Текст книги "Проклятый наследник"

Автор книги: Лаура Кнайдль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

Ли и Зейлан покинули комнату вместе со стражниками из общежития и направились к зданию, где должно было состояться слушание. Воздух в это утро был чист и ясен. Сладковатый дух горелой человеческой плоти исчез, рассветный ветер принес с собой сырой запах дождя, и сероватые облака обещали ливень в ближайшее время.

Десятки стражников неподвижно стояли в общей комнате, где Томбелл и другие высокопоставленные Хранители ждали прихода Зейлан. Они жаждали увидеть, как она перенесет положенное ей наказание, подобно простому народу, который собрался вокруг виселицы в ожидании зрелища казни.

Зейлан оглядела мужчин. Некоторые из них вернули ей взгляд, но девушка проигнорировала их любопытство, пытаясь найти глазами Готара. Но раненого Хранителя нигде не было видно. Должно быть, похороны, прошедшие накануне, сильно ослабили его и приковали юношу к постели.

Ли сопроводил Зейлан в переднюю часть комнаты. Там уже располагался длинный узкий стол из темного дерева с шестью стульями с одной стороны. Пять стульев были уже заняты: фельдмаршал Томбелл, генерал Клиффорд, полковник Фэрроу, капитан Рэмхалл и лейтенант Глэйд уже сидели на своих местах. Шестой стул предназначался Ли.

Капитан Форэш жестом указал девушке занять позицию перед столом, при этом фельдмаршал следил за каждым ее шагом. Черты его лица были пусты, а взгляд Томбелла был так холоден, что все эмоции казались замороженными, из-за чего Зейлан не могла судить, доброжелателен он или нет. Вмиг все разговоры стихли. Над комнатой нависло тяжелое молчание, которое нарушали лишь звуки тернового леса, доносящиеся из открытого окна.

Зейлан почувствовала, будто снова вернулась в тот вечер, когда обрела свое бессмертие, потому что снова оказалась в центре всеобщего внимания, как первая послушница, но теперь девушка уже настолько привыкла к похотливым и презрительным взглядам остальных стражников, что почти не замечала их. Теперь они были не более чем побочным эффектом, но это не отменяло того факта, что быть объектом наблюдения Зейлан было неприятно.

– Послушница Аларион, – провозгласил Томбелл преувеличенно официально. Его слова сопровождались вздохом. Это была его первая эмоция, направленная в адрес Зейлан. – Вы стоите сегодня перед нами, потому что проигнорировали прямой приказ капитана Форэша и тем самым подвергли опасности жизнь других Хранителей и людей. Кроме того, вы напали с кинжалом на другого послушника, Деррина Армвона. Что вы можете сказать в свою защиту?

– Ничего.

Томбелл приподнял бровь со шрамом:

– Ничего?

– Именно так.

Зейлан не хотела объясняться или оправдываться. Она сделала то, что считала правильным. Возможно, это было ошибкой, но она будет стоять на своем решении и не пытаться придумывать какие-то обоснованные причины своего поведения. И уж, конечно, она не будет давить на жалость фельдмаршала, рассказывая ему о своей семье.

– Вы уверены?

– Что ты хочешь… что вы хотите услышать от меня? – исправилась Зейлан. – Объяснение? Ложь? Извинения?

– Последнее было бы хорошим началом.

– Мне жаль, что я спасла жизнь Готару. Я воздержусь от этого в следующий раз, – ответила Зейлан.

Она не знала, откуда взялись эти саркастичные, а возможно, даже глупые слова. Они привели Хранителей в зале, которые до этого момента молчали, в волнение. Возмущенный ропот прокатился по рядам стражников. Сапоги заскрипели по полу, и оскорбления понеслись со всех сторон в адрес Зейлан. Она заставила себя смотреть прямо перед собой, чтобы не наделать еще больше глупостей. Взгляд девушки остановился на Ли, который разочарованно качал головой.

– Тихо! – взревел Томбелл, и разговоры затухли мгновенно, как факел, брошенный в воду. Фельдмаршал многозначительно огляделся вокруг, и только когда удостоверился, что контроль над залом восстановлен, перевел взгляд на Зейлан. Презрение, которого прежде не было, пылало в его глазах, и руки мужчины, которые тот держал перед собой на столе, невольно сжались в кулаки.

– Вы должны лучше следить за тем, что вы говорите. Мы не шутим над смертью, и прежде всего – с жизнями наших братьев. И сестер, – добавил он после небольшой паузы. – Если я еще раз от вас услышу нечто подобное, я накажу вас пятью сотнями ударов кнута. Вы поняли?

В тишине Зейлан могла слышать, как стражник за ней резко втянул в себя воздух. С навыками исцеления Хранителей такое наказание не убило бы ее, но было бы совсем не из приятных. Видимо, своим замечанием она попала в больную точку.

– Поняла.

– Хорошо, тогда давайте продолжим. – Томбелл тяжело сглотнул, будто сердитые нотки, все еще оставшиеся в его голосе, мешали ему дышать свободно. – Капитан Форэш, у вас есть что добавить ко всему этому, прежде чем я озвучу меру наказания?

Ли покачал головой:

– Нет. Все прошло именно так, как я уже сообщил. Я дал указание послушникам оставаться в их общежитии. Зейлан Аларион не подчинилась приказу, а после ударила Деррина Армвона своим немагическим кинжалом и пошла за нами. Она спасла Готара, но сама была ранена в бою, и я должен был позаботиться о ней.

Томбелл кивнул. Его руки, сжатые в кулаки, расслабились и легли друг на друга, как для молитвы. Мужчина задумчиво смотрел на Зейлан, начинавшую потеть под его взглядом, хотя, быть может, этим состоянием девушка была обязана присутствию многочисленных Хранителей в одном помещении с ней.

– Когда принц Киран прибыл в Свободную землю, чтобы одарить вас бессмертием, мы разговаривали с ним на празднике, и он пригласил меня на коронацию в Нихалос, – начал фельдмаршал. – Я долго думал, смогу ли совершить эту поездку, стоит ли идти на такой риск и могу ли я так надолго передать командование моему заместителю генералу Слоану.

Генерал рядом с ним кивнул – заинтересованно и утвердительно.

– И я решил поехать, – продолжал Томбелл. – Король Неван не был Хранителям таким уж верным союзником в волшебном королевстве, а королева Валеска не имеет особого интереса ни к Свободной земле, ни к стражникам. С принцем Кираном у нас наконец появилась возможность установить контакт с магией, которая создала нас и поддерживает в нас жизнь. Я хочу воспользоваться этим шансом. Некоторые из Хранителей, включая капитана Форэша, будут меня сопровождать. Я решил, что вы тоже будете среди них! Собирайте свои вещи!

– Что?! – вырвалось у Зейлан. Она правильно поняла фельдмаршала? Она должна сопровождать его в Нихалос? К фейри? Должно быть, он надышался дымом от погребального костра, если в голову ему приходит такое.

– Так… так не пойдет, – возразила она.

– А почему бы и нет? – спросил Томбелл.

– А как же тренировки? – Она заметила, что ее голос приобрел визгливые нотки, и прочистила горло, чтобы придать ему обычное звучание. – Я же отстану. Другие…

– Об этом ты должна была думать раньше, – перебил ее фельдмаршал.

– Я не хочу…

– Что вы хотите, сейчас не имеет значения. Вы должны быть наказаны, а не вознаграждены, – сказал Томбелл и добавил: – Даже если некоторые из послушников сочли бы за честь сопровождать меня. Существует не так много стражников, которые хоть раз за всю свою жизнь получили возможность посетить Неблагой Двор.

Я могла бы обойтись и без этого, подумала Зейлан, но удержала свои мысли при себе. Она не знала, когда и как, но фельдмаршал узнал, насколько она ненавидит фейри и эльв. При этом она не боялась пути через Туманный лес и эльв, которые скрывались в нем. Она могла позаботиться о себе, она всегда умела это делать. Но мысль о том, чтобы целыми днями торчать в городе, кишевшем фейри, вызывала тревожную тяжесть у нее в груди.

Зейлан было достаточно лишь представить это, чтобы по ее спине пробежала холодная дрожь. А когда девушка поняла, что ей придется снова встретиться с принцем Кираном, она начала нервничать совсем по-другому. В нем было что-то такое, что превращало ее отвращение в любопытство. И это волновало ее больше, чем все остальное. Почему Томбелл не мог просто погонять ее голой по площади или заставить ее съесть лошадиный навоз? Почти любое наказание было бы для нее предпочтительнее, чем посещение Неблагого Двора.

Глава 27 – Фрейя

– Туманный лес —

С каждым шагом ноги Фрейи глубоко погружались в песок, словно Волшебная страна пыталась их сожрать. И каждый раз, когда девушка высвобождала сапог, мелкие крупинки ссыпались обратно в след, который она оставляла. В этом процессе было что-то гипнотическое, но Фрейя не успевала им насладиться.

Некоторое время путники следовали вдоль побережья, прежде чем скрыться в джунглях, утопающих в зелени, сверившись с ручным компасом, который указывал им путь. Здесь не было ни одной специально построенной гравийной дороги, никаких расчищенных путей и ни одной тропинки. Казалось, что они с Ларкином были первыми людьми за много десятилетий или, по крайней мере, первыми более-менее крупными живыми существами, которые вошли в эту часть Мелидриана.

В отличие от тернового леса Фрейя не ощущала длины пройденного пути. Постоянно открывалось что-то новое. Джунгли были еще более живыми и вибрирующими, чем виделись издалека. Насекомые щебетали под каждым листком леса, и деревья дарили благотворную тень гнездившимся в их кронах разноцветным птицам, каких Фрейя никогда не видела раньше. Ветви деревьев, будто сговорившись, разрешали лишь нескольким лучам солнца проникать к покрытой мхом земле. Причудливые лианы обвивали стволы деревьев и свисали, как занавески, с их ветвей. Кустарники с гигантскими листьями размером с покрышку кареты росли вдоль пути, а разноцветные цветы, с безупречными, будто нарисованными бутонами, распустились в тихих уголках и каким-то образом научились выживать среди разросшихся деревьев.

И все же выправка Ларкина ясно показывала, что обманываться этой идиллией нельзя. Плечи Хранителя были напряжены, и в отличие от Смертной земли, когда он старался держать дистанцию с Фрейей, чтобы дать своей богине свободное пространство, которого требовала его религия, Ларкин теперь всегда находился вплотную к принцессе, всегда начеку. Любой тихий звук, который, как ему казалось, не вписывался в хор дикой природы, будоражил его внимание, и пальцы мужчины крепче смыкались вокруг рукояти магического меча.

Почти бесшумно путники двигались по мху, и в то время, как одна часть Фрейи надеялась, что они доберутся до Нихалоса без инцидентов, другая ее часть жаждала увидеть эльву, теперь, когда она уже успела столкнуться с фейри. Наверное, наивно и глупо было желать встречи с одним из этих существ, но иногда жажда знаний Фрейи перевешивала разум.

– Я думала, весь Мелидриан кишит эльвами, – сказала Фрейя. – Но я никого не вижу.

Ларкин краем глаза посмотрел на нее. Недовольство отразилось в чертах мужчины, словно он предпочел бы не разговаривать с ней.

– То, что вы их не видите, не означает, что их здесь нет.

Фрейя еще раз окинула взглядом заросли – но не увидела ничего, кроме насыщенной зелени. Скорее всего, они в лесу одни.

– Эльвы в совершенстве владеют искусством маскировки, и это делает их особенно опасными в собственных лесах, – пояснил Ларкин спокойным голосом, как охотник, не желающий выгонять дичь. – Вы сможете увидеть их только тогда, когда они захотят, чтобы их увидели, и тогда, как правило, уже поздно. Как вы думаете, почему фейри больше не живут в этих лесах? Они боятся.

– Почему? Они же владеют Магией Стихий.

– Магия ничего не стоит против врага, которого ты не видишь, тем более если он находится в большинстве.

Магия пульсировала в венах этого мужчины, и даже при обычных обстоятельствах Фрейя была очарована им, но, когда он говорил об эльвах и фейри, не слушать его было невозможно. Девушка могла внимать Хранителю часами и говорить только тогда, когда ей хотелось задать вопрос.

– Сами эльвы не могут овладеть элементарной магией. Но их инстинкты остры как бритва, и у этих существ есть навыки, которые фейри с их стихийной магией тоже не в силах освоить. Кроме того, эльвы часто нападают…

Ларкин сделал паузу, и агрессивный блеск сверкнул в его глазах. Вскоре принцесса тоже услышала предательский шорох. Она беспокойно оглядывалась, но не могла разобрать, откуда доносился шум. Рука Фрейи потянулась к кинжалу в рукаве ее плаща. Взвизгнула птица. Ее писк прозвучал как детский крик о помощи. И вдруг показалось, что все заросли пришли в движение. Потрескивали ветки. Шелестели листья. И темная тень зашипела из кустов.

Фрейя резко вскрикнула. В тот же момент ее сбило с ног. Плечо сильно ударилось о выпирающий корень. Спину пронзила гнетущая боль. Фрейя проигнорировала ее. Девушка яростно боролась с темной фигурой, которая прижимала ее к земле. Она отбивалась как бешеная, как вдруг две руки сжали ее суставы, удерживая от дальнейшей борьбы. Эти грубые пальцы были знакомы Фрейе, и она тут же перестала сопротивляться. Ларкин. Он бросился на нее сверху, чтобы защитить.

Вопль заставил Фрейю замереть. Ларкин напрягся над ней. Медленно повернув головы, они одновременно посмотрели в ту сторону, откуда доносился шум. В нескольких шагах от них сидела черная птица. Склонив голову, она наблюдала за ними темными, как и ее перья, глазами. Фрейя никогда не видела такого зверя. Черное тело существа на долю секунды заставило принцессу поверить, что перед ней ворона. Но потом девушка поняла, что тварь чересчур велика для этой птицы и обладает слишком длинным клювом. Кроме того, у чудовища были длинные уши, напоминавшие уши хищной кошки, и хвост, как у быка. Он свисал с ветки и качался туда-сюда, как маятник. В когтях своей левой лапы существо держало мертвое животное, красная кровь которого капала на землю.

– Это эльва? – спросила Фрейя шепотом.

Ларкин кивнул, и сердце девушки забилось быстрее.

– Нужно быть осторожнее с желаниями.

Существо наблюдало за ними. Его взгляд был слишком настойчивым и умным для дикого зверя. Холодная дрожь пробежала по телу Фрейи. Ни она, ни Ларкин не двинулись с места, когда эльва наконец вернулась к своей добыче. Верхней частью своего клюва она соскребала мясо с костей большими кусками, срывала его сверху вниз. Оперение чудовища было настолько темным, что кровь нельзя было разглядеть. В какой-то момент Фрейя почувствовала неприятный укол в своей правой ноге. Она попыталась пошевелить ею, чтобы стряхнуть одеревенение, которое собиралось завладеть ее мышцами, но вес Ларкина был слишком велик для нее. Должно быть, она издала какой-то звук, потому что Хранитель перевел взгляд с эльвы на нее. Его лицо оказалось на расстоянии пары сантиметров от нее. До сих пор охваченная страхом и любопытством к магическому существу, Фрейя только в этот миг поняла, как близко друг к другу они находились. Девушка могла чувствовать дыхание Ларкина на своей коже, ощущая его взгляд, блуждающий по ее лицу. Глаза мужчины были так темны, что издали его зрачки было трудно разглядеть, но с близкого расстояния Фрейя заметила, как они расширились, пока Хранитель разглядывал ее.

Жар поднялся в ней, и она вдруг с невероятной ясностью осознала, что их тела прижимаются друг к другу. Ни один листок не поместился бы между ними. Таких ощущений Фрейя никогда раньше не испытывала. Ей доводилось находиться вблизи от мужчин. На балах она танцевала с ними. Они клали свои руки ей на плечи, а иногда и на бедра, притягивая девушку к себе. Но чувствовать Ларкина, лежащего на ее теле, было для Фрейи совершенно новым опытом, и она не знала, что думать об этом. Вероятно, ее разум, испуганный и очарованный видом эльвы, все еще был парализован. Думал ли и Хранитель о том, что грудь девушки прижималась к его рубашке?

Эльва издала хрип, отбросив остатки своей добычи. Туша свалилась на землю рядом с Фрейей и Ларкином с неприятным чавкающим звуком.

Фрейя вздрогнула, и эльва начала громко и тревожно хлопать крыльями. Ларкин весь подобрался. Он нахмурился, и в его глазах появилось непреклонное выражение.

– Не надо, – прошипела она, пытаясь схватить его за плащ, но Ларкин проигнорировал ее просьбу. Он вскочил на ноги и таким же нечеловечески быстрым движением подхватил свой меч с лесной земли. Клинок магического оружия просвистел в воздухе. Эльва оттолкнулась от ветки. Ее крылья распахнулись, и она извергла из себя еще один крик, а потом резко умолкла. Послышались два тяжелых удара, когда голова и тело эльвы упали на землю отдельно друг от друга.

Фрейя уставилась на голову эльвы с раскрытым клювом и широко распахнутыми пустыми глазами, которая валялась во мху. Из перерезанного горла сочилась темная кровь. Девушка сглотнула и поняла, что не сможет удержать содержимое желудка в себе. Поспешно отвернувшись, она перекатилась на четвереньки.

– Принцесса?

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Девушка уже видела Ларкина в бою, и вид крови тоже был знаком принцессе, видеть голову животного всего на расстоянии вытянутой руки от себя было для Фрейи уже чересчур. Кроме того, ей показалось, что она почувствовала влажные капли на своей щеке. Поспешно задрав подол своего плаща, девушка вытерла им лицо. Тьфу! Она должна умыться. Кажется, она слышала где-то плеск ручья?

– Извините, – сказал Ларкин. – Я должен был это сделать. Иначе ее крики привлекли бы других эльв.

Фрейя кивнула с отсутствующим видом и еще некоторое время оставалась стоять на коленях на лесной земле. Она делала глубокие вдохи и смотрела на мох, пока Ларкин подобрал части убитой эльвы и бросил их в кусты. Затем он принес Фрейе бутылку с водой. Она взяла воду, поблагодарив его, и начала пить маленькими глотками, так как не была уверена, что запасов им хватит надолго.

Ларкин снова спрятал воду в сумку, и, не сказав друг другу больше ни слова, они снова двинулись в путь. Но увлечение Фрейи джунглями уже не было прежним. Страх и недоверие теперь преобладали над любопытством, и сейчас, глядя в лес, девушка делала это не для того, чтобы любоваться экзотическими видами, а потому, что ощущала на себе взгляды невидимых созданий. Фрейя вцепилась в рукав плаща. Она обхватила рукоять своего кинжала и не отпускала его.

Тем временем солнце достигло самой высокой точки небосвода. Несмотря на густую листву, жара проникала в глубь ветвей и достигала самой земли. Фрейя вытерла пот со лба. Ее ноги снова начали болеть, а в глазах появился страх. В боку кололо, но принцессе не хотелось останавливаться, пока они с Ларкином не найдут надежного укрытия на ночь.

Фрейя не знала, как долго они шли, но через какое-то время Ларкин остановился перед кустарниками, покрытыми многочисленными шипами. Они были большими и достаточно заостренными, чтобы пронзить того, кто случайно окажется в плену этих веток.

– Почему мы остановились? – спросила Фрейя.

– Разве вы не слышите?

Фрейя наклонила голову и прислушалась. Действительно, звуки джунглей изменились. К щебету, стрекотанию и шорохам примешивался какой-то шелест. Не плеск ручья, а…

– Водопад, – кивнув, подтвердил Ларкин.

Они последовали за звуком, который становился громче с каждым шагом, и наконец заросли превратились в поляну.

Фрейя затаила дыхание. Джунгли показались ей прекрасными, но они были ничто по сравнению с тем зрелищем, которое представилось ей сейчас. Водопад, который они слышали, обрушивался с высоты двадцати метров в глубину, образуя бассейн, такой прозрачный и чистый, что можно было различить камни на дне. Пруд был окружен самыми яркими цветами, и стрекозы, переливаясь сине-зелеными оттенками, плясали над ними в воздухе.

Но взгляд Фрейи приковывал не только водопад, хотя вид его был волшебно прекрасен. Она смотрела на храм, расположившийся у пруда. Здание было выстроено из камня, которого Фрейя никогда раньше не видела. Он был светлым и блестел на солнце, как жемчужина, – безупречно. Ничто не омрачало чистый лик святилища. Кому-то приходилось регулярно избавляться от грязи и нечистот, и это могло означать только одно: фейри были рядом. Сердцебиение Фрейи ускорилось, потому что если фейри были близко, то это означало, что они с Ларкином находятся уже недалеко от Нихалоса.

– Мы должны расположиться здесь на ночь, – твердо сказал Ларкин. – Подождите здесь!

Он поставил ее сумку на землю, выхватил меч и направился к храму вдумчивыми шагами, как вдруг остановился и повернул обратно к Фрейе.

Девушка вопросительно приподняла одну бровь.

– Что такое?

Он задумчиво смотрел на нее.

– Мне не нравится, что приходится оставить вас здесь одну.

– Тогда я пойду с вами в храм.

Она наклонилась, чтобы поднять сумку.

– Нет. Там могут быть эльвы.

Фрейя фыркнула:

– Вы должны решить одну вещь. Либо я пойду с вами, либо останусь стоять здесь. Висеть в воздухе Мойра меня еще не научила.

– Если так, то следуйте за мной – но будьте осторожны!

– Я всегда осторожна, – ответила Фрейя, и Ларкин издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. Железные петли тихо заскрипели, и это был единственный звук в храме. Не было карканья, шипения или хрипов эльвы.

Подняв меч, Ларкин вошел в храм. Фрейя последовала за ним, затаив дыхание. Интерьер храма был освещен бесчисленными свечами, пламя которых в сквозняке открывшейся двери заколыхалось, но не погасло. Их теплый свет освещал светлые стены и полированный пол, который блестел, будто на нем никогда не было ни единой крупицы грязи. Потолок храма выгибался вверх. Он был искусно расписан и изображал ночное небо со сверкающими лунами, настолько обманчиво реальными, что Фрейя могла бы попасться на эту иллюзию, если бы не могла видеть позади себя свет солнечных лучей.

Она последовала за Ларкином через храм, который был пуст, за исключением пяти статуй, стоявших на пьедесталах, расположенных в виде пентаграммы. Они изображали собой двух женщин и трех мужчин, причем скульптура одного из мужчин заметно выделялась, потому что была неухоженной. Ее камень в отличие от породы, из которой были изготовлены другие статуи, был выветрен, местами на нем змеились трещины, и Фрейя заметила темные пятна у ног изваяния, напомнившие девушке о мышиных экскрементах, которые она видела в подземелье.

– Кто они? – спросила Фрейя, любуясь скульптурами.

Ее отец нанял для строительства нового храма лучших каменщиков Тобрии, но их талант не составлял и десятой доли того мастерства, которое Фрейя видела сейчас перед собой. Хотя статуи были высечены из камня, их тонкие черты казались такими живыми, словно они могли в любой момент подняться со своих пьедесталов и выйти из храма.

– Это боги Иного мира, – ответил Ларкин, указывая на одну из женщин. На ее груди был выгравирован треугольник, кончик которого был обращен вверх, как на магическом кубе Фрейи. – Это Лита, богиня огня. Рядом с ней Мабон, бог воздуха. Их почитают Благие.

Фрейя разглядывала статую мужчины. Треугольник располагался на его левом бедре и по центру был разделен дополнительной линией. Должно быть, это и был символ Стихии Воздуха.

– Рядом с Мабоном стоит статуя Остары, богини земли. Ей поклоняются Неблагие, так же как Юле, богу воды.

Треугольники этих двух богов указывали вниз. Они располагались на правом бедре и на животе, и через эмблему земли дополнительно проходила линия. Фрейя почувствовала разъедающее ее изнутри желание подойти поближе к статуям и прикоснуться к символам, но она подавила этот порыв, ибо не хотела показаться непочтительной, пусть даже это были не ее боги.

Посещал ли Талон в свое время подобное место в Мелидриане? Ему бы оно понравилось. Королевскую религию он никогда не воспринимал всерьез, но это были настоящие боги.

– А кто это? – спросила Фрейя, указывая на выветренную статую.

Ларкин сунул меч обратно за пояс. Его движение казалось совершенно естественным, тем не менее девушка подумала, что Хранитель предпочел бы уклониться от ответа на ее вопрос.

– Это Цернунос, бог смерти.

Фрейя понятия не имела о богах, но, если бы ее попросили изобразить бога смерти, вряд ли он выглядел так, как Цернунос. Потому что даже слои грязи не могли скрыть привлекательных черт его лица.

– Почему никто не заботится о его статуе?

– Фейри поклоняются жизни, а не смерти.

– Разве смерть не принадлежит жизни?

Правый уголок рта Ларкина слегка приподнялся.

– Я не думаю, что Бессмертный Хранитель тот самый человек, который мог бы философствовать с вами о завершении жизни, но я знаю, что существует очень мало вещей, которых фейри боятся больше, чем смерти.

– При этом они получили гораздо больше жизни, чем мы, люди. Они должны быть благодарны Цернуносу за это, что он позволяет им так долго задерживаться на этой земле.

– Фейри считают себя обязанными своей долгой жизнью не Цернуносу, а другим богам, которые подарили им свою магию. Воды. Огня. Воздуха. Земли, – пояснил Ларкин и потянулся за сумкой, которую последние несколько минут носила Фрейя.

– То есть он не завещал им никакой магии?

– Нет.

– А для чего звезда у него на лбу?

– Я не знаю. Об этом вам лучше поговорить со священником.

– Они есть в Мелидриане?

– Там, где есть храмы, есть и жрецы.

– Как вы думаете, и в этом храме есть?

– Возможно, и я очень надеюсь, что он не вернется сюда в ближайшие несколько часов.

Но тогда я могла бы поговорить с ним, подумала Фрейя, снова обратив свой взгляд на Цернуноса. Что-то в его выветренной скульптуре завораживало ее и в то же время огорчало. Может быть, это была просто сама мысль о смерти, которая заставляла девушку испытывать грусть, особенно в нынешней ситуации, когда каждый ее вздох мог стать последним. Пока Ларкин готовил помещение для ночлега, Фрейя использовала это время, чтобы снова применить заклинание поиска Талона. Принцесса сожгла над свечой еще один листок со школьными записями брата, окрашенный ее кровью. Руки девушки дрожали от волнения, а в желудке поселилась тяжесть, хотя она уже несколько часов ничего не ела. До сих пор маятник показывал, что Талон в Нихалосе, но что, если это уже не так? Что, если он был мертв? Или переехал в Даарию? Что, если она зашла так далеко, только чтобы оказаться не в том краю Мелидриана? Эти и другие вопросы невольно приходили в голову Фрейе, в то время как пламя охватило бумагу, которая, сгорая, оставляла после себя черные хлопья и пепел, который сыпался в воду. Каждый клочок рваной сгоревшей шелухи был наполнен воспоминаниями о Талоне. Принцесса окунула свой маятник в миску. Капля воды с кончика кристалла упала на карту, чернила которой тут же начали растекаться. Фрейя качнула кристалл, и волосы на ее руках встали дыбом.

Сначала она подумала, что это обычная нервозность перед заклинанием, заставившим ее тело так реагировать, но что-то было не так. Воздух стал тяжелее, как незадолго до грозы, и наполнился потрескиванием магии. Маятник бешено плясал в ее руке. Нарисовал размашистые круги вокруг карты…

– Фрейя?

Принцесса с неохотой, но подняла глаза от маятника. Что-то настораживающее было в голосе Ларкина. Глаза мужчины потемнели, и все его тело, казалось, завибрировало от напряжения. Взгляд Фрейи метнулся к маятнику, который все еще вращался, и снова вернулся к Хранителю.

– Что?..

Невысказанный вопрос застрял у нее в горле. Стена позади Ларкина шевельнулась. Нет, не стена. Воздух тут же вспыхнул. Замерцал. И вдруг из ниоткуда появилась эльва.