Текст книги "Помолвлены понарошку (СИ)"

Автор книги: Лана Кохана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍66

– Можно я отправлю маме сообщение с твоего телефона? – спросила я Бена. – Скажу, что мы уже подъезжаем.

Мужчина молча протянул мне мобильный.

– Сними блок, пожалуйста.

– Ноль, пять, один, девять, девять, семь, – продиктовали мне.

Я послушно ввела нужные цифры и удивилась тому, что у Бена есть номер моей мамы и даже одно короткое сообщение от нее: «Спасибо».

– А за что было это «спасибо»? – поинтересовалась, набирая сообщение.

Бен взглянул на экран, поджал губы и пожал плечами, заставляя меня подозрительно прищуриться. Не помнит он, как же.

Мама и отчим встретили нас, стоя на пороге дома. Стены из дерева, зеленая крыша, гортензии под окнами и почтовый ящик, который мы с Келли еще в детстве обклеили блестками – дом, милый дом.

Легкие наполнились ароматом топленого молока, стоило очутиться в маминых объятиях. Я теснее прижала ее к себе, и мы начали покачиваться из стороны в сторону, образовывая круги на газоне не хуже тех, что создают инопланетяне на полях.

– Я так соскучилась по тебе, мамочка, – шептала я.

– Моя лапочка, я тоже скучала, – мама гладила мои волосы, что были того же цвета, что и ее собственные.

Вообще, внешне я – мамина копия. У меня ее черты лица, глаза, фигура, даже смех ее. Повезло, что от отца мне достались только кривые зубы, которые он сам же потом и выровнял.

– Лоис, девочка, привет! – Уолтер раскрыл руки для объятий, когда мама направилась к Бену, и я с улыбкой подбежала к нему.

Этот мужчина вот уже семь лет старается быть мне папой, и у него это выходит куда лучше, чем у того, кто пыхтел целых пять минут, передавая мне свои гены.

Завтрак был довольно шумным: не только у нас с Беном накопился целый вагон забавных историй, которыми не терпелось поделиться.

Я рассказывала про семейные вечера и ночи кино, про девичники на кухне и посиделки на природе, про поход в боулинг и горы, ловко огибая при этом интимные подробности выяснения наших с Беном отношений.

Мама же с Уолтером поведали нам о своем отдыхе в Европе. О том, как одна плакала над убитыми ради еды лягушками, а второй чуть не упал с каноэ, и как они, не успев на последний автобус в Будапеште, чуть не заблудились, бродя под луной.

Мама притащила целый чемодан сувениров, которые уже распихала по всему дому, но парочку приберегла для нас с Беном. А милую музыкальную шкатулочку в последний момент решила вручить Роуз лично. Заверяла, что нашей «помолвки» за чаепитием будет избегать, как продавцов-консультантов в супермаркетах, но мне все равно было не по себе от этой затеи. Да и косилась на нас мамуля с каким-то неподдельным любопытством в карих глазах.

«Все-то она подмечает», – подумала я и, как только Бен отправился в город по делам, получила тому подтверждение.

– Доченька, ты не хочешь мне ничего рассказать? – невинно поинтересовалась мама.

– Как сильно я тебя люблю? – улыбнулась я, обнимая ее со спины и радуясь столь родному смеху в ответ.

– Бен с тебя глаз не сводил, – подключился к беседе Уолтер. – Что между вами происходит?

Мои щеки начали краснеть, и я спрятала их за мамиными волосами, потираясь носом о ее спину. Супруги синхронно выдали: «Ясно» с улыбкой в каждой букве и тут же сменили тему обсуждения.

– А какая у Бена любимая еда?

– Мм? – я выглянула из копны рыжих волос.

– Что приготовить? – спросила мама. – Закуской у нас будут луковые колечки во фритюре, которые обожает Уолтер. На десерт – фисташковое мороженное, по части которого выступаем мы с тобой. А вот на основное можно приготовить что-то по желанию второго гостя. Что Бен любит больше всего?

Я открыла и закрыла рот. Теряюсь в догадках, на кого смахивала больше: рыбу или интернет Explorer.

Понятное дело, некоторые представления о вкусах Бена у меня имеются. Я знаю, что он тихо – а иногда очень громко – ненавидит тыкву, выковыривает изюм из булочек (тот прилипает к зубам), смотрит на гороховый суп как на рвоту и плюется черным чаем (а еще липовым «эликсиром молодости» Роуз, но это отдельная тема – им плюются все). Я также в курсе, что у него аллергия на клубнику, потому что однажды мое фруктовое парфе (первое и последнее) закончилось больницей. Мне известно, чего стоит избегать, но предпочтения…

– Из меня никудышная подруга, – уныло постановила я. – Знаю только, что не любит.

– Это уже много, – подбодрил отчим.

Не успокоившись его словами, я отправила Бену сообщение. Ответ пришел через три минуты:

«Все, кроме горохового супа. И, конечно, тыквы.»

«А еще изюма, черного чая и клубники?» – тут же напечатала я с глупой улыбкой влюбленной девчонки.

Ответом мне был подмигивающий смайлик.

– Все! – чуть ли не пропела я. – Он любит все, кроме того, что есть в моем списке исключений.

Уже почти закончила перечислять довольно короткий список, когда телефон вновь завибрировал:

«У тебя самая вкусная лазанья в мире, Лоис;)»

Намек поняла и тут же поникла. Все же есть у него любимое блюдо, а я ни сном ни духом. Улыбка пропала, брови насупились, руки сами потянулась к фартуку.

Доставала фарш из морозильной камеры в подвале и думала, что льстит Бен вообще безбожно. Вот прямо-таки лучшая в мире, серьезно? Вечно же края подгорают и сыр местами как резиновый попадается. Ну, что поделать, придется реабилитировать гордое звание лучшей подруги: готовить ему ту несчастную лазанью. Может, хоть в этот раз вытащу вовремя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍67

Я крутилась перед зеркалом в ванной, разыскивая позиции, в которых меня фотографировали бы для каталога нижнего белья. Ну, будь я на размер-другой тоньше.

Келли настаивала на том, что на свадьбу Трэйси под платье мне следует надеть один из комплектов белья, который мы разработали с ней и Евой. Выглядел он действительно отлично, а сидел так, будто был сшит специально… А, погодите, так и есть.

Я осознанно не мерила «сырое» изделие. Особенности собственной фигуры и нюансы при пошиве на нее знаю от и до – в том, что сядет как положено, не сомневалась, поэтому хотела оценить сразу конечный результат и ахнуть, как было обещано моей белокурой подругой. Что ж, ахнула, и даже не раз.

Бюстгальтер без косточек нежного персикового цвета с вышивкой нитками лишь на тон темнее ткани (кое-где встречались узоры белым) совершенно не ощущался на теле. Низ комплекта не оставлял фантазии возможности полетать, но все же дивным образом скрашивал наготу. Последним – но не по значимости – штрихом был расшитый пояс с подвесками для чулок. Их я тоже натянула, намереваясь оценить эффектность образа в целом.

Белая эластичная ткань сделала ноги настолько манящими, что я и сама не удержалась от того, чтоб потрогать кружевную резинку, заскользить от колена к подвязкам и обратно. Поудобнее умостила грудь, радуясь появлению намека на ложбинку, облапала и оценила удачно подчеркнутую талию, целлюлитную, но – как там выразился мой «женишок»? – аппетитную попу.

Очень захотелось продемонстрировать себя красивую Бену. В таком виде должно соблазнять возлюбленных, а не скрываться платьем и топать на какую-то там унылую свадьбу единокровной сестры.

– Лоис? – постучал в дверь тот, кого думала охмурять.

Может, я начала выделять особенные феромоны, которые его привлекли? Или думала слишком громко?

– Сейчас, только оденусь, – отозвалась я.

Схватила махровый халат, когда дверь открылась и Бен споро очутился внутри, прижался к деревянному пласту спиной. Улыбка расплывалась по его лицу, пока глаза скользили по мне так медленно, словно он пытался растянуть удовольствие.

– Можешь не торопиться.

Я недовольно хмыкнула и стала натягивать халат, намереваясь перекрыть таким образом поток собственных сексуальных флюидов.

– Шикарное белье, – с хрипотцой выдали мне, приближаясь.

Я отпрыгнула назад, завязывая пояс халата и превращаясь в белый бесформенный блинчик.

– Спасибо, – улыбка неуверенная, а голос какой-то робкий, – это мы с девочками сделали.

– Сделали?

– Да, помнишь, я шила несколько дней подряд? – незаметно выдохнула, хватаясь за возможность увести разговор в безопасное русло. – Келли придумала дизайн, а Ева сделала вышивку на пошитых мною модельках.

– Отличная работа.

– Келли будет счастлива услышать это. Она надеется на тебя как на одного из инвесторов для запуска коллекции.

Я постаралась открыть дверь, которую все еще держал Бен – было бы куда проще общаться, не выгляди мое тело под халатом более вызывающе, чем обнаженным, и не находись мы вдвоем в столь тесном помещении – но с какой бы силой не тянула, она и не думала поддаваться.

– Считай, я в деле.

Бен облокотился на пласт дерева, открывающий путь на свободу, и вальяжно сложил руки на груди. Ему доставляло определенное удовольствие наблюдать за моими безрезультатными попытками покинуть ванную комнату. Видимо, он все же унаследовал от отца склонность к психологическому садизму.

– И куда это ты в таком наряде собралась?

– Завтра пойду в нем на свадьбу.

– Для того чтобы… – поднял бровь мужчина.

– Чтобы твоя сестра была спокойна. Готова поспорить, она затащит меня в уборную и проверит, надела ли я этот комплект.

Бен улыбнулся, а его правая рука потянулась к поясу моего халата. Он аккуратно распустил узел, и нижнее белье вновь предстало его взору. Горячие пальцы прошлись по изгибу моей талии, от бюстгальтера к поясу, пустив мурашек маршем от затылка к пояснице.

– Мы не можем, Бен, – покачала головой я, борясь с тем, чтобы не начать пускать слюни по эклерам.

– До сих пор размышляешь, не придумано ли наше влечение?

Ликерные глаза следили за пальцами, вырисовывавшими узоры на моем животе.

– Думаю, это нужно проверить.

– О, с большим удовольствием! – усмехнулся мужчина, рывком притягивая меня к себе.

Я хихикнула, но тут же плотнее сжала губы, стараясь не сильно вдыхать аромат его кожи.

– Это проверяется временем, Бен. Давай подождем и узнаем, будем ли хотеть того же через время.

Будешь ли этого хотеть ты.

– И сколько же? – вопрос был задан с такой недовольной гримасой, словно Бен уточнял у судьи, какой срок ему грозит.

– Не знаю, может, год?

После этих слов мужчина и вовсе поник, будто ответом было: «Пожизненное заключение без права досрочного освобождения».

– И до тех пор никакого секса?

Я кивнула, стараясь не сопроводить это тяжелым вздохом. Самая строгая диета в моей жизни. А ведь я вообще противник этих пыток времен святой инквизиции.

– Даже…

– Без «даже», – бескомпромиссно ответила я.

С ним только начни – потом невозможно остановиться. И он это прекрасно знает. Эклерный дилер.

– И кем мы будем друг другу этот год?

– Друзьями, – пожала плечами, выдавая очевидный ответ, который моего визави не устроил.

– Ты ведь сказала, что снова друзьями нам не быть, – напомнили мне. – Как же вот это «обратного пути не будет»? Поправь меня, если я не прав, но разве сейчас ты не даешь заднюю?

– Поправлю, – елейным голосом отозвалась я, нагло игнорируя справедливость замечания оппонента. – Не «заднюю дала», а «передумала».

– Какая неожиданность! – саркастично протянул Бен, игриво сощурившись. – Как на тебя не похоже! Я никак не мог этого ожидать.

Не успела среагировать на издевки распоясавшегося друга, как он с вызовом кинул:

– Год не пойдет, Лоис Лиз, – месяц.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍68

– Торги тут не уместны! – возмутилась я.

Особенно тому, что он скостил установленный мною срок в двенадцать раз. «Наглость» – вот его второе имя, а не «Брайан».

– Тебе меня не уломать, – вздернула нос и откинула волосы назад. – Я кремень.

– Уверена? – заломил бровь шатен, и его пальцы начали вырисовывать узоры на моем животе, концентрируя в нем жар всего тела. – Я ведь еще даже не начал…

Прозвучало это одновременно угрожающе и волнующе. Не могу сказать, что напугало меня больше, но когда проворные пальцы нырнули под резинку трусов, моментально выдала:

– Полгода.

– Три месяца, – произнес Бен одновременно со мной и улыбнулся. – Как на счет компромисса?

– Полгода – уже компромисс, – качнула головой я, прижимая белье к телу так, чтобы оттянуть его не представлялось возможным.

– Три месяца как друзья, а потом… – руки мужчины плавно переместились, сжали мою целлюлитную, но аппетитную, вытолкнув из меня судорожный вздох. – Потом три как пара.

– Но…

– Без «но». Но и без секса, если ты так того хочешь. Все в рамках приличий: цветы, мороженное, свидания, поцелуи…

Заманчиво. Настолько, что я даже в раздумьях прикусила губу. Только вот он же прекрасно понимает, я не смогу целовать его, не желая большего. Судя по взгляду на мои губы и сопровождающие их мнущие движения на бедрах, именно на мою несдержанность Бен и рассчитывает.

– Никаких поцелуев, – просипела уперто.

– От таких ты не откажешься, – муркнули мне в губы, но я вовремя прикрыла те ладошкой и покачала головой.

В ответ получила нехороший прищур.

– Три на три, Лоис, или я возьму тебя прямо здесь и сейчас, наплевав на планируемое тобой воздержание и на то, насколько хорошая акустика в этой комнате.

Как бы в доказательство серьезности намерений, меня притиснули к горячему телу. Этого Виагрой не корми – он всегда готов! Осталось убедиться, что действовать будет только со мной.

– Ну, ладно! Ладно! – сдалась я, отталкивая мужчину и плотнее запахивая махровый халат. – Три на три, дружище. А теперь дай мне переодеться.

Победно улыбнувшись, Бен перестал подпирать дверь и медленно зашагал задом наперед вон из ванной. Донельзя довольный и оттого еще более привлекательный. И как прикажете держать себя в руках рядом с ним?

***

Мама с Уолтером затеяли ремонт в гостевой, поэтому у меня был выбор: отправить Бена на диван или сопротивляться ломке, лежа с ним на одной кровати. Ради друга я выбрала второй вариант. В домиках Бенксов вся мебель довольно удобная, чего не скажешь о диване из гостиной моего родного дома. Ночь на нем – и понадобится ортопед.

Я не решилась лишний раз проверять Бена (да и себя) на прочность, наконец завалившись спать как люблю, голой. Вместо этого нашла в шкафу старую пижаму со Спанч Бобом, наплевала на несоответствие размеров и, облачившись в спальный комплект никогда не унывающей губки, заулыбалась, как малое дите.

Устроила целое шоу, сопровождая свой выход из ванной песенкой из вступительных титров к мультику. Желтые шортики и майка, которая слегка подпрыгивала, открывая поясницу, делали мой облик крайне смешным, но Бен сказал, что выгляжу я мило и он бы непременно взял меня с собой в душ. Я очень старалась не краснеть.

– Споешь колыбельную? – поинтересовался полуобнаженный мужчина, залезая под одеяло.

– Ты потерял запись? – поддразнила, надеясь, что он все же захочет услышать, как я пою вживую, и улеглась рядом с ним.

– Зачем слушать фонограмму, когда рядом есть реальный исполнитель, – улыбнулся Бен, поудобнее возложив голову на мою подушку.

Недавно я добавила в мысленный архив неизвестную мне ранее особенность друга: он любит оккупировать место на соседних подушках.

– Нравится, как я пою? – напрашивалась на комплимент, растягивая улыбку Бена все дальше к ушам.

– А еще больше – как стонешь.

Атаки щекоткой ему избежать не удалось, но он все же попытался достучаться до моей гуманной стороны:

– Да ладно, порадуй меня напоследок. Это последняя ночь перед целой вечностью в холодной кровати. Дай хоть моим ушам получить наслаждение, раз сексу не бывать.

Еще немного повоевав за возможность обрабатывать щекотливые места натренированного тела, я сжалилась и наставительно произнесла:

– Тебе стоит лечь поудобнее.

Бен сделал, как было велено, водрузив голову мне на плечо, и я начала петь. В этот миг какого-то особого единения, меня окутало волной нежности, а в груди, об которую, засыпая, ласково терлись щекой, поселилась надежда, что я буду делать так еще много, очень-очень много лет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍69

– А могла бы ты снять его, чтобы я оценила комплект целиком?

– Нет, Келли, – строго сказала я, возвращая на место юбку платья. – Я не стану раздеваться в уборной этого чертового отеля.

– В таком белье не стыдно раздеваться. Хочешь, я тоже оголюсь за компанию?

Моя подруга выглядела абсолютно невинно, говоря совершенно не невинные вещи. Конечно, она бы и платье поверх комплекта не надела, позволь ей дресс-код, но зачем же раздевать меня?

– Я покажу тебе его после торжества. Заглянем домой (моя мама по тебе скучала, к слову), и я продемонстрирую тебе все в лучшем виде, хорошо?

Келли надула губки бантиком, но кивнула и обернулась обратно к зеркалу. Золотистые волосы девушки были уложены голливудскими локонами, как и мои. На ней было персиковое платье, облегающее идеальную фигуру. Мой же наряд был очень близок к ее по цвету, но обтягивал только верх, тогда как юбка платья расширялась, опускаясь чуть ниже колен. Накрахмаленная подкладка держала ее пышной, словно та была прямиком из восьмидесятых.

– Итак, – Келли покрывала блеском губы, – что происходит между тобой и Беном?

Я прошлась расческой по волосам сильнее, чем собиралась, и ойкнула.

– Значит, я права, – улыбнулась подруга.

– На счет чего?

– Что-то поменялось, верно? И чего это мы скрытничаем, а?

Ее справедливый укор сопровождался внимательным взглядом глаз цвета корицы. Я тяжело вздохнула, складывая расческу обратно в клатч, ответила на сообщение маме и начала крутить телефон в руках, продумывая ответ.

– Прости, что не поделилась, Келс, – наконец произнесла я. – Сама еще не знаю, есть ли продолжение у этого… нового витка взаимоотношений. Нам с Беном нужно во всем разобраться, прежде чем делать громкие заявления и принимать поспешные решения, понимаешь?

В этот момент дверь дамской комнаты раскрылась и наше с Келли единение нарушила виновница торжества. Она уже успела сменить пышное белое платье с корсетом, утягивающим и без того стройную фигуру, на облегченный вариант наряда – белый комбинезон с длинными рукавами и открытой спиной. Волосы Трэйси были аккуратно собраны на затылке, а кожа цвета капучино сияла, словно ее фотошопили в реальном времени.

– Поздравляем! – хором пропели мы с Келли.

На этом мероприятии мы решили не портить праздник девушке и изображать искреннюю радость за нее. Я даже не осмелилась отдать вторые письма отцу и Броуди, как хотела.

На последнем тосте мне показалось более разумным сжечь их вместе с остальными уликами моего травмированного естества, как только закончится празднование. Поэтому я засунула два конверта обратно к зеленому конверту Трэйси, в клатч, и продолжила рассуждать, стоит ли хоть на словах пересказать часть касательно неподобающего отношения этих двоих к моей единокровной сестре.

– Спасибо! – улыбка Трэйси показалась мне вымученной.

Не знаю, дело в том, что ее утомили гости, само торжество или жених, который, весьма вероятно, ее не любит. Возможно, дело конкретно во мне. Я бы, например, не хотела видеть ее модельную физиономию на своей свадьбе, поменяйся мы местами. Но никто не заставлял ее меня приглашать, а тем более подсылать отца с уговорами пойти.

Новоиспеченная миссис Броуди сосредоточенно поправляла стрелки. Я тихо предвкушала попадание подводки в ее глаз и, естественно, корила себя за эту надежду.

– Как ты себя чувствуешь? – учтиво поинтересовалась у нее Келли.

– Великолепно.

Трэйси пожала плечами, будто это было очевидно, хотя ее жесты и мимика расходились со словами. Впрочем, я ей не психолог и не подруга, чтобы копаться в ее проблемах. Все, что могу – и глядя на нее сейчас, понимаю, что сделаю – это высказать свои мысли отцу и Броуди. На словах. Коротко и по делу, но позже.

– Кто-нибудь из вас сможет помочь мне с застежками? – Трэйси помахала за спину. – Красота требует жертв и так далее, но этот комбинезон сведет меня с ума. Я сама с ними не справлюсь.

– Я помогу, – отозвалась Келли.

Новая вымученная улыбка появилась на губах Трэйси, а взгляд карих глаз тут же устремился на меня.

– Лоис, вы с Беном уже расстались? – приторно-ласковым голосом поинтересовалась она.

– Нет, – покачала головой я. – Твоей подруге придется найти другую жертву. Ой, прости, жениха.

Долго же я продержалась: была милой с Трэйси целых три минуты. Приз в студию!

– Это очень странно, – задумчиво произнесла сестрица, игнорируя мою колкость, и я с трудом воздержалась от новой.

– Нет ничего странного в том, что двое людей любят друг друга.

Уголок губ брюнетки подпрыгнул вверх, и на секунду мое сердце сжалось.

– Аманда говорила, они с Беном встречались на днях, – сказала девушка, а после прокашлялась и покачала головой, словно в замешательстве. – Насколько мне известно, она сейчас пошла искать его.

Ни одни румяна не могли бы вернуть моему лицу здоровый цвет. Я застыла на месте, не в силах переварить информацию.

Это такие дела у него были вчера? Аманда Палмер? Почему он мне не сказал? Зачем вообще с ней встречался?

– Я… пойду найду Бена.

Подруга хотела пойти со мной. Уже сделала шаг следом, но ее остановил звук дрели ранним утром воскресенья:

– Ты ведь поможешь мне с застежками, правда?

– Эм… да, конечно, – донесся до меня неуверенный ответ Келли, прежде чем я выпорхнула из дамской комнаты.