Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 36 страниц)

Глава 39 – Фрейя

– Нихалос —

Под бдительными взглядами дворцовой стражи Фрейя нервно меряла ногами помещение. Она пыталась сидеть рядом с Ларкином на скамье и подражать его равнодушному взгляду, но ей это не удалось. Несмотря на усталость, все ее тело дрожало от нервозности, а руки тряслись так сильно, что в этот момент она была совершенно неспособна использовать заклинание поиска. Ее шаги были единственными звуками в комнате, и, если их продержали бы в этой комнате долгое время, Фрейя, наверное, протоптала бы в земляном полу помещения борозду по маршруту своих перемещений. Задержанных заперли в камере, которая, вероятно, была одной из самых темных комнат в замке. Фрейе не удалось хорошо осмотреть дворец до того, как их арестовали. Но коридоры, по которым вели арестованных, были выложены блестящим мрамором. Стеклянные шары, в которых танцевало пламя, присутствовали повсюду, и казалось, замок состоял из одних окон – но только не эта комната.

– Принцесса, – сказал Ларкин, когда она еще раз прошла мимо него, и протянул к принцессе руку, не прикасаясь к ней. – Садитесь!

Девушка покачала головой:

– Я не могу.

Ларкин вздохнул, и в первый раз с тех пор, как их схватили, его ледяной взгляд оттаял.

– Я знаю, вы убеждены, что видели его на параде. Но речь идет не о каком-нибудь фейри, а о принце. Вы не должны так сильно надеяться.

Фрейя кивнула, хотя ее желание снова увидеть Талона и ее переживания о нем были тем единственным, что все еще держало ее на ногах. Принцесса была совершенно измучена. Не только из-за долгого хождения по городу и поиска своего брата, но и из-за ссоры с Ларкином. Никогда прежде она не видела Ларкина таким разъяренным. В его глазах вспыхнул огонь, который обычно можно было увидеть только во время боя. Хранитель был зол, потому что принцесса попыталась сломать барьер на Празднике Творцов и попала прямо в руки вооруженному гвардейцу. Она извинялась и уверяла, что сделала это из-за Талона, что только еще больше разозлило Ларкина.

Хранитель не хотел верить девушке, называл ее открытие галлюцинацией, вызванной ядом эльвы в ее теле, но принцесса не дала себя убедить и настояла на том, чтобы посетить замок. Фрейя знала, что она видела, даже если это звучало так, будто она потеряла рассудок. Она и сама ничего не понимала. Как Талон и принц Киран могли быть одним и тем же человеком? Она знала Талона, и он не был фейри. Он никогда не применял магию в ее присутствии, и у него не было заостренных ушей. Да, уши брата имели странную форму, но никаких острых кончиков! И все же у Фрейи не было никаких сомнений…

– Сколько еще нам ждать? – нетерпеливо спросила она из низкого помещения без окон, но гвардейцы, охранявшие вход снаружи, не ответили. Фрейя даже не понимала с уверенностью, чего именно они ждут. Никто им ничего не сказал. До этого двое фейри-грубиянов уже допрашивали их, но со времени этого допроса прошло уже несколько часов. Конечно, принцесса не рассказала им правду о себе и принце, сообщила лишь то, что ей нужно с ним поговорить. Мужчины посмеялись над ней, и наконец скрепя сердце Фрейя отдала гвардейцам записную книжку Талона. Потому что, если Киран был тем, кем принцесса его считала, он узнает эту вещь, при условии, что стражники отнесут ему тетрадь. О вероятности того, что гвардейцы этого не сделают и оставят Фрейю с Ларкином здесь – возможно, навсегда, – девушка не хотела даже думать. Она зашла настолько далеко не затем, чтобы здесь состариться.

Вдруг в дверь постучали. Гвардейцы в комнате напряглись, когда дверь открыли снаружи. Фейри, которые опрашивали Фрейю и Ларкина ранее, вошли – но не одни. Принцесса затаила дыхание. Дрожь в руках мгновенно распространилась по всему ее телу. Сердце девушки учащенно забилось. Перед Фрейей стоял принц Киран. И Киран был…

– Талон, – выдохнула она и бросилась вперед, чтобы заключить брата в объятия.

Принцессе хотелось прижать его к себе. Удержать. Никогда больше не отпускать. Их взгляды встретились, и голубые глаза принца загорелись. Он узнал ее! Она не сошла с ума!

Но прежде, чем Фрейя успела коснуться Талона, один из гвардейцев выступил вперед. Подняв оружие, он встал между ними, направив лезвие на горло Фрейи. Она замерла как раз в тот момент, когда ее схватили сзади. Ларкин дернул ее назад, и вдруг они оказались лицом к лицу с четырьмя вооруженными Неблагими фейри, за которыми стоял тот, кто ошеломленно смотрел на нее.

– Фрейя. – Ее имя бездыханно слетело с его уст. – Неужели… неужели это действительно ты? – спросил принц за клинками своих гвардейцев.

Девушка тяжело сглотнула. Ее горло пересохло, а глаза увлажнились. Принцесса кивнула, пытаясь понять, что только что произошло. Не так она представляла в своих мечтах свое воссоединение с Талоном. Талон – фейри. Неблагой фейри. Ошеломленная Фрейя уставилась на своего брата, которого весь народ и ее родители считали мертвым. Талон был жив. Так повзрослел и так вырос. Тогда, во время похищения, она была выше него, теперь же ей нужно было догонять в росте своего брата. Его плечи стали шире, несмотря на типичную для всех Неблагих фейри стройную фигуру. Фрейя перевела взгляд с тонкого шрама на подбородке к его ушам, но он был прикрыт длинными светлыми волосами.

– Оставьте нас одних, – сказал Талон голосом, который был намного ниже того, что помнила Фрейя.

Гвардейцы обменялись тревожными взглядами и посмотрели на Ларкина.

– Ваше Высочество…

– Убирайтесь отсюда! – зашипел Талон, прерывая фейри, как будто его раздражало, что мужчина оспаривает его приказ.

– Конечно.

Неблагой фейри склонил голову и убрал меч обратно в ножны на поясе. Другие фейри последовали его примеру, прежде чем покинуть камеру. Дверь за ними со щелчком захлопнулась, и в комнате повисла полная тишина. Фрейя все еще смотрела на Талона. Язык вдруг стал тяжелым и неповоротливым, будто кто-то подвесил в нему груз, иначе ей было бы легко сказать хоть что-то. Но принцесса не знала, что она должна была сказать. Девушка так часто представляла себе этот момент, но никогда не задумывалась над своими первыми словами, хотя, возможно, слова сейчас тоже были бессмысленны.

Рыдания вырвались из горла Фрейи. Она прижала руку ко рту и протиснулась мимо Ларкина. Талон устремился ей навстречу, и они встретились на полпути. Принц обнял девушку и прижал к себе, как потерянное сокровище, которое он наконец-то нашел. Фрейя закрыла глаза и спрятала лицо на груди Талона. Она дрожала всем телом, боясь, что ее ноги могут подогнуться в любой момент. Это было слишком волнительно. Талон был здесь. Она нашла его! Он был жив. Он не был рабом. Ему не пришлось голодать. Его не пороли. Над ним не издевались. С ним все было в порядке, за исключением…

– Твое плечо, – пробормотала Фрейя, осматривая его мундир.

– Не беспокойся об этом, – прошептал принц ей на ухо, и в его голове девушка услышала те же слезы радости.

– Что ты здесь делаешь?

– Спасаю тебя.

– От чего?

На этот вопрос у Фрейи не было ответа, потому что дела у принца явно шли хорошо. Она выпустила его из объятий и отступила на шаг.

– От жизни без меня, – сухо пошутила она.

Юноша посмотрел на нее сверху вниз, и улыбка озарила его лицо, что заставило девушку со всей очевидностью осознать, кто стоял перед ней. Талон улыбался все в той же манере, что и прежде, слегка скривив губы. Фрейя услышала позади себя скрип. Ларкин. Талон, казалось, в этот момент тоже вспомнил, что они были здесь не одни, и оба повернулись к Бессмертному Хранителю. Фрейя смахнула со щеки слезу.

– Видите, я была права. Дело было вовсе не в яде эльвы!

– При чем здесь яд эльвы? – тут же спросил Талон.

– Это не имеет значения, – быстро ответила Фрейя, не желая беспокоить брата.

Ларкин, однако, перечеркнул этот план:

– На нее напали в Туманном лесу.

Талон обеспокоенно посмотрел на Фрейю:

– Ты в порядке?

– Все отлично. Царапины уже зажили.

В качестве доказательства своих слов принцесса задрала рукав плаща вверх, чтобы показать брату исчезающие шрамы на предплечье, которые выглядели так, как будто они появились у нее несколько месяцев назад. Талон поднял руку, будто бы желая коснуться бледных отметин, но в последний момент остановился.

– Могу ли я?.. – спросил он после некоторого колебания.

Фрейя кивнула, и Талон взял ее за запястье. Осторожно принц повернул руку девушки сначала влево, затем вправо. При этом Фрейя заметила, что собственная кожа Талона была абсолютно безупречной. На тыльной стороне его руки не было ни единого шрама, даже с той зимы десять лет назад, когда они, катаясь на санках, врезались в дерево. Сама принцесса повредила голову, а Талон… она не знала. Девушка могла поклясться, что заметила кровь на его предплечье, но, вспоминая об этом сейчас, поняла, что не видела самой раны. В общем, Фрейя не могла припомнить, чтобы Талон когда-либо был ранен или болел. Ей это никогда не казалось странным – до сих пор. Неужели никто не заметил?

Талон нежно водил пальцем по одному из исчезающих шрамов, но выглядел так, будто на самом деле не видел принцессу. Взгляд принца был устремлен в пустоту, и он, казалось, был погружен в раздумья. Фрейе хотелось задать Талону так много вопросов. Как он попал сюда? Как он стал принцем Кираном? Есть ли у него здесь друзья? Подруга? Понравилась ли ему еда в Мелидриане? Было ли фехтование до сих пор его любимым занятием?

Внезапно раздался стук в дверь. Талон отпустил ее руку и сделал шаг назад. Кожу Фрейи покалывало в тех местах, которых касались его пальцы.

– Да? – сказал Талон, и эти две буквы прозвучали скорее не как вопрос, а как приказ. Теперь его голос звучал потрясающе твердо, почти доминирующе, совсем как голос настоящего короля.

В камеру проскользнул мужчина. Светлые волосы Неблагого фейри были распущенными, лишь по бокам лицо обрамляли две тонкие косички с вплетенными в них золотыми кольцами. Взгляд вошедшего переместился с Талона на Фрейю, потом на Ларкина и, наконец, снова вернулся к Талону – к принцу Кирану.

– Что ты здесь делаешь? Твои гости ждут тебя. Сейчас не время общаться с заключенными.

Талон фыркнул:

– Они не заключенные.

Фейри закатил глаза:

– Тебе, конечно, виднее.

– Олдрен. Я серьезно, – предупредил Талон. – Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Олдрен посмотрел на Фрейю, приподняв брови.

– Это… – Талон указал на нее, – …это Фрейя.

Глаза другого фейри удивленно распахнулись.

– Это – Фрейя?

Талон кивнул, и что-то, похожее на гордость, сквозило в этом жесте, словно он был счастлив представить ее. Сердце Фрейи подскочило. Олдрен осмотрел принцессу с головы до ног и сморщил нос. Вероятно, девушка выглядела просто ужасно после всего, что произошло за последние несколько часов.

– Ммм, – усмехнулся наконец Олдрен. Он отклонился назад и задумчиво потер щетинистый подбородок. – Неудивительно, что в течение одиннадцати лет ты сходил за ее брата.

– Он мой брат, – решительно сказала Фрейя.

Она понятия не имела, что происходило в Нихалосе и почему Талон вскоре должен был взойти на трон Неблагого Двора, но одно девушка знала точно: он был ее братом. Фрейя ощущала эту истину своим сердцем.

– Не уверен, – отрывисто ответил Олдрен и спросил Талона: – Мы можем идти?

– Куда?

– Вернемся на праздник. – Он указал в сторону двери, хотя ничто там не указывало на торжество. Но Фрейя слышала музыку и голоса, когда гвардейцы вели ее и Ларкина в камеру через замок.

– Я не пойду сейчас на пир, – сказал Талон. В его голосе звучало возмущение, словно принц не мог поверить в то, что Олдрен был способен даже думать о таком.

– Ты сделаешь это. – Фейри скрестил руки на груди. Под его мундиром отчетливо выделялись мускулы. Он явно был гвардейцем или воином и все же говорил с Талоном на равных. – Ты настаивал на том, чтобы бал состоялся, пригласил фельдмаршала и других Хранителей за свой стол, и если ты сейчас просто исчезнешь, совет сделает твою жизнь еще тяжелее.

– Кто фельдмаршал? – спросил Ларкин. В последние минуты Ларкин так спокойно стоял в камере, что Фрейя почти забыла о его присутствии, но только почти.

– Кори Томбелл, – быстро ответил Талон. До сих пор он абсолютно не обращал внимания на Ларкина. Теперь же принц внимательно разглядывал Хранителя.

– А ты кто такой?

– Ларкин Вэлборн. Я Хранитель принцессы Фрейи.

– Я не знал, что королевская семья держит Бессмертных Хранителей в качестве крепостных, – сказал Олдрен.

Обвинение в его голосе нельзя было не услышать. Фрейя была знакома с текстом Соглашения и знала, что Хранители не служат ни одному королю. Они должны по возможности соблюдать нейтралитет, находясь между странами. По этой причине им было даровано предполагаемое бессмертие, и поэтому они не были ни людьми, ни фейри.

Фрейя улыбнулась:

– Это долгая история.

– И, наверное, еще и очень интересная, но сейчас она не ко времени. Кирана ждут.

Талон покачал головой:

– Я не буду…

– Только подумай, какие пойдут разговоры. И о Зейлан, – прервал его Олдрен. – Ты действительно хочешь оставить ее одну за столом со своей матерью, Валеской и ее странной ведьмой? Да она после этого не скажет тебе больше ни единого слова. Уж это тебе должно быть понятно.

Талон, очевидно, пребывал в сомнениях. Он нерешительно переводил взгляд с Фрейи на Олдрена и обратно.

Наконец он вздохнул и повел плечами:

– Согласен. Я возвращаюсь, но только при одном условии: ты позаботишься о том, чтобы Фрейя и Ларкин получили комнату. Они должны остаться.

– Во дворце?

– Нет, в конюшне. – Талон закатил глаза. – Конечно, во дворце.

– У нас больше нет свободных комнат, – здраво возразил Олдрен.

– Я уверен, что ты найдешь решение.

Олдрен неодобрительно покачал головой и потер переносицу большим и указательным пальцами.

– Тебе действительно нужно перестать постоянно собирать в замке незваных гостей.

– А ты должен перестать постоянно оспаривать мои приказы.

– Тогда ты должен перестать постоянно отдавать мне приказы, которые я должен подвергать сомнению.

Талон ответил пожатием плечами, как бы говоря: я принц. Игнорируя пристальный взгляд Олдрена, он обратился к Фрейе:

– При условии, что вы вообще захотите остаться.

– Конечно, – ответила Фрейя. Он был здесь. Куда еще она могла захотеть пойти?

Глава 40 – Вэйлин

– Нихалос —

Валеска пришла. Вэйлин почувствовал ее приближение подобно наступлению грозы, которая, извергая молнии, способна была поджигать деревья. Скрыться было негде, бежать некуда, и у мужчины не было другого выбора, кроме как подчиниться этому натиску.

Он выпрямился, стараясь не обращать внимания на свое отражение. Полукровка снова был одет во все черное. Парик Вэйлин тоже снял, но и его темных волос больше не существовало. Мужчина ясно видел свою обожженную шею, и этот шрам, казалось, издевался над ним. Не добавится ли к нему сегодня вечером и второй?

Все шло по плану. Он миновал гвардейцев Неблагого Двора, сумел незаметно расположиться в заранее выбранном месте и прицелился в Кирана. Все должно было пойти как по маслу. И все же в последнюю секунду что-то привлекло внимание принца, и он пошевелился. Не так уж сильно, но даже небольшого поворота было достаточно, чтобы стрела угодила в плечо Кирана вместо того, чтобы попасть в сердце. Вэйлин попытался выпустить еще одну стрелу, но гвардейцы и фейри, которые сразу же бросились Кирану на помощь, загородили принца, и тот исчез из поля зрения. Убийца отступил с неохотой, полностью осознавая, что это может означать. И, как оказалось, молодой принц действительно выжил, иначе до Вэйлина уже дошло бы известие о его смерти.

В дверь комнаты, которую снимал мужчина, тихо постучали. Вэйлин неохотно открыл ее, и, хотя в коридоре было темно, а женщина была одета в плащ с капюшоном, который скрывал ее лицо, мужчина узнал Валеску. Ее фигуру. Ее осанку. Ее харизму. Королева подняла голову. Свет горевших в комнате свечей отразился в ее зеленых глазах гневным мерцанием. Тем не менее лицо Вэйлина озарилось улыбкой, которая появлялась по велению Валески и которая была так неуместна сейчас.

– Впусти меня! – потребовала она.

Вэйлин сделал шаг в сторону, и королева вошла. Женщина откинула капюшон. Ее безупречное лицо было слишком идеальным для такого места. Должно быть, Валеска направилась к нему сразу после торжества во дворце, потому что на ней по-прежнему сверкали великолепные украшения, которые Вэйлин видел на ней во время парада. При взгляде на королеву руки мужчины охватила дрожь, и он ничего не желал более страстно, чем выпустить стрелу, лежащую на тетиве его лука, но кровавая клятва, распаляющая его спину, мешала ему сделать это.

Сморщив нос, Валеска оглядела комнату.

– Что за крысиная нора! Зачем я давала тебе все эти таланты? Разве я не говорила тебе снять комнату поблизости от замка?

– Говорили, Ваше Высочество, – поклонился Вэйлин. Послушные слова обжигали его язык, словно яд. – Но Неблагие слишком часто отказывали мне. Они не очень охотно сдают комнаты полукровкам.

Валеска пренебрежительно фыркнула, не позволяя догадаться, относилось ли ее презрение к Неблагим фейри и их щепетильности или к тому, что Вэйлин был полукровкой.

– В любом случае есть более важные вещи, которые мы должны обсудить.

Вэйлин не пошевелился. Но его голова кивнула сама по себе.

Неторопливым движением, словно в ее распоряжении было все время мира, королева стянула с плеч свой плащ и уронила его на стул, оставшись под ним, как и ожидал Вэйлин, в великолепном платье, подол которого тянулся по пыльному полу.

– Принц Киран жив. Ты потерпел неудачу.

Он опустил взгляд.

Валеска подошла к окну. Было уже так поздно, что потухли даже огни и факелы гуляний.

– Твоя неспособность отталкивает меня. Как может быть такое, что принц до сих пор еще не мертв? – Валеска говорила спокойным голосом. Опасно тихим и спокойным. В нем не отражалось ни единой искры того гнева, что пылал в ее глазах. – Скажи мне! Почему тебе до сих пор не удалось убить принца?

Вэйлин поджал губы:

– Мне очень жаль.

– Это не ответ на мой вопрос. И смотри на меня, когда разговариваешь со мной!

Мужчина неохотно поднял голову, и снова на его губах сформировалась неуместная улыбка. Вэйлин не хотел отвечать Валеске. Он хотел схватить кинжал, что висел на его поясе, наброситься на королеву, перерезать ей горло и наблюдать за тем, как из нее вытекает жизнь.

– Я… может быть, убить принца – это не мое предназначение.

Валеска рассмеялась. Это был сухой, горький смех.

– Твое предназначение – то, что говорю я.

– Конечно, Ваше Высочество.

Королева оглядела своего кровного раба с ног до головы. Ее внимание привлек шрам на шее Вэйлина, которым Валеска наградила его семь лет назад за неповиновение.

– Разденься!

Вэйлин не мог противиться принуждению в словах королевы. Словно сами по себе его руки поднялись к пуговицам на рубашке и расстегнули их. Одежда упала на пол. Валеска пристально смотрела на мужчину. Королева, вероятно, задавалась вопросом, какую часть его тела она должна повредить теперь. На Вэйлине осталось уже не так много места. Мужчина расстегнул кожаный ремень с магическим оружием, обвившийся вокруг его груди, а после избавился от своих ботинок и брюк.

Абсолютно голый Вэйлин стоял перед Валеской, ощущая горечь во рту. Его тошнило, но его тело принадлежало не ему, а королеве. Осознавая это, она позволила своему взгляду скользнуть по телу мужчины и начала медленно приближаться к нему. При этом ее ноги не издавали ни звука на половицах, словно фейри плыла по ним. Оказавшись перед полукровкой, королева остановилась, и, хотя она была ниже него, Вэйлину казалось, будто Валеска смотрит на него сверху вниз. Это ощущение ее превосходства усиливалось тем, что мужчина был совершенно обнажен.

– Потрогай свой член! – приказала Валеска.

Рука Вэйлина сомкнулась вокруг его спящего отростка. Улыбка королевы стала приторной. Она грелась в сиянии своей силы, потому что знала, как сильно он ненавидел это. Иногда мужчина подозревал, что эту женщину удовлетворял не секс, а ощущение абсолютного контроля.

– Ты знаешь, что я хочу увидеть.

Да, он знал это. Его рука начала двигаться, потому что Вэйлин не мог иначе. Он ненавидел это оскорбление, это унижение. Он, может быть, и был полукровкой, но он не заслуживал быть лишенным своего достоинства таким образом. Даже если бы она приказала выпороть его, физически Вэйлину намного легче было перенести эту порку, чем то, что происходило сейчас, но Валеска это знала.

Некоторое время она наблюдала за ним. Гнев исчез из ее глаз, но его сменило не желание, а удовлетворение. Ей нравилось играть с ним и заставлять его страдать.

– Итак, снова с самого начала. Почему принц до сих пор жив?

– Я не знаю. Он… поменял положение своего тела, когда я выпустил стрелу. – Дыхание Вэйлина стало более прерывистым. – Я так же, как и вы, хочу, чтобы пророчество Самии сбылось.

– То, чего ты хочешь, не имеет никакого отношения к делу, – изрекла Валеска. Она шагнула к мужчине, плотнее прижавшись к его телу и обняв. При этом рука королевы гладила пальцем выпирающую кость его ключицы, пока не достигла плеча, а затем и шеи. Прикосновение заставило мужчину замереть, но движения его руки не замедлились. – Но… – продолжала Валеска, – …я тебе верю.

– Спасибо, моя королева, – выдавил Вэйлин, стиснув зубы. Его мышцы начали бесконтрольно дрожать, в то время как тело во власти Валески стремилось уступить желанию, и это разрывало его душу на куски. – Вы не пожалеете. Я обещаю вам, что найду способ убить принца Кирана еще до того, как он станет королем.

– Ты обязательно сделаешь это, но не сейчас. – Валеска вцепилась в то, что осталось от волос Вэйлина, и резко дернула его голову назад. Резкая боль пронзила его виски. Он нашел это приятным, потому что боль на секунду отвлекла его от унижения.

– Коронация уже через шесть дней, – прошептала Валеска ему на ухо. Ее теплое дыхание пахло вином. – После твоей сегодняшней неудачи Кирана будут охранять лучше, чем когда-либо прежде. Ни одна пылинка уже не сможет приблизиться к нему. И это твоя вина.

– Мне очень жаль, – задыхаясь, повторил Вэйлин. Ритмичное движение его руки – вверх и вниз – становилось все быстрее. Долго он этого не выдержит.

– Так и должно быть. Но у меня уже есть новый план, благодаря которому у нас будет больше времени.

Королева прижалась губами к шее мужчины и поцеловала то место, где трепетно пульсировала жилка, слизнув пот с его кожи. Он зажмурил глаза и попытался представить себе, что за ним стоит красавец Хранитель, которого Вэйлин недавно встретил на улицах Нихалоса. Ларкин. Но какой бы грубой и горькой ни была душа Валески, тело ее было настолько же нежным и сладким, что абсолютно лишало Вэйлина возможности воображения.

– Ты хочешь его услышать?

Вэйлин кивнул.

– Хорошо, я доверю его тебе, но сначала ты должен еще кое-что сделать для меня.

Валеска вышла из-за его спины и еще раз ощупала взглядом его тело. Мышцы мужчины были напряжены, а влажная кожа блестела от пота. Казалось, Валеске понравилось то, что она увидела, потому что в прежде спокойных чертах ее лица появилось вожделение.

– Прекрати!

Мгновенно рука Вэйлина отстранилась от его тела. Ему хотелось бы вздохнуть с облегчением, но член болезненно пульсировал, и то, что Валеска не позволила ему кончить, могло означать только одно…

– Сними с меня платье!

Она повернулась к нему спиной, и, хотя внутренне мужчина весь дрожал, его пальцы, управляемые Валеской, не дрогнули, когда Вэйлин расстегивал пуговицы ее платья. Наряд соскользнул с плеч и обнажил тело королевы, которое многие Благие фейри сочли бы прекрасным: гладкая кожа, широкие бедра, узкая талия и пышная грудь. Но Вэйлина от него тошнило. Единственным недостатком Валески были шрамы, оставшиеся от коронации. Они располагались между ее грудей, на животе и бедрах, но многие фейри назвали бы прекрасными и их, ибо они были знаком власти королевы и ее дворянского происхождения.

– Спасибо, – прошептала Валеска.

Но ничего прелестного не было в ее голосе. Она говорила как охотница, осознающая одержанную победу. Королева грациозно подошла к потрепанной кровати и легла на нее. Ее царственная осанка оставалась прежней. Несколько мгновений она смотрела из-под наполовину опущенных век, как Вэйлин стоял перед ней обнаженный и беспомощный, подчиненный ее воле. Дьявольская улыбка проступила на ее губах.

– Иди сюда!

Ноги Вэйлина повиновались – в то время как какая-то его часть была разрушена.