Текст книги "Помолвлены понарошку (СИ)"

Автор книги: Лана Кохана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍23

Я старалась не подавать виду, но у меня было стойкое ощущение, словно руки немеют от холода.

– Итак, Лоис, – заговорил мой личный морозильник, – вы учитесь вместе с Келли, верно?

– Так точно, – пискнула я.

Еще бы честь отдала, умница!

– Не стоит так нервничать. Вас здесь никто не съест.

Конечно, подумала я, любой, кто попробует это сделать, сломает зубы об ледышку, в которую вы норовите меня превратить.

– И все же, в отличие от моей дочери, вы решили углубиться в физику.

Прозвучало это как утверждение, но с явным намеком на необходимость пояснения причины подобного выбора.

– Да, – неловко улыбнулась одна рыжая трусиха, – я выбрала физику. Теоретическую. По крайней мере, пишу диплом физика-теоретика.

Зря, ой как зря я выбрала эту специализацию! И речь сейчас не только о самой физике. Могла ведь в экспериментальную податься. Шарахнула бы молнией пару раз – получила прическу круче, чем у Келли. Хотя после Аварии с Жидким Азотом, профессор Макги (да и ни один из преподавателей интересующей кафедры) не взялась бы за мое попечительство.

Однажды на лабораторных работах я имела дело с жидким азотом. Забавная штука. Абсолютно безобидная на первый взгляд. Но при желании убить человека можно ложкой, а работу с жидким азотом превратить в Аварию.

Удумала я, значит, пренебречь ненадолго защитными перчатками и проверить эффект Лейденфроста [16], вылив немного этого чудного вещества на руку.

Дело в том, что на предшествующей лабораторным работам лекции нам продемонстрировали занимательные махинации с жидким азотом, в ходе которых лектор даже выдохнул немного белого дыма, напомнив мне ледяного дракона из книги, которой тогда была увлечена. Я же хотела всего-навсего ненадолго почувствовать будоражащее касание морозной жидкости, обволакиваемой теплоизолирующей прослойкой пара. Ничего криминального, верно?

Ловкость моя, однако, где-то на уровне мешка с картошкой, а делать все приходилось впопыхах: пока не увидел лаборант и не вернулся мой напарник.

Чистое везенье – второй как раз подходил к рабочему месту. Задержись он на минуту-другую, ампутировали бы мне мою любимую ладонь.

Завидев, как грациозно я уронила сосуд Дьюара [17] и, желая найти опору, сунула руку в емкость с жидким азотом, Бадди в три шага пересек расстояние между нами, вытащил мою руку и перехватил сосуд, вернув ему вертикальное положение.

Тем не менее, этого хватило. Ожог? Да, заверните мне с собой, пожалуйста! Первой степени, будьте любезны.

Профессор Макги отправила нас за медицинской помощью, а после – лично меня к декану. Там, на ковре, они дружно осведомили меня, что за всю историю физического факультета я стала первой и единственной, кому удалось последовательно нарушить все правила техники безопасности и проявить крайнюю степень безответственности.

Здорово хоть где-то быть первой и единственной.

Я кратко обозначила необдуманность своего выбора присутствующим за столом, ловко обогнув Аварии – о, да, их было предостаточно! – и свои тайные мечтания о шевелюре Эйнштейна. Должно быть, для них это было забавным дежавю, ведь нечто подобное говорила Ева о своем образовании астронома.

– Верно, в этом и кроется ответ на вопрос, почему вы сейчас здесь, а не на практике, – неодобрительно заметил мистер Бенкс.

Он с упреком покосился на дочь, что упорно смотрела куда угодно, только не на него.

Я же смиренно уткнулась взглядом в тарелку:

– Полагаю, что так.

– Ваши родители считают приемлемым такое халатное отношение к избранной специальности?

– Я ошиблась с выбором, но мои родители поддерживают меня, несмотря на это. Они готовы принять любое мое решение, лишь бы я была довольна.

Хотя, насколько могу судить, родители Келли в вашем лице придерживаются иного мнения.

– И почему университет Каролины? – продолжил допрос мистер Бенкс. – Мне не удалось понять столь иррациональный выбор Бенджамина, когда его принимали в Массачусетский. Келли и вовсе не рассматривала других вариантов. Может, хоть вы можете обосновать, чем руководствовались?

Да, могу. Университет Северной Каролины в Чапел-Хилл входит в топ-30 высших учебных заведений США – далеко не худший показатель. Бен поступил туда, а не в Массачусетский, потому что так мог приезжать к семье чаще (пять часов в дороге – не четырнадцать), а мы с Келли – потому что мартышки. Нам хотелось быть с ним.

К тому же, Бен всегда придерживался мнения, что университет не «делает из биомассы человека». Не наличие образование определяет тебя как личность. А стать специалистом в той или иной области под силу лишь нам самим. Этого можно достичь хоть в подвале, если иметь достаточную мотивацию.

– Лоис одна из лучших на потоке, – попыталась спасти положение Келли, за что я готова была ее расцеловать. – Думаю, при таком раскладе нет разницы, где именно она получает образование, пап.

Что-что, а вранье Келли давалось всегда с завидной легкостью. В действительности ученик я довольно посредственный. К счастью, моя специальность не связана с медициной, строительством или правоохранительными органами, а значит, жизни людей не угрожает скудность моих познаний в выбранной сфере, и можно со спокойной совестью послать подруге тайную благодарную улыбку.

Мистер Бенкс решил оставить комментарий дочери без внимания, тем более, что ему давно уже стало ясно, в каких отношениях с учебой мы находимся на самом деле.

– И кем при подобном раскладе вы намерены стать по окончании университета? – последовал очередной требовательный вопрос.

Терпеть не могу подобные.

В детстве, когда меня спрашивали: «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?», я отвечала: «Хорошим человеком», потому что меня так мама научила и потому что это было правдой. Но что-то подсказывает, в данной ситуации подобный ответ не возымеет должного эффекта. А признаваться в том, что я понятия не имею, чем хочу заниматься по жизни – не вариант.

Могла бы пошутить, что собираюсь стать изобретателем: выведаю секрет Стивена Бенкса и создам прибор, способный высасывать душу. Спорим, смеялась бы только я?

Впрочем, что не скажи, вряд ли в комнате потеплеет.

– Поддержкой для вашего сына, – улыбнулась я и прильнула к плечу Бена.

Уже его поддерживаю, и так как Бен останется моим другом во всем необозримом будущем, сказанное – чистейшая правда. А за правду по голове бить не должны. Ну, если только вы не планируете честно сказать женщине, что последние пять кусков торта были лишними.

– В твоем полку прибыло, Ева, – улыбнулся Зак, но уголки его губ быстро дернулись вниз под выстрелом ледяных глаз.

– Я так рада, что ты теперь с нами! – просияла Ева, игнорируя напряжение между мужем и свекром.

– И это очень хороший ответ, – кивнула Роуз.

А вот ее супруг был с этим не согласен:

– Вам же не десять лет, Лоис. Вы можете отвечать менее абстрактно.

– На мой взгляд, – вмешался Бен, сжимая мою руку под столом, – она выразилась более чем конкретно, отец.

Лицо мистера Бенкса было абсолютно невозмутимым, но глаза метали льдинки. Роуз погладила его руку, и мужчина оторвал от нас пристальный взгляд. Я теснее прижалась к Бену, испытывая острую потребность в его тепле. Горячие пальцы выводили круги на коже моих рук, и напряжение, казалось, покинуло тело.

Только казалось. Стоило имениннику вновь обратиться ко мне, оно было тут как тут.

Это вечер тянулся слишком долго. Я уж было задумалась, а не оказались ли мы вблизи горизонта событий черной дыры [18]?

Примечания:

[16] Не стану вдаваться в физическую сторону описания эффекта. Просто держите пример из жизни для наглядности: для оценки температуры сковороды на нее брызгают водой – если температура достигла или уже выше точки Лейденфроста, вода соберется в капли, которые будут «скользить» по поверхности металла. В случае с каплями жидкого азота, пролитого на ладонь, возникнет тот же эффект.

[17] Сосуд Дьюара – сосуд, предназначенный для длительного хранения веществ при повышенной или пониженной температуре.

[18] При приближении к горизонту событий (граница черной дыры) для наблюдателей, подвешенных над черной дырой, замедление времени стремится к бесконечности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍24

– Не ешь кексы, – шепнула я на ухо Бену. – Ева…

– Можешь дальше не продолжать, – остановил меня рукой он, и мы тихонько засмеялись.

Чуть меньше чем за неделю жизни с Бенксами я смогла заметить особенность этой чародейки. Она умудряется падать на ровном полу, ее волосы засасывает в нерабочий фен, а пролетающий неподалеку мяч непременно врежется ей в голову. Но и сама девушка не промах: надо что-то сломать – обращайтесь к Еве.

– На сей раз никаких оплошностей, – покачала головой я. – Просто она положила тыквенное варенье в начинку.

Бен скривился:

– Лучше бы она соли вместо сахара туда положила.

Он терпеть не может тыкву.

– Что за извращенцы делают варенье из тыквы? – все бубнил и бубнил друг, пока я прятала улыбку в кулаке.

– А можно мне домик на Гавайях? – хихикала Келли.

– Я продаю дома в штате Теннеси, сестренка, – ответил на ее подначивание Пол.

– Тогда можно мне уютный домик где-нибудь в пределах штата? В подарок, разумеется, как любимой сестрице.

Она сложила руки замочком у мордашки и нарочито активно захлопала ресницами – Пол с Лиамом рассмеялись.

– Пол, сынок, – Роуз вошла в столовую с хмурым видом, держа в руке телефон, – отцу снова нужно уехать, и он не сможет вырваться до дня рождения Оливера.

«Какое счастье!» – подумала я, и тело разом расслабилось.

Со вчерашнего ужина на северном полюсе, приближенном к черной дыре, я с опаской ожидала возвращения холодов. Новость о том, что солнце будет греть еще как минимум восемь дней, заставляла меня с трудом сдерживаться, чтобы не пуститься в пляс.

– Значит, продолжим семейный месяц без него, – пожал плечами Пол.

– Будто в первый раз, – прошептал Бен так тихо, что услышать его могла только я.

– Пол, мне жаль, он пропустит твой день.

– Ничего страшного, мам.

– Сегодня пятница, – без особого энтузиазма заметила Роуз, – выходные можно провести всем вместе.

Вот тут-то я сообразила, что есть те, кому не на руку прогноз о потеплении. Впрочем, это для меня отсутствие мистера Бенкса – к потеплению, Роуз же скучает по мужу.

Глядя на тонкие пальцы, что вертели телефон в руках, на взгляд карих глаз, устремленный куда-то мимо стола, в пустоту, хотелось лишь заключить женщину в объятия, изгнать окутавшую ее печаль. И хотелось этого, видимо, не только мне.

Пол отодвинул стул, помог матери сесть, и Ева тут же обхватила руку Роуз, не оставляя ей возможности хоть на секунду погрузиться в унылые думы.

– Давайте устроим вечер кино! – шатенка обвела сидящих за столом восторженным взглядом и в этот момент до невозможности напомнила мне Келли. – Или целую ночь! Как в прошлом году, помните?

– Отличная идея, родная, – поддакнул Зак, приступая к еде. – Мама, может выберешь первый фильм?

– Или можем устроить тематический киномарафон, – предложил Бен. – Тогда за тобой выбор темы.

– Роуз, вы все еще любите фильмы про супергероев? – поинтересовалась я.

– Ты еще спрашиваешь, деточка? – засмеялся Оливер. – Мне кажется, это она заставляла ребят смотреть с ней про летающих человечков, а не наоборот.

– Ночь Marvel должна поднять вам настроение, – подключился к беседе Лиам, накладывая в тарелку тещи отбивные.

– И начнем с фильмов про супермена! – Келли подпрыгнула на стуле.

– Это DC, а не Marvel, – покачал головой Пол.

– Мама любит фантастику и фэнтези любого производства, – махнула рукой девушка, – а я хочу супермена.

Келли дождалась согласного кивка матери и мечтательно добавила:

– Мм, Генри Кавилл…

– Оу, Генри, – подыграла блондинке Ева.

Зак перестал жевать, так и застыв с листом салата, торчащим изо рта, покосился на жену. Я положила голову на ладошку и влюбленно вздохнула:

– Ах, Кавилл…

Теперь старший из сыновей Бенксов обменивался взглядами с Беном, а Роуз начала улыбаться разыгранной нами сценке.

– Может, лучше посмотрим «Люди икс»? – предложил Зак.

– Тем более мама смотрела не все части, – охотно согласился Бен. – И я уверен, многие не видели последнюю.

– Ах, Хью… – все так же влюбленно вздыхала я.

– Мм, Джекман, – промурлыкала Келли в унисон с Евой.

И знаете что? Мы смотрели «Властелин колец», где слюнки пускать можно разве что на Блума или Мортенсена. Да и на тех одежды больше, чем в моем шкафу и на полу вместе взятых.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍25

Я не раз пересматривала знаменитую кинотрилогию, а также взахлеб читала книги Толкина, по которым они были сняты, но режиссерская версия и позднее время не позволили моим глазам остаться раскрытыми.

Точно не скажу, когда отключилась, но какой-то о-о-очень хороший человек отнес меня в домик и уложил в постель. Хотя, если судить по мягкости, то, скорее, в сахарную вату. На хрустящих простынях было так тепло и уютно, что совершенно не хотелось вылезать и приветствовать новый день. Как и шевелиться вообще.

Снаружи доносилось щебетание птиц, шорох листьев, развеиваемых летним ветром. Солнечный свет тянулся ко мне через окно над кроватью, поглаживал, согревая кожу руки.

Я лениво улыбнулась и втянула воздух полной грудью, наслаждаясь утренней свежестью. Пахло хвоей с помесью цитрусовых и… Беном.

Губы Бенджамина Бенкса – первое, что предстало моему взору. Начни я моргать, защекотала бы их своими ресницами. Умиротворение делало красивое лицо этого прохво… мужчины таким невинным. Он сладко спал, прижимая меня к горячему телу.

На секунду все внутри сжалось, пока я (уже второй раз в этом месяце!) проверила, есть ли на нас одежда. Одеяло скрывало часть кубиков пресса Бена и ноги, покрытые мягкой пижамной тканью. Сама я была в том же сарафане, что и на киномарафоне.

Это определенно прогресс. Третий раз я не помню, как оказалась с мужчиной в одной кровати, но то, что количество вещей на мне с каждым разом увеличивается, радует. Впрочем, недостаточно сильно. Одни и те же грабли. И ведь в этот раз я даже не пила!

– Выспалась, да? – сонно поинтересовался Бен, не открывая глаз.

– Даже не думай сделать это привычкой, – зашипела я, отлепляя щеку от его мускулистой груди с характерным для скотча звуком.

Слезла с кровати, обернулась и замерла, любуясь, как Бен потягивается, разминая тело. Оторвать взгляд было выше моих сил. Казалось, будто мои глаза и его мышцы за ночь стали частичками с разноименными зарядами.

– Мне нравятся такие пробуждения, – зевал он.

– Только тебе.

– И тебе нисколечко не уютно спать в моих объятиях?

– Нисколечко, – упорствовала я.

– Нужно было найти актрису получше на роль невесты.

Осознать ничего не успела, а в него уже полетела подушка. Бен тут же метнул в меня ответный снаряд – и я немного пошатнулась.

Неужели его подушка тяжелее? Моя отскочила от поджарого торса как плюшевый мишка от стены.

Я подняла пуховый мешок, который использовали против меня, и принялась мстить. Первое время искала достаточно увесистый снаряд, но быстро поняла, что по весу все подушки приблизительно одинаковы, и это просто я меньше похожу на стену, чем Бен. Пришлось сменить тактику.

Теперь я была движущейся целью. Убегающей, прыгающей и приседающей. Неуловимой. Ну, почти…

Бену таки удалось меня поймать. Он обхватил руками мою талию и упал спиной на кровать так, что я оказалась сверху. Разгоряченная, запыхавшаяся, недвижимая. Расцепить узел рельефных рук щекоткой не представлялось возможным: друг предусмотрительно перекрыл чувствительные места.

Попалась птичка в клетку.

– Какие занимательные у вас отношения.

Мы с Беном резко обернулись в сторону голоса. Зак стоял в дверном проеме спальни и широко улыбался. Его шоколадные волосы торчали во все стороны, щеки, как и слегка оттопыренные уши, раскраснелись, крепкая грудь блестела от пота под спортивной майкой.

Паника заполонила разум, сердце пропустило удар. Давно он тут стоит? Слышал ли про актрису?

– Еще и рукоприкладством балуетесь? – посмеивался мужчина.

Я опустилась вместе с грудной клеткой Бена, когда тот облегченно выпустил воздух из легких.

– Какого черта ты продолжаешь так бесцеремонно вламываться, Зак?

– Дверь была открыта, – пожал он широченными плечами.

– Если она не закрыта на ключ, это еще не значит, что можно не стучать, – заметил Бен.

– А вдруг я голая! – поддакнула я.

– Ты не должна быть голой, малышка Лестер, – хитро прищурился Зак. – Тебе вот уже полчаса как полагается околачиваться неподалеку от машины.

– Уже девять? – спохватилась я, но сильные руки не дали мне подняться.

Мы должны были женским отрядом атаковать магазины.

– Можешь не подрываться, – махнул на меня Зак, – я вообще пришел занести телефон твоего женишка.

Он положил устройство на прикроватную тумбу и назидательным тоном обратился к Бену:

– Если бы не я, он стал бы завтраком Биэра. Следи за своими вещами.

– Спасибо, – по-мальчишески улыбнулся мужчина, сковавший меня по рукам и ногам.

Он так и собирается лежать со мной в обнимку перед братом?

– Пусти меня, Бенджамин, – фырчала я, вырываясь, – мне нужно встретиться с Келли и остальными.

– Они все спят без задних ног, – сказал Зак с таким видом, словно его ничуть не смущало наше с Беном положение. – Я Еву даже на пробежку поднимать не стал. Но Келли, возможно, уже проснулась. В отличие от тебя, она начала сопеть практически с самого начала просмотра. Похвально, кстати, что ты дождалась середины второго фильма, чтобы начать пускать слюнки на грудь Бенни.

Мои щеки вспыхнули, когда оба Бенкса засмеялись. Я вновь попыталась вырваться из захвата, на этот раз активничая еще и ногами.

– Мне уйти? – делано-учтиво спросил Зак.

– Да!

– Нет! – ответила я в унисон с Беном.

Если Зак уйдет сейчас, мне снова придется применять строгие меры против побегов сердца. Да и мало ли, какой орган следующим решит взбунтоваться при таких нескромных касаниях наших с Беном тел.

– Как скажешь, Бенни. Увидимся позже! – гоготал Зак, стремительно покидая поле зрения.

Вот подстава.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍26

– Я чувствую, как бьется твое сердце, – проурчал Бен, растягивая губы в своей излюбленной ухмылке.

Будто услышав издевательские нотки в низком голосе, то самое сердце замерло. Дышать я тоже перестала, ведь горячие ладони, до того замком лежащие на моей талии, мучительно-медленно заскользили вниз по пояснице.

Окруженные лучиками солнца, ликерные глаза блестели, туманили мой разум, словно хмель. Мысли трусливо разбегались в стороны, периодически вскрикивая: «Тревога!» и «Опасная близость к пятой точке!». Они путались в окутавшей их дымке: то сталкиваясь и сшибая друг друга, то мчась в разные стороны.

Поймать хоть одну – вот что было моей целью. Выхватить бегунью из буйного вороха вопящих предательниц и надеяться, что она будет толковой.

Тем временем коварные ладони миновали мою попу – и я облегченно вздохнула. Уже было собралась давать панике в голове отбой, когда почувствовала жар на бедрах. Мои глаза округлились, а Бена – загорелись. В них буквально что-то полыхало, пока прыткие пальцы проникали под сарафан.

– Стоп! – взвизгнула я, дернувшись всем телом.

Всполохи потухли, руки остановились, а в душе у меня что-то кольнуло. Я прикусила губу и закрыла глаза, чувствуя, как стремительно покрываюсь румянцем.

Зачем? Ну вот зачем он все так усложняет? Хочет подпитать собственное эго? Испытывает? Дразнит?

Так я ведь тоже могу! Наверное…

Попавшаяся среди тумана мысля заговорщицки шептала: «Око за око, Лоис. Пусть теперь он испытывает смущение».

Не особо я верила этой провокаторше. В архиве памяти папка с надписью: «Бену неловко» неизменно пустовала. Даже на видео, где я занималась с сексом с Броуди, он отреагировал непроницаемой миной. Еще и мне твердил, что зря я так того стыжусь. Хотела бы я послушать его, да только до сих пор одно воспоминание о позоре на всю школу заставляет меня багроветь.

Отмахнувшись от дурацкого совета, решила ловить следующую ускользающую мысль, однако уже пойманная вновь напомнила о себе: «Но сперва-то, узнав о видео, Бен в шоке был. Такого от тебя не ожидал».

Я распахнула глаза.

А ведь правда, шок может помочь. Не око за око, но тоже неплохо. По крайней мере, я смогу воспользоваться его удивлением, выбраться из захвата, сбежать, а после, в спокойной обстановке, взять с него обещание исключить подобные шутки.

Не сдержав хитрой улыбки, взглянула на Бена из-под опущенных ресниц, и его брови чуть дернулись в сторону переносицы.

– Бенджамин, – мурлыкала я, позволяя ладоням погладить упругие мышцы на широких плечах.

Плавно поднимала корпус, седлая мужчину, обхватывая узкие бедра ногами. Глазами я скользила вниз по торсу, получая колоссальное эстетическое удовольствие и лишь изредка тайком наблюдая за реакцией друга.

Его глаза неотрывно следили за движениями моих пальцев, топающих вниз по кубикам, порой очерчивая некоторые из них. Путешествие закончилось столкновением с резинкой пижамных штанов и…

Показалось, или сглотнул Бен очень уж громко? Это ведь хороший знак? Я молодец?

Да, я просто умница! Это ж надо! Похоже, в нашем случае «око за око» все же возможно.

И вот стоило мне начать нахваливать себя любимую, как что-то твердое уткнулось между ног. На сей раз громко пустила неловкость по горлу уже я.

Перестаралась, походу.

Конечно, понимаю, что реакции тела – нечто, от Бена не зависящее, но на краткий миг стало даже лестно. На один коро-о-отенький миг, после которого мысленной пощечиной меня отрезвил страх.

Невинная игра, безобидное (вроде как) дурачество Бена вмиг стало чем-то сродни жонглированию факелами. Одно неосторожное движение – и гарантирован ожог. Одно неверное слово – и отношения станут еще страннее, чем после того треклятого утра, последовавшего за вечеринкой Форда.

– Мне не стоило, – выдавила почему-то осипшим голосом.

Сил слезть с мужчины не было. Тело будто окаменело, отказываясь помогать разрулить ситуацию. Однако и Бен не спешил что-либо предпринимать. Лишь изучал меня с нечитаемым выражением на лице.

Я решила, что лучше притвориться дурочкой и сделать вид, будто ничего не заметила. Безусловно, это «ничего» не заметить крайне сложно, но что поделать. В конце концов, тут просто сработала физиология. Глупо из-за нее снова поднимать канитель «В глаза смотреть не могу – буду прятаться по углам!». Домик маленький – тут особо не спрячешься.

Прокашлявшись, я натянула улыбку и, стараясь смеяться как можно естественнее, хлопнула ладошкой по поджарому торсу.

– Мне не стоило так на тебя кидаться, Бенджамин. Я совершенно забыла, что у нас был уговор.

Хмурый вид, сосредоточенный прищур, тяжелое дыхание – он тоже не знает, как бы выкрутиться из столь несуразного положения. Ничего, я накуролесила, я и верну все восвояси.

К слову о положении. Быстро, но осторожно, чтобы лишний раз не задеть кхм… мужское достоинство, я переместилась и оказалась по правую сторону от Бена. В целях придания незначительности смене позиций сделала вид, что тянулась к подушке. Подмяла ее под себя и поудобнее устроила голову.

Бен спешно сел, подтягивая ноги к корпусу и возлагая руки на колени – скрывая от меня оружие в полной боевой готовности.

– Во сне ведь я бегать не могла, – продолжила мысль я, уже увереннее изображая непринужденность. – Ты честно получил место на кровати. Зря взъелась на тебя после пробуждения.

– Ага, – как-то рассеянно кивнул Бен, мазнув по мне взглядом.

– Прости.

Еще один кивок и невидящий взгляд перед собой. Вина заскребла где-то в районе груди.

Бен же не дурак. Конечно, понял, то, что его подставило собственное тело, не осталось незамеченным. Он привык держать подколы надо мной под контролем, а тут взял и упустил поводья. Первый файл в папке «Бену неловко» официально создан, но руки так и чешутся его уничтожить.

Я поднялась, коснулась сильного плеча, сжала его пальцами, привлекая к себе внимание.

– Эй, Бен, выкинь из головы то, что только что произошло, – ободряюще улыбнулась другу. – Как видишь, подыгрывать тебе у меня не выходит и…

Я запнулась, стоило шоколадной брови скептически изогнуться. Нет, надо менять риторику, а то еще, чего доброго, скинет на меня вину.

– Давай впредь без вот этих штук а-ля «поглядим, как Лоис изображает помидор», окей? В любой момент сюда может зайти твой брат и…

– Так ты поэтому с меня спрыгнула? – отчего-то посветлел лицом Бен. – Я могу запереть дверь, если хочешь.

– Не смешно, Бенджамин, – выставила предупреждающий палец я, пока губы друга бессовестно тянулись к ушам.

– Малышка-стесняшка Лоис Лиз, – улюлюкал он, вновь обращаясь ко мне всем корпусом, сокращая расстояние между нами.

Оно и к лучшему – удобнее было вмазать ему подушкой.

Все же Бен невыносим! Я его, понимаешь ли, оправдываю, а он принимает это без должной благодарности и тут же начинает изводить меня новыми подколами.

– Зак на тебя плохо влияет, – констатировала я, еще раз прикладываясь к сотрясающимся от смеха широким плечам подушкой.

– Ты это постоянно говоришь, – вступил в бой мужчина. – Но с тобой каждый раз как первый.

Двусмысленность. Она стала неизменным спутником каждой последующей фразы Бена, после которой он отхватывал очередной удар пуховым снарядом. Минут через пятнадцать я уже и сама во всю хохотала, отмахиваясь от пыли, что поднялась в результате сражения.

Бен успел еще пару раз прижать меня то там, то тут – реально большая кровать. А чтобы выбраться из последнего захвата (уже на полу), мне пришлось применить шантаж.

Всем ведь известно, что с человеком, который имеет доступ к твоей еде, лучше не шутить? Когда я начала расписывать Бену картины с кусочками тыквы в его салате, изюмом в каждой его булочке и черным чаем в его соке, он сказал, что я садист и выпустил меня из клетки рук.

Полезно знать вкусовые предпочтения друга. Иногда их можно использовать против него.

– Лоис! – окликнул он, когда я уже покинула домик, спеша к Келли.

Бен стоял на пороге. Растрепанный и раскрасневшийся, но до невозможности довольный. Можно подумать, мы и правда занимались непотребствами, естественными для настоящих жениха и невесты.

– Да?

– Вечером повторим?