Текст книги "Переиграть судьбу (СИ)"

Автор книги: Лана Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Его плечи напряглись на короткое мгновение, черты лица заострились, выдавая охватившее его напряжение.

– Связь можно разорвать.

– Можно… ценой жизни одного. – Добавила я, и эти слова прозвучали как приговор, тяжёлый и неизбежный

Он глухо выругался, и в этом звуке смешались ярость и отчаяние. Потом резко шагнул ко мне, не обращая внимания на то, как тени зашипели, как красные глаза вспыхнули ярче, чувствуя всплеск эмоций.

– Даже не думай предлагать мне убить тебя. Мы заберём этот хорсов ключ и ты запрешь Тлена еще на пару сотню лет. Поняла⁈

Он так сильно встряхнул меня что зубы лязгнули друг о друга.

– Как скажешь. – Он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

Ожидание выматывало. Туман становился гуще, за ним уже едва различались очертания местности будто Лимб нарочно стирал любые намёки на реальность, оставляя нас наедине с неизвестностью.

В этот раз Магур пришла не порталом. Ее и не выплюнуло озеро как ранее нас. Она появилась из тумана. Словно была его частью – будто мгла сгустилась, обрела очертания, и из этой густой, маслянистой тьмы шагнула она, спокойная, почти ленивая, будто не шла освобождать погибель для всего живого, а выходила на утреннюю прогулку.

Даэль задвинул меня себе за спину. По его пальцам пробежали ледяные искры, и температура вокруг упала еще на пару градусов.

– О, как мило, – протянула Магур, и её голос звучал так, будто она говорила сквозь толщу воды – глухо, искажённо, но до жути отчётливо. – Простите что нарушая вашу идиллию, но мне пора завершить дело всей моей жизни.

– Мы тебя ждали. – Холодно обронил Даэль. – Если остановишься сейчас, Магур, гарантирую, что казни ты избежишь.

Она чуть наклонила голову, и в этом движении было что-то хищное.

– Какое заманчивое предложение, – промурлыкала и тряхнула рассыпавшимися по плечам волосами. – Но мне бы хотелось поговорить с той, в чьей крови живёт моя метка. С той, кто по одному моему слову встанет на мою сторону. Разве не так, Лира?

Внутри меня всё похолодело. Не от страха – от ясной, ледяной уверенности: она права. Связь, которой я так боялась, висела во мне, как натянутая струна, и Магур стояла у самого её конца. Одно движение – и она дёрнет.

– Мы всё уже друг другу сказали, – ее взгляд был прикован ко мне – тяжёлый, липкий, как смола. – Я не встану на твою сторону. Если ты действительно любила мою мать и меня, то ты становишься. Власть не стоит таких жертв. Не стоит и твоей загубленной жизни.

– Раз ты этого хочешь, – как-то слишком быстро она согласилась. Отстегнуоа от пояса ловцы душ и наклонилась кладя их на землю. – Но у меня будет просьба… Убей его.

В тот же миг связь внутри меня дёрнулась – не как струна, а как живая тварь, впившаяся когтями в рёбра. Боль была короткой, но острой, как удар ножом, и на долю секунды мир перед глазами потемнел. Пальцы обхватили холодную рукоять кинжала. Магур незаметно вытащила его из голенища сапога и кинула в мою сторону.

В этот момент всё вокруг замерло. Даже туман будто остановился, зависнув в воздухе.

Я была готова к этому. Ожидала, что будет именно такой приказ. Однако услышать его всё равно оказалось неожиданно.

Рукоять клинка до боли врезалась в ладонь. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать.

Подняла глаза на Даэля никак не пытающегося мне помешать. Он просто стоял и ждал. Он не мог пошевелиться. Маруг и здесь подготовилась. Тонкие, почти невидимые нити опутывали василиска. Даэль медленно, с усилием, будто каждое движение давалось ему ценой невыносимой боли, чуть наклонил голову. Я проследила за его взглядом – рядом с носком его ботинка сверкал ледяной осколок.

– Бей сюда. – Прочитала по его губам.

И одновременно раздался возглас Маруг:

– Сделай уже это!

И я подчинилась. Не ней. Даэлю.

Не раздумывая, я метнулась вперёд – прямо к этому осколку. Кинжал в моей руке описал короткую, резкую дугу, и лезвие ударилось о лёд.

Звон прокатился по поляне, пронзительный и чистый, как крик птицы в морозное утро.

Осколок треснул, рассыпаясь на сотни мелких граней, и в воздухе взвился снежный вихрь – он кружился всё быстрее, будто сам воздух сходил с ума, а потом вдруг застыл на миг.

И в этом вихре проступили очертания огромного змея – Храна. Его чешуя мерцала, как иней на чёрном стекле, а глаза горели двумя зелёными огоньками.

Маруг побледнела так резко, будто превратилась в тень. Её рука, тянущаяся к лловцам душ, замерла в воздухе, а потом медленно опустилась.

– Как… Как ты смогла призвать дуала? – В ее голосе первый раз я услышала страх.

Хран чуть склонил голову, и от этого движения снежный вихрь вокруг него сгустился, закрутился тугой спиралью, а потом снова расступился, открывая его силуэт во всей пугающей величественности.

Он медленно повернул голову в ее сторону. Его хвост ударил по земле, и от удара она покрылась тонкой коркой льда, и эта корка поползла дальше, тонкими прожилками подбираясь к Маруг, беря ту в кольцо.

– Мы с ним своего рода друзья, – на мои слова дуал фыркнул выпуская морозное облачко из ноздрей. – Я же просила тебя сдаться, ты сама выбрала свой путь.

Магия Храна взяла Маруг в ледяной кокон, будто в хрустальный саркофаг, где каждая грань отражала её застывшее лицо, её распахнутые глаза, в которых ещё не успел угаснуть отблеск понимания. Лёд нарастал стремительно, слой за слоем, глуша звуки, отрезая её от нас, и даже воздух вокруг этого кокона стал густым, тягучим, словно время там текло иначе.

Но Маруг не сдалась. В тот самый миг, когда последняя грань сомкнулась у её ног, она метнулась к земле – резко, точно, без колебаний. Пальцы сомкнулись на ловцах душ, и она переломила один из них пополам.

Треск раздался оглушительный, будто раскололся не металл, а сама ткань мира. Он прокатился по поляне, заставив даже туман вздрогнуть и расступиться на долю секунды. И тут же отозвался скрежет – тяжёлый, металлический и одна из цепей державшая ледяной куб лопнула.

Ледяная оболочка куба пошла трещинами —

тонкими, как паутина, но они множились с каждой секундой, расползаясь по всей поверхности.

– Он сейчас рухнет. – Путы сковывающие меня приказом Маруг, растаяли как дым. Передернула плечами, окончательно освобождаясь от чужой воли. – Надо что-то делать Даэль.

Ледяной куб содрогался, будто внутри него билось нечто огромное и яростное.

Даэль шагнул ближе к озеру, прищурившись, изучая куб.

– Ключ, – бросил он поворачиваясь к Храну. И тот бесшумно скользнул к кокону. Он не стал его разбивать, а просто дунул, создавая небольшое отверстие, через которое медленно выплыл ключ. – Бери его, Лира, пора заканчивать.

Я подхожу к нему под цепким взглядом Храна и протягиваю руку. Пальцы мелко подрагивают, руны на ключе начинают мягко сиять, и чем ближе к ключу мои пальцы, тем сильнее они разгораются.

– Даэль… Что-то не то. – Пространство вокруг нас начинает дрожать. Гул нарастает, от него вибрирует не только земля, но и все внутренности.

И вдруг все резко стихает.

Не хлопок, не взрыв – просто тишина, которая обрушивается на уши, как удар. А потом мир рассыпается на осколки, и нас засасывает в воронку.

Кости отозвались глухим ударом, когда я рухнула на землю, и пепел, сухой и едкий, взметнулся облачком.

Рядом со мной тяжело дышал Даэль. Он перекатился на спину, на мгновение зажмурился, будто пытаясь стряхнуть остатки перехода, а потом резко сел и обвёл взглядом эту выжженную пустошь.

Мы оба напряглись услышав за спиной звон цепей и полный ярости рык.

Оборачиваться не хотелось, но тело решило за меня.

За нами медленно нарастал ледяной куб, слой за слоем, и каждый новый пласт вспыхивал рунами, которые не просто горели, а пульсировали, как вены, наполненные магией.

И внутри бился Тлен.

Небо над головой затянуто тяжёлыми низкими облаками. Серыми как и все вокруг. Земля похожая на пыль, настолько она была безжизненной, а

там, где когда-то тянулись к солнцу травы, цеплялись за жизнь тонкие стебли, шелестели листья – теперь лежал ровный слой пепла. Он покрывал пустырь, как печать окончательного приговора: здесь больше ничего не вырастет.

Я стояла, вцепившись пальцами в собственные ладони до белеющих костяшек, и скользила взглядом по пустоши, отчаянно выискивая ту, что должна была заточить Тлена в тюрьму из которой он не должен выбраться.

– Где она? – Оборачиваюсь к вставшему рядом со мной василиску. – Она ведь должна быть здесь. Куб почти закончен, осталось запечатать его рунами.

Руны на руке дёрнуло резким, колючим холодом – будто по венам пустили ледяную воду. Те, что отвечали за истинную связь с Тленом, вспыхнули под кожей тусклым голубоватым светом и принялись пульсировать в рваном, сбивчивом ритме, отзываясь на его ярость и боль, словно каждое его движение внутри куба отдавалось во мне ударом.

– Она там, – голос Даэля прозвучал глухо, перекрывая даже треск нарастающего льда. Он резко развернул меня вбок и указал рукой в сторону огромного валуна – тёмного, массивного, будто обломок самой горы, забытый посреди этой мёртвой пустоши.

Из-за его неровной грани выглядывала тонкая, почти призрачная фигура лежащая на земле. Я столько раз видела ее в воспоминаниях и смотрела ее глазами, что без трудам поняла кто это.

Я бросилась к ней, спотыкаясь и падая, поднимая облачка пыли, забивающиеся в нос и рот. В голове хаотично скакали мысли. Этого ведь не должно быть? Почему нас вообще забросило сюда и каким образом?

Но главная и пугающая мысль скользнула, когда я подбежала к лежащей на земле фигуре. Абсолютно и бесповоротно мертвой. Если Тлен освободится сейчас, то мир изменится окончательно и необратимо.

Мы были с ней как зеркальные отражения друг друга. Я смотрела в спокойное и умиротворение лицо своей копии, чувствуя, как в груди собирается комок. Её застывшие глаза были устремлены в серое небо, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни упрёка – лишь бесконечное, ледяное спокойствие и смирение.

Из её пальцев, тонких и посиневших, по земле расходились тонкие, мерцающие прожилки – магические жилы. Они пульсировали тусклым голубым светом, сплетались в сложный узор и тянулись к кубу, питая его, укрепляя, делая нерушимым.

Внутри куба метался Тлен. Его рык, низкий и надрывный, как у смертельно раненного зверя, пробивался сквозь ледяную толщу, дробил воздух и впивался в виски раскалёнными иглами. Он бился о стены, оставляя на прозрачном льду тёмные разводы, но холод только крепчал, сковывая его всё сильнее.

Он не должен выбраться.

Руны на моей руке снова дёрнуло холодом – резким, пронзительным, словно Тлен внутри куба понял, что я здесь.

– Моя! – Покатился его рык по граням куба. – Моя королева! Истинная.

Меня передёрнуло от его обращения. Даэль взглянул на меня не просто с вопросом, я видела в его глазах осуждение.

– Истинная⁈ – Он не сказал, прошипел, двинувшись ко мне. – Ты знала, что вы связаны, и молчала.

– А что бы это изменило? – Немного отступила в сторону, обходя пульсирующие жилы. – Если уж на то пошло, то первая его истинная она. А мне она досталась по наследству, и, заметь, зная об этом, я не колеблюсь между его спасением и освобождением, как, впрочем, и она. Так что не надо предъявлять мне претензии.

– Это не претензии. Ты должна была сказать, раз мы действуем вместе.

– Она и сказала. – Низкий, чуть хрипловатый голос внезапно раздался рядом с нами. В воздухе медленно таял след от раскрывшегося портала, из которого появился предок Даэля. Золотистая чешуя на висках заметно поблекла, а зелёные глаза больше не напоминали своей яркостью драгоценные камни. – Мне. Ты тоже должен был помнить, но забыл. Вы оба забыли. – Его взгляд остановился на мне. Его рука метнулась в попытке коснуться меня, но он остановил ее движение. – Ты должна закончить ее путь, как и было предначертано. Я не смог, моих сил не хватило, но вас двое, и вы справитесь.

– Но ведь она заточила Тлена. Он сейчас в нашем времени находится в кубе и благополучно там бы и просидел, если бы не одна фанатичка, решившая с его помощью подмять под себя весь мир.

Мужчина не торопился отвечать. Скорей даже проигнорировал мой вопрос и направился к лежащему на земле телу. Опустился перед ней на колени, бережно коснулся ее волос и накрыл ее глаза ладонью. Морозный узор тонкой кружевной маской украсил ее лицо, когда он отнял от него руку.

– Она умерла раньше, чем завершила ритуал. Их истинная связь окрепла, соединив их души одной нитью, и обернулась против нее, высосав все силы из ее искры.

– Лира тоже с ним связана, – Голос Даэля не звучал с укором, сейчас в нем чувствовалась защита. – Предлагаешь и ей тоже рискнуть собственной жизнью.

Где-то внутри куба снова раздался рык Тлена – низкий, надрывный, полный боли и ярости. Лёд отозвался глухим гулом, и по одной из граней пробежала трещина, тонкая, как волос, но зловещая в своей точности. Медлит больше нельзя.

– Я все сделаю. – Твердости в моем голосе позавидовали бы все мои предки разом. – Говорите что надо делать.

Мне сразу стало легче. Решение принято и пути назад нет. Если так предначертано, то так тому и быть.

– Лира, я не собираюсь рисковать твоей жизнью. Мы найдём другой выход.

Дааэль посмотрел на меня долго, пристально, будто хотел взглядом сказать то, что не может произнести словами.

– А рисковать миром ты, значит, намерен⁈

– Лира… – Он сделал ко мне быстрый рывок в один

шаг, сократив расстояние между нами.

Его прервал не дав продложить василиск с золотой чешуёй.

– Она не умрёт, связь хоть и есть, но слабая. У нас мало времени, я расскажу, что вы должны делать…

Когда он замолчал, бережно поднял ее тело на руки и подошёл ко мне.

Я протянув руку коснулась её ледяной, неподвижной ладони. Холод пронзил меня насквозь, смешался с жаром рун, и на мгновение мир замер – будто сама вечность затаила дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.

Даэль встал рядом, приобняв меня за плечи:

– Готова⁈

Я приводила взглядом удаляющуюся в мареве портала спину другого василиска и кивнула.

– Давай уже закончим с этим!

Мы соединили ключи один из этого времени и второй из будущего и в тот миг, когда они соприкоснулись, воздух вокруг дрогнул.

Руны на моей руке вспыхнули ослепительно ярким светом – не ледяным, как прежде, а живым, почти обжигающим, и эта вспышка на миг разогнала серую мглу, позволив увидеть то, что пряталось за ней: тонкие нити связи, тянущиеся от меня к кубу, от куба к Даэлю, от него – сквозь время – ко мне снова. Это была не просто цепь событий. Это был круг, который наконец-то мог замкнуться.

И те самые слова древнего языка сами сорвались с моих губ…

Слова лились из меня с лёгкостью и быстротой горного ручья. По вискам катились капельки пота, от циркулирующей по венам магии подкашивались колени. Руны на кубе пылали так ярко, что от них рябило в глазах, а воздух вокруг дрожал, как над раскалённым камнем. Они тянули из меня силу, жадно, без стеснения, будто давно ждали этой жертвы. И я отдавала её – всю, до последней искры, не оставляя себе даже крупицы на то, чтобы устоять на ногах.

С последним словом я рухнула на землю, поднимая столп пыли.

Связь, что тянулась от куба ко мне, оборвалась с тихим, едва уловимым треском, похожим на хруст тонкой ледяной корки под ногой. И куб стал единым целым без входа и выхода.

– Лира, осталось еще немного. – Даэль опустился рядом и убрал налипшие на моё лицо пряди волос. – Надо замкнуть руны, без тебя я не справлюсь.

– Я знаю… Сейчас… Дай пару минут.

Мне не хватало ни голоса, ни сил чтобы продолжать. Я хотела просто упасть на землю и лежать. Чувства внутри меня сплелись в такой клубок что я не понимаю где лично мои, а где Линары. Так звали меня в этом времени. Имена почти похожи. Она боролась с чувствами, навязанными истинной связью, но проиграла. Не в чистую, но большая часть ее души сопротивлялась тому, что она хотела сделать со своим истинным. Поэтому связь и обернулась против нее, высосав ее искру. Она не смогла завершить начатое, оставив Тлену лазейку на освобождение. И теперь нам предстоит ее закрыть.

– Идём, – выдохнула я, упираясь рукой колено и встаю, скидываю ботинки и рубашку. Остаюсь только в штанах и бюстье. Руны на руке наливаются чёрным начиная пульсировать в такт ударам сердца. По коже расходились тонкие линии, похожие на трещины в замёрзшем стекле, только они не ранили – они светились теплым голубоватым светом.

– Он сказал, что ключ запрет руны, надо только понять как. – Даэль тоже разделся по пояс, и на его коже проступили похожие линии, только светились они серебряным светом. – Ты обойди куб с этой стороны, – он махнул влево, – а я начну отсюда.

Мы начали двигаться одновременно, ведя ладонями по холодным стенкам куба. Внутри куба билась чужая сила – тёмная, сильная и манящая. Тлен не оставлял попыток достучаться теперь уже до меня. Связь, которая еще была между нами, больно жалила кожу через руны.

– Что-нибудь нашел?

Я закончила обходить свою часть куба – медленно, внимательно, проводя пальцами по каждой грани, вглядываясь в малейшие неровности, в едва заметные стыки. Но ничего.

– Похоже надо смотреть наверху, – Даэль возник передо мной так бесшумно, что я чуть не вздрогнула. Он запрокинул голову и глянул вверх. – Тут метра три не меньше, я смогу тебя подкинуть, тебе останется только удержаться.

Я тоже задрала голову. Вроде не высоко. Но сейчас, после того как магия выжала из меня все силы, три метра выглядели как пропасть. Под ложечкой неприятно засосало, и я на секунду прикрыла глаза, чтобы прогнать эту слабость.

– Ладно – выдохнула я, расправляя плечи и затолкав чувство страха глубоко, как могла. – Давай. Я готова!

Даэль кивнул, не тратя время на лишние слова. Он присел, сложив ладони вместе, и посмотрел на меня со спокойной уверенностью, которая ппридала сил и мне

– На счёт три. Раз… два…

Я поставила ногу в его сцепленные руки, сжала кулаки, собираясь с силами, и на «три» он резко выпрямился, подбрасывая меня вверх.

Пальцы вцепились в край верхней грани куба – грубый, неровный, но надёжный. Я подтянулась и перевалилась наверх, распластавшись на узкой грани, чтобы не соскользнуть обратно.

Меня немного мутило, но я заставила себя подняться сначала на колени, а потом уже и встала во весь рост.

Сверху куб выглядел иначе: линии рун складывались в новый узор, пересекались, сплетались, и где-то в центре, почти незаметно темнела маленькая выемка – точно под размер ключа, который теперь стал частью печати.

– Я нашла! – крикнула вниз, и голос утонул в раскате грома.

Небо раскололось, и вслед за раскатом хлынул дождь. Порыв ветра безжалостно ударил в меня словно пытаясь сбить вниз. Он снова и снова атаковал, трепя как безвольную куклу.

– Лира, держись. – Голос Даэля был едва слышен за грохотом небес. Природа будто протестовала против наших действий. На помощь это мало походило.

Я упала на колени и поползла. Струи дождя больно хлестали по обнажённой коже, ветер теперь швырял в меня мелкие и острые градинки, а грохот грома не давал сориентироваться.

Пальцами коснулись гладкого углубления – и руны на моей коже вспыхнули, на этот раз не чёрным, а холодным белым светом, будто отзываясь на близость связи оставленной Линарой.

Я прижала ключ к выемке куба, и металл застонал, словно живой. Руны вспыхнули ярче, сливаясь в единый узор, и ключ начал растворяться, перетекая в линии, становясь частью печати.

Руны вспыхивали, искрили и шипели под струями дождя.

Гром ударил так, что земля дрогнула.

Вода стекала по моим рукам, смешиваясь с магией, и я чувствовала, как печать становится крепче.

Ещё миг. Ещё немного. Ещё чуть-чуть потерпеть.

Я выдохнула, и руны вспыхнули в последний раз, а потом погасли, став частью куба – тёмными, спокойными, навек застывшими. Тлен внутри затих, прижатый к дну, запертый, бессильный. И наша связь оборвалась – не с треском, а с тихим, едва слышным вздохом, словно кто-то ее отпустил.

Куб стал гладким. Ни швов, ни трещин, ни намёка на то, что внутри бьётся нечто тёмное. Он больше не был артефактом – он стал могилой.

Я опустила руку, и дождь смыл с пальцев остатки светящихся нитей. Где-то вдали пророкотал гром, но теперь он звучал не как угроза, а как эхо, которое постепенно тает в воздухе.

И напоследок стихия оставила за собой последнее слово.

Полотно неба разорвали сотни молний. Стало так светло, что на мгновение показалось – я ослепла.

Сделала шаг, но нога не нашла опоры.

Меня бросило вниз, как пушинку и мир перевернулся: небо и земля поменялись местами, а молнии теперь казались не вспышками в вышине, а острыми лезвиями, летящими прямо в грудь.

Очередная вспышка ослепила до белых пятен перед глазами.

Зажмурилась, приготовившись к боли.

Но ее не последовало.

Под спиной я ощутила мягкость, а на бедро мне легла тяжёлая и прохладная рука.

Глаза распахнулись, и первое, что увидела – потолок. Знакомый такой потолок с орнаментом из морозных узоров. Потом запахло парселем. Поворачиваюсь и натыкаюсь взглядом на вазу, а в ней на тонких стеблях оранжевым пылают эти зимние цветы.

Нет… Нет… Не может быть. Только не сначала.

Также я очнулась после своего последнего перерождения.

Но я ведь не могла умереть там? Или…

На бедро ложится тяжёлая и горячая в этот раз рука. Опасливо кошусь на неё, боясь сделать лишний вздох. Узор татуировки чернеет на светлой коже.

– Доброе утро, Лира. – Голос Даэля с той самой хрипотцой, от которой бегут мурашки.

Глава 35

Нет… Нет… Я не хочу начинать все сначала.

Аккуратно двигаюсь к краю кровати, собираюсь трусливо сбежать и подумать где-нибудь в тишине. Неужели я опять умерла? По мне так это уже перебор. И где эта Инфидра пропадает, опять умыла руки, отправив меня на новый виток.

Не хочется в это верить, но картина перед глазами точь-в-точь повторяет момент моего предыдущего пробуждения.

Одна нога уже свесилась с кровати, за спиной пока никто не шелохнулся, и я со спокойным вздохом коснулась пальцами ноги мягкого ворса ковра. И тут же меня дернули назад, подмяли под горячее тело и нависли надо мной на вытянутых руках, сверкая зеленью глаз.

– Куда это ты собралась Лира?

Зелёные глаза смотрели на меня не то с упрёком, не то с весёлой угрозой – в них плясали отблески рассветного света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы.

– Я… я просто хотела встать, – пролепетала я, пытаясь собраться с мыслями, но голос вышел до смешного тихим. – Ты это… В общем я пойду, спасибо за ночь.

Я несла какую-то чушь под насмешливым взглядом василиска.

– А что было ночью? – Он склонил голову, уголок губ дрогнул в полуулыбке.

И я перестала вообще что-либо понимать.

– Ты… ты прекрасно знаешь, что было, – буркнула я, чувствуя, как начинаю закипать. – Не делай вид, будто ничего не помнишь.

Он тихо хмыкнул, оперся на локоть и склонился чуть ближе – так, что я уловила запах морозной свежести и горькой полыни.

– Помню каждую секунду, – спокойно произнёс он, и насмешка в голосе сменилась чем-то тёплым, почти бархатным. – Как ты не поддалась вашей связи с Тленом, как выстояла против приказа своей бабки, как преодолевая страх и боль замкнула руны на кубе. Ты достойная наследница своего рода Лира.

Я открыла рот услышав все это.

– То есть… Выходит у нас получилось? Я не умерла в очередной раз и это не повторный виток моей жизни?

– Нет, Лира. – Его лицо оказалось слишком близко, дыхание ласково коснулось кожи, а взгляд замер на моих губах. – Ты жива. Мы оба живы, а куб навечно спрятан в Лимбе, и больше никто до него не сможет добраться.

У меня слёзы подступили глазам, хотелось рыдать от счастья и облегчения и одновременно кружиться по комнате с радостным криком.

Но Даэль выбрал другой способ отпраздновать нашу победу.

Его губы нашли мои – и мир схлопнулся до этой точки, до этого дыхания, что стало нашим общим. В поцелуе была не просто страсть – в нём звенела надежда, обещание, слова, которые мы ещё не произнесли вслух. Он целовал так, будто хотел стереть из нашей памяти все прошедшие события.

Я выгнулась навстречу, ловя губами каждый его выдох, и вдруг почувствовала, как по коже пробежала тонкая искрящаяся дрожь – не от холода, а от магии, которая искрила меду нами. По его татуировке пробегали золотые и красные искры, на моей же коже, где недавно были руны системной связи, стали проступать очертания новых, очень похожих на рисунок на руке василиска.

Его пальцы скользнули по моей спине, и от этого прикосновения всё внутри плавилось, становилось жидким, текучим, как расплавленное золото в жаре печи.

Губы коснулись ключиц, спускаясь все ниже и ниже, от его ласк внутри всё растекалось тёплой волной, но тут же сжималось от напряжения – как натянутая струна, готовая запеть от одного прикосновения. Пальцы мяли холодный шёлк простыни, меня выгибало до хруста, а стоны срывались с губ все чаще и становились более громкими.

Когда я ощутила его внутри, меня словно бросило в самую пучину океана – тяжёлая, густая волна подхватила и понесла, не давая ни шанса удержаться за что-то привычное.

Его движения были медленными, выверенными, будто он хотел запомнить каждый миг, каждую дрожь, пробегавшую по моей коже. От этой неторопливой, сводящей с ума размеренности голос срывался на хрип, и я цеплялась пальцами за прохладные складки простыни, чувствуя, как ткань скользит под ладонями, будто сама реальность становилась текучей.

Тело словно разлеталось на сотни осколков – и тут же собиралось заново, но уже другим: более живым, более настоящим, звенящим от каждого прикосновения. Внутри всё сжималось и тут же распускалось, как цветок под первыми лучами солнца, а потом снова натягивалось, как струна, готовая запеть от одного касания.

Он склонился ко мне, и я почувствовала на своей щеке его дыхание – тёплое, чуть неровное. В воздухе витал запах озона, свежий и острый, будто где-то совсем рядом только что сверкнула молния, и этот запах смешивался с теплом наших тел, создавая свой, отдельный, ни на что не похожий аромат мгновения.

Он прижался лбом к моему, переплетая наши пальцы, а его зрачки вытянувшиеся в тонкую линию пульсировали гипнотизирую меня. Перед глазами мелькали золотые искры, и волна за волной меня накрывало наслаждение.

Время будто замедлилось, растянулось в тягучую, бархатную тишину, где не было ни прошлого, ни будущего – только его дыхание, смешивающееся с моим.

В следующий раз я открыла глаза уже при свете дня, рывком подскочив на кровати.

Телом ещё помнило утреннее пробуждение, губы припухли от поцелуев, а низ живота сладко тянуло от былого наслаждения.

Значит, мне не приснилось!

Упала на подушки, раскинув руки, ощущая приятную истому в теле. На губах расцветала довольная улыбка.

И тут я вспомнила еще кое-что.

Подскочила, всматриваясь в новые линии на руке, они еще не набрали цвет и белесо проступали на коже. А в них и правда угадывалось сходство с татуировкой Даэля. Те же изломанные дуги, те же острые углы, будто кто-то скопировал древний узор, но ещё не успел наполнить его силой. Я водила пальцем по этим штрихам, и от прикосновения по коже бежали мурашки, холодные, как иней на стекле в предрассветный час.

Из хаоса мыслей меня вырвал голос василиска, раздавшийся из прилегающей к спальне гостиной.

– Лира, вставай. Обед уже накрыт и ждёт только тебя.

Мой взгляд заметался по комнате в поисках одежды, которых в пределах досягаемости не наблюдалось. На выбор был перекинутый через спинку кресла халат Даэля и простынь, в которую, собственно говоря, я и закуталась. В халате, конечно, было бы комфортней, но, судя по тому, как горела моя кожа от утренней побудки, в нем я спекусь, как блин на сковородке.

– Тебе надо поесть и набраться сил, – заботливо произносит Даэль подхватывая меня под руку и провожая к столу. А тот буквально ломиться от обилия еды. – Твоя дяля уже в курсе всего и рвется с тобой увидеться, но я пока отложил вашу встречу, пока ты не отдохнёшь как следует.

У меня открывается и закрывается рот. Я не знаю как реагировать на поведение василиска и его заботу.

Чтобы занять руки и рот тянусь за чашкой кофе и делаю несколько глотков. Одновременно обжигающих нутро и прочищающих мысли.

Он накладывает мне тарелку всего по чуть-чуть, раскладывает салфетку у меня на коленях и пристально смотрит, не давая мне спокойно сглотнуть застрявшее в горле кофе. Кашляю, прикрывая рот ладонью, и наконец выдавливаю:

– Что? – Наконец-то проталкиваю кофе в горло. – Почему так смотришь?

– Просто сейчас я вижу тебя по-настоящему, а не через призму своего предвзятого мнения и твоих прошлых поступков.

– И как? – Опускаю взгляд в тарелку и цепляю на вилку кусочек соленой рыбки.

– Знаешь, а мне нравится. Ты ведь не носишь масок, не притворяешься кем-то другим, делая понравиться, ты такая, как есть, и в этом твоя сила и красота.

– Ух ты! Надо было умереть, чтобы услышать такое. Но я бы повторила всё ради этих слов.

Он чуть вздрагивает – будто эти слова, сказанные с такой простой, горьковатой иронией, ударяют куда-то глубже, чем он ожидал. И тут же в его взгляде мелькает что-то острое, почти болезненное: понимание, что он и правда слишком долго не говорил самого главного.

– Не надо про «умереть». Я не хочу, чтобы ради моих слов тебе приходилось проходить через такое. Мы просто познакомимся с тобой заново, раз получили второй шанс. Согласна?

– Если пригласишь меня на свидание к Варгусу, то я согласна. У него подают лучшие рёбрышки в столице.

– Ну раз лучшие рёбрышки… – Улыбается василиск, окидывая меня тёплым взглядом. – То, конечно, пойдём.

Я активно жую, утоляя проснувшийся голод. Всё настолько вкусное, что рот не закрывается ни на минуту, никак не в себя под смешливым взглядом Даэля, подкладывающим мне все новые и новые порции.

– А что с моей бабкой? – Довольно откидываюсь на спинку дивана, ощущая приятную сытость.

– Ждёт суда, как и императрица. Она тоже оказалась ее протеже и запасным вариантом, если с тобой ничего не выйдет.

– Я почему-то не удивлена. В прошлом именно из-за нее я удостоилась казни через Арку Жизни. Только не могу понять, зачем им была нужна моя смерть, если они хотели извлечь из меня искру для освобождения Тлена?

– Им в любом случае нужна была твоя смерть, а извлечь искру во время казни было самым безопасным способом. Но они не успевали из-за вмешательства Инфидры. А твое возвращение и последующие шаги меняли и их планы.

– Выходит Магур именно в этом и просчиталась. Убей она меня просто в подворотне, то никакого возвращения и не было бы. Она бы освободила Тлена и власть была бы у нее в руках. А для чего ей был нужен ты?

Шанна ведь так активно вилась вокруг него, заморочилась с подделкой иччари не просто так, от внезапно нахлынувших чувств.

– Я должен был открыть им проход в Лимб к кубу. Они знали что он спрятан там, а я как Страж мог это сделать. Сопротивляться приказу иччари я бы не смог.