Текст книги "Сень (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

А сама работа была обычной работой. Все же проектанты головой думать умели, и намороженные за два с лишним месяца двухметровый слой льда спокойно выдерживал огромный вес многоколесных транспортеров. Чтобы в этом убедиться, еще в середине декабря был поднят самый последний пролет, который на транспортерах протащили по всей трассе, и всё прошло нормально. Правда отдельные товарищи теперь говорили, что после установки оставшихся последний пролет еще и сдвигать придется – но это они говорили, как выразился начальник стройки, «от недостатка спиртного в организме». Но когда спиртного в организме наблюдается определенный недостаток, группы этих организмов, под руководством, естественно, Коммунистической партии, без особой спешки ставят на место по два пролета в сутки. И к началу февраля здесь будет уже делать нечего. Совсем нечего, поэтому почти весь персонал стройки отправится отдыхать, и не куда-нибудь, а к Эгейскому морю – и именно это и обуславливало столь внимательное отношение рабочих к словам вождя. Ведь действительно, жить станет веселей. На месяц, причем вместе с семьей (поэтому и каникулы зимние в городе были перенесены на февраль), а потом снова работа навалится. А когда следующей зимой мост будет достроен, то отдохнуть уже получится все лето.

И, вслушиваясь в слова товарища Сталина, ни один человек в Лабытнанги (как и вообще где угодно на территории СССР), на задумывался о том, сколько сил некоторые люди прилагали к тому, чтобы жить становилось лучше всем. Ну, не совсем всем, но большинству советских людей. Подавляющему большинству…

Глава 28

Вальтер Эрнст Пауль сидел довольный: ему удалось «протолкнуть» через ЦК предложение русской девушки. На совместном заседании ЦК и Совмина всего два человека проголосовали «против» и трое воздержались, но большинство, причем большинство подавляющее идею бурно поддержали. Очень тщательно просчитанную идею, и с Нового года любая молода семья (а молодой было принято считать любую семью, созданную после войны) имела право на получение отдельной квартиры, причем квартиры минимум трехкомнатной. На покупку квартиры, в кредит, погашаемый в течение двадцати лет, причем беспроцентный.

Вот только если у пары рождался (или уже родился) ребенок, то двадцать процентов кредита (и не оставшейся суммы, а полной) сразу «списывалось», второй ребенок добавлял к списанию еще тридцать процентов. А третий – списывалась вся оставшаяся сумма. Еще в ходе обсуждения по предложению Эриха Эрнста Пауля в закон было включено положение о том, что четвертый ребенок в семье увеличивал число комнат в собственной квартире до пяти (молодая семья имела право на приобретение квартиры не более трех комнат) и получала в подарок большой автомобиль, а с пятым все расходы на содержание детей уже компенсировались государством. Вообще все, включая заправку автомобиля бензином!

Русская девушка, которая все это предложила, тоже была не очень простой. В Советской России она занимала какой-то достаточно высокий пост. Высокий достаточно, чтобы на собственном самолете летать куда угодно когда угодно – и насчет самолета с позывным «Фея» были особо предупреждены все диспетчерские Германии. Восточной Германии, получившей – после того, как американцы с британцами в своих оккупационных зонах создании «независимое немецкое государство» – название ГДР. И вот в ГДР она периодически прилетала, чтобы заказать какую-то промышленную продукцию – вот только продукции она заказывала столько, что чуть ли ни четверть германской промышленности работала на выполнение ее заказов.

Ну, наверное, все же не лично ее заказов, все же вряд ли найдется девушка, которой требуется по десять купейных вагонов в сутки. Но вот последний заказ корпорации LOWA принесла именно она: вроде бы те же самые купейные и ресторанные вагоны, но способные ездить со скоростью свыше ста шестидесяти километров в час. И это точно была не ошибка: госкомпания «Сименс» от нее же получила заказ на разработку электричек, способных двигаться с такой же скоростью: в Советском Союзе началась серьезная модернизация железных дорог и теперь русским нужно было очень много скоростных вагонов. Настолько много, что вот уже девяносто процентов германских заводов выпускали их исключительно для поставок в СССР (из-за чего пришлось и некоторые пути в Германии срочно модернизировать: советские вагоны были более широкие и не всегда вписывались в немецкие железнодорожные габариты). Но теперь ГДР получала достаточно средств, чтобы и молодые семьи обеспечить комфортабельным жильем…

И все равно приходилось многое, очень многое приобретать в СССР. Сименс для своих электропоездов закупал советские полупроводниковые диоды (а германские инженеры пока так и не смогли изготовить отечественные аналоги), почти половину шин для промышленности автомобильной тоже приходилось покупать у русских. И тот же бензин…

А вот с удобрениями для полей и огородов страна теперь самостоятельно проблему решила. Карбамид изготавливался на нескольких заводах из угля, калий добывался в достаточных количествах в шахте под Магдебургом, а с фосфатами вообще получилось странно. По результатам войны Испания осталась вроде как «не пострадавшей стороной», да и великим державам было не до каудильо – настолько не до него, что Испания вообще утратила почти все международные связи. И осталась практически без международной торговли, что испанскую экономику сильно не радовало. Поэтому, когда к Франко приехали эмиссары из ГДР (из числа бывших генералов вермахта) и предложили определенное «сотрудничество», дон Франсиско долго не раздумывал. А результате в Испании появились современные трактора и автомобили, а в ГДР – недорогое оливковое масло. И прочих товаров два государства продавали друг другу немало.

А Испанской Сахаре сам собой образовался «учебный военный гарнизон», в котором «обучалось» в том числе и почти полсотни тысяч немецких солдат и офицеров. Еще – тысяч двадцать уже испанских военных, столько же оказалось «учащихся» из числа местных берберов. Вообще-то это могло показаться странным, ведь в «учебном гарнизоне» как бы обучалось десять процентов всего местного населения, но и немцы, и сами Франко считали, что уж лучше просто кормить полсотни тысяч человек (берберы в учебные лагеря с семьями приезжали), имея безусловную поддержку местного населения, чем воевать с кочевниками в пустыне. А так как Мануэль Медина еще в сорок седьмом году нашел в пустыне богатейшие месторождения фосфатов, то это было весьма важно. Франко был не против того, что немцы выстроили до месторождения железную дорогу, и совершенно не против того, что половину фосфоритов они забирали себе, ведь вторая половина Испании, не вложившей в проект ни песо, доставалась совершенно бесплатно – а некоторые страны были готовы их покупать в любых доступных количествах, причем за вполне ощутимые деньги – а ради них можно и с в общем-то социалистической Германией совместно поработать. Тем более, что немцы не лезли ни в испанскую политику, ни в экономику (ну, если все более расширяющейся торговли не считать)…

Вальтер Ульбрихт (как и руководитель служб безопасности Германии Эрих Хоннекер) не могли понять одного: зачем русская девушка уговорила их ввязаться в этот проект с Испанией и какая ей от него польза. Но, очевидно, какая-то польза для нее имелась, ведь она по сути «прикрывала» правительство ГРД и руководство СЕПГ от гнева товарища Сталина, на которого, как шепотом говорили отдельные советские товарищи, имела огромное влияние. Ну а то, что товарищ Берия относился к товарищу Ульбрихту с плохо скрываемой неприязнью, было делом совершенно личным…

Тане испанские фосфаты были в общем-то нужны. Но не как фосфориты, а как весьма специфическое сырье: эти фосфориты содержали в себе довольно много кадмия, от которых фосфаты освобождались на трех больших заводах в Германии, и который затем немцы с удовольствием продавали в СССР. Кадмий – он вообще-то для здоровья не очень полезен, и девушка с большим интересом наблюдала, как янки удобряют свои поля откровенной отравой. Кстати, каудильо, с которым она лично пообщалась, информацию о «пользе» кадмия воспринял достаточно серьезно, поэтому на внутренний рынок Испании фосфаты поставлялись с выстроенной Таней в Ла-Корунье перерабатывающей фабрики. Политика – политикой, а бизнес – бизнесом… к тому же русская мухер ховен к коммунистам ну никак отнести было нельзя: она даже в детстве в пионерах не была и в советском комсомоле не состояла. А раз с ее фабрики готовые удобрения продаются испанцам дешевле, чем привезенное из Сахары сырье, то почему бы и нет? Тем более, что Испания (правда, без особой огласки) получала из СССР очень качественные медикаменты (официально как бы на этой же фабрике удобрений и производящиеся), а на выручку СССР закупает в невероятных количествах оливки, масло и мандарины, отчего сельское хозяйство расцветает на глазах…

Лаврентий Павлович был откровенно недоволен контактами Тани с «фашистами», но не мог не признать, что СССР это выгодно, а том числе и по сугубо «политическим» мотивам: доступ населения к мандаринам это самое население воспринимало как одно из видимых «достижений социализма», а откуда эти мандарины поступали, людей особо и не интересовало. Оливковое масло тоже людей радовало, а откуда оно шло – из болгарской Фракии или из франкистской Испании, на бутылках никто не писал. А Сталину Таня эту часть своей работы объяснила просто:

– То, что Франко с радостью уничтожал коммунистов, вовсе не делает его фашистом, как не делает и то, что он получал помощь во время гражданской войны от Гитлера и Муссолини. И что опирался на Фалангу, тоже.

– И что посылал в СССР свою Голубую дивизию, так?

– С одной стороны, это было плохо – для нас плохо. А вот для Испании… Франко отправил к нам самых, скажем, оголтелых фалангистов, и те, что вернулись живыми и здоровыми, резко поменяли свое отношение уже к Советской армии. Теперь мы мажем быть уверены, что в любом случае испанцы с нами воевать уже никогда не будут. А вот приносить Советскому Союзу пользу… Кстати, Франко в значительной степени воевал и с теми, кто у нас в СССР сейчас считается врагами. С теми же троцкистами, например. А откровенно говоря, в основном как раз с троцкистами и анархистами, ну а то, что против Франко воевали и вменяемые коммунисты, то так уж тогдашняя политическая ситуация сложилась. Я на сто процентов уверена: если бы не победа именно трокцистов на выборах в Испании, то каудильо не начал бы свою Гражданскую войну. И потом, вы же до войны вполне нормально торговали с гитлеровской Германией.

– У нас тогда особого выбора не было, стране требовалась индустриализация.

– У меня и сейчас особого выбора нет: стране требуются продукты, которые у нас в принципе не растут.

– Я так не думаю… но ладно. Если вы уверены, что наши… ваши торговые контакты с Испанским режимом останутся…

– В газетах, понятное дело, их рекламировать никто не будет. Да и сам Франко… он же торгует персонально в фрейфройляйн Таней, которую ему отрекомендовали бывшие генералы вермахта, ему проще сделать вид, что он ведет дела с немецкой баронессой. А то, что эта баронесса советские ордена и медали на мундир с трудом вешает, даже немцы не знают.

– Давненько я вас в таком мундире не видел… вообще ни разу. Но это не к спеху, вот выстроим в стране социализм, тогда и увижу. Но вы уверены, что после переработки испанские фосфориты нашим полям вреда не нанесут?

– Абсолютно, иначе бы я постаралась советскую фосфоритную промышленность поскорее развивать. А так мы сэкономили порядка пяти миллиарда рублей, удобрения нам ГДР поставляет, мы не истощаем свои недра. Сплошная выгода!

– С одной стороны, мне не нравится, что вы только о выгоде говорите. А с другой стороны вы абсолютно правы, просто выражения ваши… я помню, помню, что вы иногда других слов не знаете, но все же…

– Здесь я правильно все слова употребляю. Кстати, я вам про Китай рассказывала? То есть про Китай двадцать первого века?

– Нет вроде.

– Китай тогда стал самой мощной промышленной державой в мире, а основой его столь бурного развития стал как раз ваш, то есть сталинский, социализм. С одной незначительной поправкой: все преимущества социализма распространялись исключительно на собственное население. Запрещалось, вплоть до уголовного преследования, внутри страны продавать низкокачественные товары, цены полностью регулировались правительством. Но за рубеж разрешалось поставлять все, что иностранцы готовы купить, и по любой цене – естественно, не ниже себестоимости, но таких дураков и не было – которую иностранцы готовы платить. Правда иногда это давало неважные результаты, когда производители просто переставали продавать что-то внутри страны, все вывозя за рубеж, но после того, как товарищам объяснили, что иностранцам можно продавать лишь то, что не купили собственные граждане…

– Вы опять предлагаете какие-то капиталистические подходы.

– Ну да. Я именно так и веду дела. По сталински: буржуям продаю то, что нам больше не требуется, денег с них деру сколько получается, покупаю лишь то, без чего страна обойтись не может. И все, между прочим, довольны, в меня в артелях ни один рабочий не считает, что товарищ Серова с жиру бесится, летая куда захочет на собственном самолете. Даже Лаврентий Павлович не считает, что я что-то неправильно делаю. То есть он все же считает, что я с плохишами связалась, с тем же Франко, например, но с ними-то я по их правилам играю, то есть граблю тех же испанских трудящихся через узаконенную торговлю. И вот как раз на испанцев Лаврентию Павловичу плевать, что правильно – пусть они сами о себе заботятся. Неправильно то, что он не плюет на разных там прибалтов, молдаван с украинцами и киргизов с узбеками.

– Но это уже наши люди!

– Социализм, настоящий, сталинский социализм не занимается тем, что утирает сопельки всем сирым и убогим. Социалисм предоставляет каждому гражданину право своим трудом получить всё, на что он в состоянии заработать, и возможность обучиться для работы на любой, даже самой высокооплачиваемой должности. Всё.

– Что всё? Вы куда-то спешите?

– Нет, всё – это всё, что дает человеку социалистический строй. Потому что все прочие мелочи, вроде медицинского обслуживания, жилья и прочего – это всё входит в право на учебы и работу. И я эти мелочи отдельно расписывать не стала.

– У вас все же очень… необычное понимание социализма.

– Скорее, еще непривычное, но ничего: если социализм выживет, то все привыкнут.

– А он может не выжить даже после вашего… вмешательства?

– Легко. Чтобы социализм выжил, нужно, чтобы все люди… точнее, большинство людей понимали, что это такое. Причем не из учебников со скучными статьями, а из… как бы это попроще-то объяснить… из окружающей культуры. Из книг, из кинофильмов – а посмотрите, какую пургу гонят нынешние писатели и режиссеры! Не все, конечно, но большинство. В особенности деятели культуры, извините за выражение, национальные.

– Это всего лишь непонятные вас особенности национальной культуры, которую они стараются донести в массы!

– Да разве я против? Пусть несут свою национальную культуру в свою национальную массу.

– А каждая национальная культура обогащает интернациональную культуру всего советского народа.

– Ага, обогащает и удобряет. Вот только не стоит кормить этим удобрением людей насильно. И не стоит превращать культуру национальную в основу культуры нацистской. Вы опять путаете бублик с богородицей: национальный поэт какой-нибудь пишет откровенную халтуру и не старается сделать что-то получше просто потому, что знает: его писево специально назначенные люди переведут на русский язык и напечатают массовым тиражом по национальной квоте, а он получит гонорар такой же, как великий русский писатель. Ну и зачем ему стараться? То есть он старается, одевает рваный халат с тюбетейкой или лапсепрдак с кипой, выходя в люди – но уровень культуры это лишь снижает, причем катастрофически! Хочет он творить национальную культуру – мы не против. Но пусть его творения остаются на национальном языке, пусть его собственный народ рублем подтвердит его влияние на умы людей. Его народ, а не весь Советский Союз.

– Вы… вы не правы.

– Возможно, я ведь исключительно свое мнение по этому поводу высказываю. Мне Решатель о национальных деятелей культуры ничего особо не подсказывал. Похоже, о них до Системы информация вообще не дошла… за ненадобностью.

– Ну… хорошо. А по поводу торговли с Испанией…

– Все вам покоя не дает мое сотрудничество с якобы фашистом. Тогда поясню с другой точки зрения. В СССР запасы апатитов будут полностью выработаны где-то к середине двадцать первого века – и это если только собственные потребности удовлетворять. И потом фосфор придется из других источников черпать, причем из очень дорогих источников. А в Испанской Сахаре фосфоритов хватит лет на триста, причем хватит даже без распечатывания наших советских депозитов – это раз. Два – мы с Испанией налаживаем взаимовыгодное сотрудничество. Три – янки теперь получают фосфорные удобрения исключительно на наших условиях…

– А они войну новую с Испанией не начнут?

– А они войну с СССР не начнут? Франко – далеко не дурак, и, хотя коммунизм и ненавидит от всего сердца, решил спрятаться под наш, советский ядерный зонтик. Потому что понимает: из-под такого же зонтика американского Испанию янки просто выгонят и он эти удобрения фосфорные вообще потеряет.

– Но он же их американцам в основном и продает…

– Да, и продает довольно дорого, на эти деньги проводя индустриализацию в своей стране. Но продает-то он ресурсы из Сахары, а развивает родную Испанию. Кстати, раз уж речь зашла об этом: продажа любых невосполнимых ресурсов – это кража у собственных детей. А воровать в собственном доме…

– А скупать ворованное?

– Я в который раз повторю: социалистическому государству безразличны все иностранные граждане, во главу угла ставятся лишь интересы граждан собственных. Другое дело, что воевать, чтобы отнять у иностранцев их богатства – тоже путь в моральную деградацию, которая приведет опять же к разрушению страны. Но если иностранцы хотят с нами торговать – то перевоспитывать их точно не наша задача. С ними будем играть по их правилам…

– Честно говоря, ваши… убеждения меня просто пугают.

– Открытостью, или, лучше их характеризуя, неприкрытым цинизмом? Вы правы, это – цинизм. Но политика в условиях существования множества государств с различным социальным строем – это и есть чистый цинизм. Или, описывая это другими словами – голый рационализм. Иначе-то стране не выжить!

– Рационализм, говорите…

– Голый причем. Именно он требует, чтобы в стране была могучая армия… раз уж у нас такая политическая дискуссия пошла, еще кое-что от себя добавлю. Товарищ Мао – я отца имею в виду – не успел сожрать Восточный Туркестан, а там народ… правительство его, понимает, что самостоятельно им не выжить. И все еще думают, к кому бы присоединиться.

– Они не думают так.

– Думают-думают. Если бы СССР не попер вперед и вверх после победы, то они с радостью бы присоединились к Китаю, а сейчас перспективы собственно Китая их не радуют. Пока не радуют, так что если вдруг они снова попросятся в качестве республики в СССР, то отказывать им не стоит. У них там много природных ресурсов… в СССР их и так много, но запас карман не тянет.

– А вы уверены, что этот шаг не приведет к резкой конфронтации…

– С Китаем – нет, пока Китай от нас сам очень зависит. А на остальных – плевать. Янки уже на наши природные ресурсы зуб точат, одним зубом больше, одним меньше…

– А вы считаете, что они попросятся?

– Если вы со мной хотя бы в этом вопросе согласны, то… давайте так договоримся: они попросятся где-то в начале лета. Скажем, шестого июня…

Павел Анатольевич очень внимательно слушал лекции, которые его группе читала Татьяна Васильевна. Лекции очень интересные, и, как не мог не отметить Павел Анатольевич, исключительно профессиональные.

– Вы все должны усвоить как дважды два четыре, что никаких следов постороннего вмешательства быть не должно. Все должно, все обязано происходить полностью естественным образом. Отдельно хочу уточнить: даже если я найду следы такого вмешательства, то можете считать, что экзамен вы не сдали.

– Татьяна Васильевна, но ведь не всегда… точнее очень редко можно подойти к объекту настолько близко, – не удержался один молодой майор.

– Павел Анатольевич? – Таня повернулась и внимательно поглядела на Судоплатова.

– Я проведу с ним дополнительные занятия, но вы же сами говорили, что освоить технику сможет лишь один из сотни, а вы отобрали из пяти сотен двадцать два кандидата.

– Из пяти сотен тщательно отобранных вами товарищей, и я вообще не об этом. Курсантам нужно просто побольше практики давать, вот этим вам и нужно заняться. Кто у нас ближайший из особого списка? А майор Северинов сейчас соберет группу для этой тренировки, думаю, пять человек. Тут, конечно, и двоих хватит, но и остальным потренироваться надо…

Спустя неделю в небольшом поселке в Калиниской области случился крупный скандал: внезапно приехавшая из области ревизия нашла серьезную недостачу в магазине сельторга. Ревизоры, понятное дело, составили акт, председатель сельсовета его подписал… А на следующий день товароведа сельторга гражданина Шаламова односельчане нашли на складе магазина. В зюзю пьяного, настолько пьяного, что его пришлось в район везти, в больницу.

Выйдя из приемного покоя, районный доктор сказал ожидавшим его колхозникам:

– Ну а что вы хотели? Сами же говорили, что он две бутылки водки выпил. А я, знаете ли, не господь бог всемогущий. Тело заберете или тут оставите?

– Да на кой хрен он нам сдался, – за всех ответил участковый милиционер, – у него у нас ни родни, ни знакомых каких. Да и на кладбище в селе места для невостребованных покойников не отведено.

– Ну хорошо, тогда вы и договаривайтесь в райотделе. Только быстро, нам чужой покойник тоже ни к чему…

Таня, сидя в салоне самолета, летящего из Твери в Москву, даже бумаги, принесенные членами группы, смотреть не стала:

– Вы допустили незначительную ошибку. Приказ был бумаги изъять, но приказа тащить их в Управление не было.

– А на месте их уничтожать тоже было бы неправильно, – недовольным голосом прокомментировал слова Тани майор Северинов. – А печки и в Москве есть…

– Ну что, Валера, считайте, что вы экзамен выдержали. Я про бумаги не просто так сказала, а для проверки вашего ума и сообразительности. Товарищ подполковник, передайте Павлу Анатольевичу мой приказ о присвоении вам очередного звания, пусть оформит его как положено. Товарищей Масленникова и Дементьева это тоже касается.

– Вы лучше сами скажите ему…

– У меня больше времени нет, я вас в Москве высажу и к себе дальше работать лечу. Еще вопросы есть?

Глава 29

Соревнование между авиаконструкторами в области разработки пассажирских машин выиграл «Аэрофлот». Получивший широчайшую гамму пассажирских самолетов, причем самолетов турбовинтовых, и способных как садиться на любую поляну, и летать очень далеко, перевозя множество пассажиров на тысячи километров. То есть на любую поляну садилась все же «эмка», а толпу народа на тысячи километров возил Ил-14, требующий относительно приличного аэродрома. Да и толпа поначалу была не очень большой, Ильюшинская машина перевозила всего сорок два пассажира. То есть «старая» Ильюшинская, а новая, с индексом Ил-18, запущенная в серию на том же Ташкентском заводе, где выпускался и «предшественник», имела уже восемьдесят пассажирских кресел. Да и новой она была лишь относительно, на Ил-18, построенный и даже испытанный в сорок шестом году, просто новые двигатели поставили. Ну и новое пилотажное электрооборудование, все же девять лет прошло, люди много интересного и полезного придумать успели. Но Сергей Владимирович свои самолеты всегда старался делать очень надежными, тогда, в сорок шестом, он заложил пятикратный запас по прочности…

А когда с появлением мощных вычислительных машин конструкцию пересчитали, выяснилось, что запас прочности получился вообще девятикратный, так что планер даже дорабатывать не пришлось. Пока не пришлось: на очередном «закрытом» вручении Сталинских премий, где их получали Ильюшин, Мясищев, Бартини и Бериев (последний – за шестнацатиместный пассажирский самолет-амфибию), Владимир Михайлович «предупредил» Сергея Владимировича:

– Ты уже готовь удлиненный вариант машины, с новыми материалами, человек на сто двадцать: Туполев сейчас в правительство вышел с предложением реактивную машину сделать на сотню пассажиров, надо будет его по пассажировместимости тебе превзойти.

– А ты его превзойти не хочешь? – Ильюшин все еще не мог забыть, как М-7 Мясищева «закрыла» проект его Ил-12.

– Мне АДД другой проект выдала, на все у меня рук и голов не хватит. А у тебя практически готовая машина… сейчас на госиспытаниях новый вариант твоего же двигателя, не на четыре с половиной, а на пять с половиной лошадок…

– У меня тоже новый проект.

– Но Бугайский же у тебя эту машину ведет, пусть Виктор Никифорович и все доработки проводит.

– Что-то ты слишком заботливый стал…

– Это не я, меня Фея просила тебе это сказать. Она почему-то решила, что стране ни Туполев, ни Яковлев особо не нужны, ну а наша работа – помочь ей это утверждение доказать.

Туполева большинство авиаконструкторов не любило очень сильно (главным образом за то, что он постоянно «зарубал» проекты товарищей, перетягивая на себя все ресурсы), да и Яковлев любовью ни в малейшей степени не пользовался, так что Сергей Владимирович на эту реплику в ответ лишь хмыкнул. Но взгляд его продемонстрировал, что «доказывать» он готов…

Александр Завадский в апреле пятьдесят пятого вздохнул, наконец, свободно: семь лет на посту Председателя Госсовета дали, наконец, видимые плоды. То есть эти «плоды» стали уже видны, причем не только ему одному: проведенный опрос будущих выпускников школ показал, что подавляющее их большинство решительно настроено на строительство процветающей и социалистической Польши. То есть опрос-то был вовсе не про это, школьников спрашивали, куда они собираются пойти работать или учиться – но даже в самых дремучих деревнях почти все собирались идти в рабочие на заводы или продолжить учебу в технических институтах. Процентов десять сельских школьников собирались и дальше заниматься сельским хозяйством, но вот на собственных фермах этим собиралось заниматься менее процента детей. Ну что же, и этим крестьянам никто мешать не будет, а как скоро жизнь покажет им ошибочность такого выбора, можно будет узнать и чуть позже. Именно самую малость позже: в Госсовете уже лежал законопроект о госзакупках сельхозпродукции и частнику там будет очень грустно…

Вообще-то бригадный генерал и глава Польши искренне считал, что выбравшие этот путь дети наверняка были из семей АКовцев, которых товарищ Завадский люто ненавидел. И как солдат, воевавший с ними, и как поляк, твердо знающий, что эти триста с лишним тысяч воевавших, по сути, на стороне Гитлера поляков и привели к тому, что товарищ Сталин даже разговаривать не захотел о послевоенном переделе польских территорий. То есть их «переделили» вообще мнения польских товарищей не спрашивая…

Хорошо еще, что по договору с Советским Союзом Польше предоставили право использования порта в Данциге, но все Поморское воеводство было возвращено Германии. Как и Силезия, в результате чего Польша лишилась огромного количества полезных ископаемых. Но много и осталось, так что Александр прилагал огромные усилия для строительства угольных электростанций, а затем – и химических заводов, использующих этот (главным образом паршивый бурый) уголь в качестве сырья. И в какой-то момент эти усилия дали замечательный эффект: придуманные польскими химиками средства для стирки белья оказались очень востребованными в Советском Союзе – и Польша стала получать за эти стиральные порошки очень много продуктов питания. Настолько много, что городское население теперь в основном и кормилось русскими продуктами (и кормилось куда как лучше села), что привлекало больше народу в промышленность и увеличивало поступления средств из-за границы. Маховик начал очень быстро раскручиваться, городское население на глазах богатело…

Александр в Польше имел всю полноту власти уже не только формально, но и фактически. Правда, в отличие от Сталина, он не собирался ставить себе памятники или называть в честь себя города, ему было достаточно и того, что он на самом деле правил Польшей как хотел. А чтобы это правление приносило и пользу стране, нужно было чтобы какая-то польза доставалась и народу – большую часть которого товарищ Завадский считал непроходимыми болванами. Но это было лишь следствием деятельности довоенных правителей, а теперь, когда школы начнут выпускать детей, всю жизнь проучившихся в школах социалистических, появится и много поляков уже достаточно умных, чтобы Польша перестала всеми рассматриваться как «задворки Европы». А чуть позже – чтобы она стала достаточно сильной и для пересмотра послевоенных границ…

Таня поляков непроходимыми болванами не считала. Она считала их врагами Советского Союза, правда пока лишь «потенциальными врагами» – но лишь тех, кто в Польше и жил. А отдельных поляков она считала врагами уже «кинетическими»: в ее первом списке был один такой. Но Таня о нем никому не говорила, поэтому и всю подготовку к очередной своей работе старалась вести сама. Причем «шумно и напоказ»: советское посольство доставило в Москву по ее запросу телефонный справочник города Бисмарк, штат Северная Дакота, и – что оказалось весьма непросто – служебный телефонный справочник крупнейшего госпиталя в городе, специализирующегося на травматической хирургии. Чтобы добыть последний, представитель посольства специально съездил в Дакоту и рассказал, что советских хирургов очень интересует заокеанский опыт и советские медики с удовольствием бы его поперенимали, научив взамен американцев пользоваться шовными хирургическими машинками. Последнее предложение американцев даже заинтересовало, но когда Таня туда позвонила и озвучила предлагаемую цену машинки, интерес к сотрудничеству у янки пропал. А телефонный справочник города у Тани – нет.

Впрочем, кое-что делалось и без особого шума, ребята товарища Хоннекера тихо и очень незаметно тоже провели определенную работу. И в начале мая в американское консульство в Берне обратилась пожилая дама (со непроизносимой немецкой фамилией, с кучей «цу» и «фон»), показавшая консулу письмо от Бисмаркского адвоката, сообщающее, что брат этой немки скоропостижно скончался и ей стоит срочно прибыть в США для улаживания определенных дел. Весьма специфических дел: к своему посланию адвокат приложил, очевидно полученное в ответ на свой запрос, письмо из католического госпиталя Святого Алексия о том, что «из религиозных убеждений кремация усопших пациентов может быть проведена исключительно при письменном согласии ближайшего родственника». Еще адвокат добавил, что оплатил хранение тела на один месяц, однако правила госпиталя не предполагают продление этого срока. Дело было необычным и явно срочным, да и дама явно была не голодранкой (консул обратил внимание на часы на руке дамы, стоящие явно несколько тысяч долларов), так что уже спустя пару дней эта дама в Париже села на американский «Супер Констеллейшн» и вылетела в Нью-Йорк…