Текст книги "Сень (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

– И при капитализме тоже…

– А вот нет. При капитализме человек – рабочий человек – получает благ столько, сколько считает нужным ему выделить капиталист, а все остальное капиталист себе забирает. При коммунизме человек получает…

– При коммунизме получает по потребности!

– Слава, а вот тут действительно веди себя, как товарищ Сталин сказал. То есть слушай молча, я скажу, когда вопросы можно будет задавать. Если у меня возникнет потребность установить дома ванну из литого золота…

– Но ведь такая потребность не является жизненно важной!

– Вот и я об этом: потребности человека в этом случае будет ограничивать государство. Но государство – это всего лишь организация, состоящая из людей, и вот вполне определенные люди будут решать, что твоей потребностью является, а что нет. Не сам человек это будет решать, а кто-то другой. А при социализме каждому гарантируется, что каждый получит ровно столько, сколько заработал, потому что социализм – по определению – является строем, когда все материальные блага распределяются строго по себестоимости

– Но ведь государству ведь тоже требуются какие-то средства для существования. На ту же оборону, или на социальные нужды.

– Слава, ты же экономист. Хреновый, но основы-то понимаешь… должен понимать. Затраты на оборону, поддержание общественного порядка, здравоохранение и тысяча прочих затрат государства являются частью себестоимости производства любого продукта в этом государстве. Да, точный подсчет себестоимости в таком случае – дело не самое простое, но скоро ты получишь уже приличные вычислительные мощности и сам все сто раз пересчитать сможешь. А пока – просто поверь: потребности государства, которое, среди всего прочего, гарантирует то, что любое производство сможет нормально функционировать, являются частью, причем неотъемлемой, этого самого любого производства. Буржуи этого посчитать не могут, да и не хотят: им проще отбирать необходимые на это средства, причем с запасом, в виде разных налогов – а потом все, что получилось не потратить, снова обратить в прибыль.

– Складно излагаешь…

– А главное – правильно. Но недостаток буржуинского подхода заключается в том, что денег в обращении становится больше, чем произведенных товаров, и эти деньги требуется куда-то вкладывать. На них приобретается всякая действительно ненужная дрянь, вроде картин за безумные деньги, или – чем занимаются те, кто на самом деле стремится править миром – незаменимые ресурсы. Земли, месторождения всякого нужного…

– То есть ты хочешь сказать, что миром правят банкиры.

– Это сейчас банкиры думают, что они правят миром. Но когда деньги превращаются в никому ненужные бумажки – а при капитализме они неизбежно в них превращаются – то те, кто купил именно ресурсы, с огромным удовольствием этих банкиров спускают в унитаз. Во время Всемирной революции этих банкиров развешивали по фонарным столбам, и не только их: практически всех их соплеменников уничтожили. Но собственность на ресурсы не тронули, так как эту революцию собственники и организовали чтобы народ пар выпустил. После этого изобрели новые деньги, назначили новых банкиров – и ничего в общем-то не изменилось. Разве что народ стал жить много хуже – но ведь народу уже объяснили, что в этом виноваты были прошлые банкиры…

– Интересно… – тихо проговорил Иосиф Виссарионович.

– Тебе интересно? – удивился Станислав Густавович. – Нам в деталях рассказывают что мы делаем в корне неверно, описывают, как целые народы уничтожались…

– Как целые народы могут быть уничтожены если мы не приложим все силы для избегания такого сценария.

– Мы и прилагаем, но что толку-то?

– Толку много, – как-то свирепо ухмыльнулась Таня. – Англосаксы уже потерпели серьезное тактическое поражения в Азии. Корея сейчас – наш достаточно серьезный союзник, а в моей истории большая часть Кореи попала под управление американцев. Китай не разделился на части… правда, нужно будет слегка поправить направление их развития, но, надеюсь, Аньин и Аньцин нам в этом деле сильно помогут. Сам Мао, конечно, тот еще козел, но сыновья у него получились достаточно умными и, главное, обучаемыми. И если я им немного помогу – там, в Пекине…

– Фея, – внимательно посмотрел на нее Лаврентий Павлович, – я в общих чертах понимаю, как ты… помогала нам в Европе. Но в Китае… – и он замолчал, с изумлением глядя на преобразившуюся девушку.

– Это, конечно, всего лишь гримаса, но я же врач-регенератор второй категории. Потребуется – я дней за десять превращусь в китаянку, а волосы покрасить – вообще не проблема.

– Ага, а с языком…

– Сейчас я могу говорить на двух китайских диалектах. Нужно будет – мне на изучение языка потребуется пара недель. Этого, конечно, делать мне не хочется: язык трудно забыть, а засорять мозг ненужной информацией мне все же не стоит…

– Про социализм в целом понятно, и когда эту порцию мы усвоим, тогда и продолжим. А теперь расскажи, как ты все так быстро запоминаешь? Я тоже так хочу, что-то ждать по две недели между вопросами надоедает.

– Когда что-то нужное нужно запомнить, я тоже жду. Если говорить очень упрощенно, то в человеческом мозгу существует три основных блока памяти: кратковременная, куда складывается, после определенной фильтрации конечно, все, что человек видит и слышит. И это – основной канал поступления новой информации. Потом содержимое этой памяти перерабатывается – как раз в течении восемнадцати суток, и перекладывается – в очень компактном виде, без малозначимых деталей, в память уже долговременную. Но и та, и другая память работает с абстракциями, которые, в первом приближении, я формируют человеческий разум. Есть еще третий блок, мы его называ… ли, если перевести на русский, памятью эмоциональной, в ней люди запоминают запахи, вкусы, осязательные впечатления, а так же базовые эмоции, с этим связанные. Причем эмоции положительные. Никто, например, не вспоминает вкус, скажем, хины или боль. То есть люди помнят, что хина – горькая, а огонь жжется, но восстановить эти ощущения в памяти, как, скажем, вкус жареной картошки, люди не могут. И вот эта память очень интересная: ее емкость огромная, но запоминается лишь что-то исключительно положительное. А все плохое – забывается напрочь, и этот процесс забывания плохого продолжается, в зависимости от личных свойств человека, от двадцати пяти до примерно тридцати девяти суток. У нас были специальные обучающие машины, которые могли в эту память записывать любую информацию – и она там сохраняется практически без искажений, но лишь очень ограниченное время. Я как раз в этой памяти все мне нужное сюда и перетащила… Да, еще есть память рефлексов, но она в спинном мозге, не в головном.

– Нет, все же медицина – это не моё, – усмехнулся Станислав Густавович. – Может, вернемся к вопросам победы социализма? Ты знаешь как Китай смог стать самой мощной державой? Возможно и мы так же сможем сделать?

– Очень примерно знаю. Так что я вам сейчас что знаю, расскажу, а дальше вы сами подумайте, что из сказанного можно здесь и сейчас проделать, что стоит отложить на не самое далекое будущее, а что вообще чушь несусветная.

– Ну что, время еще есть, – высказал свое мнение Берия, поглядев на часы. – Рассказывая, Фея.

Вероятно у Сталина появились более интересные планы в отношении валютной выручки из Латинской Америки, и сделку с Аргентиной он отменил. А рис для Китая, причем в размере уже тридцати тысяч тонн, он выделил из госрезерва. Весной часть китайских семян была посеяна в Крыму – просто чтобы посмотреть, что из этого получится. И в Нижнем Поволжье чумизой засеяли чуть ли не треть площадей. Просто потому, что зима снова была малоснежной и перспективы на пшеницу выглядели весьма грустно.

Зато другие перспективы выглядели гораздо более весело. После «проверок на вшивость» две трети руководителей Советской Украины поменяли место работы, так что обновленный состав республиканского руководства практически единогласно принял постановление о «временной передаче» нескольких областей в РСФСР. Причин для этого выдвигалось две. Одна – для населения республики – заключалась в том, что Украина (даже Советская) просто не потянет строительство Каховской ГЭС и Северо-Крымского канала. Другая – для партийного руководства – звучала как «наблюдается полный развал идеологической работы, приведший, в том числе, к резкому противостоянию населения восточных областей республики с западными». Вследствие чего необходимо на республиканском уровне существенно ужесточить законодательство, но при этом «наказывать» население восточных областей будет совершенно неправильно. Ну и «экономический фактор» тоже был добавлен – управление каналом должно находиться в руках одной республики…

Вообще-то такое постановление требовало и конституционной реформы, но ее (тоже «временно») отложили: требовалось проработать очень много вопросов. Настолько много, что Николай Иванович Гусаров был срочно избран членом ЦК ВКП(б), ведь было же совершенно очевидно, что Украине не по карману будет и Ровенская и Волынская области…

Глава 18

В начале апреля началось грандиозное строительство Северо-Крымского канала и Каховской ГЭС. С каналом было понятно: надо копать. А вот с плотиной будущей ГЭС возникли определенные проблемы. То есть очень даже определенные: по проекту, подготовленном в Киеве, плотину предполагалось намыть из песка – но с этой идеей были категорически не согласны специалисты из Ленинграда и из Москвы. Потому что в принципе, песчаная плотина имеет право на существование, да и гораздо дешевле она по сравнению с «конкурирующими проектами», но вот строительство ее должно было занять – по самым скромным прикидкам – не менее пяти лет, а «конкуренты» укладывались в два года и вообще в полтора. Струмилин, что-то подсчитав (на первой из предоставленных ему счетных машин) – ну и проверив цифры с помощью арифмометра, конечно – выложил Сталину свое «профессиональное мнение»:

– Да, ленинградский проект обойдется почти что на треть дороже, московский на пятьдесят процентов – но эти деньги окупятся уже к пятьдесят шестому году. И это даже если не учитывать предложений Тани.

– А какие у нее предложения? Она же не специалист по плотинам, она, как мы все помним, всего лишь врач. Регенератор второй категории, так?

– Так. А еще ее всегда очень интересуют вопросы насчет вкусно пожрать, и пожрать сытно. В частности, ей очень понравилась китайская и корейская кухни…

– А это тут причем?

– В этих кухнях имеется забавная лапша из чумизы, и – по ее словам, которые, оказывается, подтверждены исследованиями агрономов из Тимирязевки – в Крыму на полумиллионе гектаров с орошением можно будет получать два миллиона тонн «черного проса» в год. А лапша эта, несмотря на страшный вид, действительно вкусная…

– Но в СССР китайцев все же не изобилие, а примет ли русский или грузинский народ черную крупу…

– Лапша эта лишь для отечественных гурманов пойдет, коих, впрочем, тоже немало. А для простого люда эта чумиза – дополнительный миллион тонн куриного мяса. Я специально съездил в Ковров, посмотрел в подсобном хозяйстве второго завода на новые курятники. Один блок – это двадцать пять тысяч кур каждые два месяца, а куры эти, между прочим, после разделки дают больше двух кило чистого мяса. Но и это мелочь, наши агрономы говорят, что в Крыму рис можно будет выращивать… тоже миллионами тонн. Ну и все остальное, из чего люди приготовят себе вкусную и здоровую пищу. Тебе смешно, а ведь в Крыму в нескольких колхозах уже рассадники для персиковых садов заложили! И если у них через два года появится вода…

– Да, персики – это серьезно. Почти так же, как миллионы тонн риса и курятины. Но Госплан деньги-то на такую стройку найдет? Ведь придется истратить в полтора раза больше, и не за пять лет, а за полтора года.

– Я тут уже посчитал немного, и пришел к интересным выводам. Правда Таня у нас станет уже капиталистом вообще богатейшим в Европе…

– Ты мне конкретику давай, а не капитализмом запугивай. Тем более Таня – капиталист настолько своеобразный…

– Держи. Она в Южную Америку сумела продать почти что сорок тысяч автомобилей – это кроме тех, что в Европу шли. А вот денежки с американских поставок потратить не сумела.

– Не захотела пока, на черный день держит.

– Ну не захотела, главное – деньги в валюте у нее есть, и еще больше будет: за океаном спрос на эти машинки не уменьшается. А янки в Западной Германии очень серьезно так занялись строительством капитализма, и в том числе автомобильные заводы серьезно обновили. Но народу там мало, рынок невелик, а на внешние рынки они пока с большим трудом пробиваются. В общем, я с Таней поговорил, она согласилась, что закупить три-четыре тысячи тяжелых самосвалов в компании Магирус ей по карману.

– А немцы западные нам их продадут?

– Уже продали. То есть контракт на поставку подписали и даже первые две тысячи машин к отправке подготовили. Остальные до конца года мы получим. То есть получит Танина новая артель «Самосвал».

– А почему артель?

– Мне сразу на мат перейти? Если не сразу, то потому, что Таня так хочет. А она… погоди, выслушай, так вот она так хочет лишь потому, что артель имеет право сама устанавливать размеры допустимых переработок и размер вознаграждения за переработки.

– То есть хочет, чтобы мы артели за работу больше платили?

– Да. То есть нет, платить мы будем по выполненным объемам. А вот водители у нее будут работать по двенадцать часов, и не с полуторной оплатой за лишние четыре часа, а с обычной.

– Точно, капиталистка. Эксплуататорка!

– Еще какая! В автошколу, уже артелью организованную, очередь желающих поэксплуатироваться выстроилась больше трех тысяч человек, ведь у водителя тяжелого грузовика зарплата-то уже тысяча двести, а в артели получится тысяча восемьсот. А водить-то им не ЯАЗ приходится…

– Кстати, а почему именно Магирусы ты выбрал? Чем тебе наши МАЗы не нравятся? Они же вдвое больше груза возят.

– Ну, начнем с того, что пятьсот двадцать пятых МАЗов на всю страну меньше трех сотен, а тут будет машин точно за три тысячи. Во-вторых, это не я, это опять она, еще прошлым летом, для дорожного строительства в своих новых городках при фармзаводах и институтах. Самосвал на двенадцать тонн, дизель воздушного охлаждения, нагрузки на водителя небольшие – по сравнению даже с семитонным ЯАЗом. И она машину выбрала не для артели… то есть для артели, конечно, но в контракте оговорено, что она получает лицензию на выпуск и использование любых запчастей к этим грузовикам. А германская фирма обязуется еще и оборудование для выпуска запчастей поставить… за отдельные деньги, конечно.

– И?

– Она с Гусаровым договорилась, что все это оборудование в Минске разместят, и наш МАЗ-525 доработают, используя германские наработки. Ты хоть знаешь, что на пятьсот двадцать пятом МАЗе водители стоя работают?

– Почему стоя?

– Потому что сидя жопу так отбивают, что… Шапошник, когда узнал, что ему оборудование для изготовления кабин «Магируса» поставят, до потолка от радости прыгал: самосвал-то он сконструировал отличный, но вот с кабиной у него получилось плохо. То есть вообще отвратительно, а тут такой подарочек! Тут же пообещал, что через два года его самосвал будет лучшим в мире!

– Ну, тогда Бориса Львовича мы отдельно отметим. Так что запускаем ленинградский проект?

– Московский. По моим расчетам получается, что если мы задействуем эту артель «Самосвал», то в деньгах он от ленинградского отличаться не будет, а по срокам полгода сэкономим. А я так подробно именно его просчитал потому, что в Мосгидэпе и технологию строительства плотин очень тщательно проработали, а в Ленинграде ограничились общими словами. А ведь там, между прочим, получается что в день по тридцать тысяч кубов грунта перелопатить придется. Так что если люди подумали как это сделать, и готовы за свои мысли ответить…

– Ты проект постановления принес?

– И зачем спрашиваешь? Конечно принес. И проект, и обоснование в виде, который даже твои… эти… в ЦК поймут.

– А причем здесь ЦК? Постановление-то будет Совета министров!

– Ну, погорячился. Я, после всех Таниных рассказов, что-то периодически злиться начинаю.

– Попроси у нее специально для тебя успокоительное изготовить. Она сумеет.

– Нет уж, она мне один раз уже пинка дала, больше что-то не хочется. Конечно, ее пинок обладает страшной успокаивающей силой…ты мне лучше просто напоминай об этом когда я закипать начну, мне хватит чтобы сразу успокоиться.

Четырнадцатого апреля на испытательную базу ЦАГИ прилетел их Таганрога новенький самолет Бартини. Большей частью новенький: к старому фюзеляжу Т-117 приделал совершенно новые (уже стреловидные) крылья и два новеньких (хотя и турбовиновых) двигателя. Еще ему пришлось к фюзеляжу приделать два отсека, в которые шасси теперь прятались – но в результате получился самолет, полностью удовлетворяющий требованиям армии: грузоподъемность до двенадцати тонн, дальность полета свыше двух тысяч километров, скорость свыше шестисот…

Второй фюзеляж «из задела» Роберт Людвигович решил тоже «слегка улучшить» и он удлинился на два с лишним метра. А на совсем уже новое крыло «удлиненного» самолета были подвешены двигатели уже турбовентиляторные (не обманул Люлька со сроками!), и в таком варианте самолет должен был таскать уже шестнадцать тонн на почти четыре тысячи километров. Но «более новый» самолет еще даже не выкатили, а «старый новый» уже сам летал – и летал настолько неплохо, что ВВС сразу же, не дожидаясь окончания испытаний, заказали двенадцать машин. И на волне этого успеха Бартини, чуть не плача, прибежал к Голованову…

И плакать было отчего: Георгий Михайлович Бериев резко отличался от большинства других авиаконструкторов тем, что никогда не подсиживал «конкурентов», помогал молодым конструкторам и, при необходимости, не только молодым. По-грузински гостеприимным (его отец в молодости носил фамилию Бериашвили) он был не только за столом, и именно благодаря его помощи турбовинтовой «грузовик» Бартини был так быстро «поставлен на крыло». Но новенький завод в Моршанске еще только начал работу, часть оборудования еще монтировалось, да и готовил Роберт Людвигович производство все же под «удлиненную» машину, так что там выполнить заказ ВВС возможности не было. А в Таганроге – уже не было, почти всю оснастку оттуда увезли. Конечно, ее можно было за месяц-полтора и обратно перевезти, но тогда был серьезный риск сорвать работы Бериева, с которым Бартини крепко подружился…

Голованов выслушал причитания «итальянца», наморщил лоб:

– Роберт Людвигович, я вашу проблему решить не смогу. Так что давайте вы все это изложите человеку, который, если захочет, сможет. Я сейчас позвоню, узнаю, когда можно будет встретиться…

– Вы хотите по этому поводу обратиться к Сталину⁈

– Нет. Я обращусь к человеку, подарившему вам завод в Моршанске…

Во время разговора Голованова с Таней Роберт Людвигович сидел в сторонке молча, тихо охреневая от увиденного и услышанного. А Таню они – после того, как Главный маршал договорился о личной встрече – застали двадцать восьмого апреля в Третьем Ковровском госпитале, и почти час еще сидели, ожидая, когда девушка закончит операцию.

– Что-то странное происходит, – пробормотал Александр Евгеньевич, – сказали, что она одну операцию делает, а мы ждем уже больше сорока минут…

– Пациент необычный, – ответила, услышав маршала, сидящая возле кабинета «дежурная сестра», – это инженер Румянцев, у него обеих ног нет. Причем выше колена, и Белоснежка решила ему все же ноги до колен восстановить. Без этого, говорит, ногу целиком не сделать – а операция не столько сложная, сколько кропотливая.

– Не сложно ногу ампутированную восстановить? – очень удивился Голованов.

– Для нее – не очень сложно. Она уже несколько бригад научила так работать, но у Румянцева… она сказала, что наращивать ногу несколькими кусками – это лишний раз человека мучить, и решила все за один раз сделать. И обе ноги сразу…

– Ничего не понял, кроме того, что она в очередной раз чудо творит. Но чудо очень нужное, так что сидим спокойно и ждем…

Сестра не просто так сидела в кабинете: когда Таня вышла из операционной, ее уже ждал горячий чай и разные бутерброды. И сестра особо предупредила ожидающих Таню мужчин, чтобы они эти бутерброды не трогали:

– Это специально для Тани, вы, если перекусить хотите, скажите – я вам нормальных сделаю. А то некоторые в сердцах эти хватали… они на вкус отвратительны, а мне пол мыть после этого не хочется.

– Какие-то восстанавливающие препараты? – решил блеснуть знаниями Голованов.

– Нет, просто то, что на сыр похоже – это овсяная каша с рыбьим жиром и вареньем из облепихи. Наверное, и к этому привыкнуть можно… хорошо еще, что их только врачам есть положено…

Вероятно, что «к этому» все же привыкнуть было сложно: Таня, усевшись в кресло и взяв в руки бутерброд, сморщилась так, то Александр Евгеньевич не удержался от смеха:

– Танюша, ты выглядишь так, будто тебя заставляют жабу съесть, причем живьем.

– Жаба вкуснее… наверное. Так что там у вас случилось?

Так как Бартини просто молчал, Голованов сам ситуацию Тане обрисовал. Обрисовал и стал на нее глядеть какими-то «щенячьими» глазами.

– Ну, общую картину я поняла, а от меня-то вы что хотите? Новый завод я вам не выстрою, тем более ВВС самолеты хочет получить быстро…

– А уговорить их отменить заказ? У нас же через год будет готова новая машина.

– А как заказ отменить? Ну допустим я даже сниму Василевского с поста министра – заказывал-то не он, а военно-транспортная авиация. Я вижу, что вам этот приказ об учреждении ВТА не нравится, но согласитесь: в АДД такое подразделение явно лишнее. И вот ВТА заказ не отменит: им самолет нужен, причем давно уже нужен. Так что тут вариант вроде единственный прорисовывается: вы договариваетесь с Георгием Михайловичем о том, что в Таганроге у него на заводе делают все, что можно – в смысле, на что оснастку в Моршанск еще не отправили, а окончательно машины уже пусть в Моршанске собираются.

– Он-то не откажет, мы как раз и говорим, что проекты самого Бериева застрянут.

– А вот ему я как раз помогу, все равно уже пообещала. Заодно закажу у него еще один самолетик, как раз по его профилю.

– Что за машина? – встрепенулся Голованов.

– Сугубо гражданская, для врачей. Широка страна мая родная, а с аэродромами у нас не ахти где-нибудь в глубинке. Нужен небольшой гидросамолет-амфибия, чтобы и на речку любую сесть мог, и на аэродром возле районной больницы. Сейчас врачи при необходимости МАИ-колхоз используют, но у него по погоде много ограничений и места для лежачего больного просто нет. Нужен самолет побольше, помощнее – а раз речки или озера почти везде есть…

– Жаль… я думал, что ты сможешь помочь.

– Роберт Людвигович, а вы что молчите? Ваш же самолет… кстати, я вот что подумала: в Касимове вторую сборочную линию готовят под «колхозника», но еще не запустили, ее к октябрю-ноябрю доукомплектуют. Но все вспомогательные производства уже готовы, так что поговорите с ними, может они тоже кое-что смогут для вашей машины сделать? Или хотя бы в Моршанск людей опытных командировать? Я-то в авиапроизводстве мало что понимаю, но там народ опытный, по пять «колхозников» в сутки уже выпускают.

– Хорошо, я поговорю…

В мае в СССР успешно заканчивалась посевная, а за пределами страны тоже многое происходило. А так как там, за этими пределами, пока еще правили люди далеко не самые глупые, происходящее могло Советскому Союзу серьезно навредить. Могло, но что-то получалось… не очень.

Уолтер Беделл Смит обсуждал со своим первым заместителем как раз эту ситуацию:

– Аллен, ты можешь внятно объяснить, что у нас творится в России? У меня складывается впечатление, что вся русская служба вообще работать перестала, а Президент требует его информировать во всех деталях. Ну и где мне эти детали брать?

– Уолтер, если бы дело касалось одной России, я бы даже не почесался. То есть почесался бы, но в рабочем порядке, однако у нас вообще в Европе творится что-то непонятное.

– А в России понятное, ты это хочешь сказать?

– В России – да, понятное. Очень для нас неприятное, но объяснимое: русские применили какие-то новые подходы в контрразведке и просто зачистили практически всю нашу агентуру.

– А ты думал о возможной утечке у нас в конторе?

– Думал, но даже наличие шпиона в твоем секретариате не в состоянии объяснить все эти провалы. Русские зачищают вообще всех, даже тех агентов, которые наши люди пробуют вербовать в инициативном порядке – и о которых сюда докладывают только после их провалов. К тому же от кузенов тоже просачивается информация о полной зачистке уже их агентуры. И даже израильтяне разводят руками в полном бессилии: русские действительно устроили тотальную зачистку. И очень жесткую, далеко не все агенты, о судьбе которых нам стало известно, отделались сталинскими лагерями. Удивительно, правда, что теперь в России о поимке очередного шпиона не трубят все газеты – но слухи ходят, и вербовка сейчас… люди просто боятся.

– Но ты же информацию о России все же получаешь…

– Да, к сожалению не самую свежую. В основном все, что мы узнаем, мы узнаем от эмигрантов из России, в основном от евреев. Русские почему-то выпустили закон, по которому любой еврей, пожелавший перебраться в Израиль, может это проделать свободно. Ну, видимо все же почти любой, но ограничения, вероятно, касаются лишь очень немногих. На прошлой неделе в Вену прибыли сразу четверо конструкторов из авиационного бюро Микояна, и от подачи заявления до того, как русские их перевезли в Вену, прошло всего три недели.

– Вот это странно, а ты не задумывался, почему они выпускают в том числе и тех, кто владеет военными секретами?

– Это тоже непонятно, но раз это случилось, глупо не воспользоваться моментом. На самом деле, хотя русские все еще держат в Австрии свои комендатуры, в дела страны они практически не вмешиваются – если вмешательством не считать постройку лагеря для эмигрантов под Веной. И мы там с этими евреями довольно плотно работаем, и многих перевозим уже к нам. А почему… лично я думаю, что русские надеются, что кто-то не эмигрирует из одной жадности: эмигрантам они позволяют вывозить деньгами по сто долларов на человека, причем им даже деньги меняют по официальному курсу, еще личные вещи. Но полностью запрещен вывоз любых предметов из драгоценных металлов, любой радиоаппаратуры, книг. Израильтяне таким, конечно, прилично помогают материально, но все же хорошие специалисты теряют при переезде очень много.

– За нужную информацию они могут много и получить.

– Вероятно, но пока информация от них скудна и противоречива. За последние полгода, пока действует этот закон, мы так ничего серьезного и не узнали.

– Возможно, что люди, что-то серьезное знающие, не в курсе о том, что их может ждать существенное вознаграждение.

– Знают. Русские разрешили Израилю во многих городах открыть вербовочные пункты и там тем, кто в них обращается, все подробно рассказывают. Проблема в том, что в России на этих пунктах нельзя заранее выяснить, знает ли кандидат что-то действительно важное и полезное…

– Ну, с Россией понятно. Неприятно, но, надеюсь, ты что-то все же придумаешь. А в Европе сто происходит?

– В Европе… В восточной Германии творится примерно то же, что и в России, хотя еще далеко не всю нашу агентуру немцы зачистили. В Болгарии то же самое, как и в Румынии и Чехословакии. В Венгрии дела у нас получше, но там особо ничего интересного не происходит. Единственная страна, где мы работаем весьма успешно – это Польша, они очень для нас удачно оказались рьяными католиками, а через ксендзов многое получается сделать. Кстати, Ватикан не против нашей там работы. Но опять: в самой Польше ничего интересного не происходит, а русские… Они почему-то полякам помощь оказывают минимальную и, похоже, даже не собираются их включать в свой военный блок.

– Поясни.

– Сейчас идут серьезные переговоры между несколькими странами, и Россия собирается создать общую военную организацию из оккупированных ею стран. Это Германия в первую очередь, Венгрия, Болгария, Румыния, возможно Чехословакия. Австрия здесь, на наше счастье, не рассматривается. На счастье, потому что в этих странах предполагается, кроме всего прочего, и выпуск русского оружия налаживать, больше того, оно уже налаживается. В Чехословакии готовится производство танков, в Венгрии авиазавод уже строится, да и другую бронетехнику заводы уже осваивают. Да и вообще промышленных заказов, в том числе по выпуску техники российской разработки, этим странам много достается. Всем, кроме Польши, и польскую продукцию никто в русском блоке даже покупать не хочет.

– Это же для нас открывает серьезные возможности.

– Пока что лишь в части увеличения нашего населения: поляки очень стараются переехать к нам. А то, что они выпускают на своих заводах, им даже самим не нужно: откровенный хлам…

Но недоумевали не только буржуи, Лаврентий Павлович тоже сильно удивился тому, что Таня не сдержала обещания. Хотя не сдержала и не по своей вине.

Никита Сергеевич, очевидно, так и не понял, что поднимать Джезказганскую область его не послали, а сослали, и начал очень активно там руководить. А будучи «знатным шахтером» он полез руководить и строительством крупной медной шахты, смело раздавая шахтерам ценные руководящие указания. Настолько ценные, что произошло серьезное обрушении строящегося штрека, в результате чего погибло больше двадцати человек. Назначенный вторым секретарем Семен Игнатьев тут же начал расследование, подключив к этому делу лично Абакумова, и результаты для Хрущева оказались более чем плачевными: его сняли уже вообще со всех постов, исключили из партии – а спустя всего пару месяцев суд приговорил Хрущева к десяти голам исправительных лагерей. Но в лагерь он так и не попал: в камере, куда поместили Хрущева, оказался заключенный, чей отец был по приказу Никиты Сергеевича сослан в Казахстан и умер в первую же зиму ссылки…

Правда Таня, обсудив этот эпизод с Лаврентием Павловичем, с видимым облегчением заметила:

– Ну что же, не придется мне этим заниматься. Он сам виноват.

Правда говорить ей, что и сам к случившемуся руку сильно приложил, он не стал. Возможно, она это и знает – но ведь возможно и нет, ведь Лаврентий Павлович тоже неплохо умел хранить тайны. А портить её мнение о себе тем, что поддался чувству личной мести, он не хотел.

Глава 19

– Ну что теперь отмочила наша весьма пожилая девушка? – поинтересовался Иосиф Виссарионович у Лаврентия Павловича.

– Ничего особенного, – сварливым тоном ответил Берия, – ей, видишь ли, мировой славы захотелось.