Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

Глава 28 – Вэйлин

– Нихалос —

Мечтательный взгляд Вэйлина скользнул с шейки арфы к ее короне, затем вдоль рамы к подножке с педалями, и мужчина на мгновение потерял дар речи от восторга при виде искусной резьбы. С тех пор как полукровка обнаружил этот невероятный музыкальный инструмент, он почти каждый день возвращался к магазину. В первый раз это произошло бессознательно. Его ноги сами собой принесли Вэйлина к витрине, словно изящные струны арфы призывали его к себе. С тех пор он приходил снова и снова. Ни разу еще мужчина не осмелился войти в магазин, опасаясь того, что низменные инстинкты могут заставить его добраться в конце концов до инструмента. По этой причине Вэйлин стоял как оголодавший уличный мальчишка перед витриной пекарни и любовался красотой арфы издалека.

Мужчина в немом прощании провел кончиками пальцев по стеклу, согретому солнечными лучами, и оторвался от созерцания. Ему оставалось не так уж много времени до Праздника Творцов. Благодаря болтливому кучеру Вэйлин уже знал, по какой дороге принц прошествует на параде, и уже смог в достаточной мере изучить местность. Он знал каждый выход и укрытие на этом маршруте: от пустующих домов до высохших колодцев и пыльных винных погребов – здесь было все. Убийца уже определил, с какой позиции ему будет удобнее всего выстрелить, чтобы стрела попала прямо в сердце принца.

Кроме того, Вэйлину уже удалось раздобыть с десяток стрел, связанных со Стихиями Воды и Земли, чтобы нельзя было связать убийство принца с Валеской или с ним самим. Наконечники этих стрел были изготовлены из металла, а значит, их нельзя было вытащить из тела Кирана с помощью магии. Единственное, чего ему теперь не хватало, так это униформы дворцовой стражи. Одежда гвардейцев Неблагого Двора выглядела смехотворно помпезной и со всеми своими украшениями и нашивками больше походила на костюмы богатых купцов, чем на боевое обмундирование. Тем не менее Вэйлин нуждался в таком наряде, чтобы меньше выделяться из толпы в день парада. Для этой цели мужчина раздобыл себе еще и парик, который стоил ему чуть ли не всех его огненных талантов. Воздушные таланты, оставшиеся у полукровки, были такими же бесполезными, как и его собственная, заметная воздушная магия.

Вэйлин бесшумно последовал уже знакомой дорогой через Нихалос. Он прошел мимо бесчисленных колодцев и небольших рек, которые пересекали город и его сады, как сосуды тела, сохраняющие его жизнеспособным. Не все реки были полноводными, и мелкие грызуны использовали такие русла, чтобы вырыть в них ямы, в которых животные могли прятаться в дневное время. Ночью же, в сиянии лун, Вэйлин, напротив, мог слышать их визг и поскуливание, пока остальная часть города спала, не подозревая о том, что он планирует для Праздника Творцов. Однако учитывая все, что Вэйлин слышал за последние дни, убив принца, он сделает одолжение не только Валеске и Самии, но и народу Неблагого Двора.

Полукровка добрался до замка, причем единственным препятствием на его пути оказались разросшиеся сады, окружавшие его. Никакие стены не защищали принца, и ни одной сторожевой башни с бдительными охранниками не возвышалось над его владениями. Прилегающие к дворцу сады патрулировали гвардейцы, но делали это исключительно ночью и в тени искусно подстриженных деревьев и поэтому не представляли угрозы для Вэйлина, который только в темноте чувствовал себя как дома. Путь до дворца сегодня ночью оказался простой прогулкой, как, впрочем, и во все те разы, когда он уже бывал здесь, исследуя замок. Несколько раз убийца незаметно прокрадывался мимо охранников так близко, что невольно задавался вопросом, стал ли он так хорош в маскировке с годами или эти мужчины и женщины и в самом деле скорее предпочитали видеть принца мертвым, чем на троне.

При дворе Неблагих в это время было тихо, как и в остальной части города. Единственными звуками были смех и голоса каких-то гвардейцев, развлекавшихся за игрой в карты. Слившись с одной из теней, Вэйлин подслушивал их несколько минут, стоя во дворе, в надежде узнать что-нибудь полезное. Один из мужчин – Эмет – не переставая говорил о Дуане, женщине, в которую он был влюблен. Вэйлин завидовал ему. Он жаждал такой жизни, в которой безответная любовь была единственным обстоятельством, вносящим смуту в мысли.

Секунду он размышлял, глядя на влюбленного олуха, стоит ли избавить его от сердечных мук, а потом забрать его мундир. Но голый, убитый гвардеец мог возбудить переполох, а Вэйлин всегда старался не создавать слишком много шума, особенно если это могло поставить под угрозу его план. Никем не замеченный, он прошел мимо охранников и пересек внутренний двор замка, в центре которого находился прямоугольник из темного базальта, якобы из черного храма, в котором давным-давно поклонялись Цернуносу, богу смерти. Сегодня от этого мнимого храма ничего не осталось, и в центре темного поля стоял великолепный фонтан, статуи которого изображали двух богов Неблагого Двора – Остару, богиню земли, и Юла, бога воды. И пока кристальная влага изливалась из рук Юла, между пальцами Остары разрастались красные цветы, такие яркие, что, казалось, они даже светились в темноте. Но это были не единственные цветы. На каждом углу сада росли необычные растения, которые, казалось, были привезены не только из Мелидриана и Тобрии, но и из далекого Зеакиса.

Вэйлин хотел бы располагать достаточным количеством времени, чтобы вдоволь полюбоваться этими редкими экземплярами, но он не хотел рисковать быть обнаруженным, а окна, выходящие во внутренний двор, заставляли его нервничать. Прежде всего его настораживали комнаты, в которых не было света. В ярко освещенных помещениях мужчина мог наблюдать за Неблагими фейри и избегать их взглядов; там же, где царила ночь, он мог надеяться только на свою удачу.

Невидимой тенью Вэйлину удалось добраться до прачечной, которая находилась в задней части замка. Помещение было расположено между портняжной мастерской и оранжереей. Мужчина направился к двери и хотел было толкнуть ее, но замок не поддавался. Заперто. Полукровка быстро оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что он все еще один, и протянул руку. Будучи наполовину Благим, он мог творить только самую простейшую магию, но для открытия замка этого должно было хватить. Вэйлин сосредоточился на воздухе, пока он не подчинился его воле и не начал медленно двигаться. Вихрь возник вокруг его пальцев. Магия покалывала кожу Вэйлина, и тонкие потоки воздуха под его воздействием направились к замку. Мужчина заставлял воздух двигаться до тех пор, пока не услышал лязг болтов.

Вэйлин опять попытался распахнуть дверь, и на этот раз она сдалась без сопротивления. Мужчина проскользнул внутрь прачечной. Здесь царила беспросветная темнота, так что он едва мог видеть перед глазами собственную руку. Поэтому Вэйлин нащупал один из его последних оставшихся у него талантов огня. Он раздавил стеклянный шар, и магическое пламя запылало между его разжатыми пальцами. Оно не жгло его, ибо магия в таланте была слаба и с благодарностью повиновалась мужчине, который освободил ее. Он зажег с помощью магического огня одну из свечей, которые стояли в беспорядке по комнате, и сжал пальцы в кулаке, потушив пламя.

В мерцающем свете загоревшейся свечи Вэйлин оглядел прачечную. Бесчисленные ведра и тазы со стиральными досками стояли вокруг фонтана в центре комнаты. Между балками на потолке было развешано постиранное белье, а полки, выстроенные вдоль стен до самой крыши, были полны тканей. Не теряя времени, Вэйлин принялся за поиски обмундирования. Он обнаружил тележку с выстиранной одеждой. Торопливо перебрав мундиры, мужчина с трудом отыскал тот, что более-менее подходил ему по размеру; все-таки большинство Неблагих имели более худощавое телосложение.

Вэйлин запихнул светлые вещи в сумку и засунул туда же одну из бутылок для воды, которые гвардейцы всегда носили с собой, прежде чем погасить пламя свечи. Он как раз собирался выскользнуть на улицу, когда голоса заставили его остановиться. Мужчина застыл, прислушиваясь к тихо произнесенным словам.

– У нас проблема, – услышал он голос мужчины.

Возникла короткая пауза. Вэйлин с любопытством приоткрыл дверь чуть больше и обнаружил две фигуры, скрывающиеся в тени дерева так, чтобы их не было видно из окон замка. Фейри беседовали. Мужчина был выше женщины и носил гвардейскую форму, но женщина была более могущественной. Ее аура обладала безошибочно магическим сиянием, и Вэйлин не сомневался, что она принадлежала к тем фейри, которые могли управлять не одной, а двумя стихиями.

– Что это значит? – спросила женщина.

Голос ее звучал сердито. В отличие от многих Неблагих женского пола, она не стригла свои волосы коротко. Кончики ее необычайно длинных локонов почти касались земли.

Мужчина с сожалением склонил голову. Вэйлин узнал себя в этом жесте: так часто делал он, когда ему приходилось разговаривать с Валеской.

– Доставка. Ничего не получилось. Нас обманули.

– И ты позволил это?

Он кивнул. Женщина испустила разочарованный возглас и на мгновение прикрыла глаза, как будто ей было жаль работать с такими неумелыми людьми.

– Каков новый план?

Мужчина снова опустил голову.

– Мы… мы все еще работаем над этим.

– У вас осталось мало времени.

– Мы знаем это, – сказал фейри, и его голос наполнился убедительностью и уверенностью в себе. – Но вы можете доверять мне. К коронации все будет готово.

– Я надеюсь на это. На кону стоит будущее нашего народа.

Снова воцарилось молчание. Двое Неблагих многозначительно смотрели друг на друга, пока мужчина наконец не поклонился.

– Спасибо, Онора. Вы не пожалеете о том, что доверились мне.

– Не благодари меня слишком рано. Теперь приступай к работе. Я не прощу тебя за еще один провал такого рода.

Онора отвернулась от охранника и ушла с высоко поднятой головой. У Вэйлина не было возможности понять, о чем шла речь, но одно было ясно: Онора запланировала что-то особенное для коронации. Коронации, которой не будет. Вэйлин позаботится об этом.

Глава 29 – Фрейя

– Туманный лес —

Эльва встретила Фрейю с усмешкой, обнажив два ряда острых зубов, достаточно острых, чтобы прорезать одним укусом не только кожу, но и кости. Девушка замерла, и сердце забилось в ее груди так сильно, что она была уверена: эльва слышит этот стук. Эта тварь не имела ничего общего с тем вороноподобным существом, которому Ларкин отрубил голову. У этой эльвы было умное лицо, большие уши и длинный, но узкий хвост. Вместо перьев ее тело покрывал темный мех, и казалось, это должно было помешать чудовищу спрятаться в светлом храме. Тем не менее эльва преуспела в маскировке. Вероятно, для этого существо использовало свою магию, которая омрачила разум принцессе и Ларкину.

Фрейя почувствовала, как ее руку слегка потянуло вниз, и поняла, что маятник остановился и теперь указывал туда, где был Талон. Но она не смела смотреть вниз, а тем более двигаться. Краем глаза Фрейя заметила новое движение. Еще эльвы. Существа передвигались на лапах, похожих на человеческие руки и ноги, вдоль стен храма и напоминали мух, которые могли сидеть на потолке вверх ногами без особых усилий. И как мухи, жадно уставившиеся на остатки еды после застолья, эльвы теперь следили за Ларкином и принцессой. Затаив дыхание, Фрейя нерешительно перевела свой взгляд с эльвы, которая смотрела на нее своими черными глазами, на Хранителя.

Мрачные тени легли на его лицо, и глубокая борозда пролегла меж бровей. Во взгляде мужчины было что-то расчетливое, словно он планировал напасть на этих тварей, но это казалось безумием. У него не было шансов против эльв, они были в большинстве. Фрейя не была уверена, сколько всего их было, но она уже заметила четверых или пятерых существ, несмотря на то что не могла видеть всего, что происходило вокруг, боясь шевельнуться.

– Нет, – тихо сказала Фрейя.

– Нет выбора, – тоже шепотом ответил Ларкин. В его глазах мелькнуло наслаждение вызовом и возможностью использовать и доказать свои навыки Бессмертного Хранителя. Может быть, Фрейе стоило бы напомнить ему, что слово «бессмертный» было всего лишь фигурой речи и означало долголетие Хранителей, а вовсе не то, что мужчина неподвластен смерти. Но у Фрейи не оставалось времени, чтобы отговорить Ларкина от его замысла. Он уже схватил миску с травяным отваром и швырнул ее о стену храма. Металл ударился о камень с оглушительным звоном, и Фрейя испуганно вздрогнула. На долю секунды эльвы тоже потеряли бдительность. Ларкин воспользовался этим мгновением, чтобы выхватить меч. Никакой сдержанности не было в его движениях, когда он со свистом рассек клинком воздух и ударил по черепу твари прежде, чем та успела опомниться. Ее безжизненное тело упало на землю, как мешок, а остальные эльвы начали возбужденно визжать. Их крики звучали чересчур громко и очень пронзительно, так что Фрейе с трудом удалось подавить желание заткнуть уши.

– Бегите! – приказал Ларкин, размахнувшись мечом еще раз и настигнув вторую эльву, которая после удара клинком осталась без одной лапы. Тварь свалилась со стены и попыталась уползти, но Ларкин ударил ее сзади. Темная кровь оросила пол и лицо мужчины. Принцессе не понравилась идея оставить Хранителя одного, но она не хотела стоять на его пути, и еще больше девушка не хотела, чтобы он отвлекался на нее.

Фрейя подобрала свой плащ и понеслась к выходу, как вдруг двустворчатая дверь с громким стуком захлопнулась. Два магических существа повисли слева и справа на двери, ухмыляясь точно так же, как первая эльва, которая рассматривала Фрейю. Ледяной холод распространился по телу девушки при виде этих тварей и дошел до самых кончиков пальцев, когда она поняла, в каком хаосе они с Ларкином находились: окруженные группой монстров в закрытом помещении и единственный путь спасения был недоступен.

Фрейя вытащила кинжал из своего плаща. Лезвие вспыхнуло в блеске свечей. Она знала, что обычное оружие не могло нанести жителям Мелидриана смертельных ран, как магическое, но девушка собиралась выиграть хоть немного времени для Ларкина.

Эльва, которая висела на левой стороне двери, оттолкнулась от нее и прыгнула прямо на Фрейю. Принцесса неловко направила кинжал на существо и в очередной раз с момента начала своего путешествия пожалела, что никогда не принимала участия в обучении искусству ведения боя. Но сейчас было уже слишком поздно для раскаяния. Как и следовало ожидать, эльва отклонилась от нелепой попытки девушки ударить ее и со скоростью ветра заползла по стене обратно под потолок храма.

Фрейя запрокинула голову, чтобы видеть тварь, но в то же время пыталась удерживать в поле зрения Ларкина и другую эльву. Две туши магических существ уже лежали на полу, и их кровь собиралась у статуй богов как жертвоприношение.

Эльва, висящая над Фрейей, оттолкнулась от потолка и упала на девушку. В панике принцесса сделала шаг назад. Ее руки дрожали от волнения, когда она выставила навстречу эльве руку с кинжалом, но Фрейя заставила себя крепко держать оружие и в самом деле попала в существо. Тварь испустила визг, и черная кровь закапала на землю. Это было тревожное зрелище, и чувство вины на миг вспыхнуло во Фрейе. Но оно прошло так быстро, как и возникло, потому что уже в следующее мгновение эльва прыгнула на нее сбоку. Инстинктивно девушка подняла руки, но тварь успела схватить ее. Чудовище цеплялось за плащ принцессы и пыталось уцепиться за него, чтобы добраться до головы Фрейи. Девушка закричала. Ларкин, который загнал троих эльв в угол, обернулся. Его глаза расширились, и, невзирая на своих противников, Хранитель бросился в ее сторону. Он схватил тварь за шею, оттащил ее от Фрейи и отшвырнул в сторону. Когти, вцепившиеся в плащ Фрейи, разодрали ткань на полосы.

– Почему вы все еще здесь? – прорычал Ларкин, и все мускулы внутри его тела напряглись. Голос Хранителя звучал более возбужденно, чем когда-либо раньше. Акцент усилился, а тон был полон гнева.

– Они мне дорогу… осторожно! – Эльва прыгнула на стражника сзади. Однако благодаря предупреждению Фрейи Ларкин оказался быстрее. Хранитель обернулся и еще в прыжке разделил тело эльвы на две половины. Принцесса смежила веки, стараясь не думать о произошедшем перед ее глазами, ведь все, что сейчас имело значение, – это выбраться живыми отсюда.

Ларкин встал перед Фрейей, пытаясь защитить ее. Однако эльвы были в ярости и атаковали со всех сторон – даже сверху. Одна из них рухнула с потолка на голову Ларкина и закрыла ему глаза своими человекоподобными руками. Хранитель громко зашипел и, рыча, попытался дотянуться до эльвы, но никак не мог этого сделать.

Фрейя не колебалась. Она схватила хвост существа и хотела разрубить его своим кинжалом. Однако лезвие оказалось слишком тупым для этого и застряло на полпути. Эльва взвизгнула. Резким и быстрым движением она выхватила кинжал из руки Фрейи. Кровь брызнула на лицо девушки, и в тот же миг тварь набросилась на нее.

Фрейя пыталась защитить себя, закрывшись руками, но это не помогло. Когти эльвы прошлись по ее коже и принесли жгучую боль, которую девушка никогда не чувствовала раньше. Ослепленная, в агонии, она наткнулась на туши убитых чудовищ, оставленные Хранителем. Принцесса вскрикнула и упала. От удара воздух покинул ее легкие, она начала задыхаться и даже не успела подумать о жидкости, которая пропитывала ткань ее плаща, потому что эльва уже сидела у нее на груди. Другая тварь вцепилась в ее ногу, а третья склонилась над лицом девушки. Кровь окрасила ее светлые зубы в розовый цвет. Была ли это кровь Ларкина или ее собственная?

Фрейя каталась взад и вперед в отчаянной попытке стряхнуть эльв с себя. Ее сердце колотилось, и этот стук отдавался в ушах. Выжить – единственное, что сейчас имело значение. Принцесса слепо нащупала подвески на своей шее, хотя эльва все еще удерживала ее руку своей лапой. Девушка чувствовала, как ее кожа рвется под напором когтей чудовища. И все же она сжала три стеклянных шарика и раздавила их своими дрожащими пальцами. Стекло разбилось – и взрыв потряс храм.

Эльва взвизгнула, когда пламя вспыхнуло над Фрейей. Оно сжигало кислород в воздухе, и на долю секунды принцессе стало нечем дышать. Девушка начала кашлять и перекатилась на четвереньки. Она больше не чувствовала тяжести веса эльвы на себе. Вместо этого Фрейя слышала гулкий стук крови в ушах и никак не могла сообразить, что случилось.

Почему подвески вдруг подействовали намного сильнее? Конечно, она была уже не в Тобрии, а в Мелидриане. Волшебство было сконцентрировано здесь с тех пор, как фейри и эльвы были изгнаны из Смертной земли.

Сапоги Ларкина появились перед Фрейей. Хранитель протянул к ней руки и поднял девушку на ноги.

– У вас все хорошо?

Принцесса изумленно кивнула и натянула рукава плаща на свои поцарапанные предплечья. Она не хотела, чтобы Ларкин беспокоился об этом.

– А у вас?

– Тоже.

Фрейя с облегчением вздохнула и оглядела храм. Все эльвы были мертвы. Они или лежали расчлененными в собственной крови, или их тела были обуглены магическим огнем. Взрыв разлетелся на несколько метров и оставил после себя круглое черное пятно на полу. Фрейя недоверчиво уставилась на него, не в силах принять, что она сделала это своей магией.

К счастью, у нее было только три подвески. Неизвестно, что случилось бы, если бы взрыв настиг Ларкина. Принцесса снова посмотрела на Хранителя. Девушка с радостью отметила, что огонь не задел мужчину. Борода, которую он сбрил в Лимелле, снова отросла. Черная кровь окропила его лицо. Щеки Хранителя были вымазаны сажей, и некоторые части его одежды были обожжены, но это были единственные следы, которые огонь оставил на нем. Фрейя нерешительно потянулась к Ларкину. Она стерла черную пыль с его щеки большим пальцем. Он продолжал смотреть ей в глаза. Боевой дух еще не совсем исчез из его глаз, но к ярости теперь примешивалось более мягкое чувство.

– Принцесса, – прошептал он глубоким голосом. – Мы должны уходить отсюда, пока не появились еще эльвы.

Фрейя не знала почему, но ее разочаровали эти слова, хотя, конечно, Хранитель был прав. Храм, полный крови трупов, конечно же, не мог быть тем местом, в котором она хотела бы заночевать. Девушка опустила руку. Торопливо упаковав маятник, миску и прочие вещи, путники спешно оставили храм и незамедлительно отправились в путь.

Вооружившись мечом, Ларкин направлял их. Фрейя с Хранителем устремились мимо водопада в лес, который становился тем темнее, чем ниже опускалось солнце. Ларкин стремительно расчищал путь от веток и растений с помощью меча. Раз за разом ветки били Фрейю по лицу, но она предпочитала царапины на щеках зияющим укусам на шее.

Фрейя не могла оценить, как долго они неслись через лес. В первые минуты девушка еще воспринимала все осознанно, но через какое-то время ей потребовалась вся ее концентрация, чтобы удерживать нужный темп. Она не привыкла к таким усилиям и пожалела, что они оставили свою лошадь в Тобрии. Легкие девушки напряглись, горло горело, а во рту образовалась отвратительная слизь. Дышать ей становилось все тяжелее. Лицо Фрейи начало краснеть, и в глазах заплясали черные точки, пока наконец зрение ее не стало мутным и принцесса споткнулась о корень.

Прежде чем колени Фрейи соприкоснулись с поверхностью земли, Ларкин протянул руку и вернул ее в вертикальное положение.

– Принцесса? Вы в порядке?

Фрейя моргнула. Все это произошло слишком быстро и стоило громадных усилий для ее ставшего вялым разума. Девушка знала, что должна ответить Ларкину, но в этот момент она не могла понять слова, которые роились в ее голове, ожидая, когда их произнесут.

– Принцесса? – от беспокойства глубокий голос Ларкина зазвучал мягче.

Она слабо улыбнулась, но тревога все еще пряталась в чертах лица Хранителя за разводами темных пятен. По прошествии нескольких мгновений девушка наконец заставила свои губы пошевелиться:

– Нет… не волнуйтесь. Все хорошо.

Ларкин нерешительно отпустил ее плечи.

– Вы уверены?

Фрейя кивнула:

– Мне просто нужно отдохнуть.

Принцесса повернула голову, осматриваясь вокруг, чтобы найти возможность сесть куда-нибудь, но даже этого легкого движения было достаточно, чтобы жгучая боль пронзила ее тело. Она чувствовала себя так, как будто кто-то вылил на нее ведро кипятка, только он обжег кожу не снаружи, а сжигал ее изнутри. Фрейя, задыхаясь, хватала ртом воздух. Слезы брызнули из ее глаз, и девушка прикусила нижнюю губу, чтобы выпустить из горла крик, который мог бы привлечь других эльв.

– Вас укусили? – спросил Ларкин. Голос его больше не был нежным; он был властным и утверждающим. Он не просил ответа, но ждал его.

– Они меня поцарапали.

– Где?

– На руках.

Ларкин поднес ее тело к дереву, чтобы Фрейя могла опереться на него, и без обычных колебаний схватил ее за руку и потянул наверх ткань ее плаща. Он морщился и шипел такие слова, которые Фрейя никогда раньше в своей жизни не слышала, но они звучали жестко и резко, как проклятия.

Невольно глаза Фрейи закрылись. Девушка заставила себя снова открыть их, и это ей едва удалось. Казалось, что кто-то прикрепил к ее векам мешки, полные соли. Принцесса моргнула, борясь с тяжестью и светом, мешающим ей держать глаза открытыми, и то, что она увидела, заставило ее задержать дыхание.

Яркие царапины раскраснелись. Воспаленные места были темны, как деготь, и там, где раньше под кожей Фрейи проступали бледно-голубые вены, теперь вверх по руке медленно ползли черные линии. Головокружение, которое она чувствовала прежде и, казалось, прошло, теперь появилось вновь. Колени девушки стали ватными, ноги отяжелели. Жжение, которое началось в горле Фрейи и распространилось на все ее тело, стало еще сильнее. Желудок сжался, и всепоглощающая боль охватила все внутренности тела принцессы, словно ее органы рассыпались в пыль и пепел.

Фрейя застонала. Ее веки затрепетали, и девушке захотелось закрыть глаза. Ларкин что-то сказал и встряхнул ее за плечи, но боль охватила ее тело, и принцесса была больше не в состоянии осмыслить слова Хранителя. Она пыталась бороться с темными точками перед глазами, которые хотели лишить ее сознания, бороться, но ей это не удавалось, и Фрейя наконец погрузилась во всепоглощающую черноту.