Текст книги "Переиграть судьбу (СИ)"

Автор книги: Лана Лаврова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Меня больше волнует тот артефакт из музея, – Сира хмурится и кусает губы. – Если ты украла его у тех, кто в свою очередь стащил его из музея, есть опасность, что они захотят его вернуть. А ты не знаешь, кого стоить опасаться.

– Я тоже об этом думала. – Замолкаю и кошусь в сторону соседнего столика. Болтовня за ним как-то резко прекратилась. Двое неприметных на вид, мужчин делают вид что увлечены похлёбкой, но на деле их ложки только стучат по краям тарелки. Не нравится мне это. – У меня два варианта: либо они не знают, кто украл, либо я замешана в краже изначально.

Мой второй вариант звучит, конечно, бредом. Ну, а вдруг. Сира тоже считает его неправдоподобным. Она решает сама покопаться в том деле, пришлось ей признаться в своем воровстве. Обещаю принести запись из дела ей на работу, а она уже вернёт её на место.

– Завтра я наведаюсь к своему знакомому, покажу артефакт. Может, он найдет в нем что-то интересное. – Говорю ей про Ниарона уже у выхода из трактира. – Еще бы узнать про последнюю подсказку. Где-то ещё должен быть еще один флакон.

– Или у кого-то, – делает предположение Сира и выше поднимает воротник пальто, защищаясь от порывов ветра. – Ты ведь могла его и подарить, в твоем духе делать такие презенты.

Тут она и была права. Я любила дарить духи. У меня получалось подобрать аромат, подходящий как нельзя лучше человеку. Моя тетя владела нечто похожим – она безошибочно угадывала любимые цветы.

Мы медленно двигаемся по заснеженным тротуарам. С погодой до сих пор творится непонятное. То мороз с ветром, то снегопад, переходящий в буран. Сейчас вот снег сыпет уже несколько часов. Дворники просто не успевают очищать улицы, идти приходится по следам предыдущих прохожих.

– Не забудь заглянуть к Азале, – напоминает мне и целует в щеку. – Похоже у нее что-то важное, раз она лично выловила меня у нас в отделе.

– Сегодня же зайду к ней. – Найти бы еще время.

– Только не на работу, она дома сидит на больничном.

Предупреждает меня напоследок и машет рукой, скрываясь за поворотом. От моего предложения подвезти ее она отказалась. По ее словам, она быстрей дойдет пешком, заодно будет время подумать.

Я же первым делаю решаю заехать к Вернону. Не особо горю распрощаться с работой, мне, как не странно понравилось. Начинать с победы всегда хорошо, есть азарт и запал на следующие дела. И не плохо бы стряти с кое-кого честно выигранное желание. Время, правда придумать пока не было. Пусть помучается, ему полезно будет.

Небольшая заминка с пропуском на входе едва не стоила мне встречи с Верноном. Я перехватила его в дверях.

– А ты не торопилась на работу, Лира. – Недовольство сквозило в каждом слове. – Первая победа так вскружила тебе голову, что решила устроить себе свободное посещение. Только это так не работает.

Он сцепил пальцы в замок и уперся локтями в стол.

– Меня не было всего пару дней. К тому же ты сам разрешил мне отдохнуть. Разве нет?

После моего обморока он разрешил мне отдохнуть, единственное сроки моих отгулов он не оговорил.

– Я давал отлежаться тебе один день, а не пропадать на четыре дня.

– Если скажу прости будет достаточно?

По его лицу точно не достаточно.

– Зря я думал, что ты изменилась. – Его слова бьют по самолюбию подобно железным прутьям по оголенной коже. – Ты все та же избалованная, наглая девчонка, которая ценит только себя и свой комфорт. Тебе плевать что твое отсутствие бьет по мне и твоим коллегам. У них в отличие от тебя нет влиятельных родственников готовых решить все их проблемы.

– Можешь думать что угодно, но я не прохлаждалась это время. У меня тоже есть проблемы и решаю их я сама.

– А предупредить меня ты не подумала?

Резонный вопрос.

– Прости, не подумала, – извинения даются легко. Ссорится с Верноном последнее что мне нужно. – Мне надо было срочно уехать и я просто сорвалась особо не думая как мое отсутствие скажется на работе. На всех.

Мои извинения лишают его дара речи. Он только рот не открыл от удивления.

– Извинилась и без угроз. Неожиданно. – Кажется он оттаивает. – На первый раз обойдемся без взыскания. Но, Лира, прошу предупреждай меня о своих отлучках. Сейчас много дел, а людей в отделе не хватает.

– Я все поняла, Вернон и готова приступить.

– Похвальное рвение. – Улыбается и больше не смотрит как голодный рыкс на добычу. – Будешь выбирать или положишься на мой выбор?

На его столе просто гора из папок. Одни пухлые и объемные, другие не толще меню дорогого ресторана.

Встаю и обхожу стол. Провожу рукой по спинке кресла и присаживаюсь на подлокотник.

– А почему ты не пригласишь ее на ужин? – Вопрос вырывается сам собой. И не просто так.

Я коснулась кресла и неосознанно считала эмоции Вернона. Там было много всего. Но красной нитью шла его тоска по Сире. Он до сих пор её любит.

Он не успел ответить его прервал громкий хлопок за окном. В окно ударило магической волной как от взорвавшегося артефакта. Я не удержалась и рухнула на колени Вернона. Неловко, но не критично, если бы в кабинет не вошел Даэль. Без стука и как всегда с холодной отстраненностью на лице.

– Не помешал⁈ – От его голоса не просто веяло холодом, он замораживал.

Он не оставил без внимания ни руку Вернона на моем бедре, ни мою обвившую мужскую шею. Еще казавшаяся мне довольно приличной длины юбка задралась до самой линии кружевных чулок, и к этой самой линии взгляд Даэля просто приморозился. По ощущениям туда словно ледяные иголки впивались.

Даэль продолжал стоять в дверях.

Я не торопилась слезать с коленей Вернона.

Нашу безмолвную идиллию разрушил очередной хлопок за окном.

– Ты ничуть не помешал, – первой отмираю я. – Мы с Верноном просто обсуждаем рабочие моменты.

– Кажется такое не обсуждают сидя на коленях у начальника.

Можно подумать он ревнует. Но нет. В нем больше говорит злость, заметная в его взгляде и голосе.

– Так продуктивней, – Слышу сдавленный смешок Вернона и, наконец, встаю. Медленно. Нарочито небрежно одергиваю юбку, прикрывая кружево чулка. – Вернон даже смог убедить меня взять не одно дело, а целых три. Рекомендую попробовать такой способ общения со своими подчиненными. Глядишь, и проигрывать в суде не придется.

Упоминание его поражения заставляет Даэля опасно сузить глаза, а его пальцы чуть ли не до хруста сжимаются на ручке двери.

А мне не капельки не страшно.

– Не надорвешься, – цедит сквозь зубы, – Вернон ты так уверен в своей протеже, не боишься получить выговор за ее провал? А ты, – переводит взгляд на меня. – Думаешь, если повезло выиграть первое дело, то и с остальными так пойдёт.

Вот значит как! Повезло… Вот как он думает.

Я чуть не задымилась от обиды и злости.

Он до сих воспринимает меня как недалекую и ограниченную. Так, кажется, он выразился обо мне в бытность моей учёбы в академии.

– Думай, как хочешь, Даэль. Что мне повезло, или случай помог. Но это я выиграла дело! Это я обыграла тебя в суде! А ты повелся на хорошенькую мордашку с невинными глазами и мог отправить на каторгу невиновного.

Закончив свою тираду, схватила, особо не разбираясь несколько папок со стола Вернона и, задев Даэля плечом, вылетела из кабинета. Дверью хлопать не стала. Но очень хотелось.

Вылетев на улицу, зябко поежилась от кольнувшего кожу холода. Пальто то я забыла надеть. Оглянулась на здание за спиной. Потом глянула на стоящий метрах в трех виджас. Решила не портить свой фееричный побег возвращением и прижав папки, к груди потопала в сторону парковки.

Папки закинула на заднее сиденье, но тут же решила держать их на виду, и пришлось тянуться за ними перегнувшись через спинку сиденья. Не будут у меня на глазах – благополучно забуду про них. Для приличия даже решила открыть одну и пробежаться по ее содержанию. С моим «везеньем» там может быть что угодно. Дело оказалось довольно тонким и, к счастью, без насилия и кровопролития. Бытовая ссора двух семей, закончившаяся порчей имущества одной из сторон. Причем глава семейства, который и требовал компенсации за полуразрушенный дом, лично и крушил этот дом с помощью тела своего друга. Сейчас уже, полагаю, бывшего. По показаниям свидетелей, он швырял некого фресса Арвира по комнате, словно тот был мячом. Только каменным. Ответчик владел магией земли и мог обрастать каменной броней, отсюда и разрушения.

Кхм… И после этого он еще хочет стрясти с него компенсацию. Впору наоборот. Тут, надеюсь, обойдется без подводных камней, и обычная бытовуха таковой и останется.

Активирую кристаллы, дожидаюсь размеренного гула и трогаюсь с места.

Из центра до квартала, где живет помощница Даэля, ведет узкая дорога вдоль береговой линии. Гладь моря, покрытая тонкой коркой льда, играет на солнце. Виджасов в это время на дороге немного, и путь преодолеваю без пробок и довольно быстро.

Жилой квартал состоит из одноэтажных домиков с черепичными крышами, фасады облицованы рыжеватым камнем с белыми прожилками, и у каждого домика стоят вазоны. В это время года с шапками из снега вместо пышных цветочных бутонов. Вымощенная булыжником дорога очищена от снега почти до блеска, и только ступив на нее понимаю, что никакой это не блеск, а наледь. Ноги скользят. Приходится двигаться мелкими шажочками на слегка согнутых в коленях ногах. Добравшись до двери, испытываю дикое облегчение. Я не упала и не расквасила себе нос, только немного окоченела.

Жму на звуковой артефакт на двери в виде птичьей головы. Внутри дома разливается мелодичная трель.

Обхватываю себя руками в тщетной попытке спастись от холода.

Нажимаю еще раз. Шагов за дверью неслышно. Может, спит? Сира же сказала, что Азала на больничном, вполне вероятно, она сейчас лежит в теплой кровати под пушистым одеялом, а я тут превращаю себя в сосульку.

– Фресса Эсс Арди! – Испугано произносит закутанная в шаль женщина с красными глазами и опухшим носом. – Как вы… Истинные Боги, вы почему раздеты. Быстрей заходите.

Она отступает от двери и дает мне пройти.

Долгожданное тепло окутывает тело. И меня начинает трясти.

– Идемте. Вам надо согреться. – Мы проходим небольшой коридорчик и оказываемся на кухне. Хотя по количеству цветов ее можно спутать с оранжерей. – Я заварю вам травяной чай. Знаю, что любите кофе, но он сейчас принесет меньше пользы.

– Да хоть просто воды, лишь бы горячей. – Кажется, изнутри я покрылась корочкой льда сквозь который не может пробиться теплый воздух. – Любите цветы?

– Обожаю! – Азала отвечает, продолжая возиться с чайником. Сыпет заварку, добавляет из мешочка сухие зеленые листочки, пахнущие медом, и палочку корицы. – Люблю с ними возиться. Жалко места почти нет, а так бы хотелось устроить зимний сад на заднем дворике.

Цветов было очень много.

В небольших горшках на подоконнике радовали глаз розовые бутоны в окружение мясистых листьев, на стене в кашпо расцветали бледно желтые астромы, похожие на звёзды, а в напольных вазах красовались сухоцветы.

И все они пахли. Сладко, тонко и по летнему.

На круглый стол легли две кремовые салфетки с выбитыми цветами по краям, что не удивительно, и чайная пара из белого фарфора, конечно же, с цветочным узором.

– Я, наверно, не вовремя, но Сира сказала вы хотели со мной увидеться.

Азала кивает, подносит исходящую паром чашку к губам и делает глоток. Мне хочется последовать ее примеру, но пальцы не слушаются. Растираю их друга о друга в попытке вернуть чувствительность.

– Я знаю, что вы хотите попасть закрытую часть Архива. – Неожиданно. У меня после ее слов внутри аж огнем полыхнуло.

– Откуда?

Вмиг вернувшими чувствительность пальцами сжимаю чашку и делаю большой глоток. Горячо. Но как же хорошо!

– У меня подруга работает в Архиве и проговорилась о вашей неудачной попытке попасть туда. Я знаю, где эрс хранит ключ доступа, – с жадностью ловлю каждое ее слово. Не верится, что есть шанс попасть в закрытую секцию.

Оказывается ей случайно удалось узнать где Даэль прячет ключ. В его кабинете висит картина с зимним пейзажем. Над заснеженными верхушками гор разгорается рассвет пробуждая природу. Ключ под маскировочными чарами и спрятан на холсте.

Я не помню эту картину. В свой первый приход, как впрочем и во второй меня больше интересовал сам хозяин кабинета, чем его обстановка.

Что ж будем исправлять эту оплошность.

Попасть к нему в кабинет намного проще, чем домой, если бы ключ был спрятан там.

– Странно, вы ведь почти меня не знаете, а так стремитесь помочь. Почему?

Она жмет плечами. Обводит пальцами узоры на салфетке и трет мочку уха.

– Сложно объяснить. Когда увидела вас, показалось, что мы с вами давно знакомы. – Звучит в свете моей жизни вполне допустимо. Может мы и общались тогда, а сейчас каким-то образом отголоски той жизни дают знать о себе. – Понимаю, звучит как бред. Но по другому сказать не могу.

– В моей жизни вообще много странного, так что я вас понимаю. И спасибо за информацию. Мне очень надо туда попасть, думала долго придется искать способ и терять драгоценное время.

– Если не секрет, что вы хотите там найти?

Не знаю почему, но женщина легко расположила к себе. Настолько, что хотелось с ней поделиться.

– Хочу узнать про катастрофу, случившуюся двадцать лет назад, когда взорвался портал. Мои родители и тетя погибли при сбое портала. Мы с дядей чудом остались живы, но боль от потери до сих пор не затянулась.

Сглатываю комок в горле и глушу горечь воспоминаний сладким чаем. Медовый аромат успокаивает, отгоняя тяжелые мысли.

– Я тоже там была. – Тихо произносит женщина. – Родители везли меня на побережье, хотели показать море напоследок. Моя искра начала затухать, лекари отвели мне пару месяцев до ее полного выгорания. Я уже смирилась, наслаждалась последними днями. Тот взрыв унес жизни многих, а мне наоборот подарил еще один шанс.

– Как это?

С затухающей искрой не живут так долго. Но один артефакт, ни одно заклятье или ритуал не смогут вновь наполнить ее силой.

– Мы стояли наверно пятыми или шестыми в очереди, точно не помню и волна от разрыва портала ударила в меня отбросив на пару метров. Ударила прямо в грудь, – она коснулась солнечного сплетения, места где бьется искра любого магически одаренного человека, – боль была невыносимой, такой яркой и потом я почувствовала тепло. Как в момент, когда искра пробуждается. – Она замолкает, сжимает губы и снова трет мочку уха. – Только чувство вины до сих пор не прошло.

– Вины за что? Не вы же виноваты в разрыве портала, вы не отбирали ничью жизнь.

– Да, это понятно, – кивает с грустной улыбкой на губах, – родители говорят что я не благодарна судьбе, раз мучаюсь от вины. Не хочу их расстраивать и поэтому не завожу разговоры о том случае. Зато я разом как-то повзрослела и вкусы изменились, можно сказать перескочила через переходный период с буйством гормонов и мотанием родительских нервов.

– Этому они наверно очень обрадовались.

Мне тот период перескочил не удалось. Горячее было времечко. Дядя тогда и обзавелся первыми седыми волосами в шевелюре.

– Несказанно. – Смеётся Азала и прикладывает палец к губам. – Вот только мое увлечение цветами немного подпортило их радость. У отца началась аллергия и я его чуть не разорила заставив построить оранжерею.

Это стеклянное великолепие она показывает мне в альбоме с проекциями изображений. Круглое сооружение с крышей в форме цветка окружено зеленой изгородью и кованым забором. Цветов внутри еще нет и лучи солнца насквозь пронзают стеклянные стены высвечивая нанесенный на них узор. Я долго всматриваюсь в него. Есть что-то знакомое в его ажурном плетении. Отвлекает громкий чих Азалы.

Глава 20

Дома меня ждал накрытый на одного ужин.

Дядя снова отсутствовал. Я уже соскучилась по запаху его сигар, которыми всегда пахло по вечерам.

Вернулась от Азалы позже, чем планировала. Думала, пробуду у нее час, но точно не задержусь до вечерних сумерек. Как-то незаметно пролетело время. Мы разговаривали, пили чай и смеялись. С ней было легко, хоть мы и не были знакомы, но иногда меня накрывало ощущение, что я хорошо ее знаю.

– Наэшь, а где дядя?

Обхожу стол и присаживаюсь на стул, закидываю ногу на ногу, а руки складываю на груди.

– Не изволю знать, фресса. – Чинно отвечает не моргнув и глазом. – Ваша дядя не отчитывается передо мной куда уходит.

А вот тут он лукавит.

Дядя если кому и говорит, куда направляется, то это я или Наэшь. И по большей части именно дворецкого он чаще всего информирует о месте своего нахождения.

– Наэшь… – произношу с нажимом, – не заставляй меня, прибегать к крайним мерам.

Сферы в столовой мигнули от всплеска моей магии. У дара Чтеца была обратная крайне неприятная сторона, я могла воскресить самые жуткие и болезненные воспоминания.

К его чести мою угрозу он воспринял с хладнокровием и даже не вздрогнул.

– Боюсь, я не могу нарушить приказ вашего дяди. Он просил не говорить вам.

На один короткий миг столовая погружается в темноту. Мои пальцы опутывают магические нити бьющиеся в такт с моим сердцем.

Поддаюсь корпусом вперед, удерживая взгляд Наэша. Я ещё не отпустила свой дар, но уже была готова сделать это. Наэшь молчал. Просто продолжал стоять и не делал попытки даже сбежать из столовой.

– Ладно, иди Наэшь.

Откинулась на спинку, заметив как тень удивления скользнула по лицу мужчины.

В другое время я бы довела свою угрозу до конца.

– Подавать ужин? – невозмутимо спросил дворецкий словно мы тут вели светскую беседу.

– Только кофе. Я на сегодня более чем сыта. – Он кивнул и направился к двери. – Дяди ничего не угрожает?

– Тут можете быть спокойны, фресса. Ваш дядя там в безопасности, магия рода его защитит.

Значит магия рода. Есть два места где она действует: наше поместье и родовой склеп на кладбище.

В поместье его точно нет. Остается только склеп. Только что он там забыл? До дня поминовения усопших еще целый месяц, лишь за неделю до его начала принято посещать места упокоения, вознося молитвы и совершая ритуалы в память об ушедших.

Может тоска накатила?

Скоро годовщина тех событий. Дядя не любит наведываться на кладбище, только по таким вот праздникам и то с большой неохотой. Говорил, что хранить о ней память проще не видя холодный камень под которым она погребена.

И я его понимаю.

Сама не люблю кладбища. Кому-то они дарят покой, единение с усопшими, мне же боль и злость.

К кофе подали сушеные фруктовые дольки и шоколадные орешки.

От Азалы я ушла сытой до безобразия. Никогда не любила пироги, предпочитала тарты, но у Азалы умяла почти весь пирог. Нежное тесто таяло во рту словно сахарная пастилка, а мясная начинка взрывалась феерией вкуса на языке. Она божественно готовила. Только моя тетя могла так готовить, хоть и редко, но она баловала нас своей фирменной выпечкой.

С чашкой кофе и орешками переместилась в кабинет дяди. Захватила свой блокнот для сообщений, надо будет черкануть пару строк Вернону, узнать как прошел его разговор с Даэлем.

На дядином столе стояла недопитая чашка кофе и потушенная сигара в пепельнице.

Один ящик стола был приоткрыт.

Я долго на него косилась пока пила кофе.

В ящике лежал альбом с фотографиями того лета. Я не брала его в руки ни разу за это время. И сейчас пальцы подрагивали, когда прикоснулась к его обложке.

Глаза щипало от слез.

Родители улыбались кружась в танце на лужайке перед домом. Живые фотографии, новинка того времени, смогли сохранить этот момент во всей его красе. Я словно слышала их смех, голоса и ощущала порыв ветра взметнувший мамины волосы.

Фотографий было много. Я листала и листала страницы погружаясь в воспоминания того лета.

На одном снимке была тетя.

Она сидела на траве с книгой на коленях и была так увлечена чтением, что не заметила как ее снимают. На ее губах блуждала мечтательная улыбка, а пальцы касались шеи и мочки уха. Очень знакомо. И тут тётя поднимает голову и смотрит прямо в «глаз» артефакта.

Пальцы дрожат. Альбом выпадает из рук и шелестя страницами падает на пол.

Ее взгляд…то как она склонила голову. Я все это видела совсем недавно.

Может ли такое быть? Азала… она ведь сказала, что умирала и вдруг произошло чудо и искра разгорелась с новой силой. И еще смена ее поведения и вкусов.

Надо проверить. И кажется я знаю как.

Идея сформировалась в голове моментально.

Права или нет, но я просто должна проверить свою догадку.

Быстро беру себя в руки, гася бурлящий внутри эмоциональный шквал, и возвращаю альбом на место. А потом иду к двери.

Наэшь словно чувствовал, что он мне необходим. И стоило мне выйти из кабинета, он уже был рядом.

Дала ему задание подготовить гостевой завтрак на эти выходные. И главное, чтобы дядя никуда не сбежал. За ним должен был проследить Наэшь лично.

– На сколько персон? – Уточняет, следуя за мной, и раскрывает блокнот.

– На трех… хотя, – мелькает мысль, а не позвать ли Мара. Нам бы не помешало с ним поговорить. И неплохо бы сделать это в спокойной обстановке, а не таскаясь по кабакам, – лучше на четырех. И еще попроси приготовить фруктовую икру и паштет из дичи.

Брови дворецкого удивленно взлетели вверх, почти коснувшись линии роста волос.

– Вы уверены на счёт дополнительных блюд?

Его вопрос был понятен.

У меня и дяди аллергия на специи которые обязательно используются в приготовлении паштета, по этой причине его и не подают у нас дома. Больше не подают… Специфическую по вкусу фруктовую икру делают из мирзы – довольно кислой и вяжущей ягоды. Помимо прочего, от нее потом еще и дикая изжога. А вот тетя все это любила.

Только при ней эту икру и паштет подавали на стол при любом приеме пищи.

Если моя догадка верна, Азала будет не прочь полакомиться ими.

По поводу столовой, где будет накрыт завтрак, даже не спорю с Наэшем на его предложение насчёт цветочной столовой. Она светлая и уютная и вполне оправдывает свое название, буквально утопая в цветах. На шелковых обоях нежные лесные фларии в обрамлении густой листвы. В многочисленных горшках – комнатные растения с разных мест империи и не только. Буйство красок и тонкий, порой почти не ощутимый ароматов цветов делали столовую островком лета в любую погоду. Здесь никогда не принимали гостей. До этого раза.

Доходим с дворецким до дверей моей комнаты, обсуждая меню завтрака. Для Мара решили подать мясные рулетики с кровью и фаршированные яйца, я сама была бы не прочь их попробовать, в своё время я от них нос воротила, но, думаю, стоят наверстать упущенное.

– И Наэшь еще одна деталь, – держусь за ручку двери и, оборачиваясь к мужчине. – Надень, пожалуйста, свою жилетку в красный горох. Для меня это очень важно. Прошу.

Он кивнул. По глазам было видно, как он заинтригован и возможно, завалил бы меня вопросами, но сдержался.

Пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим комнатам.

В спальне мягко горел свет, навевая желание поскорей раздеться и прыгнуть под одеяло. Но я это желание быстро развеяла кинув на столик папки с делами, которые еще надо просмотреть.

Первым делом организовала себе ванну с лесными травами для расслабления и в целом для отдыха. Нежась в теплой воде, вдыхала терпкий запах лета и думала…

Думала о дяде. Как он отреагирует, если в Азале и правда окажется часть искры его погибшей жены. Он все это время хранил ей верность, не желая рассматривать других женщин на место своей жены. А их было не мало. Стоило закончиться трауру, порог нашего дома стали оббивать желающие занять место погибшей претендентки. С некоторыми дядя завязывал непродолжительные романы, честно предупреждая, что до посещения Храма эти отношения его не доведут. Кто-то соглашался в надежде переубедить его в период отношений, другие, гордо вскинув голову уходили сразу.

Нырнула с головой под воду отключая мозг от тревожных мыслей.

Закутавшись в полотенце, прошла в спальню, оставляя на плитке мокрые следы ног.

Как бы кровать не манила бросить все и отдаться в ее пуховые объятия, желание не нарваться на очередной выговор от Вернона пересилило.

Моя сумка, папки с делами и блокнот, валялись на диванчике в художественном беспорядке. Первым делом заглянула в блокнот опасаясь найти там несколько страниц сообщений от разгневанного начальника. К счастью, страницы были пусты.

Вторым делом доставшимся мне в случайном порядке, оказалось довольно интересным. Бывший супруг обвинял свою уже бывшую жену в отравлении своей любовницы. Моя подзащитная, судя по материалам дела, алиби не имела, зато обладала мощным мотивом – местью. Кроме этого мотива были еще отпечатки ее ауры в комнате жертвы. Флакон с ядом также был из ее лавки, где она торговала зельями собственного приготовления. И был свидетель, видевший ее убегающей с места преступления. На первый взгляд все подтверждает ее вину, кроме маленькой детали. Она не призналась под давлением веских улик. Ее не сломил ни пятичасовой допрос, который был отмечен в деле, ни ментальное сканирование, показавшее обрывки воспоминаний, обличающие ее вину. И все же она стояла на своём. А ведь признай она вину могла бы получить год исправительных работ и денежную компенсацию семье убитой. Любой бы ухватился за такую возможность воспользовавшись поправкой о праве обманутой жены.

Придется повозиться с этим делом. По крайней мере, скучно не будет.

Широко зевнув, потянулась до хруста в позвонках и растерла лицо ладонями.

Ужасно хотелось спать.

Ванна с травами сделала свое дело и чересчур расслабила.

Потянувшись за последним делом, задела блокнот, и тот полетел на пол, раскрывшись бабочкой. Аккурат на странице, где был записан Вернон.

Буквы проступали прямо у меня на глазах складываясь в слова, а они в предложения.

«Лира, ты уже ознакомилась с делами?»

Нашарила закатившийся под стол карандаш и нацарапала ответ.

«Как раз изучаю. На первый взгляд ничего сложного.»

Ответ от него пришел не сразу.

Я успела сходить за баночкой с кремом. Втереть в кожу фруктово-ягодное увлажняющее средство и теперь благоухала как десерт из элитного ресторана. Будь рядом пчелы я бы стала их главным блюдом.

«Даты заседаний ты судя по всему не посмотрела.»

Какой всё-таки он зануда.

Ну вот что может быть не так с датами?

Все еще пахнущими кремом пальцами подцепила последнюю из папок до которой еще не дошли руки. На обороте стояло двадцатое число этого месяца. Это через два дня. Вполне приемлемый срок чтобы подготовиться.

Уже потянулась за блокнотом и краем глаза выхватила дату на деле с убитой любовницей. Там тоже было двадцатое. У меня дернулся глаз, а следом и рука. Первое прочитанное мной дело открывала ожидая большой подставы. И она случилась.

«Перенести никак не получится? Я же не разорвусь сразу на три дела.»

«В следующий раз смотреть будешь что хватаешь. Смогу только по времени перенести. Завтра жду с планом защиты.»

От такой помощи завыть захотелось.

Три дела в один день и опытный то защитник не потянет, что уж обо мне говорить.

Еще и план писать. У меня вся ночь на него уйдет.

* * *

Ночь пролетает в одно мгновение. Утро проносится магической вспышкой в которую умещается выпитая чашка кофе с двумя ложками сливок и съеденный на бегу бутерброд с соленой рыбой.

К Палате подлетаю на всех порах с взмокшими от напряжения ладонями и явно бешеными глазами. Не зря же люди с моей дороги просто испарялись, стоило мне появиться в поле их зрения.

Я уже одной ногой была на проходной. Почти коснулась пальцами ручки двери, но лишь хватанула воздух около нее.

Меня перехватили за талию, развернули и прижали к стене. Нос забивает запах табака и бескрайних степей.

– А ты не частый гость на работе. Я тебя третий день выловить не могу. – Горячий шёпот касается кожи. Дыхание перехватывает от откровенного взгляда, проникающего под самую кожу. – Мы в тот раз не договорили с тобой, моя «не сестра». Есть кое-что, о чем тебе стоит знать.

Его слова интригуют не меньше, чем его личность. Я так и не поняла, кто он. А он не торопится раскрывать свои тайны.

– Я думала тебе нечего мне рассказать, Натэль. Или ты передумал?

Он улыбается уголком губ, склоняясь все ближе. Сувствую на своих губах его дыхание с ароматом мяты и утреннего кофе.

– Скорей понял, что могу тебе доверять. – Незнакомый человек решил, что я достойна его доверия, и это льстит. – А он что здесь делает?

Натэль напрягается. Его руки чуть сильнее сжимают мои, заставив меня болезненно ойкнуть.

Я поворачиваю голову и вижу того, кто так заинтересовал Натэля.

И почему-то я не удивлена.

Даэль шел к главному входу сжимая в руке папку из змеиной кожи с родовым гербом. Волосы, всегда собранные в хвост, сейчас трепал ветер, как и полы длинного пальто, подбитого мехом. Он шел, не глядя по сторонам, до момента, как почувствовал, что за ним наблюдают. Взгляд зелёных глаз пригвоздил нас с Натэлем к стене, словно пойманных в паутину великих прядильщиц судеб.

Еще минуту назад дыхание мужчины было горячим и опаляло мою кожу, а сейчас напоминало холодное дыхание ветра, прямиком с горных вершин.

– Знаешь его? – Задает он вопрос стоит Даэлю войти в здание Палаты.

Мужские пальцы все ещё сжимают мои запястья, подобно наручниками, и, казалось, вытягивали из меня всю волю. Ведь пошевелиться и дать отпор Натэлю я не могла.

– Он Главный Обвинитель.

В черных глазах Натэля на пару секунду проступают серебряные прожилки. Взмах ресниц, и они растворяются в привычной черноте. А я замираю и гулко сглатываю от осознания, кто всё-таки передо мной.

Проявленный жрец Богини Ночи.

Таких, как он, наперечет в наше время. Проявленным можно стать, пройдя все семь ступеней испытаний в Храме Посвящения затерянного в бескрайних песках пустынного города. Говорят, на последней ступени предстоит сразиться с самой Богиней, и лишь единицы успешно проходило ее. Правда, что за испытание им предстоит, нигде не упраиналось.

Стало понятно, почему он вызывает желание выпрыгнуть из одежды, стоит ему коснуться меня. Любая бы выпрыгнула, не имея возможности сопротивляться божественной силе обаяния и соблазна, дарованной таким жрецам.

– Между вами что-то есть? Ты в лице поменялась когда его увидела. У тебя даже запах из изменился.

– Все сложно. В двух словах не расскажешь. – Он отходит от меня, освобождая мои руки из захвата горячих пальцев. Дышать становится легче, но вот желание никуда не делось. – Вы с ним знакомы?

Мне показалось он знал его, но не ожидал увидеть его здесь. У дверей Палаты Закона.

– Пару раз встречал его у сестры. Пытался выяснить что у нее за дела с ним, но та отмалчивалась. Не подумал бы искать его здесь.

– Может они были любовниками?

От собственного предположения едва зубами не заскрипела от ревности. А вот Натэль рассмеялся. У него чуть слезы из глаз не брызнули, так это его рассмешило.

– Скорей я бы застал их за разработкой плана переворота, чем за постельными утехами. Всякий раз, как заставал их вместе, такое впечатление создавалось. У меня, по крайней мере, – Если знать, что создавала его сестра, вероятность такого развития событий весьма большая. Только я в нее не верю. – Но я не об этом хотел поговорить. Я нашел кое-что в нашем общем сейфе в Банке после ее гибели. Если вы с Маром действительно хотите разобраться в ее гибели…