Текст книги "Переиграть судьбу (СИ)"

Автор книги: Лана Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Внутри Ледяной тюрьмы воздух не просто холодный – он вязкий, пропитанный древней магией, от которой зудят кончики пальцев.

– Осторожно, – шепчет Рыжик, и его дыхание превращается в облачко пара, которое тут же рассеивается в этом неживом холоде. – Смотрите под ноги.

Под сапогами хрустит не снег, а что-то более хрупкое и зловещее – осколки чар, застывшие в форме кристаллов.

Ныряем из одного коридора в другой, каждый раз в надежде, что один из них даст некий знак, что мы на верном пути. Руны на руке молчат. Не пылают жаром, как при входе, и не обдают холодом, как раньше. Просто спят. В попытке их пробудить, впиваясь в них ногтями до крови, пробивая кожу. Тихо.

Мворачиваем в очередной коридор, и я замираю. Впереди – ряд камер, каждая из которых заключена в прозрачный, но непробиваемый кокон из синего льда. Внутри видны силуэты.

Первый – гигантский, с рогами, пробивающими потолок камеры. Его тело обмотано цепями, которые светятся красным, будто раскалённые угли. На табличке перед камерой выжжены символы, от которых у меня сводит зубы – это имя одного из Забытых Богов. Теперь он спит здесь вечным сном, но даже во сне его аура давит на грудь, словно каменная плита.

– Не смотри ему в глаза, – резко бросает Даэль хватая меня за плечо. Я отвожу взгляд в последний момент: в глубине камеры что-то шевельнулось, и два красных огонька вспыхнули на долю секунды.

Мы идём дальше. Следующая камера – крошечная, почти детская. Внутри – фигура в длинном плаще, склонившаяся над чем-то. Когда мы проходим мимо, она резко вскидывает голову, и я вижу пустоту там, где должно быть лицо. Его камера покрыта чёрными трещинами – его магия разъедает даже эту тюрьму.

Следующий зал поражает меня больше тюремный камер. Он огромен, как храм, и весь покрыт ледяными скульптурами – застывшие фигуры в разных позах, будто люди, превратившиеся в лёд на бегу.

– Кто это? – Выдыхаю вопрос с облачком пара.

– Пособники Забытых они пытались устроить побег и нарвались здесь на ледяную ловушку. Этот лед не рискует ни одно заклинание.

– А знаешь что самое страшное? – Наконец заговорил третий Страж, одетый в чёрное, в отличие от своих собратьев. Я прозвала его Красавчиком за утончённые черты лица, ярко-жёлтые глаза и пухлые губы, которые, без сомнения, пленяли не одну женскую душу. – Там внутри они до сих пор живы и всё чувствуют, но сделать ничего не могут – ни выбраться, ни умереть.

Гулко сглотнула, ежась от его слов. Да уж, вот это наказание, наверное, самое страшное.

– Идемте отсюда. – Я почти выбежала из зала и оказалась в кромешной темноте. На мгновение я испугалась, но потом мысленно обругала себя за забывчивость. Забыла активировать сферу, когда так поспешно покидала зал.

Я потянула за цепочку на плаще, и на голове мягко засветился обруч с миниатюрными сферами. Они мягко рассеяли темноту вокруг. Услышав шаги за спиной двинулась вперёд.

Наши поиски стали напоминать бесцельную прогулку, конца которой не видно. Я порядком вымоталась. Рука ныла от ранок, оставленных моими ногтями. Мои сопровождающие пока еще не вырадали недовольства, но их взгляды становились все тяжелей. К тому же сама тюрьма словно была недовольна нашим вторжением и то стонала как раненый зверь, то насылала на нас своих хранителей сотканых из магии и льда. Они словно бесплотные духи проносились мимо нас, оставляя после себя ощущение холода и страха.

В очередном зале я оказалась раньше остальных. Тут было влажно и пахло дождем и грозой. Снова проделки хранителей подумалось мне. Я огляделась, натыкаясь взглядом на покрытые инеем стены, от которых веяло чем-то знакомым. Понять бы еще чем. И тут это случилось. Руны ожили.

По руке прокатился словно огненный вихрь, и руны вспыхнули, прожигая рукав, и тот серым пеплом осел мне под ноги.

Сердце забилось чаще.

Пол под ногами пришел в движение. В последний момент я отскочила избежав фееричного падения в открывшейся проход. Проход вёл вниз, в темноту, где что-то мерцало вдали. Я шла, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху пещеры, которая будто дышала вместе со мной.

Внутри было холоднее. Дыхание вырывалось белыми облачками, а свет оот сферы едва разгонял тьму. Я сделала несколько шагов – и замерла. На пьедестале, в сплетении каменных корней, лежал он. Кристалл. Печать.

Он сиял изнутри мягким, пульсирующим светом, словно живое сердце. Руны на его гранях вспыхивали одна за другой, складываясь в древний узор, знакомый до боли. На моей руке был такой же. Я протянула руку, но отдёрнула её: от кристалла исходила сила, густая и тяжёлая, от которой звенело в ушах и темнело в глазах.

Я всё-таки решилась и коснулась гладкой прохладной поверхности. И меня накрыло воспоминание.

Шаман дал конкретный, не расплывчатый ответ только на один вопрос: почему именно сейчас? Именно мне так «повезло» подойти для пробуждения Тлена. Ответ оказался на удивление простым: я не просто копия себя из прошлого, а её магическая версия, полностью сохранившая все особенности. От пробудившейся сейчас магии до истинной связи, которая явственно проявилась в рунах. Поэтому и его искра так легко прижилась во мне, но не исчезла, как я думала после моего развоплощения. Она всё ещё находится во мне, слившись с моей искрой и став единым целым. Разорвать эту связь будет непросто. Моя смерть, как планировали культисты, не сможет вернуть её прежнему владельцу. Однако шаман решил промолчать об этом, опасаясь, что его ответ может изменить течение событий в этом отрезке времени.

По моим пальцам пробегают холодные магические разряды, погружая меня в пучину воспоминаний. Эта паутина охватывает меня, словно тёмный омут, в глубине которого пульсирует яркий огонёк.

В воздухе витает аромат озона и влажной земли. Разряды молний, словно кинжалы, пронзают почву, вызывая под ногами мелкую дрожь. Порыв ветра безжалостно треплет подол платья, низ которого уже превратился в лохмотья.

Сердце бьётся неровно – то замирает, то срывается в бешеный

ритм. Я чувствовала его. Тлена.

Его тёмную, необузданную силу, что

пульсировала где-то

впереди, манила и отталкивала

одновременно.

Он —маг смерти и разрушений,

виновник этого кошмара… и в то же

время – моя истинная пара.

Пейзаж вокруг лишь усиливал мое

смятение. Ни птиц, ни ветра – только мёртвая равнина, растянувшаяся до горизонта. Казалось, сама природа

отступила перед его мощью. Но я не

отступлю.

В Лимбе всё было иначе. Там я больше чувствовала себя сторонним наблюдателем, испытывающим эмоции. Но сейчас… Сейчас я была внутри, и все чувства, мысли и эмоции были моими собственными. Я не просто вспоминала – я переживала всё заново

И это пугало.

Под ногами хрустели остатки когда-то живых растений – теперь лишь хрупкие тени самих себя. Воздух был пропитан пеплом и горечью, словно сам мир выдохнул последний вздох и застыл в вечной тишине.

Я сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пробуждается магия – ответ на его зов. Пальцы покалывало от энергии, готовой вырваться наружу.

Я замерла, не в силах сделать ни шага.

Он шёл ко мне – воплощение гибели, сама суть увядания мира.

Ввсокий и мощный, с пепельными волосами,

отливающими тусклым серебром в

угасающем свете, Тлен ступал по мёртвой

земле с нечеловеческой грацией. Каждый

его шаг оставлял за собой едва заметный

след – не просто отпечаток сапога, а тонкую

линию гниения: потрескавшаяся почва,

рассыпающиеся в пыль стебли, воздух,

пропитанный запахом тлена и остывшего

пепла. Ореол увядания струился за ним, как плащ из теней, пожирая последние крохи

жизни вокруг. Обнажённый торс отливал мертвенной

бледностью, подчёркивая резкие линии плечи рук, на которых проступали вены, будто

тёмные реки магии. Чёрные штаны облегали бёдра, контрастируя с его кожей, а красные глаза горели, как угли в кромешной тьме, – не просто взгляд, а сама суть разрушения.

Я чувствовала, как магия внутри меня

отзывается в ответ – рвётся навстречу его тьме, бунтует, требует соединиться. Сердце колотилось

где-то в горле, дыхание сбивалось.

– Ты пришла, – его голос звучал низко, с едва уловимой хрипотцой, будто сам мир шептал эти слова.

– А ты не ждал, – ответила я, и в груди вспыхнуло

что-то горячее, почти болезненное.

Он сделал шаг вперёд. Ещё один – и наши тела почти соприкоснулись. Его дыхание, холодное, но обжигающее, как зимний ветер над пропастью, коснулось моего лица. Пальцы Тлена осторожно приподняли мой подбородок, и в этом прикосновении была смесь угрозы, обещания и вызова.

А затем он меня поцеловал.

Поцелуй был подобен сражению. Его губы, жёсткие и требовательные, прильнули к моим, не оставляя шансов на отступление. Я ответила с такой же страстью, вцепившись пальцами в его плащ и притянув ближе, несмотря ни на что.

Магия, словно вихрь, закружилась между нами – моя светлая, пульсирующая, как живое сердце, и его тёмная, глубокая, как бездна. Они сталкивались, переплетались, создавая вихрь, от которого трепетали тени вокруг. И мёртвая земля, казалось, на мгновение ожила, будто бы испустила последний вздох перед своей кончиной.

Перед глазами сверкнула яркая вспышка молнии, и мир словно покачнулся, погружая меня в другой момент моей памяти.

Над головой высятся закопчённые своды пещеры, горячий воздух с трудом наполняет лёгкие, а грохот молотов звучит, словно набат, предвещая грядущую битву.

Сама пещера наполнялась жаром, раскалённые угли в кузне пылали багровым пламенем, отбрасывая дрожащие отблески на каменные стены. Воздух дрожал от напряжения: маги, сосредоточенные и бледные, работали над созданием цепей, которые вскоре должны были сковать Тлена.

Я видела, как они вкладывают частицу себя в металл: каждый удар молота сопровождался вспышкой магии, а каждый завиток узора словно впитывал каплю их души. Они жертвовали собой ради спасения мира, и в этом было что-то возвышенное, почти священное.

Я стояла в стороне, крепко сжав кулаки, и ногти впивались в ладони. Внутри меня бушевала буря эмоций. Моя истинная связь с Тленом кричала и рвалась наружу, не желая мириться с тем, что происходило вокруг. Сердце билось неровно, а в груди разливалась тяжесть, словно кто-то сжимал её железной рукой.

Как они могут? Как я могу позволить им делать это? Но разум твердил мне, что иначе мир рухнет.

Жар от кузни обжигал мою кожу, но я не отступала. Где-то вдалеке, у алтаря, жрицы пели, и их голос лился, словно ручей: мелодичный, тихий, но удивительно сильный. Эта песнь была живительной, она проникала в самую глубину моей души и дарила надежду. Не слепую, а твёрдую, как сталь тех самых цепей, – надежду, рождённую из жертвы и веры.

Глубоко вздохнула, вбирая в себя воздух, пропитанный магией, пеплом и надеждой. Взгляд метнулся к кузне: маги работали, их лица светились решимостью. Песнь жриц зазвучала чуть громче, а в кузне сверкнула последняя искра – первая цепь была готова.

Через некоторое время у моих ног, отливая тусклым стальным блеском, лежали четыре цепи – не просто металл, а сгустки древней

силы. В каждой – двадцать одно звено, и в каждом звене застыл отголосок жизни, отданной добровольно. Двадцать одна душа, двадцать одна искра, вплавленная в холодную сталь. Именно столько потребовалось, чтобы сковать узы, способные удержать творение бога.

Металл дышал древней магией, мерцал едва заметными всполохами – то искрились вплавленные в сталь души.

Создавая своего ребёнка, Хаос вложил в него ровно двадцать одну искру, наделив каждую не только божественной силой, но и частицей своего божественного света. Он создавал смертоносное оружие, полагая, что сможет контролировать его, словно марионетку. Однако его планы рухнули, и его же творение едва не обернулось против него самого разрушая его владения. Вот тогда он и отправил его к людям низвергнув с божественного пантеона. Нам на погибель и в назидании, что гневить богов не следует. В тот момент как раз люди восстали против их власти, их всемогущия, руша храмы и убивая жрецов, возносящих им хвалебные оды.

Жрицы в тишине пели прощальную песнь, стоя над телами магов, отдавших свои жизни. Последний из них всё ещё был жив, он сидел, прислонившись к раскалённой печи. В его глазах застыла надежда. Надежда, что ни его смерть, ни каждого из магов не будет напрасной. И она не будет.

Закрываю глаза, давая им мысленно клятву.

Жар сменяется зимней свежестью.

Я ступаю в Ледяные чертоги – и дыхание на миг замирает. Воздух здесь густой, пронизанным магией: он искрится, словно сотканный из мельчайших льдинок. Стены, своды, колонны – всё из прозрачного голубоватого льда, усыпанного узорами инея. Они переливались в призрачном свете, будто тысячи звёзд упали с небес и вросли в эту вечную мерзлоту.

Тишину нарушал лишь тихий звон – это иней осыпался с ледяных кружев, то где-то далеко капала замёрзшая капля, превращаясь в кристалл на лету. Я шла вперёд, чувствуя, как холод пробирает до костей, но не смея дрогнуть. Цель была слишком важна.

Из тени ледяной арки, словно сотканный из самого морозапояаился беловолосый мужчина с кожей, отливающей перламутровым блеском, на висках – тонкая золотистая чешуя, будто напоминание о его истинной природе. Василиск. Его белоснежные одежды струились за спиной, как метель, а глаза – глубокие, зеленые, как драгоценные камни не отрывно смотрели на меня.

Он остановился в нескольких шагах. В его взгляде светилась любовь и надежда, хрупкая, как эти ледяные узоры.

Он смотрел так, будто я – единственное, что имеет значение в этом мире.

Мы молчали. Я знала, что он собирается сказать, а он – что я отвечу. И нам обоим это было не нужно.

Он протянул руку, и над ладонью возник мерцающий ледяной шар. Внутри него, словно вмороженная в вечность, покоилась реликвия – серебряный ключ с гравировкой древних рун.

– Возьми, – наконец сказал он. – И возвращайся.

Я осторожно взяла артефакт. Металл оказался неожиданно тёплым, вопреки всему, что я знала о Ледяных чертогах.

Подняла глаза – он всё ещё смотрел на меня, и в глубине егоглаз я увидела то, что не решалась принять: бесконечную любовь и надежду, что когда-нибудь всё изменится.

Но сейчас я должна была идти.

– Спасибо, – прошептала я и развернулась, чувствуя, как ледяной ветер подхватывает полы плаща.

А он остался стоять там, среди узоров инеяи морозной стужи, провожая меня взглядом, который я, возможно, никогда не забуду.

В лицо ударил сильный порыв ледяного ветра, чуть не сбив меня с ног. Снежная пелена закрыла обзор, и я сделал шаг вперёд, но вдруг почувствовал, что проваливаюсь в пустоту.

– Лира, – надо мной склонился Даэль. Я вернулась в подвал с кристаллом. Меня немного знобило. – Тебе надо было дождаться нас. Как ты? Надо выбираться отсюда, тебя всю трясет.

– Нет, нам нужно найти ещё кое-что. – Я встала, опираясь на его руку. Ноги затекли, и при каждом шаге я чувствовала лёгкое покалывание в ступнях.

– Что найти?

– Ключ, который дал мне твой предок, и, кажется, я знаю, где он.

Тот василиск из Ледяных чертогов был точной копией Даэля. Какая ирония. Тогда он любил меня, но его чувства мне были не нужны, а сейчас мои не нужны его потомку.

Я всё ещё видела перед собой лицо василиска, того самого, с любящим, но ппечальным взглядом. А на губах горький поцелуй Тлена, вкус которого казалось въелся в мою плоть.

Пальцами потянулась к виску, Даэля коснувшись серебра чешуи, проступившей на коже. Очертила скулу, спускаясь к подбородку, и чешуйки потянулись вслед за моими пальцами.

– Лира, сейчас не время… – Хриплый шепот василиска, чей взгляд прикован к моим губам.

Прервала Даэля, приложив палец к его губам. И мы оба замерли. С моих пальцев срывались серебристые и золотые искры. Лучше не думать о том, что это могло означать, сейчас мне нужно забыть вкус другого поцелуя.

Я с жадностью прильнула к его губам, вкладывая в этот поцелуй всю боль и страх, накопившиеся во мне. Я словно пыталась стереть из памяти вкус пепла, оставшийся от прошлого поцелуя.

Магия вокруг нас затрепетала, ощутив силу наших эмоций. Воздух словно сгустился, наполнившись искрами древних чар, которые витали где-то на грани нашего восприятия. Каждая клеточка моего тела пылала, а горечь прошлого растворялась под натиском этой необузданной страсти.

Он не отстранился. Его руки словно стальные кольца сомкнулись вокруг моей талии, прижимая меня к себе. Он перехватил инициативу, не дав мне шанса на сопротивление. Теперь он направлял наши действия, разжигая в нас пламя желания.

– Другого случая найти не могли, – пробасил недовольный голос, кажется, Угрюмого. – Мы вас, между прочим, обыскались, а вы тут, оказывается, неплохо время проводите.

Я чуть не зарычала от разочарования. Кровь ещё бурлила в жилах, и что-то внутри недовольно оскалилось.

Через минуту в потайную комнату ввалились остальные стражи. Они были порядком измотаны и, судя по мерцающей на шее чешуе и пульсирующим зрачкам, очень злы.

Но не так, как я.

– Так, смотрю, печать ты нашла. – Красавчик обошел помост, но благоразумно не стал трогать кристалл. – Ну и как прогулка по лабиринтам памяти? Надеюсь, она была продуктивной.

– Еще какой! – С неохотой отлипаю от Даэля. Слишком пристально остальные следят за нашими объятиями.

Вкратце обрисовываю свои видения. Не углубляясь в детали, которые им лучше не знать, особенно про мою связь с Тленом. Еще запишут в предательницы, с них останется. Они, судя по их недоверчивым взглядам, до сих пор мне не доверяют.

После того, что я увидела, мне стало ясно, почему проводились жертвоприношения и почему выбиралось определённое количество жертв. Они ссобирали души способные разрушить цепи удерживающие Тлена. Двадцать одна жертва против двадцати одной души, которые маги добровольно отдали. Чтобы открыть сам куб, им нужно разрушить руны. А для этого необходим ключ.

– Выходит, теперь нам надо искать этот ключ? Просто замкнутый круг какой-то: сначала ищи одно, потом другое

Угрюмый недовольно саданул кулаком по постаменту с кристаллом, и тот недовольно загудел. По его поверхности поползли черные разломы, стены загудели – протяжно, с надрывом звеня на высокой ноте.

Мы застыли в ожидании, не в силах пошевелиться. Никто из нас не бросился к выходу, стремясь покинуть помещение.

Даэль прижал меня к себе, отступая к стене. Его сердце билось так часто, что я ощущала его вибрацию всем телом.

– Замрите все. – Его шепот был едва различим, но все услышали и поняли предупреждение.

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Гул стих, стены перестали дрожать, и магия кристалла больше не давила, как каменная плита, буквально пригвождая к полу.

Первыми поднялись с колен стражи, опасливо озираясь в ожидании новых сюрпризов.

– Даэль пора бы уходить отсюда, – предложение исходило от рыжеволосого.

– Вы идите вперед, мы за вами.

Рыжик понимающе усмехнулся, окинул нас долгим взглядом и кивнул.

Мои ноги всё ещё дрожали и не хотели подчиняться мне, и мне приходилось буквально заставлять их двигаться.

– Я могу тебя понести.

Откровенно говоря я бы с удовольствием залезла к нему на руки, но такая близость сейчас была ни к чему.

– Нет, – ответила я слишком резко, и Даэль удивленно приподнял бровь. – Я пойду сама. Не хочу, чтобы твои друзья считали меня неженкой.

До остальных мы добрались не так быстро как хотелось. За пределами пещеры уже сгущались сумерки.

Небо, ещё недавно отливавшее холодным голубым, постепенно окрашивалось в глубокие фиолетовые и лиловые тона, переходящие у горизонта в едва уловимый алый отблеск ушедшего солнца.

Среди безмолвного величия время от времени вспыхивали магические всполохи. Они поднималисьот земли, извиваясь, как живые ленты, – то голубые, то изумрудные, то фиолетовые с серебряной каймой. Они не освещали пространство, а лишь подчёркивали его глубину, рисуя в воздухе причудливые узоры, которые тут же растворялись, уступая место новым.

Эта белоснежная безмолвная красота завораживала. Хотелось застыть в этом моменте, наслаждаясь им стараясь уловить каждую его частичку.

Но надо было возвращаться. Если мы не успеем, то никто больше не сможет увидеть эту красоту, как это уже могло произойти раньше.

Дома нас встретили растопленным камином, сытным ужином и горячим вином с пряными специями. Порядком подкрепившись и согревшись, мы расслабились у камина, потягивая вино и разрабатывая план дальнейших действий.

Стражи сосредоточились на своей главной задаче – патрулировании границ и выявлении подозрительных лиц. Наша задача усложнялась тем, что мы не знали, кто является главой культа. Хотя она и уничтожила всех своих последователей, но могла легко нанять новых.

Нам с Даэлем предстояло выполнить более сложную миссию: вернуть ключ и не позволить порождению Хаоса вырваться на свободу.

– Ты сказала, что знаешь, где он? – Отставив пусто бокал уточнил Даэль.

– Знаю. – Падая, в безду выброшенная из воспоминаний, ухватила последний отголосок видения прошлого. Разрозненные куски сложились в чёткую картину грота, речушки у скалистого берега и вековых дубов, цепляющихся корнями за скальную породу. – Моя прапрабабка оставила мне подсказку.

Я вспомнила картину, на которой она стояла на фоне пещеры, а за её спиной лежали цепи, словно давая мне некий намёк. Тогда я не поняла его, а сейчас отчетливо понимала ее подсказку.

– Допустим, ключ вы найдете, – хрустнул пальцами Угрюмый, присаживаясь в кресло напротив меня. – А как быть с Тленом? Его тюрьму ведь тоже надо найти, и тут мы можем не успеть. Я так понимаю, в этом преимущество у той стороны, раз она так активно взялась за его пробуждение. Или ты и тут подсказку получила от кого-то из своих предков?

– О, конечно, у меня целая библиотека фамильных советов «Как найти древнее зло за двадцать четыре часа», – я фыркнула и откинулась на спинку кресла. – Но если серьёзно я поняла где он заточен. И ты тоже знаешь. – Я взглянула на Даэля вставшего у камина.

– Я⁈

Взгляды остальных скрестились на нём. Тяжелые, напряжённые и одновременно удивлённые.

– Ты не просто знаешь, – я поднялась и шагнула к нему, понизив голос. – Ты был там. Мы были совсем недавно.

– Озеро! – Догадка осенила его быстрей, чем я успела моргнуть.

– Озеро. – Эхом повторила я. – Ты сам сказал, что оно под сильной защитой. И не просто так я видела его в Лимбе. Оно и было моим главным воспоминанием.

Глава 33

Я прижимала ладонь к шершавой стене пещеры, будто надеялась нащупать тайный выступ, но под пальцами была лишь сырая, ледяная порода.

Капли срывались с острых клыков сталактитов и разбивались о камни с тихим, почти насмешливым звоном. Воздух пах плесенью и древней магией – такой густой, что её можно было резать ножом.

Рядом Даэль – его плечи были напряжены, а в голосе сквозила усталость, смешанная с раздражением:

– Здесь ничего нет. Мы теряем время.

Я резко обернулась, сверкнув глазами:

– Нет, он точно здесь! – Я не сдаюсь. Ещё дома, у него, я потратила много сил и слов, чтобы убедить их в своей правоте. И вот мы здесь. Ключ, который я надеялась найти так же легко, как и Печать, затаился, словно добыча в пасти хищника.

Василиск провёл рукой по волосам, и в полумраке блеснули тонкие ледяные искры – его магия реагировала на это место весьма необычно.

– Лира, ты так сосредоточилась на той картине, а что, если это просто картина? И в ней нет никакой подсказки? – Он прикоснулся к холодному камню, посылая по нему поисковую сеть. Белые линии растворились в темноте перехода, не найдя ничего. Опять. – Как она вообще могла знать, о том ключе ты не подумала? Тлена заточили задолго до ее рождения. Или ты что-то не договариваешь⁈

Он так быстро обернулся, что я не успела отступить, и мы оказались очень близко друг к другу.

– Не понимаю о чем ты? – Сердце сбилось с ритма. – Я рассказала все, что видела.

Про нашу истинную связь с Тленом я буду молчать до конца.

Я вспомнила, как шаман смотрел на меня после нашего возвращения. В его взгляде было отчётливое предупреждение, и я без слов поняла, о чём мне лучше не говорить.

В пещере время тянулось медленно. Даже капли со сталактитов, казалось, застывали в воздухе, прежде чем сорваться вниз.

– А если мы ищем не там, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам.

Магические жилы, тонкие, как паутина, мерцали в трещинах камня, сплетаясь в узоры, которые то появлялись, то исчезали.

Внезапно что-то щёлкнуло в моей голове. Перед глазами всплыли детали картины: не сама пещера была главным элементом, а то, что находилось за её пределами.

Прабабка стояла не внутри, а у входа, и у ее ног серебрилась горная речушка, будто нарисованная жидким светом.

Тюрьма Тлена находится на дне озера, и почему бы ключу от неё также не быть спрятанным под водой? Логично. Полагаю да.

Вот почему на картине изображены цепи – это намёк на место его заточения.

– Кажется, я поняла! – воскликнула я, схватив Даэля за рукав. – Мы ищем внутри, но ключ может находиться снаружи. Там, где течёт речка…

Он нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Посмотри на жилы, – я указала на мерцающие линии, которые тянулись от стены к выходу из пещеры. – Они не заканчиваются здесь. Они уходят наружу.И на картине… прабабка стояла у воды.

Мы бросились к выходу, едва не спотыкаясь о скользкие камни. Холодный ветер ударил в лицо, как только мы вышли наружу. В тот же миг река вспыхнула призрачным светом, и на руках Даэля засияли руны, словно откликаясь на магию воды.

Вода мерцала, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового, и руны вторили ей в этом танце.

– Вот сейчас ты точно ничего не хочешь мне сказать, – голос василиска звенел сталью. – Лира⁈

Мое имя он буквально прорычал. Хотя должен был прошипеть.

Опять он слишком близко. В глубине его зелёных глаз сверкают серебряные искры, зрачок сужается в тонкую полоску, гипнотически пульсируя.

– Твой предок создал этот ключ и отдал его мне, – слова сами собой срываются с губ. – Думаю, именно поэтому шаман направил тебя ко мне. Без твоей помощи я бы не смогла его отыскать.

– Но это ведь не всё? – смотрит с прищуром, склонив голову к плечу.

– Думаю детали тебе не понравятся.

– А ты скажи, а я решу сам.

У меня возникло такое чувство, что он издевается.

– Ну хорошо. – Я сложила руки на груди и вскинула взгляд. – Твой предок был по уши в меня влюблён, готов был жизнь отдать за меня. Такая правда тебя устроит?

– Вполне, – выдохнул он мне в губы. Его палец дразняще скользнул по ним, вызывая волну томления, и я не смогла сдержать стон. От одного. От одного его взгляда я плавилась, как воск на солнце. – Я предполагал нечто подобное, когда шаман намекнул, что мой предок хотел бы видеть на тебе не сестринские узы.

Вот же… Но я не успела больше ни о чем подумать.

Поцелуй был подобен буре – яркий, обжигающий и беспощадный. В нём была вся его ледяная магия, вывернутая наизнанку: не холод, а пламя, обжигающее до дрожи. Я чувствовала, как по венам бежит не кровь, а чистый огонь. Мир сузился до касания его губ, до того, как его дыхание смешивается с моим.

Его магия пульсировала в этом поцелуе, и я чувствовала её. Она скользила по моей коже, как тонкие нити холода, которые тут же вспыхивали жаром. Казалось, даже воздух вокруг искрился, словно сама природа затаила дыхание в ожидании.

Палец с татуировкой дёрнулся, и кожу словно пронзили раскалённые иглы.

С губ сорвался болезненный стон.

– Потерпи. – Даэль перехватил мои пальцы и зажал между своими ладонями. Легкий холодок прокатился по коже притупляя боль. – Хотел по-другому ее снять, но такую связь не обманешь, если чувства выходят из-под контроля.

Его холод нежно окутывал кожу, и она больше не горела, лишь слегка пощипывало.

Я смотрела на реку, избегая его взгляда. В лучах солнца ее воды отливали серебром, за исключением одного места. В том месте, где русло реки изгибалось, огибая отколовшийся валун, вода словно бы поглощала свет.

– Идем. – Потянула Даэля за руку. Он подчинился без лишних слов.

Стоило его руке коснуться поверхности воды, та забурлила, темнее, как ночное небо, а вместо звезд на ней замерцали руны.

Они вспыхнули внезапно – не ярко, не ослепительно,а словно пробудились изнутри, из самой толщи воды. Тонкие линии проступили на камнях под поверхностью, зазмеились по дну, соединяясь в узор, который жил и двигался, как что-то живое.

Вода вокруг них вскипела, забурлила, поднялась воронкой, и из этого водоворота медленно, неохотно, будто не желая покидать своё укрытие, поднялся ключ.

Василиск сделал ещё шаг вперёд, и вода у его ног мгновенно покрылась тонкой коркой льда – его магия встретилась с древней силой ключа. Тот дрогнул, словно вздохнул, и опустился прямо в подставленную ладонь.

Руны погасли, а затем загорелись ровны, спокойным светом – ключ признал кровь своего создателя.

Над головой раздался раскат грома. Небо, ещё недавно чистое и безмятежное, затянуло серыми тучами. Свет померк, сменившись тьмой.

– Надо уходить, – его голос потонул в раскатах грома. Сотни молний разорвали небо, на мгновение осветив тьму.

Земля задрожала, воздух вибрировал и сгущался. Где-то рядом открылся портал.

Даэля оторвало от меня и потащило по земле. Вода в реке забурлила, зашумела, как сломанный артефакт, и внезапно замерла, будто остановившись.

А потом пространство дрогнуло.

Оно пошло рябью, как поверхность пруда, в который бросили тяжёлый камень, – и в самом центре этой дрожи начала раскрываться арка портала.

Молнии ударили почти одновременно – не с неба, а прямо из портала, рассекая воздух ослепительными зигзагами. Они били в землю, в скалы, в воду, и каждый разряд отзывался во мне гулким эхом.

– Нам и правда пора уходить. – Знакомый голос пригвоздил меня к земле. Домоправительница Ниарона, та что не погибластояла передо мной. Правое немного другая.

Пятно на щеке исчезло, лицо стало более гладким, а волосы потемнели и ниспадали блестящим полотном до самой талии. И она удивительно кого-то напоминала. Настолько, что мне стало не по себе.

– Что уловила сходство⁈ – Женщина приблизилась и молнии двинулись за ней. На ее губах змеилась торжествующая улыбка. – Да, мы и правда похожи, что неудивительно. Ведь твоя мать была моей дочерью, а ты моя внучка.

Мир вокруг меня качнулся. О, нет в обморок я не упала. А хотелось бы. Пространство рядом со мной вспорола молния и затянула меня в портал.

Выйдя из портала, я оказалась в полной темноте. Колени болели от соприкосновения с каменным полом, а в ушах всё ещё звенело после перехода.

Здесь был кто-то ещё. Я чувствовала чужое дыхание и мягкие шаги, разглядеть присутствующего мешала темнота. Но длилась она недолго.

Раздался скрип, перешедший в резкий скрежет, и в глаза ударил яркий солнечный свет.

– Так будет лучше, – повернула голову на звук голоса. Моя новоявленная бабка стояла у окна, закрепляя раскрытые ставни на крюки, торчащие из стены. – Добро пожаловать в мой дом, Лира. Прости, внучкой называть не буду, не горю желанием вспоминать свой возраст.