Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

Глава 41 – Фрейя

– Нихалос —

Фрейя ворочалась в своей постели. Проведя столько дней и ночей на неуютных нарах в «Сияющем пути», она должна была считать наполненный водой матрас настоящим благословением после столь напряженного дня. Но сон не шел к девушке. Уже несколько часов принцесса ворочалась с одного бока на другой, со спины на живот, потому что остановить поток мыслей она могла с тем же успехом, что и заставить волны не подниматься на море.

Фрейя нашла Талона. Встретилась с ним. Поговорила с ним. Девушка так долго мечтала об этом моменте, что даже сейчас все казалось нереальным. Она боялась закрыть глаза, проснуться и обнаружить, что Ларкин был прав. Что, если это все в действительности просто очень реалистичный лихорадочный сон, вызванный ядом эльвы?

Это, по крайней мере, объясняет, почему Талон должен стать наследником трона Неблагого Двора. Этот факт Фрейя никак не могла взять в толк. Ее брат – король фейри? Знал ли об этом ее отец? Возможно, все это было просто игрой, о которой она ничего не подозревала? Ловкий способ занять Мелидриан, выдавая Талона за Неблагого фейри, который все скрывали от нее? Нет, такого просто не могло быть. Ее мать никогда бы не допустила, чтобы Талон в возрасте одиннадцати лет был разыгран, как козырь в карточной игре. Кроме того, риск новой войны при таком раскладе был слишком велик, и, даже если теперь у людей было улучшенное оружие, последствия таких сражений стали бы роковыми, особенно если бы война снова затянулась на несколько десятилетий.

Фрейя закрыла глаза и снова повернулась на кровати, которая тихо плескалась под ней. Еще час назад она едва ли могла услышать этот шум, потому что он заглушался звуками голосов и музыки на Празднике Творцов, но к этому моменту во дворце стало тихо, если не считать случайных шагов, эхо которых разносилось по коридорам. Она спрашивала себя, сколько сейчас могло быть времени. Ночное небо казалось очень темным; плотное одеяло облаков закрывало от взора луны и звезды. Часов в ее комнате не было. Спал ли сейчас Ларкин? Он настаивал на том, чтобы его комната и комната принцессы были рядом. Фрейя знала, что его спальня находится всего в двух дверях от отведенного ей помещения. Между ними были лишь библиотека и комната советника, который отказался сменить спальню. Фрейя прикусила нижнюю губу и вцепилась пальцами в простыню, чтобы не дать себе пойти к Ларкину. Но ничего не помогало. Принцессе нужно было отвлечься, она уже не могла лежать вот так в тишине без дела. Девушка скатилась с кровати и накинула на плечи плащ, так как на ней была только тонкая ночная рубашка. Босиком она подбежала к двери, но шаги в коридоре заставили ее остановиться. Фрейя колебалась. Она не должна идти к Ларкину. Что, если он и в самом деле спал, а она его разбудит? А он несколько последних ночей уже провел в кресле из-за нее. Хранитель сейчас отдыхал и заслуживал хоть немного личного пространства.

Фрейя уже собиралась вернуться в постель, когда в ее дверь постучали. Вероятно, было бы разумнее оставить ее закрытой, потому что за ней мог находиться незнакомый девушке Неблагой фейри. Но любопытство Фрейи в конечном счете одержало победу над ее рассудком, и она открыла своему ночному посетителю.

Это был Талон. Он улыбался ей.

– Ты еще не спишь.

– Да, я не могла уснуть.

– Праздник был слишком шумным?

Она покачала головой:

– Я просто много думала о разных вещах.

– Могу себе представить. – Он опустил взгляд вниз, и глаза Фрейи последовали за ним. Она нахмурилась, когда заметила, что Талон босой, хотя по-прежнему был одет в форму. Юноша прочистил горло. – Можно войти?

Спустя мгновение раздумий принцесса кивнула. Она не знала молодого человека, стоявшего перед ней, но доверяла мальчику, который остался внутри него. Девушка отступила на несколько шагов назад, при этом ее ноги нервно подрагивали. Талон ступил в комнату. Он беспокойно осмотрел комнату, словно никогда прежде ее не видел. Фрейя закрыла дверь и замерла на месте, не зная, что ей теперь делать. У нее было так много вопросов, но любой ответ Талона, как ей казалось, мог только увеличить беспорядок в ее голове. Но в какой-то момент девушка все же должна была начать разговор. Незнание не сможет защищать ее вечно.

– Как тебя зовут? – спросила наконец Фрейя, найдя в себе мужество заговорить и опускаясь на свою кровать.

Талон фыркнул:

– Ты это знаешь.

– Я… – она вздохнула. Почему это было так трудно? – Как мне тебя называть?

Он пожал плечами:

– Как хочешь. – Уголки рта Фрейи потянулись вверх. – Только не олухом и не придурком.

– Это сильно ограничивает мои возможности.

Он фыркнул и сунул руки в карманы своего мундира. Только внимательно присмотревшись, можно было заметить, что он с осторожностью действовал своей левой рукой.

– Меня зовут Киран. По крайней мере, это имя, которое было мне дано первым.

– Кем?

– Королевой Зариной и королем Неваном.

В груди Фрейи стало тесно.

– Они твои родители?

Талон кивнул.

Сердце девушки замерло. Конечно, она уже подозревала это, но услышать об этом из уст Тал… Кирана было чем-то совершенно другим. Конечно, он был сыном Зарины и Невана; Неблагие фейри никогда не доверили бы смертному свой трон. С другой стороны, ее отец был слишком готов короновать его и предоставить ему царствовать над Тобрией. Неужели он не знал?

– Можно мне увидеть их?

Киран нахмурился:

– Кого?

– Твои уши.

Киран выглядел смущенным.

– Там особо не на что смотреть.

Огорченная, она взглянула на него.

– Что ты имеешь в виду?

Принц грустно улыбнулся и подошел к ней. Он задержался на мгновение, но потом все же сел к ней на кровать, на расстоянии вытянутой руки. Медленными движениями он отвел волосы сначала с левой, затем с правой стороны, открывая золотые насадки, такие, как носила Фрейя, чтобы ее принимали за фейри. Киран закрыл глаза, и глубокая боль отразилась на его лице. Киран снял украшения со своих ушей. Никаких заостренных кончиков не было, только гладкие верхушки, какими их и запомнила Фрейя.

Она тяжело сглотнула. Кирану было заметно тяжело обнажать себя таким образом. Принц делал это с явной неохотой, но то, что после всех прошедших лет он достаточно доверял Фрейе для того, чтобы открыться ей, очень много значило для девушки. Принцесса нерешительно протянула руку к ушам фейри. Киран поморщился, но не отклонился, когда девушка коснулась его. Кончиками пальцев Фрейя ощутила теплую и гладкую кожу. Рубцов не было. И наростов тоже. Любой, кто видел его таким, подумал бы, что странная форма его ушей была врожденной. Фрейя тоже этому поверила.

– Что случилось? – спросила она хриплым голосом и опустила руку.

Киран открыл глаза.

– Мне их обрезали.

– Когда?

Он вздохнул:

– Я был еще малюткой. Мне было всего несколько недель от роду, когда меня похитили из моей детской здесь, в замке, и переправили на другую сторону Стены. Вероятно, это были похитители, которые… – он осекся. – Очевидно, я должен был походить на человека.

Фрейя насторожилась. Это все? Почему кто-то должен был прикладывать столько усилий и подвергать себя опасностям, чтобы похитить наследного принца только для того, чтобы оставить его по другую сторону Стены? Для нее это не имело никакого смысла, но, если подумать, принцесса вообще ничего не знала о том, что тогда произошло.

– Значит, отец не знает?

Киран покачал головой:

– Если бы король Андроис знал об этом, когда он нашел меня, он бы убил меня на месте, а не взял с собой в замок, чтобы растить как собственного сына. Он всегда хотел иметь наследником трона мальчика. Единственным шансом вручить корону наследнику-мужчине, не убивая своего первенца, была возможность выдать меня за твоего близнеца.

Желудок Фрейи сделал кульбит. Она слышала подобные истории и знала о первенцах-дочерях в дворянских кругах, которые вынуждены были принять смерть, освобождая место для наследника мужского пола, чтобы право перворожденного оказалось на его стороне. Что, если король Андроис пощадил ее только потому, что нашел тогда Кирана? Дрожь пробежала по спине девушки. И, разумеется, ее мать согласилась принять и воспитывать Кирана как своего собственного сына, только чтобы спасти ее. Тем не менее эта ложь причиняла девушке боль, как ничто другое прежде. Принцесса думала, что они с Талоном одна плоть и кровь, но это оказалось не так. Даже после его мнимой смерти родители не сумели рассказать ей правду. Они хотели, чтобы Фрейя стала великой, справедливой правительницей, но не смогли быть честными с ней.

– Откуда фейри знали, где они тебя найдут? – спросила Фрейя.

– После моего похищения много раз применялись поисковые заклинания, чтобы выследить меня, но ничего не получалось. Я был слишком мал, а аура моя слишком слаба, чтобы магия могла найти ее. Кроме того, у меня не было реальной связи с предметами, которые можно было использовать для заклинаний. Я был маленьким и даже не осознавал, что значит быть живым. Мои поиски приостанавливали, но не навсегда. В течение многих лет не было и намека на мое пребывание, пока я с отцом не посетил Стену. Ты помнишь?

Фрейя кивнула.

– В тот день я был так близок к магии, как никогда раньше. И, наверное, это что-то во мне вызвало, – продолжал Киран. – Потому что, когда Онора вскоре осуществила очередное заклинание поиска, она нашла меня.

Так что если бы Киран не сопровождал ее отца в тот день, если бы его магия не пробудилась, то его не похитили бы, но, вероятно, это было бы только вопросом времени. Потому что рано или поздно он, как король, должен был посетить Стену.

– Ты знал?

– Что я Неблагой фейри? – Киран сухо рассмеялся. – Нет, откуда? Я не почувствовал магии. Только те, кто меня вернул, сказали мне, кто я и что со мной произошло. Сначала я не хотел им верить, пока они не показали мне, как я могу использовать мою магию. И все вдруг обрело смысл. Ты заметила, что в детстве я ни разу не болел?

Фрейя покачала головой; слова Талона не выходили у нее из головы. Вернули, а не похитили.

– Они хорошо с тобой обращались?

– Да. Сначала я был невероятно напуган. Потом я жутко разозлился. Я кричал на них, дрался и кусался, но, что бы я ни делал, они никогда не прикасались ко мне, а просто разрешали мне предаваться своему гневу. А когда наступила ночь и пришел страх, я начал плакать. Мужчины разбивали лагерь, а один из них подсел ко мне. Он стащил маску со своего лица, улыбнулся мне и сказал, что его зовут Олдрен и он предпочел бы умереть, чем допустить, чтобы со мной что-то случилось. Я спросил почему. И тогда он рассказал мне, кем в действительности я являлся.

Фрейя схватила руку Кирана, которую тот держал на коленке, и с чувством сжала ее. Его пальцы были холодными и влажными – как и ее собственные. Девушка даже представить себе не могла, что ее брат чувствовал тогда. Ей приходилось испытывать страхи и муки, но люди, которых она любила и которым доверяла, всегда были рядом с ней.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить все это в одиночку.

– Я был не один. У меня был Олдрен.

Фрейя взглянула на их переплетенные руки.

– Вы стали лучшими друзьями, да?

Киран кивнул:

– Я не знаю, что делал бы без него.

Если бы не он, у тебя была бы я, подумала Фрейя, но эта мысль была слишком эгоистичной. Потому что, как бы ни ненавидела принцесса мужчин, убивших Окарина и похитивших Кирана, теперь, когда она знала правду, девушка понимала, что их решение забрать принца было единственно верным.

Принц никогда не смог бы стать королем в Амаруне и жить среди людей, потому что уже после его двадцатилетия люди начали бы говорить о неугасающей молодости Кирана. И от этого момента до виселицы его отделял бы только самый короткий путь. Она не хотела бы пережить такое потрясение.

– Откуда это у тебя? – вдруг спросил Киран, вырывая Фрейю из ее мрачных мыслей и неприглядных видений альтернативной жизни. Она подняла глаза и проследила за его взглядом, обращенным на волшебный куб, который девушка оставила на тумбочке.

– Ты знаешь, что это такое?

– Естественно. – Он отпустил ее руку и потянулся за деревянным кубиком. – Они используются в Мелидриане для того, чтобы дети практиковались в своей магии и чтобы выяснить, каким элементом они владеют. – Принц сосредоточенно уставился на куб и повертел его в руках. – Я бы открыл его, но пока еще не могу контролировать огонь. Только после коронации.

Фрейя усмехнулась:

– Я могу открыть его уже сейчас.

Киран посмотрел на нее с нескрываемым скептицизмом в глазах:

– Как?

– Дай сюда! – девушка не стала ждать, пока принц передаст ей кубик, и выхватила игрушку из его рук.

Она положила руки на треугольные выемки и глубоко вдохнула воздух. Поначалу ей приходилось закрывать глаза, чтобы сконцентрироваться, но на корабле Элроя девушка попрактиковалась достаточно. Знакомый жар согрел ладони Фрейи, как раз перед тем, как раздался щелчок, и крышка куба распахнулась.

– Невероятно. – Киран наклонился вперед и несколько секунд смотрел на синее пылающее пламя внутри, прежде чем, нахмурив брови, спросил ее:

– Как ты сделала это?

Фрейя пожала плечами. Она поставила куб обратно на прикроватную тумбочку. Крышка захлопнулась, и огонь исчез.

– Я тоже не знаю. Просто могу это делать, и все. Раньше у меня не получалось, но с тех пор, как я начала учиться у Мойры, у меня выходит все лучше и лучше. Ну, и то, что я нахожусь в Волшебной стране, тоже, думаю, идет на пользу моей магии.

– Твоей магии? – вырвалось у Кирана, как будто не он только что своими глазами наблюдал, как она разожгла огонь в кубе. – Наши родители знают об этом?

– Конечно, нет! Если бы это было так, я бы сейчас не сидела здесь. Отец ненавидит магию, как никогда. Король приказывает казнить всех, на кого падает хоть малейшее подозрение, что он может быть связан с ней.

– Я не понимаю этого, – недоверчиво покачал головой Киран, при этом озабоченность о Фрейе ужесточила черты его лица. – Как ты могла пойти на такой риск?

– А как я могла остаться в стороне? Мне нужно было тебя найти.

Киран окинул ее укоризненным взглядом:

– Ты сделала это из-за меня?

Он что, серьезно?

– Для кого же еще?

Киран насторожился:

– Зачем?

– По-твоему, я должна была оставить тебя на произвол судьбы?

– Да! – ответил Киран без всякого колебания. – Если это означало бы, что ты не рискуешь своей жизнью.

Принц был таким лицемером. Если бы Фрейя была на его месте, то он сделал то же самое для нее. И единственной причиной, по которой он все еще не попытался вернуться к ней, было то, что Киран знал, что принцесса находится в безопасности. Сама Фрейя не обладала такой роскошью. В течение многих лет она боялась за жизнь брата.

– Нуу… Наверное, уже слишком поздно что-то менять.

Киран напряг челюсти.

– Обещай мне, что больше не будешь встречаться с этой Мойрой.

Вообще-то Фрейя должна была с легкостью дать такое обещание. Она уже нашла Талона-Кирана. Именно это всегда было ее целью. У девушки больше не было причин цепляться за магию. Но травы, стихии и скриптеры уже стали частью ее жизни, ее индивидуальностью. Как она должна была отказаться от этого, не потеряв себя? Фрейя уже не могла быть просто принцессой. Она была чем-то гораздо большим.

Так или иначе, обещание Фрейя дать не успела, потому что новый стук в дверь уберег ее от этого. Киран вопросительно посмотрел на нее:

– Еще один ночной визит?

Фрейя нахмурилась:

– Я никого не жду.

– Ммм, – промычал он. – То есть, если я открою дверь, там не окажется твоего Хранителя?

– Нет, – ответила Фрейя, уверенная в своих словах. Ларкин слишком уважал ее, чтобы посреди ночи заходить в ее спальню. Он сделал бы это только в том случае, когда это было бы абсолютно необходимо, и в случае чрезвычайной ситуации он не стоял бы перед комнатой, а просто ворвался бы в помещение, чтобы защитить ее от угрозы.

Стук прозвучал снова.

– Входите! – провозгласил Киран. Его голос прозвучал неожиданно громко, так как до этого они неосознанно разговаривали на пониженных тонах. Вероятно, в этом были виноваты ночь и мрак, хотя вокруг не было никого, кому они могли бы помешать.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Олдрен. Его взгляд метнулся от Кирана к Фрейе и обратно к Кирану. Советник вздохнул, но при этом на его губах покоилась понимающая улыбка.

– Я так и знал, что найду тебя здесь.

– Какая-то проблема? – спросил Киран.

Олдрен улыбнулся, и Фрейя попыталась связать привлекательного фейри с одной из темных фигур, которые напали на них и убили Окарина. Может быть, это он нанес удар ее учителю?

– Нет, просто уже поздно.

Киран приподнял бровь:

– Ты пришел, чтобы отправить меня в постель?

– Так сказать.

Киран фыркнул:

– Не слишком ли я стар для этого?

Олдрен сделал неопределенный жест рукой:

– Это достаточно спорный момент. Кроме того, я хотел взглянуть на твое плечо. Тебе нужно держать его в покое и больше отдыхать. На завтра запланировано несколько важных встреч.

– Мы с Фрейей…

– Вы с Фрейей можете продолжить ваш разговор завтра, – прервал его Олдрен. – Я пригласил Онору на твою примерку, так что ты сможешь сделать два дела одновременно и позавтракать вместе с Фрейей.

– Не могу ли я просто отказаться от встречи с Онорой? – с надеждой спросил Киран.

Олдрен покачал головой:

– К сожалению, это невозможно.

– Ну, хорошо, если это обязательно. – Он посмотрел на Фрейю: – Мы увидимся на завтраке?

– Конечно, – ответила Фрейя, несколько удивленная тем, что слова Олдрена возымели такое действие на Кирана, но при всем при том советник был прав. Принцу стоило поберечь себя, а завтра будет новый день.

– Великолепно, – Киран улыбнулся ей. – Я заберу тебя.

– Я рада.

Принц молниеносно наклонился вперед и запечатлел у нее на лбу поцелуй, а после встал и направился к Олдрену. Киран как раз собирался выйти в коридор, когда Олдрен преградил ему путь и внятно хмыкнул:

– Твои уши.

– О! – Киран закрыл уши своими светлыми волосами.

– Лучше?

Олдрен склонил голову и посмотрел на него с блеском в глазах, который Фрейя узнала даже издалека. Он поднял руку и в удивительно ласковом жесте положил прядь на нужное место, чтобы скрыть порок Кирана от всего остального замка.

– Теперь да.

– Спасибо!

Миновав Олдрена, Киран шагнул в коридор. Второй фейри посмотрел ему вслед, прежде чем снова повернуться к Фрейе:

– Спокойной ночи, принцесса!

– Спокойной ночи! – ответила она, со щелчком запирая за ними дверь на замок.

Глава 42 – Ларкин

– Нихалос —

Ларкин бесцельно бродил по коридорам замка. Хранитель невольно отождествлял свое нахождение здесь со временем, которое он провел в подземелье короля, хотя во дворце ему разрешалось свободно передвигаться. Здесь было достаточно еды и пахло значительно лучше, чем в темнице Амаруна, но отвращение, с которым к нему относились встречные фейри, было таким же, какое он испытывал от гвардейцев, охранявших камеры подземелья. А еще ему было нечем заняться. Теперь, когда Фрейя нашла своего брата и каждую свободную минуту проводила с принцем Кираном, Хранитель стал лишним. Всего несколько минут назад они отправились в храм, а затем собирались посетить портного, чтобы заказать для Фрейи платье к коронации, так как у принцессы не было с собой подходящего наряда, который мог бы соответствовать предстоящему грандиозному торжеству.

Ларкин хотел сопровождать Фрейю. Он доверял Кирану и, возможно, еще его советнику Олдрену, но не другим фейри. Они ведь не знали всей правды о своем принце и Фрейе. Для всех граждан города Фрейя была всего лишь человеком. Слабым и незначительным. И все же принцесса с улыбкой заверила Хранителя, что сегодня он ей не понадобится, и приказала ему взять себе выходной. Ларкину не нужен был выходной день; за последние годы у него и так было уже слишком много дней, когда он был вынужден ничего не делать. Стражник хотел быть полезным, и осознание того, что Фрейя больше не будет давать ему приказаний, беспокоило его. Мужчине нужна была работа. Какое-то задание. Однако во дворце никто не ожидал его помощи, и, судя по недоуменным взглядам фейри, она никому не была нужна.

Хранитель чувствовал себя бесполезным. К этому ощущению он никогда не сможет привыкнуть. Годы, проведенные в тюрьме, были тому доказательством. Помогать другим было для мужчины все равно что дышать воздухом.

Одной из причин, по которой Ларкин не сошел с ума в последние недели и месяцы, проведенные в подземелье, была мышь. Это могло показаться преувеличенным и смехотворным, ведь, в конце концов, мышь была обычным зверьком, но содействие ей в устроении гнездышка помогало ему оставаться в здравом уме и делало собственное существование тогдашнего узника более терпимым.

Вся его жизнь была отдана для служения другим, таким образом он воспитывался в храме своим отцом и поэтому выбрал служение у Стены своим предназначением. Еще будучи послушником, Ларкин уже помогал менее одаренным новичкам в освоении искусства фехтования, впоследствии он добровольно брал на себя многие обязанности на Стене, затем стал инструктором и, наконец, поднялся до звания фельдмаршала. И в этом качестве он стал более полезным, чем когда-либо прежде.

Но его прежняя слава теперь ушла в прошлое. Ларкин стоял перед небытием и не знал, сможет ли он когда-нибудь снова заполнить чем-то пустоту в своей груди, не говоря уже о том, хочет ли он этого вообще. Пожалуй, пора было прощаться. С этой долгой жизнью и этим миром, который, казалось, в нем больше не нуждался. Хранитель мог бы вернуться в Эвадир и выбрать конец своей жизни в том месте, где и родился. В этой мысли было что-то успокаивающее. Никаких оков. Никаких решеток. Свобода и мир, которые он, безусловно, заработал за более чем двести лет.

Клирр! Звук мечей, ударившихся друг об друга, внезапно вырвал Ларкина из его мрачных мыслей. Ноги Хранителя вывели его из замка и перенесли в один из внутренних дворов. Мужчина остановился в тени круглой арки, глядя на четыре фигуры в черном, сражавшиеся на мечах парами. За долю секунды его натренированный взгляд определил, что опасности не было: Бессмертные Хранители устроили тренировочную схватку.

Принц Киран еще во время первого разговора с ним упомянул, что в замок приглашены и гостят другие Хранители, но дворец был таким большим и имел так много коридоров и путей, что Ларкин до сих пор не встречал никого из них. Мужчина мог бы их найти, но какая-то его часть уклонялась от встречи с Кори, который прежде служил у Стены генералом под началом фельдмаршала Вэлборна.

Теперь новый фельдмаршал стоял всего в нескольких метрах от прежнего и парировал удар Бриона Пардрея, прежде чем снова перейти в наступление. Кори всегда отличался очень мощным и целеустремленным стилем боя.

Ларкин оторвал взгляд от своего старого друга и взглянул на второй поединок. И хотя мужчина находился спиной к Хранителю, по белокурым волосам бывший фельдмаршал понял, что одним из дерущихся был негодяй Ли. Он дрался с женщиной, которая схватилась за рукоятку своего меча так, будто в жизни не держала оружие в руках. Девушка была гибкой и ловко двигалась, поэтому сразу не проиграла, но в битве на жизнь и смерть эта возня не спасла бы ее. Ли играл с ней, но уже спустя несколько мгновений, казалось, устал от этого дела и нанес свой финальный удар. Он атаковал справа и тут же слева. Девушка все еще пыталась отбиться от удара справа, но второй удар застиг ее врасплох. Испугавшись, она потеряла концентрацию, и Ли одним целенаправленным движением выбил оружие из ее рук. Меч пролетел по воздуху и застрял в клумбе.

– Ты, несчастный сукин сын! – проворчала девушка, потирая запястье.

Ли рассмеялся.

– Сколько раз ты еще клюнешь на эту удочку?

– Я не знаю. Я делаю это не нарочно, – прошипела она и отвернулась, чтобы забрать свой меч, как вдруг заметила под круглой аркой Ларкина. Девушка застыла и раздраженно нахмурилась. И хотя на мужчине не было униформы Хранителя Стены, даже для послушницы, которой была эта девушка, его аура была очевидна. Она лишь только не могла ее понять. Ларкин ответил на ее взгляд и начал разглядывать девушку. Странно было видеть эту особу с ее смуглой кожей в таком месте, как Нихалос, особенно помня о том, что она уже являлась Хранительницей. Свои длинные черные волосы девушка собрала в беспорядочную косу, перебросив ее через плечо, а униформа послушницы была покрыта пылью, как будто Ли ее сегодня уже пару раз ронял на землю.

– Что такое? – спросил тот. – Ты там что, призрака…

Мужчина внезапно замолчал. Его взор проследовал за взглядом женщины, и он заморгал, словно не мог поверить своим глазам.

– Да забери меня эльва!

Его крик заглушил ритмичные звуки второй схватки, и Кори с Брионом опустили свои мечи. Теперь все четверо стражников стояли, уставившись на Ларкина, и в то время, как взгляд женщины выражал недовольство и раздражение, остальные смотрели удивленно и недоверчиво.

– Я не могу поверить. – Кори сделал шаг вперед. – Ларкин? Ларкин Вэлборн?

Ларкин вышел из тени круглой арки; в его животе образовалось странное тянущее ощущение, и мужчина понял, что нервничает. Хорошо, что он увидел других Хранителей, но бывший фельдмаршал не мог оценить их реакцию на него, ведь эти мужчины были с ним, когда гвардейцы короля вторглись в Свободную землю, чтобы арестовать его. Сначала он принял все происходящее за какую-то глупую ошибку, недоразумение, но гвардейцы не были расположены шутить. У них был приказ забрать Ларкина с собой, поскольку он якобы не выполнил свою задачу фельдмаршала. Его Хранители уверяли, что это неправда, что эльв невозможно проконтролировать, а фельдмаршал прилагал все зависящие от него усилия. Но гвардейцы не желали слушать, и между двумя фронтами завязалась рукопашная схватка, которой Ларкин вскоре положил конец и добровольно направился в Амарун. Только позже он узнал, что королю не было дела до деревни Беллмар. Он беспокоился только лишь о герцогах, которых фельдмаршал не смог спасти. И так как Беллмар находился за пределами Ничейной Земли, король мог наказать Ларкина согласно законам Тобрии.

– Приветствую тебя, Кори, – ответил Ларкин.

Какое-то мгновение тот стоял, безмолвно уставившись на Ларкина, а потом, к изумлению последнего, подбежал к нему, раскинув руки. Ларкин приветствовал объятия своего старого друга.

– Рад тебя видеть, – сказал Кори, похлопывая его по спине.

– Я тоже, – ответил Ларкин, и в то время, как Кори его удерживал, с плеч мужчины свалился тяжелый груз, хотя бывший фельдмаршал даже не знал, что до сих пор носил его. Стражник был рад снова оказаться на свободе и служить Фрейе, но до этого момента ему было не ясно, как сильно он скучал по людям, которых считал своими назваными братьями.

Ларкин отпустил Кори и внимательно посмотрел на него:

– Я слышал, ты теперь фельдмаршал.

Внезапно нахлынувшая радость сползла с лица Кори, и его лицо стало серьезным. Он кивнул, коротко и отрывисто, как будто предпочел бы не отвечать, опасаясь реакции Ларкина. Ведь Томбелл был первым маршалом, вступившим на этот пост до того, как его предшественник умер. Но опасения Кори были необоснованны. Ларкин положил руку ему на плечо:

– Они не могли бы выбрать лучшего.

Улыбка Кори вернулась:

– Спасибо!

Ларкин кивнул и повернулся к остальным Хранителям, которые подошли ближе.

– Привет, Брион! – он вытянул руку навстречу рыжеволосому мужчине. – Такое ощущение, что целую вечность не виделись!

– Охотно верю. Не сказать, чтобы в подземелье время пролетало незаметно.

– Говори, не стесняйся. Ты знаешь, время летит медленнее только тогда, когда ждешь обеда, – пошутил Ларкин. Он вспомнил, что Брион всегда питал слабость к хорошей еде. В остальном бывший фельдмаршал мало что знал об этом стражнике. Они никогда не были по-настоящему близки друг другу. В то время как с Кори Ларкина связывала дружба, а с Ли – взаимная неприязнь, к Бриону Хранитель относился достаточно нейтрально.

– Воистину, – рассмеялся тот и шагнул в сторону, освобождая место для Ли.

Ларкин неохотно взглянул на юношу. Его улыбка стала натянутой. Он не любил Ли, потому что вообще никогда не питал особого уважения к мужчинам, которые пришли в Свободную землю только из-за денег. Но большинство из них фельдмаршал Вэлборн, по крайней мере, понимал. Мужчины делали это, чтобы прокормить свои семьи, чтобы дать возможность своим детям пережить суровые зимы. Однако Ли стал Хранителем, чтобы погасить свой долг у Темных, потому что оказался достаточно глуп, чтобы красть у них. Он был вором. Преступником. Недостойным.

– Хранитель Форэш.

– Капитан Форэш, – поправил его Ли с гордой ухмылкой. – Меня повысили.

Повысили? Взгляд Ларкина метнулся к Кори, хотя бывший фельдмаршал не имел никакого права подвергать сомнению принятые решения нового главнокомандующего, даже если Ли, по его мнению, обладал лидерскими качествами мертвой черепахи. Его разум был подобен сознанию ребенка, и вместо того, чтобы быть частью группы, Хранитель Форэш всегда искал способы выделиться. Даже во время их редких визитов в Тобрию. Хранители всегда старались вести себе там тихо и непринужденно, чтобы не создавать никаких волнений, так как одного их присутствия было достаточно, чтобы заставлять людей нервничать. Ли, однако, выделялся всегда либо жуткими рассказами о Стене, либо махинациями в карточных играх, которые не могли долго оставаться скрытыми.

– Если это так, я могу только поздравить, – поджав губы, против своей воли произнес Ларкин.

– Спасибо! – Ли, казалось, не понял его отношения. – Что ты здесь делаешь?

Вопрос удивил Ларкина. Он почему-то предполагал, что стражники уже знали о прибытии Фрейи.

– Вам никто не говорил?

– Нет, кто же? – спросил Ли, обводя рукой пустой двор с черным прямоугольником в центре. Только два дворцовых стражника стояли в отдалении перед одним из проходов. – Единственные, кто не совсем игнорирует нас, – это Киран и его советник Олдрен.

– Но вы же знаете, что принцесса Фрейя здесь, не так ли?

– Нам сказали, что она приглашена на коронацию, – ответил Кори. – Однако мы считали, что это слухи. Неблагой Двор уже много лет не контактирует с Драэдонами.

– Это правда, но принцесса Фрейя и в самом деле здесь, – заверил Ларкин. – Я сопровождал ее сюда.

– Король Андроис отпустил тебя с дочерью? – недоверчиво спросила Ли.

Ларкин замялся. Он мог бы сказать правду: что Фрейя освободила его из темницы, чтобы Хранитель мог сопровождать ее в Мелидриан. Однако это не только возбудит ненужные расспросы о ее мотивах, но и обнаружит в нем беглеца. И хотя остальные стражники имели благие намерения в его отношении, Ларкин не сомневался в том, что они исполнят свой долг и вернут его в темницу, когда узнают правду. Но Хранитель предпочел бы умереть, чем вернуться в подземелье.