Текст книги "Переиграть судьбу (СИ)"

Автор книги: Лана Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Я не придала этому значения тогда, увидев в арке воспоминаний. Но сейчас… Сейчас я поняла. Их постоянные шепотки с моей мамой. Они замолкали, стоило кому-то из нас появиться в поле их зрения. Тетя перестала есть по утрам свой любимый рыбный паштет, а с кофе, без которого жить не могла, перешла на чай, от которого раньше ее воротило. Я знаю только одну причину такой странной смены вкусов – беременность. И значит, загаданное мной тогда желание имело шанс в скором времени исполниться.

Резкий гудок паровоза вернул меня в реальность.

За окном ревела вьюга и горели огня вокзала.

К поместью мы подъехали, когда на темном полотне неба словно пригоршней рассыпали мерцающие в свете луны звезды. В густой темноте мерцали не только они, но и щит, защищающий виноградные лозы от мороза. Он высасывал много магии и, соответственно, денег, но все эти затраты стоили того. Лозы не погибали от холода, не гнили от осенних дождей и туманов. Вино с наших виноградников отличалось ярким букетом, таящим в себе всю сладость лета.

Сам дом, облицованный бледно розовым камнем, стоял на возвышенности, а внизу простирались виноградники. Еще дальше вырастали фруктовые сады и пасека.

Из каминных труб к небу тянулся белесый дымок. В окнах гостиной горел тусклый свет. Стоило колесам виджаса зашуршать по гравию подъездной дорожки, заискрились светом сферы у входной двери.

Управляющий помог мне выбраться из промерзшего за время пути салона виджаса, совсем околеть мне не дал оставленный на заднем сиденье плед, который использовали летом для пикников. Он до сих пор пах скошенной травой и солнцем.

Из открытой двери обдало теплом и запахом молока с корицей. Так пахло только от одной женщины, нашей экономки фрессы Дижор. Она и замерла на пороге, всплеснув руками.

– Ну ка быстро в дом и к огню отогреваться, – Подхватила меня под руки и втащила внутрь. Сама бы я могла и свалиться на пороге. Ноги так промерзли, что отказывались нести свою хозяйку. – И ты давай, Олав, проходи. Куда ты вообще смотрел? Могли же замерзнуть по дороге. Говорила же, проверь кристаллы перед отъездом.

Распекая управляющего, наша экономика умудрилась дотащить меня до дивана, снять с плеч плед и укутать в другой. Нагретый теплом камина, он заключил меня в пушистый кокон, из которого не хотелось высовываться. В руки мне и Олаву вручили по кружке с горячим молоком и медовыми сотами.

– Да я на нашего водителя понадеялся, вот и не проверил, – К

качнул головой и сделал глоток из кружки. – Вы уж простите меня, фресса, что так вышло. Ведь и правда мог вас заморозить. Ваш дядя мне бы голову оторвал.

– Сомневаюсь, – голос сорвался до хрипа. – Замерзли бы вместе, и дяде пришлось бы ломиком орудовать.

Экономка усмехнулась, а управляющий дернул уголком рта и, продолжая причитать, присел к камину.

От ужина отказалась, сославшись на усталость, которой на самом деле не чувствовала. Дорога меня не утомила, а скорей взбодрила. Я просто понимала, что после сытного ужина, которым меня обязательно накормят, мне один путь – в постель.

А ночь я хотела провести с пользой.

Библиотека. Оранжерея. И еще моя детская. Вот те три места, ставшие почему-то такими важными в том витке моей жизни.

Что же они скрывают? И не менее важный вопрос: где спрятан еще один флакон? И спрятан ли вообще. Может, я его вообще подарила или разбила.

В гардеробной нахожу домашний халат с широким поясом, украшенный кистями. Снимаю дорожное платье, тёплые чулки и белье. Накидываю халат прямо на голое тело и, не теряя времени, выхожу в коридор.

Иду к лестнице. Звук шагов поглощают ковровые дорожки с золотыми узорами. В темноте ориентируюсь по памяти и не тороплюсь активировать сферы. Не хочу чтобы кто-то заметил мои ночные хождения по дому.

Огибаю столик на изогнутых ножках, чуть дальше – пузатую вазу с сухоцветами и, наконец, касаюсь перил лестницы.

С тихим скрипом дверь комнаты открывается.

Ни пыли, ни запаха затхлости забытого помещения. Пахнет чистотой, мятой и детством… Моим украденным детством.

Касаюсь расставленных по комнате сфер. Одну за другой. На потолке расцветают цветочные узоры, ими я любовалась перед сном, представляя себя лесной феей.

После гибели родителей жить в этой комнате я больше не могла.

Слишком много воспоминаний.

Они не давали мне забыть.

А я хотела забыть.

Мне было всего пять, а я ощущала себя взрослой и, покинув эту комнату, как бы начала новую главу своей жизни. В ней больше не было места игрушкам, детским играм и беззаботной жизни.

В детской время словно остановилось. Кукольный домик в углу, игрушки на кровати, в кресле и моя самая любимая на почетном месте, на полке. Не удержалась и взяла ее в руки. Она пахнет солнцем, травами и мятой. Запах мамы.

Несколько минут я просто стою и смотрю на место, где прошла маленькая часть моего детства. Непрошенные слезы набегают на глаза, сморгнуть их не получается.

Пара слезинок срывается с ресниц и обжигает щёки.

Треск защитного поля над виноградником приводит в чувства. Поплачу как-нибудь потом.

Итак, куда я могла тут что-то спрятать?

Оглядываю комнату уже другим взглядом. Более детально и пристально. Кровать, комод и платяной шкаф – неплохие места для тайника, если, конечно, предмет не слишком большой и объемный.

С трудом приподнимаю матрас, шарю рукой по деревянным лагам и единственное, что нахожу – занозу. Палец дергает от боли, но поиски я продолжаю. Но в комоде лишь бельё, а в шкафу детские платья и сухие травы, отгоняющие моль.

Везде пусто.

Неожиданно вспоминаю про свой детский тайник. Кидаюсь к окну. Мягкие подушки и забытые игрушки летят на пол. Здесь я случайно нашла тайник, возможно, сделанный кем-то из моих предков. Как-то играя на подоконнике, довольно сильно ударила по нему кулачком. Раздался тихий щелчок, и одна из панелей отъехала в сторону. Вот прям как сейчас. Хочу издать победный возглас, нащупав пальцами нечто округлое и липкое. Почему липкое? Вместо возгласа вырывается вздох разочарования. Леденец. Я нашла всего лишь припрятанного мной сахарного зайца.

Комната перевернута вверх дном. Вывороченные ящики комода, сброшенная на пол одежда. А кровать выглядит как место, где было нешуточное побоище.

Нет, так нельзя все оставлять. Слишком много вопросов может возникнуть сначала у горничных, потом у нашей экономки, а следом и у дяди. И тут глупой отмазкой про проверку я не отделаюсь.

С тяжелым вздохом поднимаюсь с пола, потуже затягиваю пояс на халате и, пока решимость меня не покинула, наклоняюсь над одним из ящиков и начинаю складывать в него вещи. Один, второй, третий. И, наконец, от комода перемещаюсь к шкафу. Игрушки тоже возвращаю на законные места. Кукольный домик в углу больше не напоминает жертву землетрясения. В последнюю очередь принимаюсь за кровать. Застилаю. Взбиваю подушки и одеяло. Поправляю балдахин. Пробегаю пальцами по струящейся ткани неосознанно повторяя жест мамы. Слишком больно тут находится.

Все на своих местах, нет и следа от моего погрома. Жаль пользы он мне не принес.

Пальцы уже сжимают ручку двери. Бросаю последний взгляд на свою детскую, где не была ни разу за двадцать лет. Чувствую себя обкраденной. Тот злополучный день лишил меня не только родителей, но и беззаботного детства. Детства с ними…

Чтобы мне не стоило, но я докопаюсь до правды и никакие василиски с их Шаннами меня в этот раз не остановят.

Слишком резко дергаю дверь. В глазах искрит, в голове звон. Эпичный удар получился. Приваливаюсь к стене, посмеиваясь от собственной неловкости.

Взгляд выхватывает что-то неправильное. Зацепила меня полка с книгами, где среди моих любимых сказок вдруг обнаружилась книга легенд народа Зимнего леса.

Ее любила читать мама, а вот я слушать не очень. И стоило мне провиниться наказывали меня чтением этой книги.

Кожаный переплет. Лиственный орнамент на обложке и золотое тиснение. Листы, исписанные вручную, а не набранные самопишущим артефактом. По словам мамы, одна из последних книг, написанная одним из перевертышей. Народ Зимнего леса – единственный, кто мог полностью понимать звериную сущность. Двуипостасные всего лишь обретают некоторые черты при обращении в виде когтей, частично шерсти и клыков. И, конечно же, увеличиваются пропорции тела, но без звериной формы. С василисками еще проще. Кожа покрывается чешуей, словно броней, а ноги заменяет хвост.

Перевертыши всегда жили обособленно, практически не покидали территорию своего леса и других туда не пускали. Но войны с Отступниками им не удалось избежать. Приняв сторону Истинных Богов, они дрались в первых рядах, жертвовали собой, спасая людей, и к концу противостояния едва не погибли все. Остатки народа вернулись в свои земли и больше не взаимодействовали с внешним миром.

Листая страницы, замечаю странные точки над словами. Мама точно не стала бы так портить книгу. Значит, это я. Так, пока не радуемся. Мало ли что это за точки.

Через несколько пролистанных страниц убеждаюсь – я нашла подсказку.

«…придет время…», «…ключ откроет тюрьму…», «…пережившая смерть вернется вновь…» и последние слова были жирно обведены «…пробудить печать…».

* * *

На часах три ночи. Сна ни в одном глазу. И, похоже, уснуть не получится.

Верчусь с бока на бок.

За окном ревет вьюга. Щит гудит и искрит, отражая порывы ветра. Если за ночь вьюга не уляжется, мое возвращение домой придется отложить.

Из головы не выходят подсказки из книги легенд. Чем больше о них думаю, тем сильней убеждаюсь: моя предыдущая смерть никак не связана с моей одержимостью Даэлем. Там нечто большее. Куда же я влезла?

Утыкаюсь лицом в подушку рыча от бессилия.

Нет, так больше не могу.

Откидываю одеяло. Спускаю ноги с кровати, влезаю в тапочки и тянусь за халатом.

Мне везёт, что вход в оранжерею есть не только с улицы. В нее можно попасть также из южного крыла. В тишине слышно мое дыхание да треск дров в камине. Огонь лениво облизывает поленья, изредка словно срыгивая огненными искрами.

Миную гостиную, длинный коридор с портретами предков и музыкальную комнату. За дверью из черного дерева прячется узкий коридор, ведущий к стеклянному переходу и входу в оранжерею.

Немного страшусь новых открытий. Моя самоуверенность может сыграть против меня. Не хочется повторно оказаться перед аркой поверженной, сломленной и без надежды. Липкий страх струится по коже. Воспоминания о смерти еще слишком яркие, слишком живые. Сдавливаю виски пальцами, пытаясь прогнать видения былого.

Это не повторится!

Не в этот раз.

Запах цветущих изарий навевал воспоминания о лете. Их резные лепестки покрывали капельки влаги. Толстые и мясистые стебли вились по стенам, закрывая их зеленым щитом от царящей за стеклом стужи.

От высокой влажности и испарений в оранжерее мои волосы распушились и неприятно липли к лицу. Половина цветов в ожидании солнечного тепла впали в спячку, другая цвела и пахла. Аккуратно ступая по дорожке из мраморной крошки, обошла все пространство. Спрятать нечто я могла, только закопав это в землю. А ее тут было много. Пришлось чуть ли не ползать, ища вскопанный участок земли. В этот раз мне повезло. Под «уснувшей» до лета риорой аккуратной горкой лежали облетевшие с бутонов лепестки. Сами такой кучкой сложиться они бы не смогли. Среди садового инвентаря нахожу небольшую лопатку с потертой от времени деревянной ручкой, наверняка именно ей я и орудовала тут, закапывая «клад».

Пока вожусь под кустом, не могу избавиться от ощущения чужого взгляда на затылке. Несколько раз замираю, прекращаю копать и оглядываюсь. Напрягая зрение, всматриваюсь в чернеющую за стеклом ночь. Вижу только мерцание купола вдалеке и снежные вихри, бьющиеся об него.

Лопатка мягко входит во влажную землю. Стараюсь копать аккуратно, но через пару минут уже вовсю орудую садовым инвентарем, не желая медлить.

Комья земли летят в стороны.

Едва дышу, вытаскивая на свет тряпицу. Разворачиваю ее и падаю на колени. Не могу поверить своим глазам. Артефакт… Очень древний, судя по зеленоватому налету на металле, такому самое место в музее. Где он и был, пока его не украли. Я очень хорошо запомнила опись украденных предметов из закрытого Даэлем дела о краже. Ромбовидный артефакт собранный из металлических звеньев, внутри глаз из слюды активирующий магические потоки.

До спальни добралась на ватных ногах. Меня трясло. Я ожидала найти что угодно, но явно не украденную вещь. Это как-то слишком.

Меня тревожит один вопрос: откуда он у меня?

Украсть его из музея я не могла. Остается один вариант: я стащила его у настоящего грабителя.

Вот это поворот. Становится страшно интересно. И пока больше страшно.

Артефакт прячу сначала под матрас, но быстро передумываю. Горничные могут найти, когда будут перестилать кровать утром. Кладу его в дорожную сумку, на самое дно и сверху закидываю вещами.

Бурлящие словно зелье в котле мысли не дают забыться сном. Закутываюсь в одеяло и сажусь в кресло. Серебряный диск луны заглядывает в окно и ярко светит несмотря на непогоду. Можно заметить черные прожилки на ночном светиле, через пару дней они заполняют его словно кружевной узор и наступит ночь Перерождения. В честь нее дадут бал, где Даэль и обретет свою иччари. И ведь я сама невольно ускорила в тот раз знаменательное событие. Воспоминания вызвали озноб, а пальцы сами сжались в кулак.

Хрустальный зал императорского дворца весь утопает в цветах и ярком свете сфер. Фрессы по традиции в черном, а их спутники в белом с серебром одеждах. Я весь вечер выслеживала Даэля ожидая начала лунного танца, чтобы пригласить его не ожидая отказа. И тут она… Шанна. В белой пене кружев и органзы. Идет к нему. Она ближе, чем я. Официант удачно подошёл заменить бокал одной из гостей. Одно мое неловкое движение и его поднос падает. Он пятится и сбивает с ног Шанну. Должен был сбить, но та хватается за руку василиска и его татуировка вспыхивает серебром.

Открываю глаза выбираясь из воспоминаний. Сердце колотится у самого горла и горечь на языке. Слишком ярко все вспомнилось.

– В этот раз вам не удастся от меня сбежать. – Подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос экономки. – От ужина вы вчера отвертелись, а вот завтрак я вам пропустить не дам.

У двери меня поджидает фресса Дижор. Свежая и бодрая, как воздух за окном. В отличии от меня, бледной, с тенями под глазами от бессонной ночи и паршивым настроением.

– И нечего так пугаться. – Я все еще стою, прижимая ладонь к груди, где нервно колотится сердце, – от плотного завтрака еще никому плохо не было. А вам поесть не помешает, девочка моя. Исхудали так, что вон пояс на юбке переставили.

И как только заметила?

Пояс и правда пришлось застегнуть на две дырочки дальше обычного. С одной стороны, можно порадоваться, что не вперед на две, но с другой – повод забеспокоиться. Я вроде не голодаю, а вес теряю, словно месяц на хлебе и воде.

– От ваших фирменных булочек я бы не отказалась. – Секрет их приготовления она не выдала даже владельцу известного ресторана, как-то бывшему у нас в гостях. Он умял тогда их не меньше дюжины, не переставая восхищаться их нежностью и вкусом.

– Идемте же! Пока все не остыло.

Спустившись на первый этаж, меня повели не к главной столовой, где обычно нам накрывали с дядей, а в противоположную сторону. Через голубую гостиную вышли к резным дверям с цветочным орнаментом. Толкнув их, замерла на пару секунд. Вид просто завораживающий.

За панорамными окнами искрилось снежное полотно, с ветвей деревьев свисали сосульки, мерцающие на солнце, и бескрайнее голубое небо, на котором желтым пятном горело солнце. Ни следа от вчерашней непогоды.

– Погодка сегодня на редкость солнечная. – В этом я была согласна с Дижор. Так и тянет прогуляться. – Садитесь, пока все не остыло.

Круглый стол на троих, максимум на четверых, заставлен блюдами, что место хватило только для одной тарелки. Льняная салфетка в серебряном кольце, приборы по краям и хрустальные бокалы, в чьих гранях играли солнечные блики.

По центру в плетеной корзиночке пухли от важности румяные булочки в сахарной корочке в окружении вазочек с вареньем, медом и моим любимым виноградным джемом. Мысленно облизнулась. Так и чувствую его вкус на языке. Виноград для джема собирают в конце лета, когда он уже впитал весь его аромат и тепло. Божественный вкус.

– А вы не шутили про плотный запах.

Под стеклянными корешами томились в ожидании своего часа тушёные овощи, несколько видов подливок к ним. Золотистые блинчики в медовой глазури, тонкие полоски вяленого мяса и сырные шарики. И это не считая трех видов блюд из яиц.

Страшно представить каким был бы ужин.

– Вы начинайте пока не остыло. А я принесу вам кофе с двойной пенкой. Сливок захватить? – Спрашивает уже стоя в дверях.

– Двойной пенки будет достаточно.

Вроде бы есть особо не хотела, но аромат еды щекотал нос и нервировал желудок.

И я сорвалась.

Кусочек от одного блюда, кусочек от другого и вот на моей тарелке не видно даже краев. Вазочку с джемом пододвинула ближе и макала в него кусочки булочки.

Кофе был восхитительный. Крепкий, с легкой горчинкой и привкусом лесных орехов.

Попивая его маленькими глоточками встала у окна любуясь спокойствием и красотой за окном.

Честно сказать делать ничего не хочется. Клонит в сон и кофе не помогает.

Давлю зевок вместе с последним глотком кофе.

Благодарю экономку за вкусный завтрак и все же направляюсь в библиотеку. Как бы меня не манили присесть, а лучше прилечь диваны и кресла в гостиной решительно миную их на пути в царство книг.

Вот и она. Библиотека – хранилище знаний многих поколений рода.

Одетые в деревянные панели из орехового дерева стены хранят память о всех поколениях, переступавших порог библиотеки. Старинные бра из латуни и серебра освещают комнату огненными сферами. Кресла с высокими спинками, обитые бордовым бархатом, на изогнутых ножках стоят по углам и по центру комнаты. На окнах тяжелые портьеры с вензелями рода на латунных держателях.

Стеллажи с книгами уходят до самого потолка. Папирусы и свитки, что, кажется, могут рассыпаться от любого неосторожного прикосновения, спрятаны под стеклом и под охранными чарами. На корешках надписи не только на имперском, есть и древние письмена, которые мне с трудом удается прочитать. В большинстве своем здесь трактаты о магии с нудным описанием процесса ее применения и аккумулирования внутри своего ядра.

С тоской оглядываю ряды и книг и понимаю: я в тупике.

Тут не то что сотни, тут тысячи книг, а значит и мест, где можно быть очередная подсказка для меня. О чем я вообще думала, пряча ее здесь? Падаю в кресло, удачно оказавшееся позади меня. Еще более удачно рядом оказался столик с графином и пузатыми стаканами для мальсары. Стеклянная пробка с лёгким дзынь покинула горлышко графина, и в стакан полилась карамельного цвета мальсара. Пить с утра пораньше не лучший вариант, но на полный желудок вполне допустимо.

За первым стаканом легко пошел второй, а третий я решила растянуть. Смаковала каждый глоток, перекатывая на языке тягучую жидкость с привкусом жимолости и дикой вишни.

И как ни странно, мозг активно включился в работу.

Мы имеем наводку из легенд о чьем-то возможном побеге с помощью некоего ключа. И, как понимаю, некто, пережившая смерть, должна пробудить какую-то печать. Предположим, что пережившая – это я. Выходит, я должна пробудить некую печать. Значит, займемся поиском книг про печати. Благо, тут все каталогизировано и долго искать не придется.

Про печати нашлось порядка десятка книг. Не повезло в одном. Все они на верхних полках двух стеллажей. От алкоголя немного кружится голова. Скидываю туфли, так хоть ощущаю себя более устойчиво и пол не уходит из-под ног.

Подкатываю к нужному стеллажу высокую лестницу на колесиках и, крепко вцепившись в перила, ставлю ногу на ступеньку. Главное не смотреть вниз. Главное – не смотреть… Почти зажмурившись, делаю шаг за шагом. Высоту чувствую по теплому воздуху, идущему от сфер. Кажется, я уже на половине лестнице. Не останавливаюсь, тяну себя еще выше. К счастью, томики нужных мне книг не слишком объемные. Прижимаю их к груди одной рукой и спускаюсь вниз. Второй стеллаж я преодолеваю гораздо быстрей, но книги там более увесистые, и выпуклый орнамент на обложках содержит внутри каменную крошку, которая довольно неприятно колет кожу рук.

Устраиваюсь за столом для чтения. Настольные лампы дают много света, не приходится напрягать зрение, вглядываясь в зачастую потускневшие от времени буквы. Первые несколько книг просто пролистываю в попытке найти похожие знаки-отметины, как в книге легенд. И нахожу парочку пометок. Отнюдь не радуясь находкам. Их явно делали мои почившие предки, судя потерявшим цвет чернилам. На простое перелистывание я потратила почти полтора часа. Если так дела и дальше пойдут, я тут застряну до глубокой ночи.

Делю стопку книг на две части: в одну сторону – трактаты о практическом применении, в другую – теорию.

Чтение увлекает.

Настолько погружаюсь в него, что автоматически соглашаюсь на предложение заглянувшей ко мне фрессы Дижор перекусить. Не проходит и минуты в библиотеку входят горничные с подносами, словно все это время ждали под дверью, с блюдами на изготовку. Книги пытаются отодвинуть в сторону, но я чуть ли грудью не бросаюсь на их защиту.

– Чтение за едой не способствует здоровому пищеварению, – наставительно произносит экономка и почти вырывает у меня из рук очередной трактат. – Сначала пища для тела, а потом для ума. Не стоит их смешивать.

– Вы и правда кошмар в юбке. – Вспомнились слова Наэша, которые он любил произносить в пылу их ссор. А они случались всякий раз, стоило им оказаться в одном помещении.

– Может, и кошмар, зато заботливый, – Парирует мне экономка и собирает со стола оставшиеся книги. – Чем быстрее закончите с обедом, тем быстрее вернусь к своим делам.

В этом она права.

Беру ложку и зачерпываю прозрачный рыбный бульон…

К чтению возвращаюсь с приятной сытостью и новыми силами.

За окном медленно наступает вечер. Стопка прочитанных книг высится с одной стороны стола, и она немного меньше той, к которой я еще не притрагивалась. Пальцами давлю на виски, чувствуя болезненную пульсацию от усталости. Несколько минут даю себе отдохнуть. Поднимаюсь и прохожу по комнате, разминая затекшие ноги.

Голова пухла от прочитанного намного больше, чем за все время учебы. С таким усердием я кажется впервые штудирую нудные тексты.

Надеюсь и в последний!

Под сгустившиеся за окном сумерки меня накрывает отчаяние.

Ничего! Я абсолютно ничего не нашла и самое обидное, похоже, я зря потратила время.

Дикое желание разнести все в щепки заполняет меня до краев.

И я почти срываюсь… Магия бурлит в венах, колется на пальцах ледяными иголками. Магия… Какая же я дура. Выбегаю из библиотеки, перелетая через ступеньки, несусь наверх. Дверь спальни бьётся об стену. Горничная растапливающая камин, подпрыгивает от неожиданности и роняет кочергу на пол.

– Фресса, что… – едва не заикается от моего фееричного появления. – Вам помочь?

– Сама справлюсь. – Хватаю дорожную сумку, дергаю молнию, едва не вырывая ее с «мясом».

Вытряхиваю на кровать все содержимое. Полотенце, щетка, банные принадлежности – все не то. Я же брала его. Ныряю в сумку и проверяю каждый кармашек. Нащупав в одном из них стеклянный флакончик, выдыхаю.

Горничная продолжает стоять с кочергой на изготовку и хлопать глазами. Кажется, я знаю, о чем будут сегодня говорить на кухне за вечерним чаем. Плевать!

Стою посреди библиотеки. В руке сжимаю флакон с духами, каким-то чудом решила взять его с собой. Используя магию Чтеца вполне возможно смогу понять где искать.

Настраиваюсь на внутреннюю искру, позволяю магии спокойно течь внутри и погружаюсь в отголоски эманаций.

Темно. Тихо и пусто. Не могу уловить отпечатки своих эмоций. Почти сдаюсь. Голова болит и кружится от перенапряжения. Еще немного и обморок мне обеспечен.

Делаю глубокий вдох. Воздух обжигает легкие.

Ловлю настолько яркую эмоцию от которой подкашиваются ноги. Падаю на колени, но продолжаю держать эманацию. Руки дрожат, пот струится по виску.

Иду к стеллажу в самой дальней части библиотеки. Меня тянет к третьей полке. Пыль щекочет нос. Веду пальцами по корешкам ожидая намека. Есть! Ладонь словно натыкается на острые шипы. Открываю глаза и возвращаюсь в реальность. В руке тетрадь в кожаной обложке с инициалами моего отца. Открываю его и замираю в недоумении. Это его дневник.

Глава 19

– Почему именно здесь? – Спрашивает Сира стоит моему виджасу остановиться у одноэтажного строения с покосившейся вывеской.

Осторожно поднимаемся по покрытой льдом лестнице. Всего три ступени, а душа чуть в пятки не ушла. Перил то нет.

– Ребрышек захотелось. – Смеюсь, видя удивленное лицо подруги. – Тут, говорят, они самые вкусные. Одним словом, язык проглотишь.

Решая, где встретиться с Сирой, в памяти всплыл разговор охранников. Одному так не терпелось попасть к Варгасу на рёбрышки, что он готов был гнать меня пинками на казнь.

Зал был полон. Пахло жареным мясом, пряностями и кислым вином. Громко играла музыка. Трое музыкантов в углу зала терзали инструменты, извлекая из них поистине пугающие звуки. Видимо, чтобы перекричать ее, посетители чуть ли не глотки драли, пытаясь докричаться друг до друга.

– Колоритное местечко. – Оглядываясь в поисках свободного места, наткнулась только на два свободных столика. – Может, у окна присядем?

Второе место было рядом с беснующимся трио решивших оглушить весь зал.

Нашу нерешительность заметила одна из подавальщиц. Ее сильные руки легли нам на плечи, и в два шага мы уже стояли у столика.

– У нас лучше не зевать, столики вмиг разбирают. – Немного грубоватая на вид девушка имела тонкий голос и приятную улыбку. Кончик карандаша она то и дело подносила ко рту и прикусывала. – Как определитесь с заказом, зовите.

На стол легла замусоленная картонка с приклеенным на нее листком с меню.

– А мы уже определись. – От запаха мяса уже слюнки текут. – Нам самую большую порцию рёбрышек, пожалуйста.

Без капли удивления подавальщица приняла мой заказ. От вина, которое тут явно не самого лучшего качества, категорически отказалась, а вот на графин морса, посоветовавшись с Сирой, согласилась.

– Всё-таки ты и правда изменилась. Ты и ребрышки просто не совместимы. Не поверю, пока не увижу, как ты их ешь.

– Не представляешь, насколько я изменилась, – Грустно улыбаюсь, перехватывая вопросительный взгляд подруги. – Даже не знаю, с чего начать. Поверишь или нет тому, что расскажу. Но мне и правда надо выговориться, иначе меня просто разорвет.

– Лира, если я кому и могу верить без сомнения, то это тебе. – Ее слова значат так много и почти до слез.

Я давно настроилась на этот разговор, осталось только собраться и не тянуть.

Ненадолго момент оттягивается возвращением подавальщицы с нашим заказом. На большом блюде дымятся и исходят соком томленые ребрышки с аппетитной коричневой корочкой.

Один их запах вводит мой желудок в гастрономический оргазм.

– Выглядит аппетитно. – Сира примеривается к кусочкам выбирая какой взять. – По твоему лицу вижу беседа будет не легкая. Серьезные разговоры на пустой желудок я тяжело переношу, так что давай налетай пока я все не умяла.

Первый раз вижу как Сира ест без ножа и вилки, смачно причмокивает и облизывает пальцы измазанные мясным соком. Следуя ее примеру беру кусочек и вгрызаюсь в сочную мякоть. Мясо тает на языке. Хочется мурчать от удовольствия. Не зря конвоир так торопился сюда боясь что не успеет отведать местный деликатес.

В зале становится все шумней. Хотя казалось бы куда еще больше. И дело не в музыкантах. То ли они на обед ушли, то ли просто их время закончилось, но больше никто не терзал музыкальные инструменты. Шумит четверка гостей завалившихся в заведение принеся с собой запах гари и мороза. Скорей всего служащие пожарной части, по крайней мере нашивки у них на рукавах курток говорили об этом – языки пламени в черном круге.

– Я подумала вам не помешает бутылочка хорошего вина. – Наша подавальщица вернулась с пыльной бутылкой из темного стекла. – Хозяин держит это вино для своих гостей, вкус у него получше нашего кисляка.

Кажется кто-то напрашивается на хорошие чаевые.

– Давай за нас, – поднимаю стакан с вином. – Пусть в этот раз судьба будет на нашей стороне.

– Хороший тост.

Чокаемся, но звон стекла тонет в стоящем гвалте голосов.

А вино и правда ничего так. Уж в букете я разбираюсь. Кислинка хоть и присутствует, но вполне допустимая и хорошо гармонирует с дубовыми нотками.

– Кажется я лопну, – подруга откинулась на спинку стула и икнула. – Ребрышки просто огонь. Таких вкусных еще не ела. Теперь я готова к разговору.

Для храбрости глотнула еще вина.

– Начну с того, что я умерла и это моя пятая попытка все исправить.

Глаза у Сиры расширяются. С лица слетает расслабленное выражение уступая место сосредоточено-настороженно.

– Похоже я погорячилась говоря что готова к разговору.

– Сира, я понимаю что мои слова похожи на бред. Любой другой сразу сдал бы меня в надежные руки металлистов, но ты хорошо меня знаешь. Таким шутить я бы не стала.

Даю немного подруги прийти в себя. Проанализировать мои слова и понять, верит она или нет. На меня она не смотрит. Буравит взглядом стол, вид за окном и пару раз обегает взглядом зал. Наконец начинает барабанить пальцами по столу – это знак что она приняла решение.

– Не ошибусь, если скажу, что помогла тебе Хранительница вашего рода. Инфидра, кажется…

Наша у меня удивленно распахиваются.

– Ты знаешь о ней? Откуда?

Подруга весело хмыкает и тянется за бутылкой.

– Ты как-то по пьяни проболталась. Рассказала про историю с твоим предком. Правда, тогда ее помощь для него плохо обернулось, но ты хвалилась, что с тобой так не прошло бы. Мол, если решишь ее просить, то все будет на твоих условиях.

Вот же… Это сколько ж я выпила, раз меня на такие откровения потянуло?

– К счастью, она моих слов не слышала, а то вряд ли бы откликнулась на зов. А так я здесь и надеюсь в этот раз все не закончится моей казнью.

Сира чуть не окатила меня вином после моих слов. Она как раз сделала глоток и от удивления не смогла удержать его в себе. Больше к вину она не прикасалась. По крайней мере, до конца моего рассказа. А он был подробным и длинным.

Пришлось, чтобы не сидеть впустую, заказать еще еды.

Я думала, мой рассказ будет эмоциональным, но на деле выходит сухим и лаконичным. С каждым словом я чувствую некое освобождение. Дышать становится легче.

– Выходит, ты почти не помнишь последнюю жизнь?

– Не почти, а все стерлось из памяти. Не оставь я себе подсказки, было бы куда сложней. Правда, и они пока особо ничего не раскрыли.