Текст книги "Помолвлены понарошку (СИ)"
Автор книги: Лана Кохана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
77
– Даже я с ним не знакома!
Мама засмеялась, и внезапно до меня дошло, от кого я унаследовала этот нервный смех.
– Ма-а-ам… Я, конечно, безмерно рада, что буду не одна в помещении с белыми стенами и добрыми санитарами со шприцами успокоительного наготове, но могла бы ты прежде поделиться частичкой истории появления твоего безумия, раз уж оно связано с моим?
Она помахала на лицо и, выдохнув, собралась с мыслями, чтобы посвятить меня в курс дела.
– Я была у Роуз в тот день. Мы пили чай, болтали о вас, детки.
Внутри меня все сжалось: Роуз тоже знает?
– Она отлучилась ненадолго: нужно было с чем-то помочь Стивену. А я услышала, как Келли говорила по телефону с тобой. Ты сутки не выходила из своей комнаты, ничего не ела – только плакала. Да так, что у меня сердце разрывалось. Поэтому, когда я поняла, что могу хотя бы попробовать узнать причину того, что так тебя тяготит, последовала за ней наверх. Келли меня не заметила, зато заметил Бен, когда я заглянула на экран через его плечо.
– Пожалуйста, не продолжай! – замахала руками я.
Лицо было настолько красным, что я могла бы останавливать машины вместо светофора.
Как раз через сутки после вечеринки видео появилось в сети. Мама просто не застала то, насколько в этот момент усилилась моя истерика.
– Бен сказал, что позаботится обо всем, – мою руку сжали. – К следующему утру видео как не бывало. Знаю, этого хватило, чтобы пошли слухи, мне жаль. В полиции на мое заявление только развели руками, мол, нет тела – нет дела. За лето запись всплыла еще раз, но перед началом года директор Хендерсон пообещал мне приглядеть за тобой и проследить, чтобы подобное не распространялось в школе.
Я медленно сползала под стол, осознавая, что ведающих больше, чем наивно полагала, а мама продолжала говорить:
– Без понятия, что бы делала без Бена с нашей-то нерасторопной полицией… Я сдержала данное ему обещание: не говорить тебе о том, что знаю, пока ты не придешь в себя. Полагаю, срок давности исчерпан, верно?
Какое-то время я то ли сидела, то ли лежала на стуле молча. В ступор меня ввели сразу две вещи.
Для начала то, что моя мама приняла эту ситуацию. Без назидательных речей или хотя бы взглядов, полных разочарования. Просто взяла и приняла тот факт, что ее дочь снялась в порно, которое видела вся школа. Может, и не только наша. Мои единокровные братья Фил и Том тоже его видели, а ведь на тот момент оба уже учились в университете.
Мама в который раз показала, как любит. Не за что-то, не почему-то, а такую, как есть, невзирая на все, что творю.
Осознание этого накрыло меня волной благодарности и в конечном счете заставило податься в родные объятия. Однако кое-что еще не давало телу расслабиться, нависая надо мной второй волной, появление которой я никак не могла предугадать…
Бен – мой таинственный рыцарь. Тот, кто спас меня от тотального унижения. Защитил от последствий собственной глупости.
Почему он скрывал это от меня? Разве это не одна из тех вещей, которой непременно нужно гордиться? Черт, да я была готова расцеловать этого благородного хакера, хотя и делала вид, что мне нет абсолютно никакого дела, как видео пропало из мировой паутины.
– Но он… он ничего мне не говорил. Ни слова. И Келли тоже молчала.
– Я буду права, если скажу, что Бен вообще старался с тобой это не обсуждать?
Новая обработка информации заняла у меня немало времени. Возможно, дамба, которая прорвалась под потоком слез, также сдерживала мозги, а потому они, как и соленая жидкость, вытекли за пределы моей черепушки.
Бен действительно обходил эту тему десятой дорогой. И вообще о Броуди начал упоминать только год или полтора назад. Да так осторожно, будто шагал по тонкому льду.
– Я не понимаю, – вздохнула я. – Почему?
– Думаю, ты ему нравилась, Лоис. И он не хотел тебя лишний раз травмировать.
– Бессмыслица какая-то.
Я покачала головой, а мама только теснее прижала меня к себе.
– Те сообщения, которые прислала Аманда, были единственной странностью в их переписке?
– Да, но…
– И Макс сказал Полетт, что Бен не стирает сообщений?
Нет, не стирает. Даже на той злосчастной вечеринке, после которой мы проснулись в одной кровати, Бен говорил мне то же самое.
– Похоже на то.
– Доченька, может, тебе стоит поговорить с ним? Это больная тема для тебя. Уверена, ты сразу же начала паниковать и злиться. Все как в тумане, в голове мысль: «Только не снова».
– Голос Броуди… – прошептала я. – Но Бен ведь встречался с Амандой. И до того они виделись, а он мне и слова не сказал. Зачем бы ему это скрывать?
– Просто послушай его версию.
– Они целовались, мам. У Броуди пять лет назад тоже была своя версия. Она расходилась с тем, что видели мои глаза и слышали уши.
– Но вы дружите с Беном с детства. Уверена, ты поймешь, если он соврет.
Может она и права, только вот до этого момента Бен никогда мне не врал. Это как если бы первокурснику медицинского сказали: «Ну что ж, разрезай этого несчастного и ищи опухоль. Да ты поймешь, когда увидишь ее, ты ведь уже много лет учебники по анатомии читаешь!».
– Однажды я думала, что Уолтер пошел по тропе твоего отца, – тихо призналась мама. – Мне было так больно от мысли, что он мог так со мной поступить, так страшно снова пережить это с ним, что я поспешила закатить истерику и прекратить наши отношения пока все не зашло слишком далеко.
– Ты мне не говорила.
– Потому что мне было стыдно. – Мама поджала губы, опустила взгляд на стол и начала водить пальцем по зигзагам на дереве. – Мы не общались месяц. Я так много наговорила ему во время ссоры, и не подумав выслушать, а ведь никаких поцелуев тогда даже не видела.
– Твой муж нагулял ребенка на стороне с одной из твоих подруг и бросил тебя на пятом месяце беременности. Твой страх измен более чем оправдан.
– Поправка: это я его выпроводила, – заметила мама с серьезным видом. – Но ты права. Однажды столкнувшись с предательством, остерегаешься его как огня. Поэтому и твоя реакция понятна. Ты видела, как тяжело было мне, а после и сама пережила измену.
– Считаешь, я поторопилась с выводами?
– Увидь я то, что видела ты, поступила бы так же. Но за тринадцать лет, что Бен был твоим лучшим другом, у него должна быть возможность выговориться.
Я шмыгнула носом, смиренно соглашаясь с ней.
Звонок в дверь прервал наше с мамой единение, и мы направились к ней, чтобы по итогу увидеть на пороге девушку с длинными черными волосами и маской «Я самая счастливая» на лице. Ту, которая приняла участие чуть ли не в каждой драме моей жизни. Иногда в роли актрисы, иногда – видеооператора, но от этого моя тяга совершить надругательство над ее телом не становилась меньше.
78
– Здравствуйте, миссис Лестер-Данн! – прогремела дрель ранним утром.
– Здравствуй, Трэйси, – поприветствовала ее мама и украдкой взглянула на меня через плечо.
– Могу я поговорить с Лоис?
Брюнетка перевела на меня взгляд карих глаз и склонила голову набок, давая понять, что это не вопрос. В животе свело от этого жеста, но, кивнув маме, я сделал шаг вперед. Когда мы с Трэйси остались вдвоем на пороге, девушка тотчас накинулась на меня:
– Во-первых, ты тоже не безгрешна, Лоис. Не надо рассказывать, что я Дьявол во плоти и испоганила тебе всю жизнь. Ты сама вечно рушила мои башенки из песка и забирала папу кататься на качелях, чтобы он не увидел, что осталось от моих стараний.
– О чем ты гово… – нахмурилась я, но Трэйси не дала мне закончить.
– Хлоя была моим подарком на Рождество, а не твоим. Папа просто перепутал. Она была моей по праву!
Девушка ткнула в меня пальцем с таким видом, словно я сделала амулет из лапки ее кролика. К слову, я бы ни за что так не поступила. Кролик Пикси был милым созданием – в разы лучше ее псины.
– А Тирекс сам погнался за тобой на роликах. Я просто с ним играла, а ты проехала мимо и привлекла его внимание. Бедному псу еще и влетело из-за твоего доноса. Ябеда. Во-вторых, хрен тебе, а не крем от растяжек. Пусть твоя задница хоть вся ими избороздится, мне плевать. И танцую я восхитительно, тебе просто завидно. И да, по тебе видно, что эти лохмотья ты шьешь сама. Могла бы ради приличия пару вещей купить, как нормальные люди.
Мои глаза расширились, и я разинула рот в изумлении, когда наконец сообразила, чем вызвана сия тирада: мои письма все же попали к ней в руки. Трэйси прочла мои жалкие попытки избавится от обид. Если прочла она, то и Броуди в курсе. Но это не самое страшное.
– Отец тоже получил письмо? – потребовала я, останавливая поток возмущений сестры.
Трэйси прищурилась, плотнее сжимая губы, и я повторила вопрос. На этот раз громче и настойчивее.
– Никто не получил, истеричка, – огрызнулась она.
Брюнетка открыла сумку и достала из нее три конверта. Я застыла, слабо понимая, что происходит. Они все это время были у нее?
– Ты читала их?
– В-третьих, – продолжила свою речь Трэйси, – все письма про меня. Почему?
– Там только два про тебя, – фыркнула я и потянулась к конвертам. Трэйси прижала их к груди, не намереваясь отдавать мою собственность.
– Нет, они все про меня. Я есть везде. Ты жалуешься папе, что он не уделял тебе достаточно внимания, и при этом постоянно упоминаешь меня. Марка ты беспрерывно тыкаешь в нос мной. Почему ты на этом так зациклена?
– Может, потому что Броуди изменил мне с тобой? – скривилась я. – Это не пришло в твою голову?
Трэйси цокнула языком и развела руками с обреченным видом, что вновь меня дезориентировало.
– Прости-и-и меня, Лоис, – протянула она.
Девушка выглядела так, словно ее кто-то вынудил это сказать, но в любом случае я была потрясена до глубины души.
– А ну-ка еще раз.
Может, кровь, что потекла из ушей от звука ее голоса, создала звуковые галлюцинации?
– И не надейся! Я тебе не попугай. Это было за видео, Марка и Бена.
Казалось, я попала в какой-то низкопробный сериал, перескочив при этом пару серий. Главный антагонист, которого играет весьма бездарная актриса, признает свои ошибки, и все близится к хеппи-энду. Только вот я пропустила часть ее прегрешений и не могу должным образом принять раскаяние, раскрыв при этом радушные объятия, как добрая наивная дурочка.
– Бена? – повторила я.
Трэйси запыхтела, словно ей было невыносимо трудно разговаривать со мной.
Забудьте, что я сказала: «словно» тут лишнее.
– Не вынуждай меня распинаться, Лоис. Я пришла только потому, что в этом потоке грязи, – она замахала моими конвертами, – ты, вроде как, все равно защищаешь меня. Хотя я не изображаю идеальную дочку – я такая и есть.
– Трэйси, чтоб тебя! – рыкнула я. – Что ты натворила с Беном?
79
Она закатила глаза и тяжело вздохнула.
– Я отправила его отнести пару коробок в номер и сказала Аманде, что он ждет ее там. Тебе же я рассказала об их встрече на днях, хотя в тот раз они пересеклись случайно, мимоходом.
– И?
– Ну, может, еще я сказала Аманде, что вы с Беном расторгли помолвку. Хотя тогда еще не знала, что расторгать было нечего, – язвительно заметила она, щурясь и помахивая себе на лицо веером из моих писем. – Обидно, наверное, только играть чью-то невесту, да? Унизительно, я бы сказала.
– Трэйси, – угрожающе проскрежетала сквозь зубы я, – вернись к теме разговора.
– Большего и не требовалось, – пожала плечами она. – Аманда легкомысленна, а Бен… ну, это Бен. Он привлекательный, этого у него не отнять.
Я хотела было возразить, мол, «Если ему хорошенько вмазать по симпатичному лицу…», но нет, харизма останется при нем. Увы, Трэйси права.
– Никто не мог заставить их целоваться, даже ты.
Девушка обратила взгляд к небу и простонала так, словно ее ноги стояли на раскаленных углях.
– Как же до тебя долго доходит, Лоис, – выплюнула она. – Это Аманда его поцеловала, ясно? Он не ответил, отстранился, а тут ты давай канитель устраивать. Ами пришла потом ко мне вся красная и ревела, что из-за нее разрушилась будущая семья.
Трэйси неодобрительно покачала головой, а затем вернула взгляд ко мне и ткнула конвертами мне в грудь:
– Ты бы хоть разобралась в происходящем, честное слово!
Мне хотелось накинуться на нее и повыдирать смоляные отутюженные волосы. Я представляла картины, в которых ее стройное тело будет валяться на нашем газоне. В том месте, где пару минут назад сделал свои дела соседский пес. Мои руки так и тянулись к лебединой шее с целью украсить ее фиолетовым чокером, который никогда не выходит из моды и красуется на сотне снимков в полицейской базе с мест преступлений.
Но я не поддалась своим желаниям. Вместо этого лишь выхватила конверты из рук Трэйси и начала кромсать их, вымещая всю злость, что томилась во мне много лет.
Создав гору обрывков бумаги, кинула ее на землю и принялась старательно втаптывать в грязь. Я произносила все известные ругательства себе под нос, пока они не превратились в один сплошной поток рыков и пыхтений. Наверняка со стороны напоминала шамана, который старается призвать высшие силы для справедливого суда над лгуньей, с которой мне не посчастливилось делить ДНК.
Это был худший погребальный обряд, который можно себе представить, но, закончив, я почувствовала небольшое облегчение. Конечно, останься у меня трофей в виде пары черных прядей, было бы приятнее, но хватило и того, что в моей голове навсегда запечалилась та смесь шока и ужаса, которая застыла на лице Трэйси.
– Чокнутая! – провозгласила она, делая шаг назад. – Как бы на людей кидаться не начала!
Я сверлила ее взглядом из-под лба, тяжело дыша.
– Ненавижу тебя, Трэйси.
– Правда? – скептически заломила бровь девушка, улыбаясь уголком губ. Ее глаза опустились на ступни, что все еще втаптывали в грязь «грызунов моего сердца». – А по тому, что написано там, так не скажешь. Кажется, тебе даже на меня не плевать.
– Верно, – согласилась я, и Трэйси дернулась от яда в моем голосе. – Будь мне плевать, я бы не могла тебя ненавидеть.
Сестрица сделала шаг назад и подняла подбородок повыше.
– Что ж, возможно, однажды ты перестанешь это делать.
– С чего вдруг? Ты искупила свои прегрешения? Приняла постриг или прошлась обнаженной по улицам [40]? Хоть букву алую носишь [41]?
Я внимательно изучила шифон, облегающий пышную грудь:
– Нет, что-то не похоже.
– Ой, да ну тебя! – Трэйси замахала рукой перед моим лицом, отгоняя от своего бюста. – Ты прекратишь меня ненавидеть, потому что я не собираюсь давать тебе новых поводов для ненависти. Я ведь не отдала письма и даже про фиктивную помолвку не рассказала.
– Наверное потому, что папа запретил бы тебе рассказывать, – злорадно улыбнулась я. – И был бы крайне недоволен, сорви ты помолвку напрямую, без тайных махинаций с Амандой. Он-то хочет Бенксов в родственники.
На секунду мне показалось, что Трэйси покажет язык, как делала в детстве, но она только покривлялась и поправила свои ухоженные волосы.
– А еще потому что, когда в письмах заходило дело о любви, ты все время описывала Бена. То ты от его комплиментов блеешь, как овца. То отношения у вас такие неземные, что ты чуть ли не писаешься от радости. То с Марком был только секс, а вот с Беном вы чаепития устраиваете.
Мое злобное пыхтение как реакция на издевки на секунду прекратилось. Такого я не писала.
– Откуда ты последнее взяла?
– А ты собери кусочки, – брюнетка помахала рукой на ошметки под моими ногами, – и поищи.
– Какая же ты все-таки…
– В письме Марку, – поспешно начала Трэйси, немного наклонив корпус назад – подальше от меня, – ты писала, что правильно было бы, если бы вы много говорили, узнали друг друга, если бы могли не целоваться, будучи вместе. Это ведь про Бена, да?
Примечания:
[40] Позорное шествие – публичный ритуал наказания и покаяния веры в Семерых из серии фэнтези-романов американского писателя и сценариста Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь льда и пламени». Используется, чтобы наказать и пристыдить, признавшегося в прелюбодеянии или блуде. Человека раздевают догола, обривают и заставляют в таком виде пройти по улицам города, где его подвергают порицанию и насмешкам толпы.
[41] Отсылка к произведению американского писателя Натаниэля Готорна «Алая буква», в котором главная героиня Эстер Прин в отсутствие мужа зачала и родила девочку. Поскольку неизвестно, жив ли муж, горожане подвергают ее наказанию за возможную супружескую измену. Она была поставлена к позорному столбу и обязана всю жизнь носить на одежде вышитую алыми нитками букву «А» (сокращение от «адюльтер»).
80
На моем лбу уместно было бы нарисовать экран загрузки. С колесиком, которое не намерено останавливаться.
– В общем, – вздохнула Трэйси, решив не дожидаться отклика программы, – как я уже говорила, я не Дьявол во плоти. И, представь себе, тоже не хочу, чтобы ты страдала. Не сильно. Ты единственная, кто задумался, хорошо ли мне в отношениях с Марком и отцом, даже несмотря на все, что между нами случилось.
– Несмотря на то, что ты случилась.
Мой шаг к Трэйси в очередной раз был встречен поступательным движением. Похоже, она меня немного побаивается.
Правильно делает.
– Полагаешь, после всего, что ты сделала, у нас могут быть нормальные отношения?
– Начнем с того, что, хотя видео записала я, в сеть оно попало случайно. Думаю, его слила Венди, хотя это могла быть и Обри… – Трэйси на секунду задумалась, а потом махнула рукой, сообщая о бесполезности размышлений. – Ты многих раздражала, знаешь ли. Готова поспорить, эта особенность сохранилась у тебя до сих пор. А Марк мне нравился. У нас с ним много общего.
– Ага, например, отсутствие совести.
– У нас все по-другому. Со мной Марки другой.
– Да неужели? – склонила голову набок я. – Он ценит, оберегает тебя и уважает твои высокие моральные устои? Погоди… У тебя ведь нет моральных устоев.
– Между прочим, мы бы начали встречаться раньше, если бы не ты.
– О, так я вам, оказывается, еще и мешала! – картинно схватилась за сердце я.
– Мы с Марком созданы друг для друга. По сути, я просто забрала то, что было моим.
– Что ж ты тогда не засунула его голову в пасть псине? Разве не так ты поступаешь с тем, что, по-твоему, твое? С моей куклой, например.
– Я по Марку с ума сходила, – точно змеюка шипела Трэйси. – Ты это знала, но все равно переспала с ним.
– Да по этому козлу каждая вторая вздыхала, и что теперь?
– Повисла у него на шее, как самая настоящая шваль! – мои слова напрочь игнорировались. – О, посмотрите на меня, я выпила десять шотов текилы и не могу больше передвигать ногами!
– Все было не так! – настаивала я, хотя, как было на самом деле, знать не знала.
– Ты хоть представляешь, как больно было мне? Мы почти поцеловались на той вечеринке. Разговор шел как нельзя лучше, но я все же прервала его – провозилась с тобой целую вечность. Телефон ты утопила в пунше, поэтому позвонить твоей матери я не смогла. Дружков твоих найти в том столпотворении тоже не вышло, и я попросила Марка отнести тебя в безопасное место. Не хотела, чтобы тебя, пьянь безответственную, кто-нибудь изнасиловал…
– Поэтому отдала парню, который вообще в штанах дольше пяти минут не остается? Гениально!
– А когда он не вернулся! – прикрикнула на меня Трэйси, лицо ее перекосилось. – Я пошла наверх, в единственную свободную комнату, где тебя можно было закрыть на ключ до утра – и вот на тебе, благодарность от сестрички – ты уже извиваешься под ним абсолютно голая!
Очередной язвительный комментарий встал поперек горла. Пульсирующая вена на смуглой шее – явный признак подлинности описанных Трэйси эмоций. Видит бог, я не хотела так ее ранить.
– На кой он тебе сдался, Лоис, вот скажи? Мало было Бена?
Я мотнула головой:
– Бен тут вообще не при чем. И ты ведь понимаешь, что моей вины в случившемся столько же, сколько и Броуди?
А если учесть, что в сознании был только один из нас, то даже меньше.
– Вот только это ты еще по дороге начала раздеваться! Блузка и лифчик обнаружились на ступеньках лестницы. И не надо врать, что ты не при делах! Венди видела, как охотно ты стягивала с себя лишнее и как при этом заигрывала с Марком, – кривила губы брюнетка. – Я хотела быть с ним с восьмого класса, а ты увела его у меня из-под носа. Чем в таком случае мой поступок отличается от твоего?
– Тем, что Броуди был мои парнем, Трэйси, – воззвала к ее рассудку я. – Пусть у вас любовь хоть до гроба, факт остается фактом.
– Нет никакого регламента касательно того, через сколько можно начинать спать с другой, – упиралась она.
– Какой еще регламент? Есть пособие для неверных, о котором я не знаю?
– Очень смешно, – скорчила гримасу сестрица.
– Существует такая классная штука как расставание, Трэйси. Не чувствуешь того, что чувствовал раньше – скатертью дорожка. Иди и распускай руки с другой, но только после того, как с первой разошелся.
– Да вы же тогда уже час как расстались! – топнула ногой она.
– Да хрен там! – в ответ притопнула я. – Мы расстались после того, как ты его оседлала!
Трэйси плотнее сжала челюсть, карие глаза превратились в щелочки. Девушка тяжело дышала, но ничего не говорила.
– Броуди сказал тебе, что между нами все кончено, – догадалась я, и Трэйси свела брови. – И тебя не удивило, что он побежал за мной, когда я застукала вас?
– Что удивительного? – гримасничала она. – За тобой вечно все бегают. Но вот в тот раз Марку было тебя просто жаль.
– Жаль, а? Когда это ему было дело до моих чувств?
– Он только из-за них и медлил с расставанием. Не хотел причинить боль тебе, королеве драмы.
– И ты правда в это веришь?
– Марки не такой придурок, каким ты его считаешь.
– Да твой Марки патологический врун, Трэйси! Ты же читала письма, знаешь, как все было.
– Слышать этого не хочу, – она выставила ладонь, и во мне возродилось желание зарядить по смазливому лицу.
– За что ты тогда извинялась? – разводила руками я. – К чему была часть про Марка, если это я, распутница, его совратила, а позже ревновала, хотя все уже было кончено?
– Мне просто… Только хотела… Не любовница я, чтобы ты там не думала, ясно? У нас не было ничего серьезнее флирта, пока вы не расстались. И мне правда… жаль, что поссорила вас с Беном.
Молча глядя в карие глаза, я думала, как все изменила одна беседа. От вида того, насколько Трэйси погрязла в болоте самообмана, у меня больше не возникало желания стукнуть ее по голове бревном. Вернее так, мне захотелось воспользоваться им, чтобы помочь сестрице выбраться, а уже после стукнуть ее разок-другой. Но спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Я же могу исправить лишь то, что зависит конкретно от меня.
– Прости и ты меня, Трэйси, – я перевела взгляд на ковыряющийся в земле носок туфли. – Понятия не имела, что Марк для тебя так много значил.
Девушка недоверчиво фыркнула, и пришлось напомнить, как «близко» мы общались класса с шестого.
– Однако же стерва ты, Лоис.
– Это у нас семейное, – не стала спорить я, и, к моему глубочайшему удивлению, мы обе улыбнулись.
Губы Трэйси, правда, тотчас смяла и направилась к дому матери. Не знаю, надолго ли это перемирие. И можно ли вообще считать это перемирием. Возможно, уже завтра новоиспеченная миссис Броуди вернется к привычному, мерзопакостному, обличию, но пока я решила не занимать этим свои мысли и переключила внимание на отчима. Он как раз пришел домой и начал перебирать почту в ящике.
– Уолтер! – подбежала к нему я. – Ты случайно не видел разрисованный конверт? На нем были бабочки и сердечки. Одно сердечко было больше остальных, и в нем было написано: «Л+Б». Я оставила его где-то в доме и никак не могу найти.
Мужчина оторвал сосредоточенный взгляд от бумаг в руках и задумался на секунду.
– Письмо Бену?
Я обрывисто кивнула.
– Не переживай, Лоис, – улыбнулся Уолтер. – Я обо всем позаботился.
– Позаботился?
– Да, ты забыла марку, но я приклеил одну из своих и отправил его. Все как полагается. Письма от руки – это романтично. В наше время молодежь такого не делает. Не удивительно, что ты забыла о марках, но это пустяк. Уверен, Бен оценит подобный жест.
Я гулко взвизгнула, прикрыв рот рукой. Что ж мне так везет-то?
