Текст книги "Помолвлены понарошку (СИ)"

Автор книги: Лана Кохана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍62

– Лоис, можете уделить мне минуту?

Я обернулась к мистеру Бенксу, чей ледяной голос нарушил мое единение с природой. Мужчина подошел ближе и сел на скамью рядом со мной, но разглядывать горы не планировал. Вместо этого его пристальный взгляд сосредоточился на мне, отчего живот сжался, как маленький ребенок рядом с огромной псиной.

Мое молчание было воспринято как согласие, ровно, как и отсутствие наличия физических увечий при сексуальном насилии порой воспринимается следствием как отсутствие насилия как такового. И плевать они хотели на то, что при значительной разнице в силе отбиваться бывает просто невозможно.

– Хотел бы поговорить о вашем рассказе вчера за обедом. О матери, измене отца.

Я попыталась найти повод улизнуть, вернуться в домик к Бену. Однако несвойственный июлю в Теннеси мороз мешал мне сосредоточиться на собственных мыслях. Голос Стивена Бенкса заглушал их, как помехи на радиостанции.

– Полагаю, когда переживаешь подобное, становишься осмотрительней в выборе партнера для отношений. Роуз же поделилась со мной еще некоторыми подробностями из вашей жизни, которые свидетельствуют об обратном.

Я кинула на мужчину быстрый настороженный взгляд. Стоит один раз облажаться, и тебе будут тыкать этим в нос всю оставшуюся жизнь. А учитывая мой «прокол», можно лишь благодарить Бога за то, что большинству, в том числе и Роуз, известна только трагическая часть расставания, а не постыдный повод начала моих прошлых отношений.

– Все мы порой совершаем ошибки, мистер Бенкс, – безэмоционально выдала я.

Минута, которую он хотел, уже истекла (я считала), и только собиралась воспользоваться этим фактом, как мой визави взял дополнительное время.

– Однако особенно неприятно совершать их дважды, верно?

Уголок тонких губ подпрыгнул вверх, отчего эмоции все же проступили на моем лице.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Все о том же, дорогая. О вашей помолвке с моим сыном. Должно быть, вам известно, что Закари стал ренега́том.

Я нахмурилась, а губы мистера Бенкса расплылись в снисходительной улыбке. С такой обычно смотрят на неуклюжих щенков, которые не могут совладать с расползающимися на скользком паркете лапками.

Изумительно. Теперь в его глазах я еще и дура.

Мысленно одернула себя, вспомнив, что Бен запретил ставить «я» и «дура» в одном предложении. Делиться переживаниями касательно его хладного родителя, конечно, не намерена, но с учетом телепатических способностей мужчины, нужно быть аккуратнее даже в мыслях.

– Зак изменил своим убеждениям. Теперь он в противоположном лагере, так сказать. Мой старший сын свято верит, что между вами и Бенджамином есть что-то большее, чем дружба. Это, безусловно, не делает вашу помолвку настоящей, но он наивно полагает, что она станет таковой.

– Без понятия, что на уме у Зака. Не знаю, откуда у вас такая уверенность в том, что наша с Беном помолвка ненастоящая. И искренне не понимаю, к чему весь этот разговор, – мой голос был похож на шипение. Пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать яд.

Мистер Бенкс выдержал длительную паузу, в течении которой мои конечности медленно отмирали под его пристальным взглядом. Если онемеет моя пятая точка, я потребую материальную компенсацию.

– Если Закари прав… боюсь, это плохо закончится для вас, Лоис, – наконец произнес мужчина.

Непроницаемая маска на его лице мешала считать хоть толику мыслей. Я не могла понять, сказано ли это было с целью очередного запугивания или как предостережение из-за некого подобия родительского беспокойства.

Второе подразумевало опеку над Беном, разумеется, но я даже гадать не стала, что могло натолкнуть главу семейства на сомнения касательно моей персоны и чем в теории могла бы обидеть его младшенького. Учитывая все прошлые наши разговоры, логично предположить, что правильным является первый вариант.

Будут у меня дети – он станет образом их личного бабайки.

– Спасибо за предупреждение, – сказала я с каплей яда, которая все же просочилась, несмотря на мою искусанную щеку.

Встала и двинулась в направлении домика, но мужской голос вновь пригвоздил меня к месту:

– Лоис, а вы знаете, что уходить во время беседы считается моветоном?

Глубоко вздохнула и машинально прокрутила кольцо на безымянном пальце, собираясь с силами, чтобы вновь обернуться.

– Я говорю о возможных превентивных мерах, – спокойно сказал мужчина, поймав мой взгляд. – Для вашего же блага.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍63

– Превентивных мерах? – я сложила руки на груди, медленно, но верно теряя всякую способность вести себя сдержанно, прилично. Так, как подобает вести себя с «будущим свекром», который с недавних пор (в перспективе) мог стать таковым без кавычек. – Вы имеете в виду тех, которые предотвращают потерю вами одного из способов укрепления позиции компании? Какое же тут для меня благо, если ради этого Бен должен жениться на нелюбимой женщине, бросить меня?

На секунду в глазах мистера Бенкса проскользнуло что-то знакомое. Удовлетворение?

Вероятно, тем, что вывел меня на эмоции. И ведь знаю же, что с такими, как он, нельзя открываться. Нельзя заставлять венку на шее пульсировать от злости, иначе она просто лопнет, когда по ней вновь, как ножом, полоснут словами.

– Бенджамин не из тех, кто выбирает длительные отношения. Вы прикрываете его от женитьбы, Лоис, как минимум это должно было натолкнуть вас на серьезные размышления. Впрочем, уверен, вы, как его лучшая подруга, и до того были прекрасно об этом информированы, верно? Если Закари прав, и у вас зародились чувства к Бенджамину, то стоит вспомнить о том, что девушка вы не глупая, и оценить риски. Насколько разумно решение начинать отношения с мужчиной, который не знает о слове «постоянство» в отношении женщин?

– Хотите убедить, что Бен непременно мне изменит? – голос приобрел истерические нотки, а венка на шее пульсировала все чаще.

Этот разговор нужно прекратить. Немедленно.

Я спешно выставила перед собой ладонь:

– Не стоит отвечать. Я услышала достаточно вашего мнения о сыне, мистер Бенкс. Полагаю, на этом нам стоит завершить беседу.

– Прошу вас, Лоис, вы неверно трактовали сказанное. Мой сын воспитан достойнейшим образом и не способен на подобную низость, – бескомпромиссно заверил мистер Бенкс. – Однако он вряд ли сможет гарантировать вам «долго и счастливо». Точно не сейчас, когда его кровь кипит от азарта.

Как игрушка, что заводится поворотом ключа, я завертела головой, отказываясь верить услышанному.

– Это в прошлом, – категоричности в тоне было хоть отбавляй, хотя еще вчера собственные мысли текли в том же русле.

– Лоис, вы полагаете, Бен сделал окончательный выбор?

На долю секунды мне показалось, что в чертах мужчины скользнуло сочувствие, но следующие слова вкупе с кивком на кольцо заставили поежиться:

– Он правда сделал предложение? Признал, что поиски той самой окончены, что он выбрал вас? Или это все та же бутафория, которая имеет смысл лишь в вашем воображении?

С ответом я не нашлась, поэтому просто прикрыла… бутафорию ладонью. Вот бы и меня кто прикрыл. Спрятал от острых льдинок, которые методично и прицельно метает мистер Бенкс.

– Весьма вероятно, вам лишь кажется, что вы влюблены, Лоис. Возможно, Бенджамин так же заигрался, но пройдет время, не будет смысла далее разыгрывать этот спектакль и… – мужчина едва пожал плечами, словно уверяя в искренности своих намерений. – Сердце ваше, дорогая. Вам решать, что с ним делать. У вас с Беном ведь что-то сродни братских отношений, я прав? Так стоит ли игра свеч? Сможете ли вы с той же легкостью взаимодействовать с огнем, если он полоснет по коже, добавив новые раны? Не попытаетесь ли избежать его в попытках залечить ожоги?

Молчание и вздох. Столь натуралистично тягостный, что я даже усомнилась в том, правильно ли определила цель разговора.

– Я говорю это потому, что моя жена воспринимает вас как дочь, а Келли – как сестру. Будет жаль, если однажды вы поймете, что вашему с Беном светлому будущему с кареглазыми детишками не бывать, и пропадете из их жизни. Вместе с вашим разобьется еще пара дорогих мне сердец.

Мужчина встал, и я отшатнулась, словно от маньяка, что вот-вот закончит с «прелюдией» и вцепится мне в шею, принимаясь вытеснять из тела жизнь. Однако меня не коснулись, да и столь грубую реакцию оставили без внимания.

– Любовь опьяняет, Лоис, ровно как и иллюзия любви. Говорят, что нужно следовать сердцу, но позвольте дать вам совет.

Отчасти хотела сказать: «Не позволю» или выкрикнуть это, разреветься и позорно сбежать, но, как самая настоящая мазохистка, продолжала смотреть на мистера Бенкса во все глаза, ловя каждое его слово.

– Сделайте себе одолжение: призовите на помощь трезый рассудок и предпримите все возможные меры, чтобы уберечь себя от разочарований. За вас этого никто не сделает. Доброй ночи!

Он ушел, не дожидаясь ответных любезностей. Понимал, что я на них сейчас не способна.

Когда шаги за спиной стихли, а голые плечи пронял поднявшийся ветер, я обвила себя руками и рухнула обратно на лавочку, не в силах удержать на ногах собственный вес. Что-то капнуло на юбку. Один, второй раз. Я подняла глаза к небу, но быстро сообразила, что влажные следы на ткани оставил не дождь, а мои собственные слезы.

Неужели мы правда все выдумали? Неужели поставили бомбу с часовым механизмом на нашу дружбу из-за изображаемой влюбленности, в которую сами поверили?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍64

Солнце давно село, но костер в центре семейного круга отлично компенсировал пропажу источника света. Я потерлась о мускулистое плечо Бена и вытянула ноги к пламени, устраиваясь поудобнее, готовясь наслаждаться вокалом Евы.

Не знаю, дело в мелодичности украинского языка или в голосе исполнительницы, но мои уши не слышали ничего прекраснее. Хотелось петь вместе с ней, однако правильно повторить звуки, которые сочетались в неизвестные мне слова, не представлялось возможным.

Всего на несколько минут я смогла расслабиться. Не думать о словах мистера Бенкса, что, казалось, тотчас выскребли себя на внутренней стороне моего черепа. Теперь это первое, что всплывает в памяти, когда я просыпаюсь, и последнее – когда ложусь спать.

Прошло три дня. Три «у-меня-болит-голова» и «готова-на-стенку-лезть-от-желания» дня. Голова у меня действительно пульсирует, словно к ней хорошенько приложились сковородой, а тело раскалено до предела – хоть яичницу на нем жарь вместо той самой сковороды.

Удивительно, как бывает: не ешь, скажем, эклеры лет пять – и живешь себе спокойно, но стоит слопать один (или штук пять за ночь) – и становится невероятно сложно перестать грезить о них. Тем не менее я не могу вновь съесть эклер, потому что мне грозит нечто посерьезней лишних килограмм. Даже не «мне», а «нам». Мне и Бену.

Не хотелось бояться в одиночку, накручивая себя до нервного подергивания правого глаза, поэтому после беседы с мистером Бенксом я дала себе вольную поплакать двадцать минут и, успокоившись, попыталась завести разговор с тем, кто кормил меня отборными эклерами всю предшествующую этому ночь.

– Бен, – позвала я, плюхнувшись на кровать рядом с ним, – твой отец меня напугал.

– Напугал? – повторил шатен, не отрывая взгляда от экрана с кучей символов, как в фильме «Матрица».

– Он сказал, что мы все выдумали.

– С помолвкой?

– С чувствами.

Мужчина перевел взгляд с ноутбука на меня. Меж темных бровей пролегла морщинка.

– А вот с этого места поподробней, – попросил он.

– Мистер Бенкс сказал, что даже если нам кажется, что мы что-то чувствуем друг к другу, это все пройдет, когда мы перестанем притворяться парой. И тогда для нас с тобой все закончится… – голос становился все тише, пока не пропал и вовсе.

Я не решалась взглянуть на Бена, продолжая внимательно изучать кольцо на безымянном пальце. Пытаясь понять, обманка али нет.

– Думаешь, ты начала испытывать ко мне влечение только потому, что притворялась, будто испытываешь его? – спросили у меня после паузы длинной в кинотрилогию «Властелин колец».

– Мы оба, – тяжело вздыхала я, пожимая плечами. – Мы оба могли так обманываться.

– Считаешь, это вероятно? Ты до нашего притворства не испытывала ко мне… хоть чего-то за рамками платонических отношений?

– Я уже ни в чем не уверена…

Бен не ответил, а я залезла под одеяло и легла на бок, повернувшись к нему спиной. Горячая ладонь прошлась по изгибу моей фигуры, перед тем как подоткнуть одеяло. Губы мужчины легонько коснулись волос, а затем я услышала, как его пальцы вновь заскользили по клавиатуре. Заглушила один единственный всхлип подушкой и усилием воли придушила желание выесть мозг Бена ложечкой, добиваясь от него слов, которые так хотела услышать.

«Я люблю тебя». «Мне нужна только ты». «Будешь мамой нашим детям?»

Меня устроило бы что угодно из перечня. На последнее я бы отшутилась, но непременно позволила уговорить себя хотя бы попробовать заделать детишек. Не особо стараясь, то есть с резинкой, но все же.

Однако какой смысл выставлять претензии? Требовать громких признаний и пафосных фраз? Добейся я желаемого, смогла бы сама ответить так же?

Не знаю, ведь не врала. Я действительно запуталась. Окончательно. Надеюсь, не бесповоротно.

С тех пор мы не поднимали эту тему. Бен вел себя как обычно: был мил, весел и легок в общении. Только теперь по ночам он спал со мной в одной кровати, а по вечерам предлагал эклеры, от которых в последний раз я отказалась со слезами, застрявшими в глотке.

Хотела было поговорить с Келли: узнать ее женское мнение, прислушаться к тому, что подсказывает ей удивительное шестое чувство, потому как мое собственное часто притворяется слабоумным. Особенно если дело касается непосредственно меня.

Однако моя подруга не знает, что у нас все так далеко зашло. Я попросила Бена не втягивать сестру в это. Если мы решим хотя бы попытаться отмотать наши отношения до состояния «друзья», будет лучше, если Келли останется в неведении о том, что именно нам придется стереть из памяти посредством удаления определенных участков мозга.

Благо, Зак тоже особо не лезет в наши с Беном отношения: незапланированный отпуск, на который его уговорила Ева, закончился, и в последнее время он крайне занят поиском нового места работы.

Именно поэтому вот уже три дня я самолично пытаю свой мозг, надеясь вытрясти из него правду: он недавно начал пичкать меня окситоцином ради прикола или давно так делает и намерения у него самые серьезные?

– Уверена, песня была о любви, – прошептала я, когда музыка стихла и загромыхали аплодисменты.

– Кстати о любви, – тепло дыхания Бена зашевелило волосы. – Ты все еще размышляешь, придумала ли чувства ко мне?

– Телепатов никто не любит, – поддразнила я и почувствовала, как его плечи подрагивают от смеха. – Да, все еще думаю. Сложно понять. Не быть мне следователем. А ты?

– Я уже много раз говорил, что чувствую к тебе, Лоис, – сказано было без особого веселья в голосе. – Мне в собственных симпатиях сомневаться не приходится.

Я фыркнула. Он даже не пытался. Что ж, видимо, в том, что касается романтики, Бену свойственно жить по наитию: тянет – значит, притянусь, а о природе этих чувств он не особо задумывается. Не уверена, стоит ли мне в таком случае и дальше насиловать мозг допросами. Если решу, что правда люблю Бена, но окажется, что мистер Бенкс был прав на счет сына, то эти отношения все равно обречены.

– У нас с Лиамом есть небольшое объявление, – сказал Пол, привлекая внимание сидящих в кругу у костра.

Я подняла голову с плеча Бена. Правое ухо горело, словно ему было невероятно стыдно тереться о друга.

– Месяц назад в нашем отделении несовершеннолетняя девушка отказалась от ребенка, – начал Лиам. – Она попала к нам по скорой и не намерена была оставлять себе малыша, каким бы ни был исход родов. Девочка родилась значительно раньше срока, и ее нужно было выхаживать. Она лежала в реанимации, совсем крохотная и совсем одна.

– Лиам попросил меня прийти посмотреть на нее, – подключился Пол.

Я плотнее сжала руку Бена и краем глаза заметила, как Роуз затаила дыхание.

– Она само очарование. Просто невозможно почувствовать к ней что-либо, кроме желания прижать к груди. И мы решили…

Блондин тяжело вздохнул, а Лиам переплел их пальцы, ободряюще улыбаясь мужу.

– Удочерить ее, – закончил предложение он.

Восторженный визг Роуз и Келли потянул уголки губ мужчин к ушам. Я обменялась восхищенными взглядами с Беном, и мы вместе с остальными поспешили к Мартинам.

– Я так счастлива за вас, детки! Так счастлива за малышку! Я так счастлива! – ликовала именинница, то есть Роуз.

Причем ликовала она мне на ухо, заставляя жалеть, что мои барабанные перепонки не из железа.

– Это лучший подарок из все… Вернее, эта малышка не подарок, – исправилась женщина, мельком поглядывая на меня, – нет, она личность. Но я так рада, что именно вы будете помогать ей расти!

Я показала большой палец вверх – Роуз на радостях еще и запрыгала. Потрясающе, когда люди не только слышат, что им говорят, но и прислушиваются. Например, стараются не ставить детей и внуков в центр Вселенной, делая их смыслом жизни.

Коллективные объятия грозились раздробить мои ребра, а две неугомонные блондинки все никак не переставали визжать в перерывах воодушевленных речей, из-за чего я чуть было не потеряла способность к звуковому восприятию. Однако радость за пополнение в семье Мартинов была сильнее. Она сгладила физическую боль и вселила в меня какую-то странную надежду.

Надежду на то, что одной счастливой девочкой в мире станет больше. На то, что у этой девочки будет целых два мужчины, которые смогут обеспечить ее всем необходимым. В том числе и любовью. Они всегда будут рядом, они поддержат, позаботятся, уберегут.

Я встретилась взглядом с ликерными глазами, и вдруг пытки мозга увенчались успехом. Проказник замахал белым флагом, признаваясь, что на окситоцин подсадил давно, а потому слезть с него будет ой как непросто. Бен прижал меня к себе, целуя в лоб, и я четко осознала: мне было бы достаточно, чтобы любил он один.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍65

На следующий день – день, когда я покидала общество Бенксов – мы с Беном отправились прощаться со всеми. Было только семь утра воскресенья, поэтому мы самолично ходили по домикам и тактично постукивали в двери, надеясь не нарушить ничей сон.

Как только до ушей доносился храп, как из домика Пола и Лиама, к примеру, тихонько двигались дальше. В конце концов, я уже формально попрощалась со всеми вчера, а Бен вернется к ним через несколько дней. В моих же планах провести еще пару недель с мамой и отчимом прежде, чем наступит время вернуться в Чапел-Хилл.

Когда Бен постучал в дверь домика Зака и Евы, быстро стало ясно, что они не спят, а во всю уплетают эклеры. Я начала шагать назад и чуть не свалилась со ступенек, вовремя ухватившись за перила.

– Пойдем! – шикнула мужчине, сбегая вниз по ступенькам.

Он последовал за мной, но тут дверь открылась, и из деревянного проема к нам выглянул Зак. Шоколадные волосы растрепаны, щеки, а также слегка торчащие уши, горят, и – вау! – они с Беном точно братья: у этого тоже торс – сплошные мышцы.

Стоило вспомнить про обнаженного Бена, и так сразу эклеров захотелось. Как там говорят: «От одного эклерчика не разнесет»? Вероятно, так никто не говорит. Но, может, Бен проверять не станет, поверит на слово по старой дружбе? Знаю, что нельзя заниматься непотребствами пока не решили заниматься ими на постоянной основе, но если очень – очень! – хочется, то можно, верно?

– Вы уже уезжаете? – запыхавшимся голосом спросила Ева, выглядывая из-под руки мужа.

В отличие от мужчины, видимая часть которого была полностью обнажена, на девушке был шелковый халат изумрудного цвета. Ее щеки были столь же пунцовыми, как и у Зака, губы распухли и казались больше обычного, а каштановые волосы стояли дыбом, словно она только вышла из центрифуги.

– Да, – неловко улыбнулся Бен. – Простите, что помешали.

– Ничего, – поспешила заверить Ева, поправляя прическу. Ну, то, что могло бы быть ею.

– Да, – небрежно кинул Зак. – Мы продолжим, как только вы уйдете.

Шатенка шлепнула мужа по кубикам пресса, и тот затрясся от смеха. Расставив руки шире, девушка замахала кистями, подзывая к себе.

– Ну же, идите обниматься.

– Эм… – засомневалась я. – А там точно все одеты?

Перевела говорящий взгляд на Зака, и по его лицу расплылась ухмылка.

– Сейчас будут все, – заверил он и скрылся за дверью.

Уезжала от Бенксов с одним из них на соседнем сиденье и грустью в сердце. Конечно, Роуз пригласила меня на семейное празднование дней рождения Бена и Келли, на знакомство с малышкой Джоди Мари Мартин, на День Благодарения, Рождество и на все грядущие праздники до скончания веков. И все же было грустно от мысли, что, возможно, мне не удастся в будущем провести еще один такой душевный месяц. Правда в том, что я хотела бы быть частью этой семьи.

Украдкой взглянула на Бена. Теперь понимаю, что именно чувствую к нему, и возникает вопрос: чувствует ли он то же самое или все же его отец прав?

Однажды я уже вступила в отношения с человеком, к которому испытывала некую симпатию и который хотел меня. Тогда я думала, что это любовь. Наивная девчонка! Те отношения остались в прошлом, и, возможно, через время я смогу вспоминать о них без горечи и сожалений. Но с Беном все совершенно иначе.

Мы с ним создали нечто прекрасное – дружбу, которую пронесли через года. Я планировала вместе с ним сетовать на распущенность молодежи, когда нам обоим пойдет девятый десяток, кидаться в него вставной челюстью и соревноваться, у кого давление выше.

Для нас с Беном есть всего два пути: вместе до конца как друзья или как супруги. Третьего не дано, потому что если мы начнем встречаться и расстанемся, то «нас» больше просто не будет.

Лучше я подожду. Подожду месяц, два, полгода или год – столько, сколько потребуется, чтобы утихла шумиха с нашим представлением «жених-невеста». Если Бен найдет новое увлечение, то я постараюсь найти способ для «нас». Постараюсь объяснить своему сердцу, что мне гораздо важнее, чтобы этот мужчина был в моей жизни, чем то, в каком статусе он в ней будет.

А если спустя это время Бен не перегорит, если он не почувствует влечения к другой, если он все еще будет хотеть отношений со мной, значит, мои планы мы сможем выполнить как престарелая семейная пара.

Стоит подождать. К тому же, есть у меня уверенность, что даже когда наши с Беном шевелюры будут как у Таргариенов [38], мы сможем баловаться эклерами. В конце концов, в семействах Лестер и Бенкс нет диабетиков такого рода.

Примечание:

[38] Тарга́риены – королевская династия в произведениях американского писателя Джорджа Р. Р. Мартина из цикла «Песнь Льда и Огня», характерной особенностью внешности которых являются серебристые волосы.