Кризис-менеджер для Дракона. Книга 1 (СИ)

Текст добавлен: 15 октября 2026, 12:31

Текст книги "Кризис-менеджер для Дракона. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Лана Флоренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Не самый крупный

Город оказался совсем не таким, каким я себе его представляла. В моём воображении в средневековом городе полагалось быть грязи по колено, выплеснутым помоям, крысам в канавах и чуме. В первый раз он пронёсся мимо меня так быстро, что я больше думала о том, как дожить до конца поездки, чем об экскурсии. Теперь я могла оценить масштабы. Город процветал – это чувствовалось в запахе свежего хлеба, в открывающихся лавочках, в чистых мощёных улицах, в ярких тканях на прилавках, во множестве самых разных одежд и лиц, здесь были люди из других стран. Я вертела головой, пытаясь рассмотреть всё сразу.

– Город всегда кипит, пока в замке живёт правящая семья, – сказал Сайрен, будто прочитав мои мысли и ловко обводя меня вокруг тележки со свежей рыбой.

– Потому что драконы приносят богатство?

– Скорее потому, что богатство следует за драконами. Двор, стража, слуги, гости, посольства. Всем нужно есть, одеваться, где-то жить. Дороги содержат лучше. Купцы чувствуют себя безопаснее. Люди приезжают туда, где есть деньги.

– Но всё приходит в упадок, как только драконы переезжают, – тихо добавила я, вспомнив рассказ Эйрана.

Сайрен буднично кивнул:

– Именно так. Города при драконах – как цветы под солнцем. Убери солнце, и они вянут.

Я вспомнила моногорода из моего мира, построенные вокруг одного завода, и решила, что некоторые экономические модели универсальны для всех вселенных. Только здесь завод был живым, с крыльями, и бессовестно красивым.

Мы шли в тени узких улочек, держась подальше от главных дорог. Сайрен тянул меня за рукав, мягко направляя и не давая свернуть с пути, чтобы посмотреть ту или иную лавку. Людей было ещё не так много. А вот стража стояла на каждом углу и на каждом перекрёстке. За первый час мимо нас прошли три патруля, и ни один из стражников не выглядел скучающим.

Я покосилась на Сайрена:

– Это после помолвки здесь стало так… безопасно?

– Отчасти. Обычно стражи меньше, – недовольно ответил он. – Ночью из темницы сбежали двое пленных. Впервые на моей памяти кто-то сумел уйти из подвалов замка Тарвен.

– Двое пленных? – я споткнулась на неровных камнях, наступив на край плаща. – Те, что напали на Каэра в лесу? Но как?

Сайрен коротко кивнул:

– Хотел бы я знать. Кто-то им помог. Нам сюда.

Значит, у принца Каэра за ночь прибавилось проблем. И всё-таки он вышел попрощаться. Я покрутила эту мысль так и эдак и убрала подальше. До лучших времён.

А город тем временем предлагал возможность окунуться в прошлое. Жаль, никак не достать телефон и не сфотографировать всё это, не собрав толпу зевак.

Плащи с капюшонами в утреннем холоде не привлекали внимания, но чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось под тяжёлой тканью.

– Зайдём. – Сайрен кивнул на вывеску трактира в переулке. Надпись я разобрать не смогла – слишком уж витиевато закручивались буквы. – По кружке прохладного пива? Нам ещё полдня идти, а в плаще я скоро сварюсь.

Пить перед первым полётом было небезопасно. А уж пить в компании со своим транспортным средством мне и вовсе ещё не доводилось. Я решила, что больше одной кружки ему не позволю, а одна выветрится за полдня пути по жаре. Мы устроились в дальнем углу, подальше от окон и посетителей. Пиво оказалось тёмным и на удивление приличным. К нему нам подали хлебные палочки с солью и пряностями, похожие на нашу соломку, только толще, и нарезанные кубиками копчёные колбаски.

С Сайреном было легко говорить и легко молчать. Как с хорошим коллегой в командировке. Вскоре мы перешли на «ты», и я почти забыла, что передо мной принц и брат Каэра. Он не давил, не смотрел сквозь меня, шутил в меру, а не через слово. Флиртовал ненавязчиво и явно не всерьёз, и между делом успел отметить, какая симпатичная здесь трактирщица. Трактирщица, судя по румянцу, отметила его ещё на входе, несмотря на капюшон.

– А тебе это не запрещено? – с улыбкой поддела его я. – Делегация из Серати не считала тебя подходящей партией Белой Деве, потому что ты состоишь в Культе. У вас обет безбрачия?

Сайрен поднял кружку и сделал глоток. Потом вытер губы тыльной стороной ладони – жест, совершенно немыслимый для Каэра и невозможно уютный в исполнении Сайрена.

– Вроде того, – неохотно сказал он. – На нас накладывают определённые печати. Мы не можем иметь детей, жениться и обязаны служить Культу до конца жизни.

На миг в его тёплых карих глазах мелькнуло явное огорчение. Он так хотел жениться? Потом он тряхнул головой и подмигнул мне поверх кружки:

– Но о некоторых развлечениях на стороне они могут и не узнать.

Я сделала вид, что увлечена едой и не заметила очевидного намёка. Сама нарвалась. Со стороны трактирщицы донёсся грохот – кажется, у неё что-то упало. Подозреваю, что сердце и планы на вечер.

Я отпила пиво, холодное, чуть горьковатое, удивительно вкусное после жары, и спросила:

– Что за печати? Как та, что была на помолвке?

– Родственное. – Сайрен тоже отпил и устроился поудобнее: он явно был не дурак вот так посидеть в пабе при любом удобном случае, что у меня не слишком вязалось с образом послушника. – Сдерживающие печати – это очень древняя магия. Считается, что её оставил после себя Инмает, один из сильнейших драконов в истории. Его сила была почти безгранична – он пропитал ею саму землю, камень, воздух. Печати он оставил как своды законов. И среди прочего, по преданию, он дал всем разумным существам единый язык.

Я замерла с кружкой у рта:

– Подожди, – медленно сказала я. – Единый язык? Для всех?

– Да. Прежде едва ли не у каждого драконьего племени был свой язык, а у людей – ещё больше. Сейчас воспоминания о них остались только в древних записях. Или в обрядах. Когда все друг друга понимают – это сложно переоценить.

Моя кружка стукнула о стол.

– Так вот почему я вас понимаю. – До меня наконец дошло то, что свербило с самого первого дня, с самого леса. – И вы меня! Я никак не могла взять в толк: другой мир, другое время – и все вокруг говорят по-человечески! Даже пиво называется пиво! Сначала я подумала, что просто сошла с ума, и решила пока не заострять. А потом приняла это так: раз тут всё сказочное, то и язык волшебный. Но это… это и есть магия, встроенная в саму землю?

– В землю, в потомков – я точно не знаю. Забавно. – Сайрен посмотрел на меня с интересом. – Язык Инмаета дотянулся даже до гостей из других миров. Надо будет записать. Верховные любят такие детали. В Культе ещё сохранились записи на разных языках, сделанные до Инмаета.

Он покосился на трактирную стойку и продолжил:

– Но если общий язык был скорее благом, то с печатями всё не так однозначно. Их возможности и назначение постоянно расширяют.

– А печати они все… сдерживающие?

– По-разному. Печатями клеймят преступников: при повторном нарушении клеймо жжёт изнутри. Очень действенно – второй раз мало кто решается. Есть печати на имущество, на важные сделки. Печатью скрепляют договор возлюбленных – это ты видела: чтобы никто из них не мог нарушить клятву.

– И что будет, если они нарушат договор? – спросила я, вспомнив серебристую вязь на запястьях Каэра и Лиары. Значит, это не просто красивый символ, а вполне себе магический договор, с последствиями при его нарушении.

– Им будет плохо, – коротко ответил Сайрен.

– Насколько плохо?

– Достаточно, чтобы никто не пробовал.

Я подумала о дрогнувшей руке принцессы Лиары. Всё-таки странный мир: у нас обмениваются кольцами, а тут, похоже, ожогами, глубина которых зависит только от твоей верности.

– Есть ещё печати истинной пары, эти проявляются сами, но я таких на своём веку не видел. Может, скрывают. – Сайрен помолчал, словно решая, продолжать ли. – И ещё печатью клеймят детей-бастардов. Полукровок, тех, в ком смешалась человеческая и драконья кровь. Клеймо запирает драконью силу: они не могут обращаться, не могут пользоваться магией. Живут и умирают людьми. Только очень, очень долго.

– Какой ужас! – вырвалось у меня. – Почему так?

– Закон суровый, – согласился Сайрен, и голос его стал тише. – Эту меру приняли после восстания Дейона Полукровного. Бастард с огромной силой поднял мятеж, едва не разорвал три королевства. С тех пор… – он сделал паузу. – С тех пор решили, что безопаснее не рисковать.

– Клеймить детей⁈

– Это ещё не худший вариант, – покачал головой Сайрен. – Во многих королевствах бастардов с сильным даром убивают ещё при рождении. До того, как Культ о них узнает.

Я молчала. Пиво в кружке было горьким. Город цветёт, торговля идёт, стража на каждом углу. А где-то за этим – заклеймённые или убитые дети-полукровки. И ослеплённый за свой дар мальчик, теперь уже мужчина. Я всё лучше понимала, почему за внешним благополучием этого мира могло копиться столько злости. И всё хуже понимала, как мне теперь смотреть на этот хлебный, нарядный город.

– Давай о чём-нибудь другом, – предложил Сайрен, и на его лице появилась улыбка, чуть виноватая, будто он жалел, что испортил мне настроение. – Как тебе пиво?

Я кивнула. Всё ещё не моё дело. Они живут так тысячелетиями, и если всех всё устраивает – просто отпустите меня, пожалуйста, домой.

– Пиво неплохое, – ответила я. – Еда вкусная. Этот город определённо умеет принимать гостей.

– Наслаждайся. В Культе отвратительный повар, я подавал тысячу прошений, чтобы кто-нибудь его сменил. Или сварил, – он притворно оскалился, потом улыбнулся. – Но бесполезно. Этот парень ещё меня переживёт и будет по-прежнему недоваривать все овощи и пережаривать всё мясо.

Вторая половина дня прошла в ходьбе. Город постепенно разжался: улицы стали шире, дома ниже, потом пошли сады, фермы, поля с чем-то колосящимся. Когда дорога опустела, Сайрен свернул на едва заметную тропу, ведущую к опушке.

– Сюда, – сказал он.

Поляна нашлась быстро – широкая, в кольце высоких деревьев. Солнце уже клонилось к земле, и трава была залита тёплым золотым светом. Красивое место. Странно было думать, что через несколько минут здесь произойдёт кое-что, чего я не видела ни разу в жизни.

– Слушай внимательно. – Сайрен стал серьёзным, и это выражение было непривычным на его мягком лице. – В полёте я, скорее всего, не услышу тебя. Слишком высоко, слишком громко. Поэтому запоминай сейчас. Сядешь у основания шеи, перед крыльями и будешь держаться. Крепко. На крылья не опираться, к крыльям не тянуться – вообще забудь про крылья! И постарайся не уснуть.

– Кто может уснуть верхом на драконе⁈

– Все спрашивают именно так, – вздохнул он. – А потом их укачивает в полёте. Не спи. Падение я могу и не успеть заметить.

Обнадёживающий инструктаж. Меня так и подмывало спросить, много ли своих уснувших всадников он уже благополучно не заметил, но я решила, что, когда других вариантов всё равно нет, незнание может быть благом.

– Как вы обращаетесь? Это больно? Ты будешь раздеваться?

Сайрен весело усмехнулся:

– А ты бы этого хотела?

– Я по техническим соображениям спрашиваю! Мне сложно это представить.

– Нет, – рассмеялся он. – Магии всё равно, в какой ты одежде. А вот тебе стоит отойти подальше. Не хотелось бы тебя случайно придавить.

Я отступила к деревьям. Сердце колотилось так, что наверняка было слышно на другом конце поляны; кажется, от нетерпения даже начало пощипывать кончики пальцев на руках и ногах.

Сайрен встал в центре, повёл плечами, как пловец перед прыжком, и закрыл глаза.

Воздух вокруг него задрожал, как над горячим асфальтом в жаркий день. Сайрена охватил светящийся дым – золотисто-оранжевый, совсем не похожий на чёрный пепельный дым Каэра. Он закручивался вокруг него, скрывая фигуру, становясь плотнее, ярче. Дым густел, рос, поднимался выше и выше, и в нём медленно проступали контуры. Сначала я не поняла их масштаба. Контуры продолжили расти, и я начала пятиться, пока не упёрлась спиной в ствол.

Его голова возвышалась над деревьями. Длинная шея, изгибающаяся, как у лебедя, только в пятьдесят раз больше. Тело заняло почти всю поляну. Ярко-оранжевый по гребню спины, песочный на боках, с бело-жёлтым брюхом. Оранжевые крылья, сложенные вдоль тела, походили на два огромных шатра, а хвост тянулся через всю поляну, и кончик его терялся где-то в кустах на другом краю.

Он повернулся вокруг себя, медленно, грациозно, явно красуясь. Земля вздрогнула под его лапами, и чешуя полыхнула на последнем солнце, как второй закат. Сверху, с высоты крон, на меня посмотрел огромный карий глаз. Знакомый. Тот же прищур, та же усмешка – только сам глаз размером с колесо грузовика.

И это, простите, НЕ САМЫЙ КРУПНЫЙ дракон⁈

Вот теперь мне действительно захотелось увидеть самого крупного. Чёрного.

А потом со мной начало происходить странное. Меня потянуло к нему. Не в переносном смысле – ноги сами сделали шаг от дерева. Захотелось потрогать эту горячую чешую пальцами, прижаться к ней щекой, всем телом, вдохнуть. Рука уже поднималась.

– Не трогай! – повелительно рыкнул дракон.

Рука упала сама. Мгновенно. И я с кристальной ясностью поняла, что теперь ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах не прикоснусь к нему.

Что происходит⁈

– Залезай на шею, над крыльями. Держись крепко, – прорычал Сайрен и опустил шею к земле.

И я бросилась выполнять. Бегом. Я, которая мгновение назад поклялась никогда его не трогать, карабкалась по горячей чешуе, устраивалась в ложбинке над крыльями и обхватывала драконью шею руками и ногами, прижимаясь всем телом. Надо было держаться очень крепко.

Руки и ноги не слушались меня. Вернее, нет.

Они слушались – просто не меня.

И мы ещё даже не взлетели.

Продавец тумана

Первые пятнадцать минут полёта были лучшим, что случалось со мной в этом мире.

Земля ушла вниз и превратилась в карту. Ветер бил в лицо, прохладный и упругий, звёзды висели так низко и густо, как никогда не висят над городом, освещённым электричеством. Внизу мелькали огоньки деревень, редкие тёплые горсти, а пару раз проплывали целые озёра огней, и я понимала, что это города. Я сидела на шее живого дракона, вцепившись в него, как детёныш коалы в шкуру своей мамы. Летела над сказочным королевством и чувствовала себя героиней всех сказочных фильмов сразу.

Примерно через час выяснилось, что кино о многом не договаривает. У сказочных героинь не затекают ноги, не устают руки от постоянного напряжения, не начинает ныть поясница. Сайрен летел удивительно ровно, без резких поворотов. Тем не менее прохладный ветер продул меня насквозь, и я уткнулась лицом в чешую, чтобы только спастись от него. Больше я не видела ни звёзд, ни огоньков.

Спустя ещё какое-то бесконечное время я поняла, что полёт на драконе – это не аттракцион, а настоящее испытание на выносливость. Спину ломило, руки одеревенели, бёдра, которыми я сжимала драконью шею, перестали подавать признаки жизни. А стоило спрятать лицо и закрыть глаза, как мне действительно отчаянно захотелось спать. Как глупо: попасть в другой мир, чтобы потом свалиться с дракона и умереть! После такого даже в местные свитки по истории не попадёшь, разве что в раздел «Легендарные неудачники».

Не спать. Не спать. В моей прошлой жизни я умела не спать по двое суток перед сдачей проекта – но там хотя бы был кофе и стул со спинкой. К тому же то странное «держись», которое Сайрен бросил перед взлётом, всё ещё сидело где-то внутри. И желание спать яростно боролось во мне с приказом держаться крепко. Как только руки начинали расслабляться – меня выдёргивало из сна. Ощущение было, мягко говоря, неприятное.

Когда Сайрен наконец пошёл вниз, я не обрадовалась. Я уже не умела радоваться. Я умела только держаться.

Он приземлился на чьём-то колосящемся поле – настолько мягко, насколько может приземлиться на поле трёхэтажный дом, то есть с гулом, толчком и волной вспаханной земли. Хорошо хоть шею держал приподнятой, и я не кувыркнулась через его огромную голову. Я представила, как хозяева завтра выйдут на своё поле и найдут посреди борозд вмятину размером с амбар и цепочку вытоптанных следов, каждый размером с обеденный стол. В моём мире из этого сделали бы новостной сюжет про пришельцев. Здесь, наверное, просто вздохнут, чертыхнутся и перепашут. Может, подадут куда-то жалобу.

Слезать я не хотела, да и не могла. Казалось, меня можно снять целиком, как застывшую в одной позе куклу, положить на землю – и мои руки и ноги так и останутся в положении «обнимаю огромную шею». К тому же меня всё ещё держал чужой приказ. К счастью, Сайрен устал ждать от меня инициативы и прорычал:

– Слезай!

Вот тут уж я постаралась. Кряхтя и стеная, я почти скатилась по горячему боку и осталась лежать, мечтая только, чтобы меня тут на поле и оставили.

Рядом вспыхнул и опал светящийся дым, и надо мной снова стоял человек.

– Последние два часа я боялся, что уже ничего не везу, – признался Сайрен, разминая шею. – Ты так замерла, что я перестал тебя чувствовать.

– Смешно, – прохрипела я. – Я последние часы боялась того же самого.

– Ну как тебе первый полёт?

Я посмотрела на него со всей выразительностью, на которую было способно моё обветренное лицо, лежащее в чужих примятых колосьях.

– Что ты со мной сделал? Там, на поляне? Моё тело просто… просто решило, что теперь ты его хозяин и слушаться надо только тебя. Я совершенно не могла этому сопротивляться! Ты сказал: «Держись», и я готова была держаться за тебя до конца жизни.

– Жаль, что ты не слышишь со стороны, как вдохновляюще это звучит. – Он сверкнул на меня в темноте смеющимися глазами, помогая подняться.

– Это мой дар, – продолжил он через паузу. – Обаяние и подчинение. В человеческой форме он мягкий: я просто располагаю к себе. Со мной легко соглашаются, легко откровенничают, легко… – он покосился на меня и великодушно опустил конец списка. – Я могу чуть подтолкнуть, но не больше. А вот в истинной форме дар становится таким сильным, что его почти невозможно контролировать. Любое моё слово звучит как приказ. Прости.

– Прости⁈ И так будет каждый раз⁈ А ты не мог сказать мне об этом раньше?

Больше всего меня пугала даже не сила его приказа. А то, что в тот момент я не спорила с ним внутри себя. Не искала лазейку, не пыталась перехватить контроль. Вариант был один – выполнять. Держаться. Для человека, который зарабатывал на жизнь тем, что искал возможности там, где остальные их не видели, ощущение было особенно отвратительным.

– Я мог. Но не хотел. Ты всё равно ничего не смогла бы с этим сделать, только зря переживала бы с самого начала пути.

– Как это ничего? Я бы заткнула уши, закрыла глаза и запретила бы тебе со мной разговаривать!

– Первое и второе не работает, приказ проходит насквозь, ты почувствуешь его кожей. Третье тоже не работает. Передавать приказ я могу и без слов. В истинной форме мне приходится следить буквально за каждым намерением. Иногда достаточно неудачно направить мысль «да не двигайся ты», и человек рядом действительно перестаёт двигаться. Поэтому в дороге я постараюсь вообще к тебе не обращаться. Придётся просто потерпеть – тебе и мне. Зато почти нет шансов, что ты упадёшь, что довольно удобно.

– Подожди. А ты когда-нибудь специально использовал это на мне? Не сейчас, когда надо было удержать меня на спине. Раньше.

– Я не всегда могу отделить себя от дара. В человеческом облике я не могу полностью его подавить. Но намеренно я тебя не подталкивал.

– Очень успокаивает. То есть давление было, просто без злого умысла.

– Примерно так.

Я подозрительно посмотрела ему в затылок. Прекрасно. А достоверность этой информации мне предлагалось проверить у кого? У человека, чья магия заставляет собеседников считать его приятным и заслуживающим доверия?

– А на драконов это тоже действует?

– Слабее, чем на людей, и на всех по-разному. Чем сильнее дракон, тем сложнее на него повлиять. На людей я могу воздействовать даже массово, с драконами такое не пройдёт.

Массово⁈ Теперь тихий, вежливый брат-послушник, способный при случае подчинить целую толпу, выглядел для меня несколько иначе.

– И как далеко действует твой дар?

– Не слишком далеко. И от этого зависит сила воздействия. Поэтому можешь не бояться, что я однажды встану на горе и прикажу всему королевству верить в Белую Деву.

Он рассмеялся в одиночестве, потому что мне было не до смеха. Всю дорогу до постоялого двора, куда меня уверенно вёл Сайрен, я почти не разговаривала, прокручивая в голове новую информацию. Я мысленно перебирала все наши разговоры с первой встречи. Значит, эта лёгкость нашего общения, это «с Сайреном так спокойно и комфортно» – это что, тоже дар? Очень неприятное чувство – обнаружить уже после подписания договора, что в переговорной всё это время работал скрытый фактор давления. В моей профессии был термин для людей, после встречи с которыми ты подписываешь невыгодный контракт и уходишь довольный. Мы называли их «продавцы тумана». Лично мне такие не попадались, но последствия их работы разгребать приходилось. Правда, у них не было магии. Им нужно было стараться.

– Значит, когда мне кажется, что ты милый, мне это… кажется? – нервно уточнила я.

– Когда тебе кажется, что я милый, кстати, спасибо, – серьёзно ответил Сайрен, – это чистая правда. Дар только убирает помехи.

– Очень удобно.

– Не жалуюсь.

– И откуда ты вообще знаешь, когда человек согласен с тобой или расположен к тебе сам, а когда действует твой дар?

Он не ответил сразу, некоторое время молча шёл впереди, раздвигая руками колосья. Потом сказал:

– Не всегда знаю.

Это прозвучало уже не так весело. Я подумала, что такой дар может быть не только очень удобным.

– И что, каждый раз, когда ты будешь обращаться, я буду становиться послушной марионеткой?

Я даже со спины чувствовала его ухмылку.

– Только если я к тебе обращусь, – пообещал Сайрен. – В остальное время можешь, так и быть, оставаться непослушной.

Отличное намечается путешествие…