Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 36 страниц)

Пальцы Вэйлин покалывало при виде арфы. Он готов был отдать все на свете, лишь бы иметь возможность играть на таком прекрасном инструменте. Но он не мог себе этого позволить. Будучи Тенью королевы, он получал от нее только самое необходимое, а воровать он перестал уже давным-давно. После смерти отца и первых убийств он отказался от того, чтобы воровать у других. Кровь убитых и так смешала компас морального равновесия ниже некуда, и он не хотел опускаться еще ниже из-за воровства.

Рассматривая инструменты, Вэйлин потерял всякое чувство времени. Только когда мимо него проехала карета и попутный ветер хлестнул мужчину по лицу, он очнулся от своих мечтаний. Ошеломленный, он огляделся и обнаружил двух женщин из числа Неблагих фейри. Они стояли рядом перед одной из других лавок, держа друг друга за руки. Но их взгляды покоились не на витрине, а на нем. При этом их губы двигались, и, хотя полукровка не мог их слышать, он тем не менее был уверен, что эти двое говорили о нем – и, скорее всего, ничего хорошего сказать не могли.

Вэйлин ненавидел, когда на него смотрели так, будто он был скотиной на рынке, но не было ничего такого, что он мог бы сделать сейчас без привлечения дополнительного внимания к собственной персоне. Поэтому он отвернулся от Неблагих и решил сосредоточиться на своих обязанностях. Убить принца. Найти способ разрушить проклятие. Купить себе эту арфу. Именно в таком порядке, иначе ничего не выйдет. Бросив последний тоскующий взгляд на инструмент, Вэйлин оторвался от витрины и снова направился в сторону замка.

В саду у «Скипетра» раздавались голоса и веселый смех. Запах сладких яблок и еще более сладкого вина витал в воздухе. Стеклянные шарики, в которых горел волшебный огонь, висели на веревках над головами гостей и факелами танцевали на ветру.

«Скипетр» был таверной возле дворца, и Вэйлину не стоило особого труда узнать, что служители замка любят приходить сюда по вечерам, чтобы посплетничать вдали от тонких дворцовых стен о принце и королевской семье.

В основном все они были из Неблагого Двора, но несколько Благих вносили яркие вспышки огненных оттенков в светлое море волос местных фейри. Благие фейри были эмиссарами или приспешниками Валески, которые изучали Нихалос до прибытия самой королевы, которая в качестве почетного гостя будет присутствовать на коронации Кирана. Как и везде в городе, Вэйлин привлек внимание и в «Скипетре», при этом некоторые фейри уже выпили достаточно вина, чтобы открыто интересоваться его вызывающим статусом полукровки. Не все взгляды были враждебны и скептичны или направлены только на его шрамы, некоторые выказывали явную похоть, потому что в отличие от жилистых мужчин Неблагого Двора у Вэйлина под рубашкой вырисовывались широкие плечи и отчетливые мускулы. Но он был здесь не для того, чтобы получать удовольствие – пока нет.

Вэйлин прошел мимо столиков к стойке, которая была установлена в конце таверны. Фейри за прилавком как раз собиралась отполировать бокал с помощью своей магии. Снова и снова она заставляла крупные капли воды танцевать по загрязненной поверхности посуды, пока стекло не заблестело чистотой.

– Приветствую вас, – сказал Вэйлин, наклоняясь к стойке.

Неблагая подняла голову и окинула его взглядом с ног до головы. Не заинтересованным, но оценивающим, как будто фейри решала, мог ли этот полукровка доставить ей неприятности.

– Что я могу вам принести?

– Бокал вина.

– Один момент.

Хозяйка отвернулась от него и завозились у бочек, выстроенных стеной за стойкой. Долго ждать Вэйлину не пришлось, и скоро он расплатился за свое вино воздушным талантом. Едва хозяйка таверны спрятала талант в своем фартуке, она снова вернулась к полировке стекла. Всем своим видом она показывала, что у нее нет времени на вопросы, но прежде всего – нет времени на полукровку. Фейри, сидевшие по всему саду группами, беседовали между собой. Вэйлин не хотел выделяться больше, чем уже это делал, вклинившись в одну из этих групп, и вместо этого искал для себя свободное место среди толпы, чтобы подслушать беседовавших. Он сделал глоток вина из своего бокала. На вкус оно было сладковатым, как виноградный сок, но послевкусие имело жгучие нотки, и Вэйлин понял, что много этой дряни пить нельзя.

Невольно Вэйлин оглядывал группы гостей и наблюдал за Неблагими, которые, по-видимому, не знали границ и не ведали чувства стыда. Через две скамейки от него одна фейри сидела на коленях у другой. Женщины страстно целовались, и одна из них уже просунула руку под платье другой. Но едва ли кто-нибудь из присутствующих обращал на них внимание. В Даарии такое было немыслимо. Потому что в родном городе Благих такие публичные проявления привязанности были нежелательны, и какая-то часть Вэйлина хотела отвернуться, но взгляд его оставался прикованным к этому зрелищу. Не потому, что ему это нравилось, а потому, что целовались две женщины. Две фейри одного и того же пола предавались страстным ласкам, и им никто не мешал. О Боги! Никто не проклинал их и не обвинял в грехе.

Вэйлин оторвал взгляд от целующихся фейри и попытался сосредоточиться на том, чтобы прислушаться к разговорам вокруг себя, чтобы выхватить из них полезную для себя подсказку. Долго ждать ему не пришлось. Скоро один из разговоров привлек его внимание.

– Они хотели его отравить, – сказала женщина-фейри.

Она перегнулась через стол и сгорбилась; лицо ее было всего в паре сантиметров от собеседника – мужчины-фейри в гражданской одежде.

– Опять?

Вопрос фейри поставил Вэйлина в тупик. Означало ли это, что в последнее время произошло несколько покушений на принца? Каждый житель Мелидриана знал, что Киран не пользуется бешеной популярностью. Неблагие были гордыми фейри, даже больше, чем Благие. Многие из них не желали принимать тот факт, что ими правит восемнадцатилетний парень, которому еще не дарована благосклонность Богов, но Вэйлин никогда бы не подумал, что Неблагие готовы зайти так далеко.

– Они хотели добавить яд в его пищу.

– Но охранники смогли их остановить?

Разговоры вокруг мешали воспринимать произнесенные слова, но Вэйлин был уверен, что услышал разочарование в голосе фейри.

Женщина-фейри вздохнула:

– Да, к сожалению.

Вот так, подумал Вэйлин, потягивая вино.

– Двое убийц предстали перед принцем. Я не был там, конечно, но оружейник Оккан знает одного из гвардейцев, и он сказал, что Киран все время улыбался.

Последнее слово фейри произнес с таким отвращением, как будто речь шла не о правителе, не о принце, а о полукровке или даже о человеке.

– Что он с ними сделал?

– Мужчине пришлось выпить яд, а женщину он заставил смотреть на все это.

– Ненормальный, – пробормотал фейри, задрожав. Представив эту картину, Вэйлин и сам вздрогнул, продолжая прислушиваться к разговору за столиком.

– Вот что происходит, когда ты растешь с эльвами.

Вэйлин подавил фырканье. Он не мог поверить, что Неблагие до сих пор принимали за чистую монету эту чушь, которую королевский двор рассказал им об исчезновении Кирана вскоре после его рождения. Какой малыш – какой ребенок – выжил бы без защиты среди эльвы? Дикие существа разорвали бы его на куски, прежде чем он мог бы испустить первый крик.

– Он монстр, – кивнул фейри, соглашаясь.

– Монстр, который скоро будет править нами… или, может быть, нет. – Фейри пожала плечами, позволив этим словам значительно повиснуть в воздухе.

Мужчина напротив нахмурился:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего. Просто я думаю.

– О чем? – скептически спросил фейри. Казалось, он старался угадать, в каком направлении пойдет разговор, совсем как Вэйлин. Сердцебиение убийцы участилось, и он даже опустил свой бокал, чтобы не пропустить ни слова. Женщина-фейри наклонилась над столом еще ниже. Приняв скучающий вид, она осмотрелась по сторонам, но никто из гостей таверны не обращал на них внимания. Все топили свою усталость и переживания в бокалах с вином, разговаривали или смеялись. Вэйлин тоже сделал вид, что очень занят своим бокалом, чтобы избежать взгляда женщины.

– О том, чтобы взять это дело в свои руки, – наконец сказала женщина, и Вэйлин скорее прочел смертный приговор принцу по ее губам, чем услышал – так тихо проговорила фейри эти слова.

– Ты спятила?! – фейри поморщился. – Ты же не серьезно сейчас, или?..

Ответ пришел с легкой задержкой.

– Конечно, нет. – Она нервно рассмеялась. – Я просто подумала о том, что я могла бы убить принца, но ради этого рисковать своей жизнью? Конечно, нет. Наверняка какой-нибудь другой идиот позаботится об этом.

И этим идиотом, наверное, буду я, подумал Вэйлин.

Фейри вздохнул с облегчением:

– Хорошо. Я не хочу послезавтра вернуться сюда и узнать, что тебя обезглавили на рыночной площади.

– Не волнуйся, этого не произойдет.

Неблагая улыбнулась мужчине и подняла свой бокал. Фейри сблизили свои бокалы так, что послышался мелодичный звон, и к неудовольствию Вэйлина переключились на другую тему. Убийца жаждал услышать план женщины, потому что, даже если она пошутила и ее слова наполнились безразличием, выражение глаз фейри не могло скрыть ее истинного желания.

Полукровка питал надежду, что эти двое еще раз обратятся к интересующей его теме, но вместо этого фейри принялись за бессмысленную болтовню о садах города и сборе фруктов. С каждой минутой, что ему приходилось слушать их, в нем росло желание выхватить кинжал, спрятанный в рукаве рубашки, и вонзить клинок себе в ухо. И это желание еще больше усилилось, когда двое других фейри через несколько столов от него начали петь, попадая при этом только в каждую вторую ноту.

Постепенно он опустошил свой бокал, и Неблагая фейри, которая уже некоторое время наблюдала за ним, наконец решилась сесть рядом с Вэйлином. Он остановил ее попытку начать разговор, потому что его планы на вечер изменились. Ему больше не нужно было смотреть вокруг. Он должен был просто задавать правильные вопросы.

Казалось, прошла целая вечность, пока фейри, которых он подслушивал, наконец встали и покинули сад «Скипетра». Его глаза проследили за ними. Они остановились перед воротами сада таверны и попрощались со страстным поцелуем, хотя они явно не были любовниками. К счастью, целовались они недолго. Пути фейри разошлись, и Вэйлин тут же вскочил на ноги. Мужчина протиснулся мимо узких столов, и, даже оказавшись на открытом воздухе, он чувствовал теплый несвежий воздух. Полукровка вышел из сада и посмотрел в ту сторону, куда направилась женщина-фейри. На некотором расстоянии он разглядел ее силуэт. Фейри, покачиваясь под действием выпитого вина, шла своей дорогой. Это будет легкая игра. Быстрыми шагами он последовал за фейри. На улице было темно. Свет в домах погас. Теперь, когда ночь проникла в город и создавала тени везде, где их раньше не было, Вэйлин чувствовал себя как дома.

Фейри свернула на узкую улочку, где с крыш изящно свисал плющ.

– Эй, подождите! – позвал Вэйлин, не заинтересованный в том, чтобы действовать незаметно. Фейри остановилась и повернулась к нему. Удивленное выражение промелькнуло на ее исключительно гладком лице, но тотчас его сменило разочарование. Вероятно, она надеялась, что окликнувший ее мужчина будет симпатичным Неблагим, с которым она только что разговаривала. Не повезло.

– Что вам нужно?

– Поговорить с вами, – сказал Вэйлин. Он старался придать своему голосу более мягкое звучание и остановился, чтобы не спугнуть фейри. Воздух вокруг них потрескивал от магии. Так как воды в непосредственной близости не было, это могло означать только одно: она овладела Стихией Земли.

– О чем? – скептически спросила фейри.

Сначала он должен был завоевать ее доверие.

– Как ваше имя?

– Бьянка.

– Я Вэйлин, – сказал он, старательно изображая открытую улыбку.

– И о чем вы хотите со мной поговорить?

Бьянка осмотрела его с головы до ног, и вибрации магии усилились, позволяя ему почувствовать легкое дрожание земли под ногами.

– Я слышал, что вы сказали в «Скипетре».

Бьянка нахмурилась:

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вы что-то говорили о принце.

Готовая к побегу Бьянка отступила от мужчины на шаг назад.

– Кто вы? Вы работаете на него? Вы его лакей?

– Нет. – Вэйлин, усмехаясь, покачал головой. – Я тот, кто убьет его.

Глаза Бьянки расширились:

– Вы это серьезно?

Вэйлин кивнул.

– И какое это имеет ко мне отношение?

Медленно Вэйлин снова приблизился к Бьянке. Он не хотел выглядеть угрожающе, но некоторые слова лучше произносить тихо, особенно в городе со стеклянными стенами.

– Я подслушал, что вы сказали о плане. Вашем плане убрать принца с дороги. Я хочу его услышать.

Бьянка тяжело сглотнула, и в свете лун Вэйлин заметил, что ее и без того бледная кожа стала еще светлее.

– Откуда мне знать, что я могу вам доверять?

Вэйлин фыркнул:

– Да ладно. Посмотрите на меня. Я полукровка. Вы действительно думаете, что мы с принцем Кираном можем быть в одном лагере?

Бьянка склонила голову:

– Можете. Это может быть хитростью.

– Полукровка в качестве маскировки?

Она кивнула, но Вэйлин увидел сомнение в чертах ее лица. Никогда еще полукровка не служил при королевском дворе Неблагих. По крайней мере, мужчина никогда о таком не слышал. Разве только он Тень, как и ты сам, раздался голос в его голове, но он проигнорировал его.

– Неужели вы доверяете принцу?

– Ему нет, но его советнику Олдрену или королеве – да.

– Я уже знаю, что у вас есть план, – сказал Вэйлин. – Если бы я работал на принца, это было бы достаточным основанием, чтобы вас арестовать.

Бьянка задумчиво поджала губы:

– Вы правы.

Возникла короткая пауза, которая была наполнена голосами, отголоски которых доносились к ним с дуновением ветра, и стрекотанием насекомых, уютно расположившихся на крышах и чердаках.

– Итак, – наконец сказал Вэйлин. – План. Поделитесь им со мной?

– Это не план, а идея.

Неутешительно, но хотя бы начало.

– И что это за идея?

– Парад, – многозначительно сказала Бьянка, как будто Вэйлин знал, о чем она говорит. Но если бы он имел представление о том, что она задумала, ему не пришлось бы иметь с ней дело.

– Какой парад? – спросил он, приподняв бровь.

– Ну, парад Праздника Творцов. Принц Киран будет произносить речь и ездить в карете по городу, чтобы приветствовать народ. По крайней мере, так всегда делал его отец. Он станет идеальной мишенью для того, кто умеет обращаться с луком и стрелами.

Вэйлин улыбнулся. Хаос и паника.

– Спасибо!

Бьянка прикусила нижнюю губу и осмотрела мужчину с головы до ног, словно ее возбуждала сама мысль о том, что он может прервать жизнь Кирана.

– Неужели вы и вправду хотите убить его?

Вэйлин кивнул.

– Вы когда-нибудь кого-нибудь убивали?

– Да, я делал это, – ответил он, и его улыбка стала шире.

Бьянка остановилась, чтобы ответить ему взаимностью, когда наконец заметила темный блеск, сверкавший в его глазах. Похотливое выражение исчезло с ее лица, и быстрее, чем фейри успела использовать против мужчины свою земную магию, убийца воткнул ей свой кинжал в череп снизу. Клинок прорезал кожу и кости, пока лезвие полностью не вошло в голову Бьянки. Та открыла было рот, но кричать уже не могла. С чавкающим звуком Вэйлин выдернул клинок, и из раны хлынула кровь. Невнятное бульканье вырвалось из горла фейри, прежде чем она безжизненно обмякла. Кровь растеклась красными ручьями по земле.

Вэйлин опустился на колени и вытер окровавленное оружие об одежду Бьянки, прежде чем снова спрятал кинжал в рукаве своей рубашки. Несколько мгновений он оставался на месте, присев на корточки и ожидая, пока его нечистая совесть скажет ему, что Вэйлин еще не стал монстром. И с каждым последующим ударом сердца чувство вины в его груди становилось все слабее, и вскоре оно совсем исчезло. Он не мог оставить эту Неблагую в живых; слишком велик был риск быть преданным ею.

Вздохнув, Вэйлин встал и отвернулся от трупа, прежде чем кто-либо мог его обнаружить и остановить. У него был план, как убить принца.

Глава 26 – Зейлан

– Свободная земля —

– Мой король, правитель Тобрии, мой Бог, я твой раб, твой слуга и твой подмастерье. Моя жизнь в твоих руках. Мое будущее в твоих делах. Избавь меня от скверны и защити меня от фейри…

Зейлан сжала губы, чтобы не издать ни единого лишнего звука. Она не могла поверить в то, что видели ее глаза и слышали ее уши. Опытные мужчины, Бессмертные Хранители в темной форме, полностью боготворили короля и подчинялись ему, как будто он хоть раз шевельнул пальцем, чтобы защитить людей в деревне от эльвы. Но ведь это они сами рисковали своими жизнями, пока Андроис, вероятно, ворочался в Амаруне с боку на бок на своей кровати с балдахином. Но где было их признание? Этих самоотверженных мужчин в черном? Единственным объяснением, которое находила Зейлан, было то, что такая религия оставалась для этих людей единственным якорем в их долгой жизни, который оставался на месте, в то время как все остальное исчезало, уходило или менялось.

– Научи нас и сформируй нас. Защити нас и уследи за нами…

Хранители закончили молитву, склонив головы перед костром. В пламени, которое оранжевыми всполохами взлетало в ночное небо, лежали три завернутые в темные ткани фигуры – Ньял, Бойд и Торин. Зейлан не была знакома с этими Хранителями и даже не могла связать их имена с лицами, но ее горло предательски сжималось, с каждой минутой все сильнее. Но она не хотела, чтобы перед Томбеллом и остальными пролилась хоть одна ее слеза. И без того было слишком много разговоров о ней. Она уже была не только женщиной, но и непослушной бабой. И чего ей точно не нужно было, так это получить ко всему еще и репутацию плаксы. При этом ее чувства были вызваны не только смертью этих мужчин. Обстоятельства, которые привели ее к собственной неудаче и разбередили воспоминания о родителях, наполнили тяжестью ее сердце.

– Никто не знаком с прощанием лучше, чем Хранитель! – голос фельдмаршала эхом разнесся по всей площади. Он стоял на пьедестале, благодаря чему мог смотреть на стражников и на пламя. При этом его взгляд был таким же невыразительным, как и его голос. Вероятно, за последние десятилетия он видел на костре рядом с собой уже многих людей, и происходящее не трогало его. – Мы теряем многих близких людей. Отцов. Матерей. Братьев. Жен и детей. Мы оставляем их, чтобы приехать сюда и служить нашей стране. И сегодня все наши близкие стали землей и пеплом, так же как Ньял, Бойд и Торин. Пусть дым этого костра найдет дорогу обратно к их семьям. И пусть они покоятся с миром.

Горло Зейлан немилосердно сдавило, и она яростно моргнула, чтобы прогнать влагу из глаз. Теперь мужчины, собравшиеся вокруг костра, один за другим выступали вперед и бросали в пламя что-то, девушка не могла понять что.

– Что это? – спросил Этен, который все время находился рядом с ней, понизив голос. Огонь отбрасывал светлые оранжевые тени на его хмурое от горя лицо.

Зейлан кашлянула.

– Я… я не знаю.

– Игральные карты, пучки волос, лоскуты ткани… то, что вы всегда можете дать, – ответил кто-то позади них. Зейлан обернулась. Сначала она не узнала Хранителя, который, согнувшись, стоял позади них, держа в руке трость, которая, очевидно, должна была сломаться под тяжестью его массивного тела. Но когда послушница заглянула в карие глаза мужчины, она поняла, что это Готар. Последний раз, когда девушка видела его, он лежал, истекая кровью, на земле подвергшейся нападению эльвы деревни, и с тех пор не выходил из лазарета.

– Зачем они это делают? – спросил Этен.

Готар сделал неуловимое движение, словно собираясь пожать плечами.

– Традиция. Так усопшие что-нибудь возьмут от нас и смогут думать о нас, отдыхая с миром.

Почему никто не сказал им об этом?

– Я ничего не принесла с собой, – сказала Зейлан с сожалением в голосе.

– Это не имеет значения, – сказал Готар с мягкой улыбкой.

Улыбка повисла на его губах как-то криво, словно ему давали успокаивающие травы или что-то в этом роде, которые туманили его разум и отвлекали от боли, которую причинял ему яд эльвы. – Будете знать на будущее, при следующем захоронении, которое, надеюсь, заставит себя долго ждать.

Этен кивнул и снова повернулся к костру. Зейлан же никак не могла отвернуться от Готара, задаваясь вопросом, лежал бы он сейчас в пламени костра четвертым усопшим, если бы не она. Хранитель выдержал ее взгляд и, кивнув, предложил ей последовать за ним. Девушка повиновалась, и Готар мучительно медленными шагами направился к срубленному дереву, которое большинство стражников использовали в качестве скамьи.

Со стоном он сел. Зейлан сняла с пояса волшебный меч, прислонила его к стволу дерева и заняла место рядом со стражником. Готар полез в карман своего плаща и вытащил какую-то баночку. Зейлан сначала подумала, что это средство от боли, но это был белый крем. Он опустил палец в баночку и намазал его себе под нос.

– Это от вони, – сказал он, отвечая на ее вопросительный взгляд. – Я ненавижу запах горелого человеческого мяса.

Зейлан кивнула, ибо сладковатый аромат обгорелой человеческой плоти претил и ей тоже. К счастью, эта ночь не была спокойной и сильные порывы ветра быстро разгоняли дым.

Готар протянул ей банку. Зейлан колебалась всего секунду и, прежде чем придумать что-нибудь, взяла мазь, которая имела приятный цветочный аромат. Любой другой стражник, вероятно, отказался бы от нее из боязни показаться слабым, но ей Готар мог доверять. Он, вероятно, был жив только из-за нее и не будет думать о ней плохо.

Он спрятал баночку в кармане своего плаща и снова наклонился вперед, подперев сложенные под подбородком руки тростью. Готар не выглядел старше девятнадцати-двадцати лет, и видимых поражений на его лице и теле не было. Благодаря целительским способностям все раны уже затянулись, а шрамы исчезли.

– Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты спасла меня.

– Это же само собой разумеется.

– Нет, это не так. Ты была не обязана.

Зейлан в задумчивом безразличии пожала плечами. Она гордилась тем, что спасла Готару жизнь, но вместе с тем стыдилась того, что произошло в дальнейшем. Поверженная эльвой, она стала абсолютно бесполезной, и Ли пришлось покинуть поле боя и деревню. Это принесло смерть невинным людям, которые могли бы рассчитывать на спасение, если бы капитан продолжал сражаться с эльвами своим магическим оружием в то время, как ему пришлось выносить девушку с поля битвы.

– Кори навестил меня сегодня, – сказал Готар после продолжительного молчания.

– Чего хотел фельдмаршал?

– Услышать мою версию того, что произошло в деревне.

– И что ты ему сказал? – спросила Зейлан тихим неуверенным голосом. Ее раздражало, что она не может скрыть свои чувства. Но на завтра было назначено слушание, касающееся того, что произошло между Зейлан и Деррином, а также прямого игнорирования ею приказа командира. Девушка не могла оценить исхода этого слушания, и поэтому неуверенность съедала ее изнутри.

– Что я благодарен тебе, но не могу отрицать того, что ты проигнорировала приказ Ли. Этим ты подвергла опасности других, и мы не можем позволить себе оставить это просто так. Что, если бы за тобой последовали другие послушники? – спросил Готар.

Зейлан кусала губы и молчала. Что-то подобное ей уже говорил Ли, и он был прав, но от Готара, по крайней мере, она получила больше поддержки. Смертной казни среди Хранителей не было, так что, по крайней мере, этого девушка не боялась. Но все же она только начинала обучение мастерству Хранителей и могла быть лишена возможности проходить дальнейшую службу на Стене. Что будет с ней, если фельдмаршал примет решение, что она не стоит тех неприятностей, что приносит, и отправит ее прочь?

– Но еще я сказал Кори, что ты просто пытаешься показать себя, доказать, что в тебе есть что-то такое, что делает тебя нужной здесь, на Стене, и никто не может винить тебя за это, пока его люди не дадут тебе почувствовать, что ты заслуживаешь права находиться здесь, – продолжал Готар. Слова звучали так, будто Хранитель задыхался, будто речь, которую он должен был произнести, забрала все силы из его истощенного тела. – Деррин и остальные считают, что у них есть право быть здесь, потому что они родились с яйцами. И они не хотят признавать за тобой такое право, потому что у тебя их нет? Но это несправедливо, тем более что мы все знаем, что среди всех новобранцев лучший боец именно ты.

– Спасибо, – пробормотала Зейлан. Она не стала возражать словам Готара, хотя желание проявить себя перед мужчинами не было основной причиной ее поступка. Хотя, возможно, подсознательно девушка и стремилась доказать, что она лучше большинства набранных на службу послушников, когда пренебрегла приказом Ли. В любом случае теперь ее мотивы не играли уже никакой роли. Все, что имело значение для Томбелла, – это ее неповиновение, черта, которая не была свойственна Хранителям и не приветствовалась на Стене.

Готар улыбнулся ей и со стоном поднялся с поваленного дерева.

– Не за что. Для того чтобы приобрести такое мастерство, ты много трудилась. Не позволяй себе думать, что ты хуже, чем другие, только потому, что твое тело – другое. Мужчины просто пытаются тебя запугать и передать тебе собственную неуверенность в себе, но у них ничего не выйдет.

– Я надеюсь, – ответила Зейлан, наблюдая, как Готар медленно побрел прочь. Тяжесть ее сердца ослабла благодаря словам Хранителя, но ее переживания из-за слухов, к сожалению, лишь усилились.

Стук в дверь вырвал Зейлан из ее мыслей. Последние несколько минут она тупо смотрела на шнурки своих сапог, которые, собственно, собиралась завязать. Девушка бодрствовала всю ночь, беспокоясь о слушании, которое должно было состояться сегодня.

Ее тело было совершенно измученным от переживаний и ночного бдения, и, когда девушка утром увидела свое отражение в зеркальном стекле умывальника, она испугалась. Темные круги под ее глазами были похожи на пожарища в деревне, подвергшейся нападению эльвы.

– Зейлан? – спросил голос из-за двери.

Удивленная девушка встала с кровати и открыла дверь для Ли. Она не понимала, зачем он вообще стучит, в конце концов это была его комната. После того как капитан спас ее от эльв, он оставил Зейлан спать здесь, чтобы она могла отдохнуть, не обращая внимания на шум и суматоху общежития. Но из двух ночей стало три, потом четыре, потом пять, и сегодня она все еще была здесь. Девушка спрашивала у Хранителя, должна ли она покинуть его комнату. Но Ли уверял, что она может оставаться здесь так долго, как посчитает нужным, потому что ему есть где ночевать. Тем не менее каждое утро после пробуждения Зейлан говорила себе, что сегодня она точно вернется в общежитие. Но опасность ночевать в одной комнате с другими послушниками после того, что она сделала с Деррином, удерживала ее, несмотря на разговоры других стражников. Зная, что она проводит ночи в комнате Ли, они, конечно, стали распускать пошлые слухи о ней и капитане, в которых не было ни малейшей крупицы истины. Конечно, она беспокоилась о своей репутации, которой эти разговоры, без сомнения, наносили непоправимый вред, но спокойствие и безопасность, которые комната Ли ей предлагала, стоили того.

Ли был одет в полное обмундирование Хранителя. На нем был даже тяжелый плащ с белым мехом, который мужчина элегантно набросил себе на плечи. Вероятно, этого требовало от капитана присутствие на слушании.

– Какая эльва проглотила тебя и выплюнула? – спросил он, оглядывая девушку с головы до ног.

– Я тренировалась всю ночь, – солгала Зейлан, протягивая руку к своему магическому водному мечу, стоявшему рядом с камином. Теплое покалывание, которое появилось в ее теле после церемонии, усилилось, когда пальцы девушки коснулись рукояти оружия. Ее чувства мгновенно обострились, как будто на окружающий мир навели увеличительное стекло.

– Ты не должна тренироваться без присмотра. Это может закрепить неправильные боевые приемы.

Зейлан засунула меч в ножны.

– В следующий раз, когда я захочу попрактиковаться ночью, я разбужу тебя.

– Или ты пойдешь к стражникам, которые охраняют опорный пункт.

– Естественно. Они, конечно, будут счастливы мне помочь, – сказала Зейлан, закатив глаза. Остальные Хранители ничему ее не научат, вместо этого они скорее будут смотреть на Стену.

Ли знал, что она права, и сменил тему:

– Ты идешь?

– Неужели у меня есть другой выбор?

– Вообще-то нет.

– И чего же мы тогда ждем?

Зейлан шагнула мимо Ли в коридор. Она могла слышать шаги и голоса, которые удалялись от нее, а потом перенеслись на улицу. Видимо, Хранители и послушники торопились присоединиться к слушанию и полюбоваться зрелищем.

Большинство Хранителей, вероятно, надеялись, что Томбелл отправит ее обратно и мужчины снова будут между собой, но они могли забыть об этом. Зейлан лучше предпочла бы привязать себя к Стене, чем покинуть ее.

– Тебе не стоит волноваться. Все будет хорошо.

– Кто сказал, что я волнуюсь?

Ли многозначительно приподнял бровь.

Зейлан старалась придать лицу невыразительное выражение, но с тех пор, как она рассказала капитану о родителях и своей деревне, девушка не могла притворяться, общаясь с ним.

– Чего мне ждать?

– Сначала фельдмаршал произнесет речь, затем он будет…

– Нет, – прервала его Зейлан и расправила плечи, когда они прошли мимо группы Хранителей, заговорщически склонивших головы друг к другу. Их шепотом произносимые слова стихли, когда они обнаружили Ли вместе с ней. Легко было догадаться, о чем они говорили. – Я имею в виду, какое наказание меня ждет? Я же не могу быть первой, кто нарушил приказ, не так ли?

– Нет, ты не первая.

– И как наказали остальных стражников? – спросила Зейлан, пытаясь справиться с тошнотой в желудке. Она хотела быть готовой к неминуемому наказанию, но какая-то часть ее хотела и дальше оставаться в своем наивном неведении.

– По-разному, – ответил Ли. – Томбелл – любитель творческих наказаний.

– Что это значит?

– Что ему нравится придумывать что-то новое. Один послушник однажды заснул во время своей первой ночной смены. Когда фельдмаршал поймал его на этом, то в наказание заставили его три дня обходиться без сна. Другого Хранителя, который таскал припасы из кладовой, он заставил принести двенадцать буханок хлеба и съесть их сразу, друг за другом. Я никогда не видел, чтобы человек так много и долго блевал, как стражник после этого наказания.

– Спасибо, я уже представила это, – ответила Зейлан, фыркнув, но насколько бы отвратительным ни было представление о рвоте, оно казалось точно таким же безобидным. Если всем, что ей уготовано, была какая-то унизительная обязанность, девушке нечего было опасаться.

За свою жизнь она валялась среди мусора на улицах, спала в конюшнях, стояла в коровьем дерьме, переживала и делала многие вещи, которыми нельзя было гордиться. Если наказание, придуманное фельдмаршалом, имело что-то похожее с теми обязательствами, о которых рассказал Ли, Зейлан нечего было бояться.