несколько фейри, наблюдавших за их борьбой. Среди них были также две женщины из Неблагих, которые с любопытством смотрели на них.

– Я возьму младшую, а тебе старшую?

Ларкин смотрел на фейри, но только исподлобья. Там не было Фрейи, и это было все, что ему нужно было знать. Хотя между ним и Фрейей никогда ничего не случится – по рангу он был ниже ее, он все же не хотел встречаться с другими женщинами, пока еще находился на ее службе.

– Ты можешь попытать удачи у обеих.

– Неужели?

– Конечно, прими это в качестве благодарности. Мне давно не было так весело, как только что.

– У тебя своеобразное понимание веселья.

– Здорово снова наконец поучаствовать в настоящем бою.

– Понимаю, – поддержал его Кори и посмотрел на фейри за своей спиной, которые покинули двор и вернулись к своей работе, когда смотреть стало уже не на что. После недолгого колебания Томбелл последовал за двумя женщинами, но затем снова повернулся к Ларкину:

– Вернешься ли ты к Стене, когда принцесса снова прибудет в Амарун?

Ларкин покачал головой.

– Почему нет?

– Король не возвращал меня на службу.

Он хотел бы вернуться и был уверен, что Хранители примут его к себе. Но риск был слишком велик. Если эта весть дойдет до короля Андроиса, он накажет не только Ларкина, но и Кори, и наверняка еще нескольких высокопоставленных стражников. Ларкин не хотел так рисковать.

– И что ты будешь делать?

Ларкин пожал плечами:

– Я еще не знаю.

– Это позор. Такой талант, как твой, не должен тратиться впустую.

– У меня нет выбора.

– У тебя всегда есть выбор, – настойчиво сказал Кори и потер подбородок, словно надеясь внушить Ларкину вернуться в Свободную землю. Тот внимательно оглядел своего старого друга с ног до головы: от его растрепанных волос до грязных сапог, рассматривая черную униформу, которую сам Ларкин никогда не сможет надеть снова. Но новый фельдмаршал был прав: у него был выбор! Возможно, Ларкин не мог стать одним из Хранителей Томбелла, но он был Хранителем! Ничто не могло лишить его сил, и, пока Вэлборн был на свободе, никто не мог помешать ему следовать своему предназначению и помогать. Для этого мужчине не обязательно было служить у Стены. Он видел собственными глазами: повсюду в Тобрии были люди, которые не могли защитить себя, пусть и от воровских банд, которые скрывались в терновых лесах, или от мошенников, которые совершали свои подлые деяния в городах. Ларкин мог находиться там для них, и эти люди не откажутся от его помощи.

Глава 43 – Киран

– Нихалос —

Киран закрыл глаза и откинул голову назад. Несмотря на то что в последние дни стало заметно холоднее и подул прохладный ветер, солнце покалывало его кожу приятным теплом. Его сияние было таким ярким, что принц мог различить тонкие прожилки, прорезавшие его веки. Но тепло солнца на его коже было не единственным, что он ощущал. Принц чувствовал на себе и взгляд Фрейи.

Они сидели у одного из фонтанов в саду дворца, слушая плеск воды и щебет птиц, которые, вероятно, надеялись, что Олдрен придет их покормить. Но в крайнем случае здесь могли появиться только другие фейри, и то, чтобы забрать Кирана. Потому что на самом деле принц должен был в этот момент находиться на совещании, но одна только мысль о том, чтобы снова встретиться с членами совета и сидеть вместе с ними в запертой комнате башни, вызывала мучительное стеснение в груди Кирана, ему не хватало воздуха, и он сбежал из своих покоев сюда. Однако это был только вопрос времени: когда Олдрен найдет его, утащит обратно во дворец и вернет принца к распорядку дня.

– Ты выглядишь истощенным, – сказала Фрейя. Ее слова звучали немного невнятно. Девушка ела пирог, который принц сегодня утром приказал испечь для нее. Потому что за время ее путешествия из Тобрии в Мелидриан прошел день рождения, который они всегда отмечали вместе. Даже если на самом деле Киран был на несколько недель старше.

Киран все еще не мог поверить, что Фрейя после всех этих лет на самом деле отправилась в Нихалос, чтобы найти его. Все остальные давно отказались от него, даже его приемные родители, но не она. Принцесса всегда была своенравна, но Киран любил ее, тем приятнее ему было, что девушка теперь была с ним. В последние дни фейри проводил с Фрейей каждую свободную минуту, и они пытались рассказать друг другу, что каждый из них пропустил за прошедшие годы, причем это было довольно нелегко – за несколько часов подвести итоги половины жизни. Было еще много того, чего они не знали друг о друге. И все же Киран доверял Фрейе и знал, что будет честен с ней. И правда заключалась в том, что дни его становились все длиннее, а ночи – все короче. Он уже не мог спать. Мысли о предстоящей коронации заставляли принца бодрствовать, а когда он все-таки засыпал, его будили кошмары. В менее жутких из них его кровь текла по улицам Нихалоса, в самых страшных – Киран не справлялся с ролью короля и кровь его народа заполняла город. Он не дорос до такой ответственности.

– Я и в самом деле измучен, – ответил он.

Киран услышал, как Фрейя отодвинула свою тарелку в сторону. Фарфор тихо звякнул на камнях фонтана, и рука легла на его колено. Прикосновение было едва ощутимым, и все же оно создало связь, которая была крепче, чем прибрежные скалы.

– Что случилось?

Он открыл глаза.

– Я… – слова застряли у него в горле. Юноша сжал губы; до сих пор он еще не позволял себе говорить правду, но если принц и мог кому-то довериться, так это Фрейе. Киран осторожно огляделся, чтобы убедиться, что их не подслушивали. Тиган приказал полудюжине гвардейцев следовать за ним на каждом шагу, охраняя его – как малыша, который не мог сам о себе позаботиться. При этом они, казалось, забыли, что он не только умел владеть Стихиями Воздуха и Воды, но и обучался владению мечом.

– Киран? – беспокойно произнесла Фрейя.

Он вздохнул и посмотрел на нее. Страх отразился в ее глазах, но, хотя принцесса Тобрии находилась среди Неблагих фейри, страх ее был не за себя, а исключительно за него одного.

– Я не хочу становиться королем, – признался он. Его голос прозвучал еле слышным шепотом, оборвавшимся на последних словах.

Озабоченность во взгляде Фрейи сменилась состраданием, и складка, образовавшаяся между ее сведенными бровями, стала мягче. Она нежно сжала его колено.

– Не переживай! Ты справишься, – заверила она его с улыбкой, в которой было больше убежденности и уверенности, чем он заслуживал. – Ты прирожденный король.

Он покачал головой:

– Ты ошибаешься.

– Нет, не ошибаюсь, – возразила Фрейя, наклоняясь ему навстречу, пока их лица почти не соприкоснулись, а их головы заговорщически примкнули друг к другу. Что, по мнению гвардейцев, они должны были обсуждать?

– Я всегда восхищалась тобой и верила, что ты станешь великим королем. Помнишь, что всегда говорил наш отец?

– Собственное мнение и воля к осуществлению задуманного отличают сильного короля, но по-настоящему хороший король никогда не ставит себя выше своего народа.

– Правильно, и это относится к тебе больше, чем к любому другому мужчине, которого я знаю.

Она ошибалась. На данный момент он не владел собственным мнением; Онора, Тиган, Олдрен и остальные диктовали его жизнь. И у него не было ни решительности, ни воли – иначе он не сидел бы здесь в саду, а направлялся бы, минуя горы, в Тобрию. И только это желание показывало, что он глубоко внутри себя не хотел быть здесь именно из-за своего народа.

– Речь идет не о нашем отце и не о людях, а о фейри.

Фрейя нахмурилась:

– Разве это имеет значение?

– Огромное. Потому что я не понимаю фейри так, как понимаю людей.

Замешательство на лице Фрейи стало заметнее.

– Но ты – фейри.

– Который много лет воспитывался как человек, – ответил Киран как можно тише. Он даже представить себе не мог, что будет, если народ узнает о том времени, когда принц был Талоном.

– Они отличаются от нас… от тебя.

– Помимо магии?

– Да. Они… – Киран покачал головой, стараясь подыскать возможность передать ей то, что он наблюдал все эти годы.

Внешне все в Нихалосе было чисто и роскошно, но глубоко в сердце города был мрак, который подпитывался ненасытным желанием.

– Они безнадежны, – сказал он наконец. – Я не могу описать это по-другому. Им скучно проживать такую долгую жизнь, и они не знают, что с собой делать. Они существуют только для того, чтобы быть здесь, наполнять свои дни вином, аферами и ни к чему не приводящими интригами. Когда они умирают, становясь дымом и пеплом, они не оставляют на этом свете после себя ни единого следа. Даже их семьи не скорбят о них, потому что родители и дети веками живут врозь. Каждый сам по себе. Каждый борется за себя. И это ожесточает их. Единственная задача короля – делать их счастливыми, чтобы они не выплескивали свою скуку на Благих фейри, эльв и людей. Ибо внутренняя пустота может превратиться в отчаяние, а отчаяние приводит к глупым вещам. Их ненависть ко мне обоснована не тем, что я совершил ошибку. Они бросаются на меня, потому у них нет ничего лучшего, и считают, что бунт сможет привнести смысл в пустошь их жизни.

Некоторое время Фрейя молчала.

– А люди? Они другие?

Киран кивнул:

– Большинство. Всегда есть исключения из правила, как у Олдрена, но, как правило, люди живут более осознанно. Они используют свое короткое время в этом мире мудро и живут не только для того, чтобы существовать. Они осознают красоту восходящего солнца, наслаждаются любовью, стараются быть со своей семьей всю жизнь. Фейри устают от всего этого. Наверное, мне нужно дожить до ста лет, чтобы понять их.

– Это… – Фрейя покачала головой. – Я не знаю, что сказать.

– Тут и говорить нечего. Все так, как есть, и фейри не хотят ничего другого. Если бы они могли выбирать, то все же предпочли бы свою долгую жизнь ранней смертности, но только потому, что не знают, насколько богаты они будут в это время.

Киран почувствовал, как его собственные слова оставляют пустоту в его груди. Она приходила с осознанием того, что, будучи фейри, он получал долголетие, но терял многое другое, и это причиняло ему боль.

– Мне жаль, что ты испытываешь такие чувства по отношению к своему народу.

– Мне тоже.

– Ты мог бы поехать со мной в Амарун, чтобы там стать королем, – предложила Фрейя, но легкость в ее голосе прозвучала только для того, чтобы подбодрить его. – Тогда мне не пришлось бы становиться правительницей. Это не очень мне подходит.

Киран фыркнул:

– Тоже не хочется на трон?

– Не особо. – Она отклонилась, чтобы поймать последние лучи солнца, прежде чем оно скроется за большой тучей, которая клубилась на горизонте. – Слишком много ответственности, с которой я не справлюсь. Я люблю свою свободу. И магию. А это противостоит вере и основополагающим принципам моего собственного народа и, похоже, не станет хорошей предпосылкой для моего правления.

– Тебе действительно нравится магия, – отметил Киран. Они больше не говорили об этом с тех пор, как Фрейя рассказала брату в своей спальне об уроках алхимии и ее заклинаниях поиска. Обещания не применять магию в будущем она так ему и не дала, и, судя по мечтательному выражению ее лица, принцесса этого никогда бы и не сделала, хотя и рисковала из-за этого жизнью. Но в этом принц не мог ее упрекнуть, особенно после того, как незадолго до этого похвалил способность людей восторгаться.

– Хочешь, покажу трюк?

Правый уголок рта Фрейи приподнялся:

– Хочешь похвастаться?

– Может быть, немного. – Он усмехнулся, вслушиваясь в себя. В ту же секунду он почувствовал магию, текущую по его жилам. Его чувства обострились, и принц теперь мог не только видеть и слышать фонтан, но ощущать его кожей и чувствовать его запах. Киран ощущал влагу отдельных частиц не только в воде, но и в воздухе, в растениях, которые окружали их, в своем собственном теле и в теле Фрейи. Все они несли в себе этот жизненно важный элемент. Он отключил свой разум и пошевелил пальцами ритмичными движениями, которым его научили после возвращения в Нихалос. Настоящим мастерам не приходилось этого делать. Их мысли было достаточно, чтобы контролировать стихию, но должны были пройти еще годы, прежде чем Киран овладеет этим искусством в совершенстве. Тем не менее вода подчинилась его воле.

Прозрачные нити поднимались из слюдяной влаги, плясали по воздуху и переплетались друг с другом. Он описал запястьем круг, и несколько капель упали обратно в фонтан, но остальная жидкость превратилась в мерцающий шар, парящий над ладонью Кирана. Пальцами другой руки он призвал свою земную магию, и камешки, дрожа, поднялись с земли. Принцу приходилось прилагать немало усилий, чтобы удерживать власть над обеими стихиями одновременно, но, тем не менее, камни симметрично выстроились вокруг водяного шара и начали вращаться вокруг него, как луны вокруг Земли.

– Невероятно, – пробормотала Фрейя, и признание в ее голове заполнило его грудь гордостью. На самом деле Киран относительно безразлично относился к собственной магии. У нее были свои достоинства, но он не определял себя через элементы, которыми владел, как другие фейри. Наверное, поэтому он и не считал за честь быть Неблагим. Но ему понравилось, как смотрела на него Фрейя в этот момент, словно он наконец хоть раз сделал что-то правильно.

– Я тоже хотела бы уметь делать подобное.

– Ты смогла открыть куб.

– Да, но это не одно и то же, – возразила Фрейя. – Кубик – это вспомогательное средство. Если бы ты дал мне факел и потребовал, чтобы я сделала с его помощью огненный шаг, я не смогла бы, даже если от этого зависела бы моя жизнь.

Одним движением руки Киран отбросил водяной шар обратно в фонтан, и камешки упали наземь.

– Я не знаю, какое преимущество дал бы тебе огненный шар.

Фрейя закатила глаза:

– Дело не в огненном шаре, а в принципе.

– Ммм, – пробормотал Киран, подавляя усмешку. – Понимаю. Принцип.

– Ты издеваешься надо мной. – Она легко ударила его по руке. Это был всего лишь игривый шлепок, тем не менее Киран мог видеть краем глаза, как один из гвардейцев выпрямился, словно защищая его. Смешно.

– Да нет. Просто я тебя не понимаю. Для чего тебе нужна магия? Ты могла бы поливать с ее помощью поля в Амаруне? Или заставлять крутиться ветряные мельницы? Создавать дома из земли? Или разжигать своим огнем камины в замке?

Ничто из этого невозможно было сделать, не нарушая законов Тобрии.

– Нет, конечно, нет. Я бы… – Фрейя запнулась и склонила голову. – Я могла бы… могла бы… – Она снова замолчала, поджав губы.

Принцесса задумалась на мгновение, а затем раздраженно всплеснула руками:

– Не могу ничего придумать. Но магия должна быть полезна для чего-то. Ты же не хочешь сказать, что ваши боги пожертвовали вам совершенно бесполезный Дар.

– Я не знаю, почему мы можем властвовать над стихиями.

Киран пожал плечами, и уже в следующее мгновение напрягся, услышав приближающиеся знакомые шаги. Они явно были связаны с его бегством от собственных обязанностей и ответственности.

– Вот ты где! – воскликнул Олдрен.

Принц вздохнул, и Фрейя одарила его жалостливой улыбкой.

– Неужели ты искал меня?

– Очень смешно. Я пять раз напоминал тебе о сегодняшней встрече, – упрекнул Олдрен.

– Возможно, стрела повредила мою память, – ответил Киран, думая о Зейлан, которая освободила его от снаряда. С тех пор как Фрейя появилась при дворе, принц больше не видел Хранительницу. Что она делает в этот момент? Позволит ли ему Олдрен ее разыскать, прежде чем они пойдут на заседание? Наверное, нет.

– Конечно, так оно и есть. – Олдрен закатил глаза. При этом он выглядел не таким раздраженным, как предполагалось. Что, вероятно, было связано с тем, что советник знал правду и понимал, как много Фрейя значила для принца и как важно для него было проводить время с ней. Но Олдрен был единственным, кто показал себя таким толерантным.

Советники его отца вышли из себя, когда узнали о присутствии Фрейи в замке, и все другие придворные фейри, включая королеву Зарину, были далеко не рады этому визиту. И в самом деле, Фрейя не должна была находиться в Нихалосе. Ее присутствие нарушало Соглашение между странами, в котором говорилось, что ни одному человеческому существу не разрешено входить в Мелидриан. Только ложь Кирана, что он пригласил ее в качестве представительницы королевского дома на коронацию, спасла Фрейю от подземелья и удержала Тигана от вторжения войск фейри в Тобрию.

– Ни в коем случае! – вырвалось у Оноры так резко, что половина присутствовавших советников съежилась от испуга. Она вскочила было со стула, но Тиган бросил на нее гневный взгляд через стол. Командир только что огласил свой план переноса коронации во дворец. Традиционно ритуал, во время которого открывались ворота в Иной мир, проводился на праздничной площади города, рядом с храмом. Горожане должны были стать свидетелями церемонии и видеть, как боги даруют новому королю власть повелевать всеми четырьмя стихиями.

– Не вам одной это решать! – ответил Тиган, покраснев. Он тоже приподнялся со своего места и оперся руками о стол, как будто он мог запугать Онору своим величием. Но каждый, кто знал советницу Невана, понимал, что это не сработает.

– И не вам!

– Думаю, предложение Тигана стоит рассмотреть, – бросил Олдрен, сидевший по правую руку от Кирана, не ввязываясь в ссору. Советник неторопливо отрезал кинжалом кусочки от яблока, которое он сорвал в одном из садов по пути на заседание.

– Тут и думать нечего. – Онора упрямо скрестила руки на груди. – Коронация проходит один раз в несколько сотен лет, и так же редко открываются ворота в Иной мир. Народ имеет право на то, чтобы присутствовать на церемонии. Скрывать ее от него неправильно.

– Вы правы, – сказал Тиган, снова опускаясь на свой стул, словно предчувствуя, что предстоящая дискуссия отнимет у него много сил. – И мне тоже не нравится отказывать жителям в этом, но моя забота прежде всего безопасность принца. Для меня приоритетная задача – защищать Кирана. Вы видели, что произошло на параде.

– Да, это я видела, – заявила Онора спокойным голосом, как будто инцидент произошел много лет назад, хотя она вместе с матерью Кирана и Олдреном были теми, кто больше всех беспокоился о принце. На следующий день после праздника советница несколько раз поинтересовалась его самочувствием. А эта фейри редко выказывала так много сострадания за один день. – Но знаете ли вы, чего я не видела? – продолжала она. – Ваших гвардейцев на крышах и в толпе. Они просто стояли вдоль улицы.

Глаза Тигана сузились до щелочек:

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы это прекрасно знаете. В конце концов, обеспечение безопасности принца – ваша работа, а я бы не назвала безопасной стрелу, поразившую его.

– Это возмутительно! – выпалил Тиган. Он снова вскочил на ноги. Обвинение так взбудоражило его, что румянец с лица фейри переместился на его заостренные уши.

– Мы обсудили все планы с вами. Вы их одобрили. Все мои люди…

Кирана поразили гневные слова командира. Онора не была полностью правой, но невозможно было устранить любой риск, если только не запереть его в пустой комнате в глубине замка. Принц ни в чем не обвинял Тигана. Единственным человеком, которого можно было обвинить в беспорядке, был убийца, все еще находившийся на свободе. Вероятно, Киран должен был беспокоиться об этом, но с того самого вечера на Празднике Творцов его мысли были заняты одним-единственным человеком.

Талон.

Он скучал по мальчику, которым был и которого в нем пробудила Фрейя. Воспоминания о первых годах жизни были для Кирана такими настоящими, такими осязаемыми, какими не были уже давно. Своим появлением Фрейя открыла запертый ящик, и с той самой первой ночи в ее комнате принц снова и снова вспоминал о событиях, которые, как ему казалось, он давно забыл. Например, о выезде в город вместе с матерью незадолго до седьмого дня рождения близнецов. Им можно было выбрать себе подарки, и Фрейя пожелала вырезанную из дерева фигурку Хранителя. Однако их мать возразила, что такая игрушка не годится для девочки, тем более для принцессы. Фрейя отодвинула от себя фигурку, но ее разочарование было слишком явным. Принц пожалел ее и сказал матери, что хочет такую фигурку себе. Эриина купила игрушку для мальчика, не задумываясь, а Талон подарил ее сестре на день рождения. От радости она бросилась ему на шею и несколько месяцев повсюду таскала с собой маленького Хранителя, пока тот вдруг не пропал. Киран всегда подозревал, что именно королева Эриина могла забрать игрушку у принцессы.

Такие воспоминания преследовали его снова и снова в течение последних четырех дней. Киран нигде не мог скрыться от них. Если он был на заседаниях, они приходили к нему, если он ложился в постель – они обрушивались на него. Даже сидя на своем троне, он никак не мог отделаться от них. Воспоминания были горько-сладкими и вели его с собой в более легкую, счастливую жизнь вместе с Фрейей. Он скучал по своей сестре больше, чем по чему-либо еще. И Кирану было абсолютно безразлично то, что они не были связаны кровными узами. Их связывало нечто другое, что нельзя было пощупать руками, ведь даже после всех этих лет Фрейя все еще была близка принцу. И именно эта связь заставила принцессу поверить в то, что ее брат жив, в то время как все остальные считали его мертвым. Возможно, их связывала ее магия. У Фрейи явно присутствовали магические способности, иначе огонь в кубе не смог бы появиться, а сам принц, в конце концов, был фейри. Как бы то ни было, Киран был благодарен за это и желал тайно покинуть Нихалос вместе с Фрейей.

Не только чтобы избежать своей участи нелюбимого народом короля, но и оттого, что принц скучал по Смертной земле и людям, которые там жили, особенно по своим родителям. В течение семи лет он пытался не думать о короле Андроисе и королеве Эриине как о своих отце и матери. Ему потребовались месяцы, чтобы признать Невана и Зарину своими родителями. Сейчас настоящие родители стали ему дороги, но присутствие Фрейи вернуло на свет все старые чувства, которые Киран похоронил. Ему не хватало мужчины, который рассказывал бы ему все о том, как быть королем, с гордостью во взгляде, и женщины, которая в детстве пела песни о Бессмертных Хранителях у его кровати. Неван и Зарина никогда не относились к нему так. И хотя они сделали все, что в их силах, чтобы максимально облегчить его новую жизнь, в королевском дворце Неблагих он никогда не чувствовал себя как дома и его единственным другом был Олдрен.

Другие фейри ненавидели принца или просто принимали его только потому, что должны были, но на самом деле абсолютно не интересовались им самим, а только лишь властью, которую ему давала родословная.