Текст книги "Помолвлены понарошку (СИ)"
Автор книги: Лана Кохана
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
73
Солнце уже село, когда мой телефон зазвонил в тысячный раз. Я пустила пар носом, намереваясь вновь сбросить звонок Бена и отключить телефон, когда увидела на экране: «Полетт».
– Я не в настроении говорить, – выпалила вместо «Привет!». Не очень вежливо с моей стороны, но лучше, чем не принять звонок и вовсе. – Давай созвонимся в другой раз.
– Не сбрасывай, Лоис, пожалуйста, Келли мне все рассказала! – на одном дыхании проговорила девушка.
– Что конкретно? – почему-то нервно хихикнула я. – Что я душевнобольная?
– Это я и так знала, – засмеялась девушка, разом отговорив меня заканчивать разговор. У нее удивительно приятный смех. Искренний.
– Тогда что для тебя было нового?
Полетт тяжело вздохнула:
– Не понимаю, как Бен мог сделать такую глупость.
– Но веришь, что сделал?
Потому что Келли решила отрицать действительность даже под страхом расстрела.
– Честно говоря, верится с трудом. Но, но! – поспешно сказала она, повысив голос, будто чувствовала, что я собиралась нажать красную кнопку. – Я верю тебе. И мне очень жаль, что это произошло с тобой.
Я промолчала, проглатывая слезы. Они когда-нибудь закончатся?
– Мне казалось, – тихо начала Полетт, – что, когда вы начнете встречаться, все будет иначе.
На секунду я потеряла дар речи.
– «Когда»?
– Да. Что-то не так?
– Почему ты вообще думала, что мы начнем встречаться?
– В прошлом письме Санте я попросила на Рождество очки для сварки, потому что искры между вами меня чуть не ослепили.
Еще одно нервное хихиканье вырвалось из моей груди. Похоже, у меня началось психическое расстройство на фоне стресса.
– Ваша симпатия очевидна, Лоис. Мне только было непонятно, когда именно вы сойдетесь.
Неужели со стороны это действительно очевидно? Так же очевидно, как и их тяга с Максом? Если так, почему она молчала? Почему молчала Келли?
– И ты мне ничего не говорила о своих догадках, потому что…
– Потому что вы должны были разобраться вдвоем.
Да, логично. Я ведь и сама не лезла к ним с Максом именно поэтому.
Что ж, разобрались так разобрались. Спектакль окончен, опускайте занавес.
– Можешь отослать очки для сварки обратно на Северный Полюс, – уныло предложила я. – Все в прошлом.
Повисла тишина, которая давила на меня не хуже десятитонного пресса.
– Макс говорил когда-то, что Бен не чистит телефон, – внезапно прекратила молчанку Полетт. – Как и почту, и социальные сети, и прочее. Братец тогда искал какой-то файл и говорил, что у Бена он точно остался, потому что тот хранит все.
– К чему ты клонишь, Полетт?
– Были только те смс от Аманды, которые ты прочла?
– Нет, там была длинная переписка, – я замотала головой, отгоняя воспоминания. – Знаешь, думаю, на сегодня я наговорилась.
– Стой, Лоис. Там было что-то романтического содержания? Может, они друг другу фото присылали? Бадди утверждает, что это важная составляющая отношений.
Я промолчала. Теперь ясно, к чему она затеяла разговор об смс.
– Можешь не отвечать, – продолжила девушка, не дождавшись моего ответа. – Просто знай, если ты не увидела ничего романтического, этого там и не было. К тому же, у тебя есть пароль от его телефона – это ли не показатель, что ему нечего от тебя скрывать? Хотя тебе все же не стоило там лазить.
– Да, не стоило, – еле слышно отозвалась я.
Броуди чистил переписку. Я увидела лишнее случайно, но увидела. В переписке Бена с Амандой меня смущали только последние два сообщения. Но их было более чем достаточно.
Он встречался с ней и умолчал о встрече. Он договорился с ней о новой встрече на свадьбе и вновь умолчал бы, не попади я на их поцелуй. Не поведи я себя как параноик и не пойди за ними. Не обожгись я однажды нещадным пламенем предательства.
– Я отключу телефон, Полетт. Мне надоело кидать Бена в блок. У него слишком много родственников, у которых он крадет телефоны.
– Насовсем отключишь? А можешь писать мне иногда по почте?
– Да, – я кивнула, хотя она и не могла меня видеть. – Спасибо за заботу, Полетт. И спасибо эм… Спасибо, что поверила мне.
– Все образуется, Лоис, – сказала подруга и сбросила звонок.
74
Последнюю неделю мой телефон не принимал звонков. На этот раз дело не в самопроизвольной поломке и не в пролитой на него коле, а в том, что я та, кто не в силах отвечать на звонки.
Первый шок прошел. Прошла и злость, и попытки уговорить саму себя как-то вернуть свою жизнь на полтора месяца назад, когда мы с Беном были просто «Беном и Лоис» – лучшими друзьями, без тайного сговора, который обернулся против нас.
Прошло семь пробуждений с опухшими от слез глазами, не считая тех, когда листва за окном нарушали мой сон посреди ночи. Прошло семь дней с молчаливой готовкой, копанием в саду и редкими разговорами об отдаленном с мамой. Прошло семь ночей на мокрой подушке и в холодной кровати, от которой я успела отвыкнуть за время сна с живым обогревателем.
Многое прошло, а боль не прошла.
Я села за стол и достала листок крафтовой бумаги из маминых запасов, которыми она со мной охотно поделилась. Мне хотелось попробовать отпустить свою боль. Хотелось пережить ее и двигаться дальше. А не так давно адресат этого письма поведал мне о неплохом способе, как это сделать.
Бенджамин.
Ты знаешь, что я зову тебя так, когда чем-то недовольна в твоем поведении или хочу поддразнить? Так вот сейчас первый случай.
Ты сделал мне больно. Так больно, как не смог сделать никто до тебя. Наверное, этого стоило ожидать. Ты самый близкий мужчина в моей жизни, а самые близкие всегда ранят сильнее прочих.
Если это конец наших отношений, то я буду скучать.
Я не представляю, что будет, если это конец наших отношений. Я не могу представить свою жизнь без тебя, без моего лучшего друга.
Однажды мне уже приходилось застыть в повешенном состоянии «Быть или не быть будущему для нашей дружбы?». Тогда все зависело от тебя. От того, сможешь ли ты преодолеть свою тягу к тотальной полигамии. На этот раз последнее слово за мной.
Уже второй раз мы на развилке путей, но только сейчас я понимаю, что причина появления этой развилки одна и та же. Похоже, я ревнива. И, похоже, ты вечно даешь поводы для ревности.
Раньше мы даже не планировали становиться парой. Я и сама не осознавала, что двигало мною все эти годы осуждения вашей взаимной любви с прекрасной половиной человечества. Зато понимаю сейчас.
Когда мы впервые оказались на развилке, года четыре назад, у тебя было полное право крутить романы с кем пожелаешь. Ты мог просто вычеркнуть меня из своей жизни и продолжать тащить в койку все, что качает бедрами при ходьбе. Возможно, однажды ты стал бы на особый учет в венерический диспансер, потратил сотню-другую нервных клеток и приобрел столько же седых волос (которые, несомненно, тебя бы только украсили – таков уж ты). Тогда ты сам бросил бы это дело. И все же ты решил стать более постоянным ради нашей дружбы. Спасибо!
На этот раз я надеялась, что ты станешь окончательно постоянным в отношении меня. Не как подруги, но как девушки. Увы, в романтичном настрое я порой бываю весьма наивна.
Иногда мне кажется, что мы вместе вечность. Почти каждое светлое воспоминание в моей голове – с твоим участием. Разве такие отношения не должны лишь крепчать со временем? Разве нам не положено «долго и счастливо»?
Сейчас я не хочу видеть твое лицо, не хочу слышать твой голос и чувствовать запах твоей кожи. Но твои ликерные глаза оказываются передо мной, как только я смыкаю веки, твой смех звучит каждую ночь в моих снах, а подушка пахнет тобой, хотя я уже сотню раз промыла ее слезами.
Зачем ты поступил так со мной? Зачем ответил на мои чувства всего на мгновение? Зачем дал надежду и предал ее?
У меня закончились бумажные платки, и я достала новую пачку. Письмо Бена повсеместно усыпали капли, которые я не успела вовремя поймать, когда они стекли по щекам и носу.
С предателями не построить прочных дружеских отношений. Не таких, которые построили мы. Я понимаю, почему Келли так уперто доказывает твою невиновность. Она, как и я, не хочет верить, что ты можешь воткнуть нож в тщательно изученные больные места.
Может, зря я восприняла это как измену? Может, зря сочла это предательством?
Отчасти ты был прав, когда сказал, что между нами еще толком ничего не началось. Я ведь сама утверждала, что хочу проверить наши чувства. Вот и проверила. Быстрее, чем ожидалось. Может, так даже лучше?
Часть меня знала, что ты просто поверил в нашу притворную влюбленность. Я только жалею, что она не узнала об этом до того, как мы с тобой съели эклеров. Не случись этого, было бы проще закрыть глаза на собственные чувства.
Моя мама сказала бы, что отношения «парень-девушка» между нами обречены с самого начала, ведь ты не заинтересован во мне. Твоя мама сказала бы, что раз твое влечение было ложным, то нашим отношениям никогда не суждено было перейти в разряд романтических. А я скажу, что раз так, то смогу побороть тягу к тебе.
Переждав очередной наплыв чувств и поставив рядом еще одну пачку бумажных салфеток, я вновь взялась за ручку и начала выводить каракули по едва подсохшей бумаге:
Я не хочу тебя терять. Не хочу знать, каково это – жить без лучшего друга.
Сейчас мне слишком больно, чтобы сделать шаг на встречу, но, возможно, однажды мы сможем попытаться вернуть то светлое, что было у нас. Возможно, мы сможем повернуть назад и найти тот путь к дружбе, который ты перекрыл, накормив меня эклерами. Возможно, однажды мы сможем снова стать теми, кто бродит друг у друга в голове.
Очень надеюсь на это «возможно».
Я просушила письмо феном и положила его в один из тех конвертов, которые портила по малолетству. В те времена, когда еще верила словам Трэйси, мол, если есть много брокколи, вырастет грудь.
Идеальное вместилище для письма Бену попалось мне на глаза в маминой коробке с канцелярией, что скрывалась на чердаке в деревянном ящике с надписью: «Садовые принадлежности». Тот был заполнен разнообразным хламом вроде сломанной клавиатуры и порыжевших от времени подсвечников. Среди всего этого «богатства» томилась и покрытая увесистым слоем пыли механическая швейная машинка еще со времен моих школьных лет.
Много добра хранится у мамочки, особенно много – моего «творчества», к которому можно отнести найденный конверт. Чуть желтоватый по краям, повсеместно усыпанный бабочками и сердечками, в одном из которых аккуратно выведено: «Л+Б». Единственный, на котором я почему-то решила запечатлеть свою детскую влюбленность.
Вздохнула, всплакнула и написала адрес квартиры, проснувшись в которой почти два месяца назад, впервые осознала, что глаза Бена все-таки действуют на меня опьяняюще. Хотела было заклеить конверт, так как не собиралась добавлять новых писем мужчине, но блеск на безымянном пальце привлек мое внимание. Я сняла кольцо, что оставило светлый след на коже, и положила его к письму.
Сердце защемило, стоило запечатать свои мысли и свою Прелесть, но это было необходимо. Когда буду готова сжечь это письмо, вскрою конверт, вытащу свидетельство нашей с Беном фиктивной помолвки и верну ему. А пока я не собралась с духом и не воссоединилась с братством для похода в Мордор, пусть лежит там. Иначе мне никак не совладать с разочарованием от того, что этому кольцу никогда не стать настоящим.
С тяжелым вздохом я открыла клатч, намереваясь сжечь первых «грызунов моего сердца», но их там не оказалось. С губ сорвалось ругательство, когда до меня дошло, что в клатче не мои вещи. Как, впрочем, и сам клатч не мой.
75
Я спускалась по ступенькам почты, ступая так бойко, словно они были усыпаны виноградом, который мне нужно было превратить в вино.
Не могут они дать мне посмотреть архивы отправлений, видите ли! Это, между прочим, мои письма, и, если их кто-то отправил (тот, кто взял мой клатч, а взамен оставил только его копию с тонной косметики внутри), я имею право знать хотя бы его имя.
Всего за час мою голову уже неоднократно посетила мысль, что Келли могла перепутать мой клатч с клатчем Трэйси, которой помогала с застежками на свадьбе. Я отмахивалась от этой ужасающей догадки, как от назойливой мухи. Или, скорее, как от комара, который выпьет из меня всю кровь, если я подпущу его слишком близко.
Будь это Трэйси, последняя неделя не была бы такой спокойной. Мой личный ад разверзся бы на земле в ту же секунду, как письма попали в ее загребущие ручонки. Тишина – это хороший знак.
Возможно, еще есть крохотный шанс перехватить их. Если перестану переть как бронетранспортер и смогу состроить достаточно обворожительную мордашку, чтобы молодой и с виду добродушный парень за дальней стойкой почтового отдела выдал мне конфиденциальную информацию. В конце концов, Боженька не просто так сделал меня женщиной и даровал капельку очарования, необдуманно вылив перед этим целый флакон на Бена. Нужно в кой-то веки пустить эту каплю в ход.
– Приве-е-ет! – донесся до меня женский голос, и я огляделась по сторонам в поисках его источника.
Миловидная блондинка с синими глазами махала рукой с другого конца улицы. Она резво зашагала в моем направлении, широко улыбаясь.
– Ханна, – насильно растянула губы в улыбке я. – Привет!
Первая девушка Бена заключила меня в объятия столь радушные, словно я была ее давно потерянной сестрой. Впрочем, мы довольно тесно общались в школьные годы, да и не виделись действительно целую вечность. С тех самых пор, как они с Беном расстались за пару месяцев до выпуска.
Интересно, она общалась с ним после этого? Знает, что положила начало списку длиной с Амазонку?
– Ты стала еще красивее, Лоис!
Совсем забыла: у нее еще и голос певучий, как у диснеевской принцессы.
– Не могу сказать того же о тебе, потому что в твоем случае «красивее» не существует, Ханна. Разве что ученые смогут скрестить тебя с тобой же. Тогда, в теории, у тебя появится конкурент.
Сказала, прошу заметить, без издевок и даже особой зависти, хотя ее комплимент был вот вообще мимо кассы: сейчас мой более-менее приличный вид – это заслуга тонны консилера, тоналки и румян. Без всей этой химии я больше напоминала зареванное чудище.
Девушка засмеялась и провела рукой по блестящим волосам.
– Рассказывай, что нового. За Келли я внимательно слежу в соцсетях, а вот вы с Беном молчком. Как он, кстати? Слышала, вы с ним все еще близки, – Ханна заиграла бровями, напоминая его бывших с вечеринки, и я скривилась.
Сейчас мне снова доведется выслушивать о его притягательности и подвигах в постели? Спасибо, уже в курсе.
– Да, вроде того, – буркнула неохотно. – Как буду дома, передам ему от тебя привет.
Надеюсь, к возвращению в Чапел-Хилл мне удастся совладать с собственными чувствами и подобрать подходящие слова для нашего примирения. Возможно, ими будут: «Окей, приклони колено – и получишь помилование».
Глазищи блондинки заблестели, а пухлые губы дрогнули в улыбке.
– Я так рада, что у вас, ребята, все-таки сложилось!
Ну конечно. Даже Ханна знает о нашей идиотской псевдо-помолвке. Слухи расползаются по миру, как муравьи по столу, усыпанному хлебными крошками.
К слову, о слухах. Полетт держит меня в курсе событий. Она – мой личный корреспондент, докладывающий о новостях из жизни семейства Бенкс.
Келли не дала Бену рассказать о фиктивности нашей помолвки, да и вообще о событиях, произошедших на свадьбе Трэйси. По словам Полетт, наша подруга продолжает надеется, что между мной и Беном все образуется, а также, что идея брачного возраста для Бенксов искоренится из головы Роуз и до свадьбы самой Келли дело не дойдет.
Я питаю схожие надежды. Только вот вряд ли между мной и Беном все образуется настолько, чтобы я и дальше смогла притворяться его невестой.
– Н-да, спасибо, – постаралась скрыть досаду в голосе и поспешно сменила тему: – А как твоя жизнь? Не подалась в модели?
Или в актрисы с такой-то внешностью и мелодичным смехом.
– Увы, папа говорит, что это меня «испортит». Хочет, чтобы я работала с ним в университете. – Ханна засунула два пальца в глотку, имитируя позыв к рвоте. – И ему ведь ничего не докажешь! Вот как был еще в старшей школе уверен, что лучше знает, как мне жить, так гнет свое до сих пор.
– Знаем мы таких…
– Да-а, мистер Бенкс ведь такой же! – просияла моя собеседница. – Порой мне так не хватает разговоров с Беном. Он меня понимал, как никто другой. А знаешь, стоит как-нибудь встретиться. Может, посидим как в старые добрые: ты, Бен, Келли и я? Было бы здорово! Я тут до октября, если что.
Девушка подмигнула, а я сжала губы в подобии улыбки.
Вот же Бенджамин… Не мужик, а женский идеал, ей богу! Прознает Ханна о «расторжении помолвки» – и все вот эти воспоминания о «прекрасном и далеком» кинут модельное тельце к его ногам.
– Ну, мне пора бежать. Рада была повидаться, Лоис! Звони!
Я махала рукой, стирая вежливую доброжелательность с лица и рассуждая, передам ли Бену, что его неописуемо красивая кукольная бывшая пригласила нас на встречу.
Пожалуй, нет. Не заслужил. Может, я и найду в себе силы остаться его другом, но сводничества он от меня не дождется.
76
Следующие пять дней прошли в тишине. У кого бы не оказались мои письма, он вряд ли к ним притронулся. Видать, среди знакомых Трэйси и Броуди больше порядочных людей, чем можно было бы предположить.
Однако у меня назрела новая проблема: в прошлый раз я так разнервничалась из-за потери первых писем, что бросила письмо Бену не пойми где.
– Ма-а-ам! – кричала я, бегая по дому в поисках листа, пропитанного моими слезами. – Ты не видела разрисованный конверт? Я оставила его где-то и не могу найти.
– Нет, – отозвалась мама, но от чтения книги не оторвалась. – Спроси Уолтера, когда он вернется. Может, он видел.
Я забежала на кухню и принялась внимательно изучать поверхности, проверять полочки и шкафчики. Не знаю, кому бы в голову взбрело положить конверт в холодильник, но я проверила и его. Зная мамин фен-шуй, стоит проверить и стиральную машину. Когда-то у нас был кот, который спал исключительно в ней. Причем на выстиранном, еще влажном белье. Я звала его «Влажно-пузик».
– Лоис, доченька, присядь ненадолго, – мама поместила закладку в книгу и кивнула на место за столом рядом с собой.
Звучно закрыв столешницу, я плюхнулась на стул и облокотилась на мягкую узорчатую подушку около его спинки.
– Прости, мам. Наверное, не такого поведения ожидаешь от дочери, которая приезжает тебя навестить.
Улыбка расплылась по веснушчатому лицу, и женщина нежно обвила мои руки:
– Конечно, мне было бы приятней видеть тебя счастливой, но у тебя есть право на любые эмоции.
Мои губы расплылись в благодарной улыбке, когда она провела рукой по моим волосам.
– И все же я бы хотела знать, почему снова вынуждена не пускать твоего лучшего друга на порог и слушать, как ты плачешь по ночам. Может, пришло время поговорить?
Я сомкнула брови на переносице, сосредоточенно разглядывая деревянные зигзаги на столе. Так было проще рассказать об очередной драме моей жизни, в которую я сама себя втянула.
– Жизнь меня ничему не учит, – сокрушалась я под конец своего непомерно длинного рассказа. – Такое ощущение, что эта ситуация будет повторятся со мной снова и снова. Те же смс, то же подглядывание в коридоре. Разве что, когда я застукала Броуди с Трэйси у него дома, они не просто чистили друг другу ротовую полость. К слову, Бен и эта недо-Золушка могли бы, как все нормальные люди, сходить к стоматологу, но нет же. Они решили чуть ли не сожрать лица друг друга. И главное, что даже началось все похоже: снова проснулась в одной постели, ночи не помню…
Я прикусила язык и с опаской перевела взгляд на маму. От длинных монологов в моем языке стираются кости, и я перестаю контролировать информацию, которая с него слетает.
Мама лишь подняла одну бровь.
– С Беном было так же? – ее голос был скорее заинтересованный, чем шокированный.
– В смысле «так же»? – пролепетала я с ликом полнейшей невинности.
Мама понимающе улыбнулась, глядя на щеки, которые предали меня и поменяли цвет на красный.
– Ты знаешь о том, что было шесть лет назад? – сиплым голосом спросила я. Дышать стало порядком труднее, когда она едва кивнула. – А видео?
Три секунды, которые ощущались как три часа, я молилась, чтобы мама спросила: «Какое видео?», но мои молитвы не были услышаны. Видимо, порнозвездам не полагаются звонки по горячей линии божественной экстренной помощи.
– Доченька, мне ведь сорок девять, а не сто сорок девять. Я знаю, что такое интернет.
– И давно ты в курсе?
Мамина улыбка, неловкая и слегка виноватая, выдавила жалкий стон из моей груди. Я захлопнула лицо руками и откинулась на спинку стула.
Какой позор!
– Все не так ужасно, как тебе кажется, – старалась успокоить она. – И все уже позади. К счастью, позади и Марк. Я не могла запретить тебе с ним встречаться, но уже жалею, что даже не попыталась. Может, ты бы не попала в такую ужасную ситуацию с ним и Трэйси. Но что было, то было. И, видимо, нам нужно поговорить об алкоголе. Ты ведь знаешь, к чему он может привести, зачем же ты снова пила?
– Я не пила, – словно школьница оправдывалась я. – Ну, не осознанно. Какие-то парни дали мне разбавленную газировку…
Я потирала виски, так как стыд решил пробурлить дыру в моей голове.
– Кто сказал тебе о видео? Я думала, его удалили до того, как о нем узнал кто-то из взрослых.
– Так и есть, – на мамином лице появилась мечтательная улыбка, совершенно не соответствующая теме беседы. – Просто я знакома с тем, кто его удалил.
