Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Глава 34 – Фрейя

– Нихалос —

Фрейя разочарованно застонала и встряхнула кристалл. Больше всего ей хотелось швырнуть маятник о стену, но удовлетворение, которое вызовет вид осколков кристалла, было бы недолгим.

– Никчемная штука! – нахмурилась Фрейя. Она разжала свои пальцы, судорожно вцепившиеся в кулон, и уронила его на карту Нихалоса, добытую Ларкином. Этот рисунок не был таким произведением искусства, как изображение, выполненное Мортимером, которым владела Мойра, и все же эта карта выполняла свое предназначение. Отдельные здания не были прорисованы, но были видны городские кварталы и улицы.

– Вы не должны быть так суровы к себе, – сказал Ларкин. Он сидел на стуле и полировал свой волшебный меч, словно мог заставить заблестеть черный клинок, поглотивший свет пламени.

– Вы еще…

– …истощена ядом, – закончила Фрейя фразу за Хранителя. Он уже обращался к принцессе в самых разных формулировках. – Это я знаю.

Откинувшись назад, она опустилась на матрас, такой же жесткий, как и доска, лежащая под ним. Устремив взгляд в потолок, Фрейя потерла виски круговыми движениями. Девушка снова почувствовала пульсирующую боль, как и каждый раз в последние дни, когда она слишком сильно волновалась. В глубине души она понимала, что Ларкин был прав. Возможно, царапины на коже, оставленные эльвой, уже зажили, благодаря травам, которые Ларкин купил у целительницы, но яд все еще терзал тело девушки. Фрейя могла чувствовать это точно так же, как чувствовала похмелье с утра, если выпивала слишком много вина. Яд одурманивал ее, и хотя магия в Нихалосе была настолько ощутимой, что принцесса чувствовала ее кожей, девушке не удалось применить поисковое заклинание. Маятник вращался и вращался, пока не повис, будто выбившись из сил. Фрейя была слишком слаба и не могла как следует сосредоточиться, но ее нетерпение и желание найти Талона были сильны, как никогда.

– Может быть, нам стоит просто выйти отсюда и пойти его искать? – Фрейя указала в сторону окна и оживленных улиц, которые виднелись в нескольких метрах ниже ее комнаты. Сама девушка, с тех пор как очнулась от обморока, еще не покидала таверны и большую часть времени проводила в постели. И только прошлым вечером она впервые осмелилась встать надолго. Фрейя спустилась вниз вместе с Ларкином, и они сели за столик в пустой таверне. Там старая фейри принесла им виноградный сок и овощи, что было типично для Неблагих, которые не ели ни мяса, ни рыбы.

Ларкин отложил свой меч.

– Я не считаю это хорошей идеей.

Фрейя снова выпрямилась.

– А я – да.

Казалось, Ларкину стоило немалых трудов не закатить глаза.

– Нихалос – большой город. Без подсказки мы можем днями бродить по улицам, так и не найдя вашего брата.

– Тогда нам лучше начать как можно раньше.

– А с чего вы хотите начать?

– Не знаю, – Фрейя пожала плечами. Она чувствовала себя неподвижной, будто бы деревянной. – Но покинуть этот полуразрушенный дом уже будет прогрессом.

– Пощадите себя, – сказал Ларкин.

– Вы говорите мне об этом каждый день.

– Да, и убежден, что ваша магия – это верный путь. Вам нужно отдохнуть и проявить немного терпения. Ваше заклинание поиска сработает, как только вы снова наберетесь сил. Поверьте мне!

Проблема не в том, что я не верю вам. Я не доверяю себе, подумала Фрейя. Ее магия всегда была непостоянной. И если не брать во внимание купленные у Мойры подвески, ее заклинания чаще не срабатывали, чем действовали.

– Еще два дня, – сказал Ларкин, от которого не ускользнуло расстроенное выражение лица девушки. – Отдохните еще два дня, и если ваше заклинание не подействует, мы отправимся на поиски Талона обычным путем. Согласны?

Фрейя уныло кивнула, но только потому, что пульсирующая боль в висках в последние несколько мгновений значительно усилилась. Принцесса вымыла разложенную на кровати посуду, которую использовала для заклинания, и свернулась калачиком на матрасе, чтобы немного отдохнуть. Она повернулась к Ларкину спиной и все же ощущала на себе его взгляд. Девушка восхищалась его спокойствием и невозмутимостью по отношению к ней. Вот уже несколько дней он был заперт из-за нее в этой комнате и спал, сидя на стуле. Другой на его месте давно бы сошел с ума, но, возможно, такое бесконечное терпение было побочным эффектом бессмертия, ибо впереди у Хранителя были еще века. Или это годы, проведенные в подземелье, давали о себе знать? При этой мысли Фрейя в очередной раз осознала, как мало она на самом деле знала о человеке, с которым уже несколько недель путешествовала по материку. Он был храбр, верен и доверчив, но по-прежнему скрывал свою истинную натуру за маской Хранителя.

– Ларкин?

– Принцесса?

Она повернулась на кровати.

– Почему вы стали Хранителем?

– Зачем вам это знать? – недоверчиво спросил Ларкин, как человек, который всегда привык быть начеку и в жизни которого встречалось слишком много подозрительных людей.

– Мне хочется знать о вас больше.

Ларкин колебался, и Фрейя поняла, еще один вопрос «Почему?» просится с его языка, но вместо того, чтобы задать его, Хранитель ответил:

– Я хотел быть подмогой своей стране и своему королю.

– А почему в качестве Хранителя, а не просто гвардейца?

– Хранителям платят лучше.

– Но они также несут большую ответственность. – Фрейя не считала Ларкина лжецом, тем более не предполагала, что он станет лгать «своей богине», но у нее создалось впечатление, что мужчина своими словами пытается выманить ее на ложный след. Девушка не поверила, что страж избрал этот путь ради золота. Для этого Ларкин обладал глубоким чувством чести.

– Конечно, это правда, – сухо ответил Ларкин. Он схватил платок, которым чистил свой меч, и взял в руки сапог. Никаких пятен на нем видно не было, тем не менее мужчина принялся деловито полировать кожу. Опустив голову, Хранитель избегал взгляда Фрейи, но она не удовлетворилась его уклончивым ответом. Если он не хотел говорить, пусть скажет об этом, как тогда, в таверне Сирадреи. Принцесса пристально уставилась на Хранителя, и молчание, повисшее между ними, стало тяжелее, несмотря на веселые голоса, доносившиеся до постоялого двора с шумных улиц.

Наконец Ларкин глубоко вдохнул и шумно выпустил воздух. Не отрывая взгляда от своих сапог, он начал говорить:

– Мой отец был священником в храме рядом со Свободной землей. Я вырос с ним и часто наблюдал за тренировками Хранителей. Иногда, когда у фельдмаршала Ярлата было особенно хорошее настроение, он разрешал мне присоединиться к ним. Не по-настоящему, конечно, но они давали мне деревянные палочки, объясняли последовательность движений, научили держать лук и стрелы. – При этом воспоминании на лице Ларкина заиграла улыбка. – Мой отец, конечно, хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал священником. Я был близок к тому, чтобы начать свое обучение, когда на него напала эльва. Я хотел броситься ему на помощь, но отец приказал мне держаться подальше. Поэтому я стоял и смотрел, как он боролся за жизнь. В конце концов эльву убил фельдмаршал Ярлат, но было уже слишком поздно. Мой отец был мертв, и я больше никогда не хотел оказаться перед лицом этих тварей, чувствуя себя настолько беспомощным.

Фрейя тяжело сглотнула.

– Мне… мне очень жаль.

Ларкин сдержанно покачал головой:

– Не стоит. С тех пор прошло более двухсот лет. Сегодня его все равно не было бы в живых.

– Но это не меняет того, что вам пришлось смотреть на его смерть.

– С тех пор я видел, как умирало много мужчин, – сказал Ларкин.

Он мельком взглянул на нее, но тут же снова посмотрел на свой сапог. Мужчина отложил его в сторону и взял в руки второй. Фрейя хотела сказать ему, что это не одно и то же, потому что эти люди не были его плотью и кровью, но она чувствовала, что Хранитель не хотел ее жалости. А может быть, принцесса ошибалась и Ларкин спустя годы оставил это в прошлом?

– Как получилось, что ваш отец стал священником? Имя Вэлборн не подходит для верующего. Оно принадлежит знати.

– Моего отца звали не Вэлборн. – Голос Ларкина стал жестче, мрачнее при этих словах. – Это имя принадлежит человеку, который должен был быть моим отцом.

– О, так вы…

– Бастард. – Ларкин опередил ее, и из его уст это слово прозвучало не как оскорбление или клеймо, а как то, чем можно было гордиться. – Родители моей матери выдали ее замуж за пожилого купца, когда ей было всего четырнадцать лет. Это был вспыльчивый торговец, который возил в Эвадир специи. Однажды там, в порту, он увидел мою мать. Их семья была бедна, а этот человек предложил им больше золота, чем они когда-либо видели. Мать не была счастлива с ним, и, пока ее муж был в путешествии, она познакомилась с моим отцом. Когда я родился, она уже знала, что я не сын Вэлборна. Тем не менее первые годы мать растила меня под его крышей, пока различие между мной и ее мужем не стало слишком очевидным и она начала бояться за мою жизнь. Поэтому для моей собственной безопасности мать отвезла меня в самый дальний храм на юге, к Гаэлю.

– То есть человек, который воспитал тебя, Гаэль, не был твоим отцом?

– Он не был моим создателем, но во всех других смыслах он был моим отцом. Вэлборна никогда не было дома, а с возлюбленным моей матери я так и не познакомился. Гаэль был единственным, кто был заинтересован в том, чтобы сделать из меня хорошего человека. Это и делает его моим отцом для меня.

– А что твоя мать сказала Вэлборну о тебе после того, как ты ушел? – Фрейя вообще не могла представить себе такую неустроенную жизнь.

Ларкин пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, что я утонул в море или сбежал. Мы с ней после этого не виделись много лет, пока она не написала мне письмо, в котором рассказала о смерти Вэлборна. Мать хотела, чтобы я вернулся в Эвадир, но к тому времени я уже стал Хранителем.

Фрейя хотела бы узнать о Ларкине еще больше. Она хотела знать, были ли у него братья и сестры и какое блюдо он любил в детстве. Но девушка боялась своими вопросами всколыхнуть старые раны. И еще, слушая, как прошло детство Ларкина, Фрейя ощущала душевную боль. Принцесса чувствовала себя одинокой и лишенной части своей жизни, потому что ее брат был похищен, но Ларкин потерял гораздо больше; и не в последнюю очередь из-за ее отца. Его жизненный путь был полон потерь, и теперь у него не было даже друзей-Хранителей, с которыми он служил Стене и с которыми мог разделить вечность.

– Почему вы не разбудили меня раньше? – спросила Фрейя. Она свесила ноги с кровати и встала; слишком быстро, потому что головокружение снова охватило ее, но она не позволила ему сбить себя с толку. Девушка неуверенно качнулась в сторону умывальника и оперлась на каменную раковину.

– Вам нужно было поспать, – ответил Ларкин и открыл окно, чтобы впустить свежий воздух в комнату, которая за ночь стала теплой и душной. Холодный ветер ворвался в комнату. В это утро солнце скрывалось за густым облачным покровом, накрывающим город в обещании дождя.

– Вам тоже нужно.

– Я спал.

– На стуле, – Фрейя многозначительно указала на названный предмет мебели. – То обстоятельство, что отсутствие сна не убивает вас, не значит, что вам вовсе не нужен сон.

– Мое тело работает иначе, чем ваше, – сказал Ларкин и выразительно посмотрел на нее.

Фрейя вздохнула. Очевидно, Хранитель не желал понимать, куда она клонит. Девушка снова повернулась к умывальнику. Над тазом висело зеркало, и даже беглого взгляда Фрейе было достаточно, чтобы понять, что она выглядела так же, как и чувствовала себя после более чем двенадцати часов сна: помятой. Подушка оставила на щеке следы, похожие на желобки. Губы потрескались, а светлые волосы, запутавшиеся на концах, были совершенно растрепаны. Фрейя попыталась расчесать их пальцами. Но когда ей это не удалось, она опустила руку и повернула кран, который, булькая, ожил.

Вода медленно сочилась из крана. Фрейя поймала ее ладонями и умыла лицо, прежде чем выпить несколько глотков.

Ее тело было обезвожено, а желудок пуст. Но принцесса проигнорировала голод и свой неопрятный внешний вид, за который мать стала бы упрекать ее. Вместо этого Фрейя вернулась обратно к кровати и под скептическими взглядами Ларкина разложила на матрасе карту города Нихалоса.

– Принцесса…

– Нет, – прервала она его.

Фрейя знала, что он хочет сказать. Она должна сначала что-нибудь съесть, чтобы набраться сил. Он был ее голосом разума. Но время уходило. А принцесса, так же сильно, как и найти Талона, хотела проверить, вернулась ли к ней ее магия. Фрейя приготовила миску с остатками травяного отвара и зажгла свечу, прежде чем оторвать листок бумаги из записей Талона. У нее осталось не так уж много страниц. Девушка осторожно положила тетрадь на тумбочку и потянулась за своим кинжалом. Она внимательно рассматривала клинок, прижимая его кончик к указательному пальцу. Фрейя не почувствовала боли. Кожа на пальцах принцессы уже побагровела от всех тех поисковых заклинаний, которые она применяла в последние дни. Из небольшого разреза выступила кровь. Очень тщательно Фрейя начертила скриптер на бумаге, непрерывно думая о Талоне. Его улыбка. Его голос и мужество, с которым он защищал ее от одетых в черное людей.

– Пожалуйста, пусть сработает, – прошептала Фрейя, держа окровавленную записку над свечой. Бумага тотчас воспламенилась, и пепел дождем осыпался в чашу. Исполненная воспоминаний о Талоне и тоски, Фрейя погрузила маятник в воду; пусть он станет единым целым со Стихиями и их Магией! Найди Талона!

Фрейя подняла кристалл над картой и качнула его. Маятник описывал равномерные круги над картой. Капли падали на рисунок, испещренный линиями, и корежили бумагу. Кристалл вращался все быстрее и быстрее – и вдруг описал неестественную дугу. Фрейя вздрогнула всем телом. Ее сердцебиение ускорилось…

Маятник остановился. Магия вернулась к ней! Фрейя склонилась над картой. Кому-то могло показаться, что маятник просто остановился, потому что кончик кристалла указывал почти на центр карты. Но принцесса чувствовала магию.

– Ларкин! – воскликнула она. Она не смела моргнуть. Хранитель подошел к кровати.

– Вы ведь тоже это видите, не так ли?

– Да.

– Талон, – прошептала Фрейя, и слезы выступили у нее на глазах.

Он был жив и находился в центре города, посреди происходящего, он бродил между фейри. Теперь им нужно было только найти принца и забрать! К сожалению, карта была слишком приблизительной, чтобы определить его точное местонахождение, но у Фрейи была подсказка, и она не собиралась терять время!

Еще несколько минут назад Фрейя не знала, что можно почувствовать зуд ушами, но золотые насадки, которые теперь украшали ее голову, доказали ей обратное. Когда она наконец справилась с ядом эльвы в своем теле, Ларкин успел не только достать ей карту города, но и сходить к ювелиру, который делал украшения для заостренных ушей фейри. Хранитель купил такие для Фрейи, чтобы она могла скрыть под ними свои человеческие уши. Но она не знала, как долго сможет выдержать эти неприятные царапающие ощущения, хотя такой камуфляж для нее казался идеальным. Фрейя легко могла вписаться в круг фейри благодаря своим нежным чертам лица и светлым волосам, по крайней мере в большую их часть. Потому что с удивлением обнаружила, что женщины Неблагого Двора стригли свои волосы коротко. В Тобрии это было бы немыслимо. Король Андроис, вероятно, запер бы ее в камере, если бы она осмелилась побрить голову. Там он держал бы ее до тех пор, пока она снова не стала бы соответствовать образу, которого ожидал ее народ от женщины.

Но не длинные волосы девушки или ее человечность были причиной всех тех любопытных взглядов, которые то и дело оборачивались в их сторону. Этим вниманием они были обязаны Ларкину. Ни одно ювелирное изделие этой страны не могло скрыть его происхождение, особенно вкупе с огненным мечом, который висел у мужчины на бедре и который тот отказывался снимать.

– Они подумают, что я прибыл в город на коронацию, а вы – слуга принца, которую приставили ко мне, – сказал Ларкин.

Чтобы этот план сработал, Фрейе пришлось постараться сохранить нейтральное выражение лица, хотя все в Нихалосе повергало ее в изумление, от жителей с их садами на крышах до фонтанов, перетекающих в узкие каналы и проходящих через весь город, подобно сосудам в теле человека. Стихии Воды и Земли царили в каждом уголке этого города. Небольшие водопады стекали вниз и терялись в проточной воде. Побеги растений обвивали дома, построенные из светлого камня. На ветвях некоторых ягодных кустарников и зеленых кустов висели стеклянные шары с оранжевым мерцанием внутри, сильно напомнившие Фрейе ее подвески, только эти были значительно больше.

– На карте путь выглядел короче, – заметила Фрейя, наблюдая за фейри, которая касалась руками увядшего цветка, возвращая его к жизни. Засохшие лепестки окрасились сначала желтым, потом оранжевым и наконец стали красно-фиолетового цвета, вытянувшись навстречу солнцу.

– Судя по всему, масштаб карты не был соблюден.

– Но вы уверены, что мы идем правильным путем?

Ларкин кивнул:

– Так мне сказали.

– Может быть, фейри солгали вам, – сказала Фрейя, которая уже ощущала покалывание в боку и неприятное стеснение в груди.

– В этом я сомневаюсь. – Ларкин пожал плечами. – Большинство из них, как правило, говорят правду, когда ощущают у своего горла лезвие магического меча.

Фрейя застыла и схватила Хранителя за руку. Ошеломленная, она уставилась на него.

– Вы ведь этого не сделали, не так ли? Вы… – она осеклась, заметив легкую улыбку, которую пытался сдержать мужчина. – Вы разыгрываете меня.

Ларкин рассмеялся.

– Как вы догадались?

– Тьфу! – она отпустила его руку и скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь не улыбаться. Ей нравилось так беззаботно шутить и разговаривать с ним, тем более что теперь девушка знала местонахождение Талона и ее тревоги должны были испариться. – Отныне я не буду верить ни единому вашему слову.

– Я найду способ восстановить ваше доверие, – ответил Ларкин и пошел дальше.

Фрейя поспешила за ним, причем ей стоило немалых усилий поспевать за его длинными шагами, хотя девушка и чувствовала, что из-за нее Хранитель старался идти медленнее. Решительно и уверенно Ларкин вел ее через город в том направлении, куда указал маятник, – к дворцу. И чем ближе они подходили к замку, тем полнее были улицы и тем более возбужденным казалось царившее там оживление. В воздухе чувствовалось ожидание чего-то грандиозного.

– Что здесь происходит? – спросила Фрейя, обнаружив несколько фейри, которые при помощи своей земной магии подметали дорогу, пока на ней больше не осталось ни одной пылинки.

– Праздник Творцов, – ответил Ларкин, уступая место тележке, на которой перевозили хрустальные графины. – Неблагие фейри отмечают его за неделю до зимнего солнцестояния. В этот день проходит парад, а после него будут многочисленные торжества по всему городу.

– Почему вы не сказали мне об этом?

– Мне это не показалось важным.

Фрейя кивнула. Ларкин был прав: все, что имело значение, – это Талон, и тем не менее она была очарована видом занятых фейри. Она посмотрела через плечо на фейри, которая скрупулезно поправляла стебли цветов и побеги, сползшие с крыш. Ничто не было оставлено на волю случая. Два фейри громко обсуждали, насколько низко должен свисать разросшийся плющ. Фрейя наблюдала за всем этим молча, когда вдруг наткнулась на что-то твердое и непреклонное.

Испуганная девушка отпрянула назад. На мгновение она подумала, что наткнулась на одно из деревьев, росших повсюду на обочине дороги. Но когда принцесса подняла глаза, то увидела пару темных глаз, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это не Ларкин гневно уставился на нее, но и не другой Хранитель определенно.

У мужчины перед ней были заостренные уши, но его черные, как крыло ворона, волосы ясно показывали, что он не принадлежит Неблагому Двору.

– Смотри, куда идешь, – проворчал фейри, полностью одетый во все черное.

– Прошу прощения, – пробормотала Фрейя. Она отступила на один, а потом и на два шага назад. Только тогда девушка заметила шрам на шее фейри, и она могла поклясться, что он был в форме отпечатка руки.

– Какие-то проблемы? – спросил Ларкин. Слова звучали небрежно, и сам мужчина выглядел расслабленным, но, проведя с Хранителем несколько недель, Фрейя могла почувствовать его замаскированное напряжение.

– Нет, я просто не смотрела, куда иду.

– Советую в будущем быть внимательнее, а иначе кто знает, куда ты сможешь угодить, – сказал фейри. Черты лица незнакомца были невероятно напряженными и жесткими. Фейри напоминал ей воина, решившего выйти из боя победителем во что бы то ни стало. Ее неуклюжесть вряд ли могла вызвать в нем такие чувства, он был таким и раньше, и Фрейю так и подмывало спросить мужчину об этом. Но прежде, чем принцесса смогла решиться сказать этому странному фейри хоть слово, незнакомец развернулся и пошел прочь; твердый шаг, напряженная осанка – настоящий воин.

Принцесса перевела взгляд с фейри в черном на здание, перед которым тот стоял. Фрейя удивилась, обнаружив, что это был магазин музыкальных инструментов. Не то, что она ожидала. Девушка снова посмотрела в ту сторону, куда ушел незнакомец, но тот уже исчез из виду.

– Это был Благой фейри?

Ларкин покачал головой:

– Нет, это не Благой. Полукровка.

– Полукровка?

– Да. Наполовину человек, наполовину фейри.

Фрейя, конечно, знала, кто такие полуэльфы. Они тоже были частью тех историй, которые рассказывали в Смертной земле. Но в отличие от фейри и эльв, они появлялись в них больше как мистические фигуры, которых на самом деле не существовало. Жестокие существа, смесь фейри с человеком, призванные удерживать мужчин и женщин от связи с фейри, которые могли очаровать их своей красотой. Фрейя не знала, был ли такой союз вообще возможен физически.

– Вы уверены?

– Более чем уверен. Я уже видел сотни полукровок.

– Сотни?! – удивленно спросила Фрейя.

Хранитель кивнул.

– Этого не может быть. Я вижу такое существо впервые.

В конце концов, они уже некоторое время бродили по Нихалосу.

– Немногие полукровки живут в городах фейри, – пояснил Ларкин. Он мягко тронул ее за локоть, призывая двигаться дальше. – И прежде всего не в Нихалосе. Здесь их считают изгоями и презирают. Ни один Неблагой фейри, кто хоть что-то собой представляет, не подойдет к полукровке ни на полшага. Благие более открыты, но и в Даарии вы встретите не так много полукровок.

Фрейя нахмурилась:

– То есть полукровки живут в лесах?

– Нет, в Ливатте, деревне к северу от Даарии, между Солнечным и Туманным лесом. Там они и собрались. Но вы не найдете Ливатта ни на одной карте. Он не существует, как и его жители.

Конечно, нет. Если люди и фейри в равной степени запретили преодолевать Свободную землю между странами, то существование полукровок явно указывало, что Соглашение было нарушено – и не один раз. Могли ли жить полукровки и в Тобрии? А знали ли ее отец и Роланд об этом? Маловероятно, ведь если бы это было так, они бы уже убили их всех, в конце концов эти существа были связаны с магией, как и алхимики, которых сжигали на костре. Но теперь, когда Фрейя была в Нихалосе, она еще меньше понимала, почему люди так боятся магии. Сама принцесса наслаждалась ощущением волшебства, словно бархатом на своей коже, и была уверена, что будет скучать по ней, когда вернется в Тобрию. И все же тогда с ней уже будет Талон. С ним девушка наконец вернет ту часть себя, которую потеряла семь лет назад. Фрейя не могла дождаться, когда ее одиночеству придет конец.